Отрицательный герой

      Дом Маринетт ходил ходуном.       Квами радостно летали по воздуху, кружа поочередно в объятиях Плагга. Черный кот звонко смеялся вместе со всеми. Дюпен-Чен нравилось наблюдать за радостными мордочками существ. Всё же возвращение Агреста праздник для всех. Особенно для Плагга.       Квами не верил, когда Тикки произнесла: «Адриан вернулся». Только лишь после утвердительного кивка Маринетт, он принял новость. Реальную новость. Не из телевизора, а лично.       Дюпен-Чен кусала губу, сидя за столом и рассматривая фотографии напарника, которые достала из потаённых углов квартиры. Честно говоря, она до сих пор в шоке и не знает, как реагировать. Слёз радости больше не было, осталось лишь… непонимание. Отсутствие как такого знания о том, что происходило с её другом. Ей было тяжело принять тот факт, что он здесь и он… в порядке. По его внешнему виду даже можно сказать, что он как новенький. Так и не скажешь, что он страдал все эти года. Хотя какое право она имеет судить человека по внешнему виду?       Посмотри, Маринетт, во что ты превратилась. Завидуешь счастью Адриана! Серьёзно?!       Ей необходимо с ним поговорить. Иначе она сойдёт с ума и сожрет себя изнутри.       Она может, конечно, наведаться к нему домой. Агрест любезно сказал ребятам свой адрес, где его, в случае чего, можно найти. Дюпен-Чен уже посмотрела в интернете — его квартира совсем недалеко от отеля «Гранд Париж». В том же районе раньше был особняк Агрестов, который год назад снесли. Тогда было много негодующих, ведь какое право правительство имело на снос частного здания? Да никакого. Им кто-то дал добро. И теперь Маринетт уверена, что это был Адриан. Он хотел стереть прошлое. Плевать, что этот особняк веками передавался от Агреста к Агресту. Габриэль очерствил это место. Использовал его в ужасных целях и… это привело к трагедии.       Слишком много боли впитал в себя этот дом. Его снос — правильное решение.       Девушка тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула, смотря на ящик тумбочки, где была спрятана шкатулка. Она может вернуть Адриану кольцо. Она хочет вернуть ему кольцо. Он единственный и неповторимый Кот Нуар. Хотя… зачем ему это? В образе супергероя он убил собственного отца. Вряд ли он пожелает вернуться к этой роли. Страх повторить ошибку сильнее, чем принятие возможности стать вновь героем.       Пф… Едва ли нас теперь так можно назвать.       Дюпен-Чен прыснула, кривясь. Последние новости оставляют желать лучшего. Мэр играет в молчанку, повсюду висят идиотские плакаты и баннеры: «Поможем правосудию!», «Убийцы на свободе!», «ЛедиБаг — не герой!». Иронично, что с противоположной стороны баннеров висят такие плакаты: «Монарх — злодей, ЛедиБаг — герой!», «Не дадим в обиду наших героев», «ЛедиБаг и Кот Нуар — спасители Парижа!».       Каждый раз, когда Маринетт пытается анализировать всю эту ситуацию — голова начинает ужасно болеть, а в горле появляется какой-то ком. Чего пытается добиться правительство? Отмены супергероев в стране? Так почему бы молча не выпустить закон об этом или приказ… Зачем вся эта показуха? Дюпен-Чен не понимает, как относится ко всему этому. Не знает, какая из сторон права, а какая нет. Все эти люди, которые против героев, или за них — не знают всей ситуации. Не видели той битвы. Не слышали Габриэля и не видели слёзы Нуара… Как они могут вообще принимать какую-то сторону не зная всей правды?       Может, стоит раскрыться людям?       И что она скажет?Ох, пощадите, мы убили Габриэля, потому что он угрожал всему Парижу. Как? Он мог загадать желание! Какое?! Мы не знаем!       