Праздничный отпуск

Три года назад, когда Эндже с Эмилией ещё не видели потусторонний мир, когда Лирик не поселился в доме Тляшевых, когда я ещё жил в Петербурге со мной произошла большая неприятность. В тот злополучный день я сидел и пил чай, листая в телефоне ленту новостей. Тогда у меня была хозяйка — Света, совсем молодая, чуть ли не девочка. Был у неё и жених — Ванька. Свете я показывался, ему нет, но он мне нравился. Я всей душой желал, чтобы они поскорей стали супругами. Но в нашей жизни произошли изменения. Как я сказал раньше, тогда мне позволялось довольствоваться крепким, вкусным чаем с шоколадными конфетами. Вдруг позвонили в дверь. Я сразу почувствовал неладное: по будням к моей Хозяйке никто не ходил. Мне пришлось открыть дверь. Её бархатное платье алого оттенка облегал талию с бедрами, ключица открытая, как и плечи; туфли на огромной платформе тоже алого цвета. Её черные глаза прятались под челкой темных волос. А уж что сказать про макияж? Накрасилась, как елка! Пухлые губы вымазанные кроваво красной помадой, черные тени сливались с тушью, от которых меня чуть не стошнило, стрелки на метр. Ох, ё! Видать, Лилит (так она представилась) была из числа тех девиц, что наводят форс мажор на своем лице. Жуть! Тут даже с Бабой Ягой не сравнить, — наша Хранительница между Навью и Явью и то краше этой кикиморы болотной. Ещё попрошу заметить, что она держала какой листок. — Так! Здрасьте! Хозяйка на работе. Заходите позже. Я думал, эти слова заставят её развернуться и уйти, но не всё так просто, — она оказалась упертой и не ушла. — Я к Вам, между прочим! Да уж…обиделась… Обиженка! Но я воспитанный, поэтому поправил: — Хорошо. Извините. По какому вопросу? — У меня дочь приболела, а я путевку в лагерь купила в городе Дит. Я хорошо знаю географию разных миров и знаю, что Дит столица Родины моей мамы. — А… Я же… — тут же хотел возразить, но Лилит мне не дала. — Я слышала, что… Вы не чистокровный, полудемон. Эти слова меня начали смущать: я не знал, что ответить, — откуда? откуда она знала, что я не чистокровный, полукровок? Моё волнение Лилит заметила и продолжала: — Пожалуйста! Вам просто надо позвонить в администрацию лагеря и переоформить на себя путевку. Она уже здесь. И она протянула мне ту самую бумажку, державшую в руках. Тут я решил упрекнуть: — Вы зря меня выбрали: я — домовой и не могу оставить дом без присмотра особенно в городе. — Да там всего-то две недельки, — возразила «кикимора». — Но… Но Лилит меня не дослушала; сунув эту злосчастную путёвку мне в руки, она исчезла, в прямом всмысле. Мне оставалось только смотреть в пол, понурив голову, да думать, что делать. С одной стороны это хорошо — посмотрю, как живут другие демоны. Но дом, дом, дом… Я его не могу оставить без присмотра, как и Свету. Очень уж подозрительно, что эта Лилит ко мне лично пришла, сказав и догадавшись про мою вторую сущность, хранившуюся в строжайшей тайне, так ещё и дала странную путёвку в Дит, столицу Ада. Пока я размышлял, в прихожей, зашла Света. Видимо, мои размышления так зашли далеко, аж полчаса прошло. Да и я забыл дверь закрыть. — Рокшун, всё нормально? Почему ты стоишь посреди прихожей? — обеспокоенно спросила Света — А это что у тебя? Приглашение? Сейчас я не могу назвать Свету Хозяйкой, ибо это воспоминания, а в настоящем она не является ей (Хозяйкой). Наконец я сказал очень и очень хрипло: — Ко мне демоница приходила какая-то, — попросила меня заменить дочку в лагере. Ещё путевку дала. Странно. Но дом-то я не могу оставить без присмотра. И из-за чего-то все пошло наперекосяк — назло Света пошла против меня. Нет, она не упрекала меня, не ругала, — она просто дала маленькую бумажку с номером, непохожим на людской, домовячий, сказав, что это объявление на фонарном столбе было, последняя осталась с номером, а в объявлении говорилось о временном заместителе домового бесплатно. Но я с ней был не согласен. — Обычно, — говорю, — так выманивают молодых, по типу меня, кикиморы, полтергейсты… или ещё какая нежить темная. Я категорически против! — В данном случае тебя выманивают демоны из дома, отправляя в какой-то Адский