Праздничный отпуск

В том доме, где живут Бенуа, не спокойно, а точнее на пятом этаже. Деодат в страхе у себя на руках прижимал маленькую Аврору. Рокшун прижался к стене, держа эфес сабли, готов вытащить оружие. Каин решил, что лучше ему оповестить отца о недоброжелателях, и через портал ушел. Дверь долбили. Стихло. Наконец за дверью послышалось: — Деодат, миленький, открой дверь. Они ушли! Лицо Рокшуна побагровело от гнева, — услышав голос той, которая убила первого человека Медова, парень не в силах сдержать был злость. Деодат потянулся открывать дверь, но Рокшун схватил его мертвой хваткой. — Не вздумай! — прошипел он. — Она руководитель этих психов. Я её голос узнал, — они на моих глазах мою Светочку убили. — Прямо на твоих глазах? — испуганно прошептала Аврора. Рокшун только кивнул. — Надо же. А я думал, что только она и мы с Авророй нормальные… — недоуменно сказал католик. «Ага, конечно, » — съязвил Рокшун. Он обнажил саблю и подошёл к двери. «Я тебе сейчас покажу: какая хорошенькая эта твоя соседка, » — подумал парень в предвкушении мести. Глаза его загорелись алым. У домовых есть такая функция — когда их глаза загораются золотистым, у Рокшуна исключение, по мере необходимости, Духи дома начинают видеть всё насквозь. Но иногда от эмоций глаза тоже меняют цвет. Например, злость. Мера необходимости и гнев перемешались. Дверь хоть и железная, но материал её мягкий. Потому Рокшуну повезло. Легко вонзив саблю, Рокшун тут же вытащил её — на стали осталась холодная кровь. За дверью упало тело. Поднялся шум-гам. «Лилит, Лилит! Нет! За что?!» — За всё хорошее, — ухмыльнулся Рокшун. — Кто там?! — разъярённо спросил один из мужиков. — Медо… — начал было Медов. «Нет, слишком пафосно. Им не нужны вообще Медовы… Так я их не напугаю, » — решил брюнет. — Темагов Рокшун Серхиович! — гордо заявил парень. Вновь воцарилось молчание. Но галиматья среди соседей Бенуа дала о себе знать — кто-то испуганно говорил всем, что лучше всем им уйти; кто-то заявлял, что их много, а Темагов один; а кто-то предлагал просто поджечь дверь и уйти. Это всё слышал Рокшун. Теперь парню надо было выкручиваться. «А давайте ворвёмся так, что деверь останется целостной; убьем Темагова, Деодата и его спиногрызку; подпалим квартирку этого мерзкого католика да свалим.» — Что говорят? — тихо спрашивает католик. Парень нечего не ответил. Зато над его ухом раздался мягкий нежный голос: — Каин попросил нас придти, помочь, — один ты не справишься. Только, пожалуйста, не падай в уныние и горе, не вини себя больше. Несмотря на то, что слова высказаны теплотой и любовью — искренне; не смотря на просьбу, Рокшун облокотился о стену, тяжело дыша. Ноги его невольно подкосились, и парень пытался выравнять дыхание. Маленькая ручка легка на плечо Медова. — Пожалуйста, — сказала ангелочек, — приведи свои эмоции в порядок. Ибо сейчас не время. Рокшун сразу угадал кто это говорит: такой родной голос, голос первого человека Медова. Того самого человека, которого убили психи. Это трагедия оставила глубокую рану в сердце Рокшуна, едва зажившую. Но вот они — убийцы Светы — опять тут, грозят убить бедного католика с его маленькой Авророй, переживших пять лет назад ужасное горе. Рокшун как странно согласился помочь им, не зная какой сюрприз для него уготовлен судьбою. *** Лирик и Кин, стоя на ресепшне, разговаривали с Хлоей. Честно говоря, им каким-то образом удалось расположить к себе это избалованную, но всё же они в душе радовались. Хлоя оказалась неплохой девицей, если