Дюпен-Чен провела по лицу руками и раздраженно вздохнула, поднимаясь со стула. Хватит. Надо что-то делать. Надо… поговорить с ним. Достаточно прошло времени после окончания вечеринки? Двенадцать часов. Сойдёт.       Маринетт сжала руки в кулаки и уверенно шагнула к ящику со спрятанной шкатулкой. Она… возьмёт для него талисман? Губа девушки дернулась. А примет ли он его?       Квами, словно заметив смятение хозяйки, замерли. Плагг подлетел к брюнетке и замахал лапками.       — Нет, Маринетт. Ещё рано! Он только вернулся, ему нужно время, чтобы… — кот поводил глазками. — Освоиться. Ты так отпугнешь его! Знаешь, он может резко испортиться, как любой идеальный сыр! — развёл лапками квами. — Я… скучаю по нему, но также понимаю, что ему не следует возвращаться к этому… сейчас.       Дюпен-Чен посмотрела на Плагга и печально поджала губы. Она нахмурила брови и посмотрела на Тикки, которая пожала плечиками. Квами прав и ей это не нравилось.       — Я скучаю по нему, — тихо сказала она. — Я хочу чтобы мы вместе пережили это… это политическое давление и гнев общества.       — Я знаю. Но не сейчас, Маринетт. Хорошо?       Плагг понимающе улыбнулся, а потом подлетел к фотографиям своего хозяина и усмехнулся.       — Он три года пробовал различные сорта сыра: пармезан, гауду, моцареллу… Но сердцем всегда любил камамбер. И он вернётся к этому сыру, рано или поздно. Ведь он — его любимый, — подмигнул квами.       Дюпен-Чен усмехнулась и скрестила руки на груди.       — Я поняла тебя, Плагг, — выдохнула она. — Но всё же я хочу с ним поговорить. Насколько это будет… уместно?       — Поговорить можно, но не давя на него, — подключилась к разговору Тикки. — Просто скажи, что терзает твоё сердце. Откроемся ему. Он поймёт тебя и поможет.       — Проще сказать, чем сделать, — пробормотала Дюпен-Чен и отвернувшись, посмотрела на себя в зеркало. — Тикки, давай!       И теперь она — ЛедиБаг. Последний раз она так смотрела на себя в зеркале три года назад. Серьёзно, она уже и забыла какого это — быть героем. Чувства обострились, а сила — увеличилась. Маринетт будто почувствовала, как волшебная энергия наполняет её тело. Это было до боли знакомо и… приятно.       Плагг улыбнулся и пролетел вокруг хозяйки.       — У-у-у, слушай, а фигурка у тебя стала что надо.       Все квами захихикали, а Маринетт заметно покраснела. Она сурово посмотрела на магических существ, а потом на кота.       — Перестань, Плагг! — нахмурилась она. — Я совсем не изменилась, — попыталась сказать уверенно Дюпен-Чен, рассматривая себя со всех сторон.       Квами был прав. Её грудь стала чуть больше, бедра шире, а попа круглее. А талия, всё такая же тонкая. Чёрт, она слишком часто носит мешковатую одежду, чтобы осознать — как она похорошела с годами. Всё же есть разница между подростковым телом и взрослым.       Девушка вздохнула и встряхнула головой. Так, эти мысли излишни. Хранительница размяла плечи и подойдя к окну, открыла его. Она прикусила губу и достав йо-йо, проложила маршрут до нового дома Агреста. Что ж, обратного пути нет. Дюпен-Чен выпрыгнула наружу и понеслась по ночным крышам Парижа к Адриану.       Чувство власти, силы, какой-то духовной наполненности поглотили её. Она бежала туда, откуда шел ветер. Холодный воздух бился о нежную кожу, а ей было всё равно. Она улыбалась, еле сдерживалась, чтобы не засмеяться, ускоряла бег, высоко прыгала и чувствовала себя живой. Собой. ЛедиБаг. Какой-то рычаг всегда срабатывал, стоило ей перевоплотиться в супергероиню. Появлялась уверенность, возникал какой-то внутренний стержень, который не позволял оступиться. Не позволял раскиснуть. Не позволял проиграть.       Она поговорит с напарником. Он даст ей ответы на все вопросы. Иначе быть не может.