лагерь, — строго сказала она. — Тогда я никуда не еду! — Твердо решил я. А Света только в недоумении похлопала ресницами. — А я зря его что-ли привела? — Спросила. Моя физиономия сразу омрачилась, и, чуть пошатываясь, я спросил дрожащим, одновременно злостным голосом: — А он здесь что-ли? Не знаю, то-ли мой голос, то-ли мой яростный взгляд алых очей напугал Свету, — она, прижавшись к стене, пискнула: — Устин, заходи. Я чуть успокоился, чтобы Света не так пугалась. — Устин, — вновь позвала Света. Но новобранец не отзывался. Вдруг я осознал: Света до того, как пришла, не знала о незваном визите Лилит, а этаж выше без домового, — мы, конечно, вакансию отправили, да нас тоже есть понятие как вакансия, чтобы найти нового домового, но он пока не находился. Видимо, Света решила нам помочь и привела Устина. — Я его проверила — он и впрямь домовой. Больше же никто не может превращаться в облако тумана как ни сами домовые. — А где он? — Я как-то стал волноваться за парня. — Ему-то всего-ничего четырнадцать исполнилось, — продолжала Света. Я удивительно распахнул глаза, поднял брови. Тут я не вытерпел и вышел в коридор, и тут за мной захлопнулась дверь. Рядом с дверью стоял мужчина весь в черном, да и в золотых цепях. Надевая кожаные перчатки, он тихо смеялся. Когда перевел взгляд вниз, я охренел: рядом с мужиком сидел связанный по руки, ноги малец с заклеенным ртом. Устин, наверное. Вдруг мои руки схватили два других мужика. Не, ну маньяки прям. Я попытался вырваться, но они меня держали крепко. Не, ну маньяки прям. — Ну-ну, парень, не пытайся убежать, вырваться, — усмехнулся он, — иначе мы убьем этого молого. Ты же этого не хочешь? Мои попытки выбраться остановились. Это обрадовало главаря, и не только. Устин мельком спокойно выдохнул, но главарь не дал расслабиться ему, — вытащив из кармана пистолет, он направил на мальца. Ну, не хватало ещё чего! У Устина аж слезы потекли. — Зачем он тебе? — Спрашиваю. — Дурачье ты! — Усмехнулся он. — Я его убью, если ты не поедешь в Дитский лагерь. Считаю до пять. Раз… Собаки! — Два… Ехать или нет? — Три… Чёрт побери! — Четыре… Дальше я не мог ничего сообразить и смотрел то на главаря, то на Устина, вовсю рыдавшего. Этот малец мне вообще Лирика напоминает, — Эльфиков точно таким же был в детстве. Нет, они не внешностью похожи, — Устин блондин с жёлто-голубыми глазами, а Лирик шатен с зелёными глазам «бутылка» — а характерами. — Пять! — наконец сказал он. — Стой! — закричал. — Стой! Я еду! Еду! Тот, ещё неуспевший нажать курок, растянулся в довольной улыбке. — Отпустите его, — сказал он и исчез. Эти двое бросили меня и тоже поступили также, как их главный. Когда я стал подходить, Устин странно стал отползать, мотая головой. — Да я тебя освободить только, — раздражённо говорю. Малец успокоился, и я его освободил. Не хочу вдаваться в подробности, что дальше было, поэтому кратко перескажу. Устин временно исполнял эти две недели мои обязанности, но при этом стал постоянным домовым последнего этажа, того самого, что выше моего. Старший-домовой отпустил меня. У него самого был случай встречи с Изгнанными. Да я узнал, что они Изгнанные демоны из Ада, до отъезда, но не стал рисковать. Где была гарантия, что они не вернутся? Я поэтому не хотел этаж без присмотра оставлять, но торговаться со Смертью тоже не собирался. Пришлось уехать. Все эти две недели я был искусителем. Смешно? Да, меня немного смешило это. Родился домовым, а в итоге демон-искуситель. Но моему веселью конец настал, когда я приехал домой. В тот второй злополучный день, злополучнее первого, я приехал поздним вечером, около одиннадцати вечера. Света, оказывается, уехала в командировку, и должна была сегодня-завтра приехать, но ещё не приехала, а дверь в квартиру была открыта. «Дэк, тут что-то не так, » — сразу решил я. Буквально я зашёл в квартирку, а там! Там Изгнанные! Вообще правильно их звать Сбежавшими. Когда они содеяли веские преступления, Люцифер заключил их под стражу и уже готовился казнить бунтовщиков, но сто с лишним преступников было невозможно удержать, вот они и убежали из Ада вообще, потому что вести быстро распространились, а