дружить, конечно, есть о чём поговорить. Это заметила и Эндже. Не желая прерывать эту милую беседу между её друзьями и Хлоей, а ей всё же пришлось, Тляшева тихо подошла и протянула свёрток Лисичкину. Кин его принял, спросив что это. — Пирожки от твоей мамы, — сказала Эндже. — Она просила передать тебе. — Ой! Я ж забыл к ней зайти, а обещал, — Кин виновато почесал затылок. — Это ничего, — тихо проговорила Тляшева. — Вы ничего странного сегодня ночью не слышали? Из номера Орловых? — Слышал, — активно закивал Лирик. — Мужской крик ещё был какой-то, и гремело что-то. — Да-да. Тогда Эдик был один ещё, с Рокшуном… — глаза Эндже расширились. — Эдик! О, боже! Что с ним? И Тляшева стремглав побежала в номер Орловых. Лисичкин и Эльфиков испуганно переглянулись, но не двинулись с места. — Неужели Лисичкин- и Эльфиков-младшие устроились работать в этом отеле? — послышался мужской голос. В нем слышалась усмешка. Лирик, не смотря на собеседника, взяв пульт, включил телевизор да ответил: — Не-а! Мы в от…пуске… — глядя на свежие новости, Эльфиков открыл рот. — «И с вами Надья Шамак, — прозвучало из телевизора. — Только что пришло сообщение о пожаре на улице Бульвар Сен-Мишель. Загорелась старая пятиэтажка. Очаг возгорания неизвестен. На место пришествия приехали три пожарные машины, две скорые и пять полицейских. Передаю слово нашему репортёру.» — «Спасибо, Надья, — сказал молодая девушка-блондинка. — Сегодня в пять часов вечера загорелся пятый этаж. Очаг возгорания ещё не обнаружен. Пламя моментально разрастается. На данный момент установлена одна смерть, двое пропали в пламени без вести. Расспросим свидетелей этого ужасного происшествия, — девушка-репортёр подошла к бабушке. — Здравствуйте, мадам! Можете сказать, что случилось?» — «Да! — плача, сказала навид безобидная старушка, но плакала она по настоящему. — Моя дочь жила в этом доме со мной. Сегодня она ушла в гости к соседу напротив и… и… Так и не вернулась!!!» — разрыдалась бедная. Но от чего-то Лирику показалось, что половину этого рассказа старуха выдумала, соврала. Следующим свидетелем был мужчина среднего возраста. — «Здравствуйте, мсье! Можете рассказать про соседа, у которого случился пожар?» — «Да, конечно! Деодат был хорошим человеком. Конечно, он избегал нас. Особенно в трудную минуту своей жизни, когда его жена умерла от болезни, оставив годовалую девочку ему…» — Этот врёт, — сказал тот же мужчина, что решил пошутить над русскими домовыми. Тот рассказчик из эфира и впрямь чего-то в начале, бегая туда-сюда глазами, с трудом подбирал нужные слова для вранья. — Да, — согласился Лирик. — и я, кажется, его знаю… — «Вы не знаете, где он работал? У него какие-нибудь родственные связи есть? Или друзья?» — «Он католик в церкви неподалеку… Был католиком…» — Зачем он сделал акцент на «был католиком»? — задался вопросом Кин. — Потому что он в огне затерялся. Погиб, наверное. Только сейчас Лирик решил повернуться, и он остолбенел: там стоял самый Сидор Лисичкин. Тот, от кого зародился род Лисичкиных, тот, кто начал междоусобную войну с Эльфиковыми, и тот, кто является советником царя домовых — Альмаро I-ого. Лирик снова взглянул на телевизор. — «Лилит была моей лучшей подругой, а теперь её нет, » — сказала девушка. — А вам не показалось, что эта девица сказала «Лилит»? — уточнил Эльфиков. — Показалось, — согласился Кин. В телевизоре теперь показывали молодого парня. — «Лидия была моей любимой. Мы должны были поженится через год, но её не стало. Это печально.» — Как