***

      Двенадцать часов назад.       Душераздирающий крик, а затем треск стекла. Адриан вцепился рукой в раковину, громко рыдая, склонив голову над краном. Вода билась о кафель, осколки сыпались на пол, а костяшки пальцев Агреста — кровоточили.       Он плакал. Так громко, так больно… Не мог смотреть на себя, не желал видеть себя таким… счастливым. Ведь это не правда. Это фальшь. Маска, которую учил носить его отец каждый божий день. И от которой он не может избавиться.       Адриан вернулся с вечеринки пару минут назад и… разбился. Его душа разорвалась на клочья, оставив пустоту. Он в шоке, что сумел продержаться так долго. Он в ужасе, что так бессовестно врал своим друзьям и улыбался, как ни в чем не бывало. Всё происходящее не укладывалось в голове. Зачем он вообще пошёл на день рождение Нино? Чего он хотел этим добиться? Поностальгировать? Едва ли.       Агрест зажмурился, роняя слёзы и сильно сжимая раковину. Он готов был её сломать, раздолбить… что угодно. Просто… Хотелось исчезнуть.       Адриан развернулся и вышел из ванной. Пробежался взглядом по своей квартире, которую купил пару месяцев назад. Ему не нравился интерьер. Всё было минималистическое, тёмное, слишком… в стиле отца. Да, Агресту-старшему нравился минимализм. А сейчас всё это в квартире Адриана. Хотелось застрелиться, чтобы не видеть отвратный ремонт.       Стоило самому этим заняться, а не доверять Феликсу. Так он мог сказать о многом. Все эти три года его двоюродный брат был рядом. Помогал справляться со всем. Но… не за просто так. Фатом — не хороший человек, и никогда им не был. Он хотел завладеть бизнесом Габриэля, имуществом. Так, полгода назад, на волне очередной депрессии Адриан подписал все бумаги и передал всё своё наследство в руки брата. Конечно, Феликс ему заплатил за это огромную сумму. Однако насколько это было правильно — Агрест думать не хотел. Ему пришлось однажды принять решение, за которое он расплачивается уже три года.       Сколько было выпито алкоголя, испробовано наркотиков? Адриан усмехнулся. Его отчислили из университета, а он с милой улыбочкой сказал друзьям, что перевелся на дистанционное обучение. Да кому он такой нужен? Тряпка, плакса… запивающая всю свою боль алкоголем.       И он бы, наверно, давным давно спился, если бы не смерть Натали. За несколько часов до своей кончины, женщина попросила лишь одного — взять себя в руки. И Адриан старался. Правда, старался. По-минимуму прибегает к помощи выпивки, вернулся к игре на пианино и даже пытался вновь ходить на фехтование.       Пока не увидел эту идиотскую газету. Серьёзно, четыре слова на обложке, фотография бывшей напарницы — и вот, ты уже в Париже, в который обещал не возвращаться.       Какой ты идиот…       Агрест провёл по своему лицу рукой, размазывая слёзы. Он тяжело вздохнул и оглядел помещение. Любой другой двадцатилетний парень на его месте бы радовался: миллионы евро на банковскому счету, своя квартира, любящие друзья…       Что тебе не хватает?       Он не знал. Он чувствовал лишь боль и пустоту, когда думал об отце, о ЛедиБаг… Прошлое казалось таким… нереальным. Его не могло быть. Он не должен был стать Котом Нуаром. Он не хотел убивать отца. Он не мог. Но сделал это. Ради неё.       И ради неё он здесь.       И что же он делает? Звонит Буржуа, говорит, что видел нечто необычное в день смерти Габриэля и становится главным свидетелем. И зачем? Чтобы запутать. Чтобы заставить их оставить эту дурацкую идею с поимкой ЛедиБаг. Не она убила Агреста-старшего. Он. Она не должна нести наказание вместо него. Конечно, он мог бы не делать ничего, но… совесть не позволяла. Сердце не могло успокоиться, когда была хоть какая-то вероятность, что его напарница в опасности.       