перед казней Изгнанным отрубили крылья да хвосты, и лишили магии. От того жители легко могли распознать бунтовщиков и позвать стражу, она была везде. Но какому дураку пришло в голову придумывать небылицу о том, что Люцифер вот так просто изгнал из Ада преступников, которые нагрешили в мире огня и котелков для людей не меньше, чем сами грешники, и её рассказывать всем подряд? А все тут наивные, поверили. С тех пор зовём мы их Изгнанные из Ада. Встретили они меня не очень дружелюбно, — это не странно — достав и огнестрельное, и холодное оружие, — это было ожидаемо. Слава Преисподней у меня за пазухой оказалась сабля, и я её достал из ножен. И у нас завязалась драка: я обливался, они наступали. Мне даже удалось нескольких зарубить. Но их было больше, — выбив из рук мою дорогую сабельку, подаренную дядей, Изгнанные потащили меня в стулу, привязав крепко-накрепко огалёнными проводами и намереваясь включить их в розетку. А когда я крикнул: «Пустите!», они заткнули мне рот кляпом. — Наивный, — ухмыльнулась Лилит, — поверил и укатил в Дит… — Нет, Ли, — сказал главарь, — тот самый главарь, чуть не убивший Устина, — это я его переубедил поехать. Ахаха! Самым примитивным для нас способом! И оба заржали омерзительным смехом. А у меня от обиды слезы потекли, обжигая щеки. На животе образовался узел, разрывающий всё внутреннее напополам. Обида, отчаяние, злость, страх: все эти чувства во мне перемешали и исходили слезами. Но самое страшное было только впереди. Примерно через десять минут послышались шаги и голос Светы: — Ага, милый. Конечно, заходи! Зато, когда она сама зашла в свою собственную квартиру, её ждал не очень сюрприз. Представьте сами: заходите в квартиру, а там ваш связанный домовёнок проводами с кляпом во рту, весь заплаканный, замученный, и рядом ним чертяги проклятые. Светочка моя ещё не успела опомниться, как они её убили. Убили! Убили!!! Ох, какая у меня истерика потом была! Главарь язвительно медленно вытащил тряпку изо рта, а я… Я потом дико орал, проклиная этот день. Вот только Изгнанные блаженствовали от моих мучений. Мерзко! Отвратительно! Больше и не скажешь! Всё-таки мне удалось выбраться и ринуться к мёртвому телу, не получив ран телесных, но душевные раны были очень глубокими и зажили только через какое-то время и то не совсем. Потихоньку я стал успокаиваться, но это возобновилось, когда появился Ванька. У него был такой повешенный шок, а потом как заорёт и убежит. Я, свернувшись в калачик, орал: — Я виноват! Я! Зачем я вообще этот чертов лагерь поехал?! Зачем? — Плакал, всхлипывал, разрываясь на куски. — Себе же хуже сделал! Себе!.. Я! Я виноват… Надо было маме позвонить, либо Каину! Да за что?! — я захлёбывался, не знал, что делать, во мне все колебалось. Постепенно я утихал, утихал и утихал, — силы меня покидали и покидали. Краем глаза взглянул на Изгнанных, — они блаженствовали, словно подпитывались моим негативом. Вдруг у кого-то в руках, уже не помню кто, появился огонь. И мое осознание озарилось: они заманили не Свету в ловушку, а меня; я им нужен был, я! Нужен как Темагов, мощная сила для восстановления магии, и как Медов, для восстановления крыльев и хвостов. Я умирал, таял на глазах, если бы не соседи мои дорогие, которых было вдвое больше. Они прогнали Изгнанных, отнесли меня в кабинет к старшему-домовому, помогли восстановить силы. Добрые они у меня. Свету похоронили. Больше я Ваню не видел. Даже не знаю, что с ним стало. Через месяц квартиру купили новые жильцы, — это была молодая пара, но там всё не так было, как со Светой. В них я даже не чувствовал любви искренней, как у Светы с Ваней. Да и я ходил весь угрюмый; вечно раздражался, сердился, — все не могли понять от чего это я такой. Однажды, я в этом уверен, старший-домовой зашёл ко мне, только меня уже там не было. Лишь на том самом столе, где всё начиналось, лежала записка с ключами: «Я ушел навсегда. Вы мне все очень дороги, но я не могу тут оставаться, ибо воспоминания сводят меня с ума. Помните меня. Я ушел навсегда.» Однако один раз я всё-таки попал в свой бывший дом, но только из-за того же главаря… Но это уже другая история.