же? — недоуменно проговорил Лирик. — Если погибла одна, и двое под вопросом, то почему у погибшей два имени? — Так дочка у католика может быть… — неуверенно предположил Кин. — Никак нет. Католик слишком молод для того, чтобы у него дочка выходила замуж. Но и имя «Лилит» он не мог дать ей, потому что это имя демоническое, а отец девочки католик. Получается, что та погибшая скорее всего вовсе не была человеком и носила два имени — одно при людях, другое при родных. И мать её, а также подруга. Про парня тоже могу сказать, что он причислен к этой лиге. Я с ним виделся: поначалу он так дружелюбно ко мне отнеся, это я так думал, а на самом деле он со своей шайкой-бандой поймать меня хотели и убить. Я потом его истинную сущность увидел. Лисичкины ошарашенно глядели на Эльфикова. Ничего не могли делать, только стояли и всё. — Гений, — прошептал рыжий домовёнок. — Я бы ни за что не догадался. Ты во сколько приключений попадал за эти пять лет после школы? — Во многие, — удовлетворённо произнес зеленоглазый. — Эта шайка, кстати, является отнюдь только частью всего табора. — Их там много? — удивился Сидор. — Погоди-ка, если Лидия и Лилит одино и тоже лицо, так почему никто не заговаривает про пропавших? — Лирик, а их сколько там? Этот табор какое число имеет? Наконец Хлоя, стоявшая всё это рядом, сказала: — А может вся пятиэтажка заселена этим табором вашим, кроме католика с дочерью? — Ага. Ах! Точно! Их так много было, что в пятиэтажку можно их поместить. Если и не в две… — Лир, — заосторожничал Кин, — а если они случайно увидят тебя. Узнают же. — Так мы их убьем. Все четверо: и Кин, и Лирик, и Хлоя, и Сидор обернулись туда и увидели… Конечно, Рокшуна, Деодата и маленькую Аврору. И все они были в саже, а у бедной девочки все лицо красное, распухшее от слез. Лирик посмотрел на Кин: «Мол, я был прав!» Лисичкин только закатил глаза. Рокшун только ухмыльнулся. — Я говорю вам всем, — сказал, — этот табор названный всегда держится вместе. Никогда, ни под каким предлогом они не расходятся друг от друга! — Значит, берем в руки оружие и идём бить этот наглый народ? — улыбнулся пошлинько Лирик. — Когда народ разойдется. А то так не этот, — Сидор указал на Деодата, — так другие священники будут гоняться за вами. Католик одобряюще посмотрел на советника царя. Кстати, раз уж мы заговорили про царя, то тут его тоже надо выделить. Стоял Альмаро I сзади Сидора и удивлённо поглядывал на своего, не только советника, но ещё и лучшего друга. Как же? Советы даёт Эльфикову, хотя сам ненавидит этот род. Сейчас царь не был похож на царя. Всего-то футболка, шорты, кепка, которую Альмаро снял. Его золотисто-пшеничные кудри вились до плеч, а сам царь-домовой широкоплечий, крепкого телосложения, его глаза цвета морского выражали озорство, нежели важность и величественность. Кин, распластавшись на ресепшене, положил на руки голове, но завидя правителя, он хотел встать и поклониться. Но царь преподнес палец к губам в знак молчать. Лисичкин- младший это понял. Хитро посмотрев на своего лучшего друга, голубоглазый прибавил звук у телевизора. Там что-то говорил пожарный. — «Очаг возгорания устранен, но тела двоих пропавших мы не нашли.» И та самая старуха, у которой погибла Лилит, подошла да начала мусолить: — «Вот, клянусь вам всем, это хозяин со своей дочкой поджёг свою квартиру с Лидией моей и убёк!» Полицейский стал утешать: — «Не волнуйтесь. Мы поймаем их. Поймаем.» — «Уж поймайте! Они очень-очень хитрые!» — Ну, про хитрость она права, — Деодат