Он пошёл на убийство ради своей леди.       И честно говоря, сделал бы это снова.       Адриан не спеша добрался до спальни и упал на кровать. Жить не хотелось. Каждый день он прокручивал в голове последнюю битву с Монархом. Каждый день, он вспоминал предсмертные слова отца и его взгляд… Полный ужаса, страха… боли.       Тремя годами ранее.       В голове царил хаос. Адриан ничего не слышал. Лишь шум, гудение и звон… Он не мог открыть глаза. Адская боль поразила тело в области торса. Кажется, ему сломали несколько рёбер. Сломал он. Монарх. Его отец. Как иронично…       Кот тихо усмехнулся. Таков конец всей сказке? Собственный отец снимает кольцо с пальца сына и загадывает заветное желание. Какое оно? Парень догадался как только узнал, что Монарх — это Габриэль. И он хотел воскресить Эмили.       Это звучало дико… Неправильно. Однако Адриан понимал отца. Да… это странно, понимать мотивы злодея. Четыре года Агрест-старший гонялся за талисманами божьей коровки и черного кота. И всё ради воскрешения любимой. Казалось бы, чудесная затея, однако, чем за это пришлось бы заплатить? Мастер Фу не раз говорил о том, что за любое желание есть своя цена. И… Габриэлю бы пришлось чем-то пожертвовать ради Эмили.       Кот не успел обдумать этот момент. Всё случилось слишком быстро. Они ворвались в дом Агрестов, в кабинет Габриэля, где тут же напали на него, не давая возможности объясниться. А тот явно и не собирался. С помощью колец перевоплотился в Монарха и стал атаковать, используя одну силу квами за другой. Адриану пришлось проглотить всю обиду и злость на отца, чтобы не выдать себя, свои эмоции… Чтобы защитить ЛедиБаг.       И он не смог. Габриэль оказался слишком силён. Он швырнул героиню в пол так сильно, что мраморный пол треснул, а она громко заплакала. Агрест видел, как у напарницы кровоточит голова, как дрожат её руки и трясутся ноги. Она боялась. Её взгляд выражал всю смесь паники и страха… На это было невозможно смотреть.       Тогда Адриан напал на отца, стал наносить удары шестом. Раз за разом. Тот активно отбивался тростью и смеялся… Так мерзко. Что-то вечно болтал и… Агрест практически не слушал.       Пока не отлетел в бетонную колонну и не скатился по ней вниз. Он ощутил треск рёбер. Это было больно. Но весь физический дискомфорт сошёл на нет, когда Габриэль опять заговорил. И в этот раз, Адриан слушал внимательно.       — Посмотрите, великая ЛедиБаг и её домашний питомец повержены, — широко улыбался Агрест-старший, размахивая тростью. — Не стыдно, ЛедиБаг, проиграть? — усмехнулся он, приближаясь к девушке.       Хранительница нахмурила брови и попыталась отползти от него, но не смогла. Ноги не держали, руки не поднимались. Брюнетка поджала губы и покосившись на напарника, ответила злодею:       — Ты ещё не выиграл, Габриэль, — выплюнула она, не скрывая своей неприязни. — Ты никогда не выиграешь.       — Уверена? Посмотри, вы повержены. Ты до сих пор не веришь, ЛедиБаг? — фыркнул мужчина и резко надавил на её грудь тростью, вдавливая в пол, заставляя девушку скорчиться от боли. — Я даже удивлён. Вы владели такой важной информацией — знали кто я. И так нелепо этим воспользовались. Просто ворвались в логово врага, поддавшись эмоциям, — скривился Агрест.       — Не трогай её! — грубо сказал Адриан, чуть поддавшись вперёд.       Внимание Габриэля переключилась на Нуара. Он прищурился и резко убрал трость с тела брюнетки, позволив ей вдохнуть полной грудью.       — Или что, Кот? — прищурился Агрест. — Знаешь, мне всегда было интересно, какую роль играешь ты во всём этом? Напарник ЛедиБаг? Ей он не нужен, — пожал плечами Монарх, приближаясь к парню. — Серьёзно, ты не думал об этом? Что ты бесполезен. Ты так часто облажался. Так часто её подводил… Она всегда находила выход без тебя, — широко улыбнулся мужчина. — Ты — никто. И твои слова — ничто. Ты никогда не был способен её защитить.       И тогда в Адриане что-то щелкнуло. Гнев, ярость, разрушение. Всё слилось в едино и Агрест быстро поднялся. Быстро оттолкнул Габриэля шестом и… в какой-то момент услышал всхлип ЛедиБаг. Она плачет. Она плачет из-за… чего? Потому что Монарх прав? Потому что этот идиот прав? Парень замер, тяжело дыша, бегая по кабинету отца взглядом. Нет, он не прав. Он — не никто. Он — Кот Нуар. Напарник ЛедиБаг. Который… Который всё это время жил в одном доме с их главным злодеем.       Адриан зажмурился. Он такой дурак. Такой глупый… Четыре года жил бок о бок с Монархом и… не замечал. Серьёзно, даже не думал… Агрест зарычал. Его отец игрался с ним, использовал… Врал. А он верил. Слепо верил, и поэтому ЛедиБаг плачет. Поэтому она лежит в луже крови и…       Парень поднял взгляд на отца, который чуть придя в себя, после удара, начал смеяться.       — И это всё, на что ты способен? Перестань! Сдавайся! Ты не справишься, Нуар! Слышишь?! Ты никогда не победишь меня!       Адриан закричал, сам не понял, как вызвал катаклизм и как быстро добежал до отца и… прикоснулся к его груди. Лицо Монарха исказилось от адской боли и… замерло. Испуганные глаза, открытый рот и… пустота. Пустота души. Её не было. Не было больше Габриэля Агреста. Это уже давно не он.       Звон колец-талисманов о мраморный пол, а затем удар омертвевшего тела мужчины о холодный пол.       Осталась лишь тишина, которую время от времени нарушали всхлипы хранительницы.       Наше время.       Адриан проснулся посреди ночи от усердного стука в окно. Агрест посмотрел на себя. Он до сих пор в одежде с вечеринки с пораненными костяшками. В какой-то момент парень ещё раз осознал, что происходит. Кто-то стучится к нему в окно. И это не нормально.       Блондин медленно поднялся с кровати и неспеша вышел из спальни. И… не узнать силуэт он не мог. Адриан медленно поднял взгляд от тени к окну, и там увидел её… ЛедиБаг. Она стояла на гардине, вглядываясь в темную квартиру, ища его взглядом. Агрест отошёл чуть в угол, любуясь девушкой. Она выглядела… также прекрасно. Парню всегда было интересно сколько ей лет. Почему-то ему всегда казалось, что она старше него. Ведь всегда была мудрее, умнее и… идеальнее. Он никого с таким восхищением не слушал, как её. Их ночные патрули Парижа — не были свиданиями. И работой тоже. Злодеи редко возникали ночью. Но тем не менее, каждый понедельник и четверг они дежурили. Тогда они позволяли себе пооткровенничать друг с другом. Она рассказывала о каких-то неловких ситуациях, о кино, о моде. И с такой уверенностью, обаянием… Не слушать её — всё равно что потерять слух.       Однако сейчас Адриан не хотел с ней говорить. Желание просто смотреть на неё — было сильнее. Желание коснуться её — ещё сильнее. Поцеловать — нереально.       Это всегда было мечтой. Так и несбывшейся.       Что она здесь делает?       И как она узнала где ты живёшь, да, Адриан?       Агрест тяжело вздохнул и прикоснулся затылком к стене, проводя по лицу руками.       ЛедиБаг слишком упрямая. И если ему удастся избежать разговора сегодня — не значит, что у него получится это сделать завтра. А она будет приходить. И если потребуется будет караулить его. Она может. Точно.       