посмотрел на Рокшуна и подмигнул. Брюнет шепнул на ухо католику: — Сейчас я телепортирую вас туда и сам скажу, что спас вас. — А Лилит что? Что про неё скажешь? — недоуменно спросил католик. Рокшун только махнул рукой. — Что-нибудь скажу. Когда они оказались на месте преступления, первым их увидела подруга Лилит. — Глядите, глядите! Тут они, тут!!! — завопила она. Рокшун приобнял Деодата за плечи, католик сразу почувствовал все взгляды его недобрых соседей, по тому ему стало не по себе. — Люди добрые, — завопил Медов, — я этих двух несчастных и спас! Про Лидию вы уж извините, не знал, что она тоже в квартире! — виновато улыбнулся Рокшун. Ох, как разозлилась тогда старуха, физиономия её побагровела. Стиснув зубы и сжав ладонь в кулак, она подошла к Медову, нахально улыбающемуся. Взяв парня за ворот, она прошипела не по-человечески: — Слушай сюда, Медов: никакой ты не Темагов! Ты даже не демон, ты — домовой! Ты убил мою дочь… Мать Лилит на время замолчала не в силах произнести слова от злости, — так непоколебимо и нагло вел себя Рокшун. — Я убью тебя, — процедила старуха. — Это будет ответ на смерть моей дочери. Пусть твоя мать разделит горе со мной! Прокл… Старая уже хотела обсыпать нашего героя проклятиями, но тут появилась мама Рокшуна и очень прилично заткнула рот матери погибшей. Ох, как тогда испугалась старая, увидя самую настоящую Темагову. «Ой, Темагова… Неполадочка, » — пропищала под нос бабушка и уже хотела ретироваться к своим, но… Лезабель схватила её за шиворот. Откупорив флакончик зубами, Темагова хотела капнуть на старушку, но сын её остановил: — Мама, не надо, — шепнул на ухо. — У меня другая идея. Посмотрев на маму, он коварно улыбнулся. Лезабель удивлённо подняла брови, отпустив старую. — Какая идея? — спросил сзади стоящий дядя Аббадон. Прошу заметить, что и мама, и дядя, и даже дедушка с бабушкой Рокшуна были в истинном облике. Увидя, что старуха ещё сидит, Медов прогнал её, но мать Лилит не шолохнулась с места. Тогда парню пришлось пойти на меры, постепенно доставая саблю. Испугалась старушка, убежала к своим да стала поглядывать на Темаговых. Вдруг как с неба появились Леди Баг и Супер Кот. — Что тут произошло? — недоуменно спросила предпоследняя. — Сначала Лилит, потом Лидия? Один человек же погиб? Или… Что произошло? — Ох, букашечка, ты очень-очень много всего пропустила, — Рокшун склонил голову над ухом девушки. — Например? — спросил Супер Кот. — Например… — таинственно замолчал парень. — Например, я убил предводителя демонов-психопатов, — тихо произнес брюнет. — Что?! — вскрикнули герои. Такого они точно не ожидали. — Мы не договаривались так! — завозмущалась Леди Баг. — Ну знаешь… Между прочим я не говорил, что убил человека. Я дем… Все камеры были устремлены на парня. Только Рокшун хотел запротестовать, как вдруг раздалось: — Репортаж окончен! — щелчок. Операторы забурчали, пытаясь починить камеры, но они не работали. А Медов оказался на пятой точке. «Вставай давай. У нас дела, » — сказал Альмаро I. — Ага, — паренёк быстро встал и пошел вслед за своим государем. Отлучившись ото всех, приехавший в отпуск царь и Медов, род которого является приближенным к главному домовому, вовсе сейчас не отдыхающий из-за обстоятельств с Монархом, стояли напротив друг друга. — И как это понимать? — сурово спросил Альмаро. — Что за чушь ты понес? — К-какую? — робко ответил вопросом на вопрос Рокшун. — Вроде бы я первый задал вопрос, — раздражённо промолвил. — Отвечай давай. — Про предводителя? — Да. И что за флирт был? — Какой флирт? Никого флирта не было! — возразил парень. — Не было! Всё равно все эти операторы устремили камеры на меня, а я о личном… — Так, хорошо, — бесцеремонно махнул Альмаро. — А что это за предводитель? И как назло по улице пошли люди и всё они оглядывались на этих двоих чужеземцев с ушами эльфов. Только Медов заговаривал про Лилит, как кто-нибудь останавливался погреть уши разговором домовых. — Давайте в отель пойдем, — предложил Рокшун. — Это же лично. — Ну, идёмте в отель, — согласился царь. Зайдя уже в номер, они очень удивились: там сидел на диване Монарх с Эдиком и пили квас и чисто по-мужски разговаривали. А когда Орлов заметил своего домового, тут же поперхнулся. — Я… квасом угощаю, — запнулся Эдик, увидя яростные алые глаза своего домового. — Эдик, ты… — уж хотел Медов обматерить своего человека, но две причины этому помешали. Первая: взгляд Эдика на Рокшуна так и кричал: «Мол, если бы я так не сделал, давно уже сидел у Монарха связанным!» Эта причина умерила пыл домового, но окончательно погасила гнев вторая причина: на лице у Эдика кто-то нарисовал усики кошачьи с носиком. Рокшун не только успокоился, но и упал со смехом на пол. — … котёнок! — хохоча, докончил свою фразу Медов. Орлов недоуменно смотрел на своего домовитого друга, как тот кубарем катался по полу, громко хохоча. А Монарх зловеще шепнул травнику: «А́ ля, я у тебя погостил, теперь ты у меня.» — Нет, — испуганно сказал Орлов. — Да, — злостно прошипел супер-злодей. Тем временем парень уже перестал смеяться из-за пристального взгляда царя. «Мы по делу пришли, а ты смеяться, » — эти слова можно было прочитать на физиономии государя. Медов вскочил и создал шар, что вызвало лёгкую усмешку у Альмаро. — Тоже хочешь попробовать тоже самое, что и я много лет назад, когда проводил у вас первой урок истории? — добродушно сказал Альмаро. — Ага, — довольно ответил брюнет. Монарх откинулся на спинку дивана и продемонстрировал свою речь жюри: — Ну, что ж посмотрим, посмотрим: на что ты способен. А в номере уже оказались Леди Баг, Супер Кот, Кин, Лирик, Сидор, Каин со своим отцом, родители Эдика, Света, Святолика, Ильдар Аксанович с Эндже, — и все они удивлённо смотрели то на Монарха, то на Альмаро, то на Рокшуна, а когда посмотрели на Эдика, так сразу покатились со смеху. Медов кратко улыбнулся. — Наруто, — сказал. Эдик и так опешил, не понимая, что происходит, так ещё эта нечисть домашняя нагло обязывается. — Я сейчас обижусь, — сказал Орлов-младший. Только это заявление было на радость Монарху. Он, растянувшись в тупой, злодейской улыбке, глянул на Орлова. Но тут пришла на помощь Эндже; подойдя, к своему любимому, она села на колени и сладко пропела: — Милый мой, не обижайся. Это я нарисовала кошачьи усики. Ну ты так сладко спал, что я не удержалась, — хихикнула. Эдик только удивлённо уставился на свою девушку, а потом как загогочет. — Так это только и…и…из-за этого смеются! — Эдик аж чуть на пол не упал. Эндже за ним. А Рокшун начал раздражаться: и так мало времени, а они смеются, — тут дело серьезное, мирового значения. — Голубки, — в конце концов у брюнета лопнуло терпение, и крикнул, — тут дело нешуточное, проявите уважение! В конце концов сейчас на кону и ваши жизни! После этих слов возлюбленные успокоились; Рокшун тоже. — Три года назад, — сказал, расширяя шар в руках. Всё залило светом, — когда Эндже с Эмилией ещё не видели потусторонний мир, когда Лирик не поселился в доме Тляшевых, когда я ещё жил в Петербурге…