Парень облизал губы и выдохнув, вышел из тени. Глаза Маринетт тут же засияли.       Вот он, Адриан. Он здесь. Это твой шанс всё обсудить с ним. Расставить все точки. Задать все вопросы…       Дюпен-Чен легко улыбнулась и помахала ему рукой.       Агрест хмыкнул и подошёл к панорамному окну, отодвигая его в сторону, тем самым, открывая. Холодный ветер пронзил от мозга до костей, отчего блондин слегка поежился. Он сглотнул и поджав губы, прошёлся взглядом по ЛедиБаг. Вблизи стало более заметны её… формы. Она была ниже него. Большие глаза, маленький носик, пухлые губки, тонкая талия, маленькая грудь и иссиня-черные волосы до плеч, которые развивались на ветру.       Маринетт глубоко вздохнула. Его квартира пахла каким-то шоколадным печеньем. Такой притягательный и вкусный аромат.       Перед глазами сразу пронеслись сотня объятий с Нуаром, Адрианом… Он всегда так пах? Сладко… Дюпен-Чен облизала губы и неловко убрала прядь волос за ухо.       — Я рада тебя видеть, — тихо произнесла она, смотря на парня исподлобья.       Агрест опустил взгляд и криво ухмыльнулся. А он-то как рад. Это не описать словами. Три года назад он бы уже спел ей серенаду, накинулся на неё с объятиями и не отпускал её ни на шаг. А сейчас он боится. Как она отреагирует? Наверняка подумает, что он идиот, который не смог найти себе другую.       Жаль он не знал, что она такая же.       Глупая идиотка, которая отказывала всем ради… того, кто исчез. Это выглядело безумно, но для неё — правильно.       — Как ты узнала, что я вернулся?       Она неуверенно прикусила губу и поддавшись порыву ветра, ступила в квартиру, заставив Адриана отстраниться. Маринетт обвела мрачную квартиру взглядом и прошла чуть дальше, останавливаясь посередине комнаты. Агрест закрыл окно и повернулся к ней.       — Алья Сезер — ведущая «ЛедиБлога», выложила в на своем аккаунте пару видео с прошедшей вечеринки. И… там был ты, — пожала плечами Дюпен-Чен. Парень даже не представляет как долго она придумывала ответ на этот вопрос перед тем, как наведаться к нему. — Я надеялась, в первую очередь ты захочешь поговорить со мной, а не идти выпивать.       — Как бы я тебя нашёл? — нахмурился Адриан. — Насколько мне известно ты прекратила свою деятельность.       Маринетт сглотнула и кивнула, стараясь сохранять уверенность в голосе.       — Верно. Сегодня я впервые, после того раза, как воплотилась в ЛедиБаг, — ровно произнесла она. — И… я не знаю, как бы ты нашёл меня. Но всё-же…       Агрест усмехнулся и бросил взгляд в сторону, качая головой.       — Ты обвиняешь меня в том, что я развлекался на дне рождении лучшего друга, но не искал тебя?       Дюпен-Чен посмотрела в потолок. В её голове всё это звучало куда лучше и… логичнее… Она похлопала глазками и выпрямила спину. Нельзя показаться слабой.       — Нет, я просто надеялась, что у тебя проснётся совесть и ты соизволишь объясниться.       — Объясниться? — скривился Адриан. Он не понимает её. Совершенно. Что за детский сад она устраивает? — За что? За то, что отказался от камня чудес? За то, что оставил тебя? За то, что убил отца?       — Да! — повысила голос Маринетт, нахмурив брови. Её губы задрожали. Хотелось расплакаться прямо сейчас. Упасть на колени и рыдать, уткнувшись лбом в ноги Агреста. И плевать, насколько это было бы унизительно. — Ты бросил меня! Одну! Оставил меня… справляться со всем этим… одну! — махнула она рукой, стискивая зубы. — Мы были напарниками. И должны были всё это пережить вместе!       Блондин ушам своим не верил. Эта девушка не знает, что говорит. Она несёт полную ересь. Она не понимает… Она вообще ни черта не понимает.       — Оставил тебя справляться со всем? — прищурился Адриан, делая шаг к брюнетке. — Да что ты? А то, что я чувствовал — тебя не волнует? — вскинул брови парень. — Ты считаешь, тяжело было только тебе? Правда? — усмехнулся Агрест. — Ты не знаешь, что довелось пережить мне, ЛедиБаг. Я также был один. Борюсь до сих пор со своим демонами! — повысил голос он. — Я каждый день, думаю о том, что я убил собственного отца. Ты это понимаешь?       — Да, я понимаю! И мне жаль! — сделала шаг к нему Маринетт. — Мне жаль, что тебе довелось это сделать! Мне жаль, что этого не сделала я! — прокричала она, уже не замечая, как по щекам текут слезы. — Я… так скучала! — всхлипнула девушка. — Невозможно скучала! Умирала от тоски! Болела тобой! И как бы тяжело не было тебе, мне плохо было тоже! Ты не имел права бросать меня!       — Я ушёл, потому что так было правильно! — прокричал Адриан, сжав руки в кулаки. — Я был плохим напарником, ЛедиБаг. Я жил в одном доме с Монархом и не замечал!       — И что с того?! — громко спросила она, смотря в зеленые глаза друга. — Ты всегда был рядом! Ты поддерживал меня! Ты спасал меня! Ты жертвовал всем… ради нас! Ради нашей победы!       — Ради тебя. Всё было ради тебя, — полушепотом ответил Адриан. На уголках его глаз стали накапливаться слёзы. Он тяжело вздохнул, осознавая, что сил плакать у него нет. — Мне всегда было плевать, на Бражника… Монарха. Людей. Я всё делал ради тебя, — твёрдо сказал Агрест. — Я пожертвовал своей семьёй ради тебя. Своим рассудком. И сделал бы это снова, — уверенно сказал он, переводя взгляд в глаза брюнетки. — Потому что я люблю тебя. И всегда буду любить.       Маринетт замерла с открытым ртом. По щекам катились слёзы. Губы дрожали, а руки тряслись. От злости, от обиды, от холода… Столько эмоций накатилось. Столько непонимания… Дюпен-Чен смотрела в пустые глаза бывшего напарника и увидела боль. Много боли. Много страданий и печали. Она такая дура. Такая идиотка, что пришла сюда высказывать ему то, чего не смела. Эгоистка. Всегда ей была. Всегда думала лишь о себе. Она никогда… Никогда не задумывалась над тем, чтобы пожертвовать чем-то ради Кота. Никогда. Обычно… Она знала, что он принесёт себя в жертву любому злодею. И Нуар всегда ей верил, знал, что она справится, вытащит их. И… это срабатывало.       Она спасала мир день за днём, жертвуя им. В то время как он каждый день спасал её, жертвуя целым миром.       Её любовь к Адриану меркнет с теми чувствами, которые он испытывал к своей напарнице. Агрест ей всегда нравился своей рассудительностью, добрым сердцем, доброжелательностью, манерами…       А сейчас… Она смотрит в эти бездонные глаза и… теряется. Она не видит того Адриана. Перед ней её напарник. Сломленный Кот Нуар.       Блондин тяжело вздохнул и поджав губы, опустил голову.       — Я думаю, тебе лучше уйти.       Маринетт сглотнула и покивала, смотря сквозь слёзы на парня. Он хотел в эту же секунду подойти к ней, обнять, утешить, прижать к груди. Но не стал. Он видел столько разочарования в её взгляде. Она… разочарована в нём? В себе? Хотя, уже неважно. Всё это неважно… Теперь.       Дюпен-Чен шмыгнула носом и вытерла слёзы, а после, подошла стремительно к окну и открыла его. Холодный ветер коснулся бархатной кожи, волосы растрепались, а слёзы превратились в маленькие снежинки. Брюнетка посмотрела на парня через плечо и слабо улыбнулась.       — Плагг передаёт тебе «привет», — тихо сказала она и закинув йо-йо в сторону зданий, покинула квартиру Адриана.       Агрест смотрел ей вслед. Красный силуэт удалялся в ночи, постепенно скрываясь среди снежных хлопьев и свете луны.