Отрицательный герой

      Прошло больше недели. Дюпен-Чен не могла дозвониться до Адриана. Приходила к нему домой, стучала в дверь — тишина. Пыталась связаться с ним через Нино или Алью, но и это не дало результатов.       Появился страх. Страх, что он снова исчез. Однако Маринетт не позволяла панике завладеть собой. Почему-то она была уверена, что если бы Агрест намеревался исчезнуть, то в этот раз, сказал бы ей. Ну, или бы передал ЛедиБаг. Он же так её любит. Хотелось застрелиться от этой мысли. Адриан любит ЛедиБаг, а она его. Хотя тут она уже не уверена.       Как понять свои чувства?       Никак.       У всех осознание влюбленности приходит по-разному. Так, Дюпен-Чен заставила себя забыть его, когда он пропал. Перестала любить, но не скучать. А сейчас, сам факт его присутствия в городе заставляет порхать бабочки в животе.       Надолго ли?       Маринетт смотрела, как за окном украшают фонарные столбы гирляндами — к рождеству. Кстати Буржуа разослала всем приглашения, на какой-то рождественский бал. Он будет проходить в отеле «Гранд Париж».       Девушка ещё не решила, пойдёт ли туда, но учитывая, с каким восторгом приняла новость Алья — избежать вечера не удастся. Сезер в любом случае заставит её туда пойти. Кроме этого, она ей поможет купить лучшее платье и сделать прическу.       Невольно Дюпен-Чен уже ждёт этого момента. Ведь Агрест тоже приглашен. Может, там она сможет его увидеть…       Нет, это долго. Время идёт. Мне нужно поговорить с ним сейчас.       Маринетт нахмурила брови, откладывая телефон. Она лежала ещё около минуты на кровати, прежде чем набраться смелости с неё встать. Квами, как обычно, бесились в квартире. Лишь некоторые занимались спокойной деятельностью.       Брюнетка подошла к Плаггу и Тикки, которые лакомились ломтиками сыра.       — Я хочу попасть к нему в дом.       Кот чуть не подавился, грозно взглянув на хранительницу.       — Не вздумай! Ты уже достала навязываться к нему. Мы уже сто раз тебе сказали, что он не станет вновь Котом Нуаром. Будь выше этой идеи и вернись в игру одна!       — Нет! — вскрикнула Дюпен-Чен. — Я не могу одна! Я… Не справлюсь. Да и к тому же… Дело не только в этом. Я беспокоюсь. Вдруг с ним что-то случилось. Всё же больше недели он не выходит на связь, а это нехорошо…       Тикки пожала плечами.       — Ты права, неизвестно, что с ним могло случиться. Но врываться к нему домой… Плохая идея.       — Но единственная! — развела руками девушка. — ЛедиБаг может себе позволить проникнуть в квартиру бывшего напарника. Она способна на это.       — Вот именно, и он знает это! Поэтому наверняка забаррикадировал все двери и окна, чтоб она не явилась!       — Да откуда ему знать, что она бы собралась к нему! — нахмурилась Маринетт, кривя губы. — Короче. Я иду к нему. И вы меня не остановите.       — Тогда зачем вообще было начинать этот диалог? — закатила глаза Тикки, съедая сыр.       Дюпен-Чен недовольно стиснула зубы и вздернула подбородок.       — В следующий раз я не буду вас посвящать в свои планы.       Квами переглянулись и неважно покачали головами. Иногда их хозяйка слишком… импульсивная. Тем не менее она умная, добрая и отлично справляется со своей главной задачей — спасение мира.       Заставив других волшебных существ вернуться в шкатулку, Маринетт перевоплотилась в ЛедиБаг. Второе воплощение за последнее время. И всё то же удивление, при разглядывании себя в зеркале.       Какая я хорошенькая.       Она хотела сказать сексуальная, но при упоминании этого слова в голове — она сразу заливается румянцем. Что будет, если она скажет это в слух?       Дюпен-Чен взяла с собой также талисман Кота, всё же надеясь, что поговорить с Адрианом у неё получиться. И в этот раз, она добьётся результата.

***

      Адриан не просыхал.       Алкоголь заполнял каждую клеточку тела. Кровь бурлила, голова болела, а мысли… их было слишком много. Агрест не мог перестать думать. Натали не рассказала ему о теле матери. Не рассказала о помещении под землёй. Ничего, по сути, не рассказала. А ведь парень думал, что знает уже всё. Но нет… Лила смогла удивить.       Тогда Агрест всё бросил, вернулся домой и позвонил брату. Феликс без утайки пояснил, что во время сноса особняка рабочие узнали про тайную комнату, однако, слишком поздно. Всё то помещение завалило, питание отрубили, тем самым — жизнеобеспечение Эмили было остановлено.       Почему же Фатом ничего не сказал своему братику? Как он пояснил: «Я думал, там был подвал и не придал значения этому».       Перед глазами Адриана всплывали жуткие картины того, как разлагается тело его матери в том стеклянном гробу. Наверняка, уже сломанном. Она ведь была жива. Габриэль бережно хранил свою жену среди мотыльков и бабочек. Это, конечно, не нормально, но в какой-то степени мило.       Такова была любовь Агреста-старшего. Безумная, разрушающая, способная подтолкнуть к неразумным поступкам. Никого не напоминает, Адриан?       Парню хотелось смеяться. Он с улыбкой смотрел в телевизор, покачивая бутылку виски в руках. Тоска. Разочарование. Снова.       И враньё. Ему всегда все врали, недоговаривали. Натали. Боже, как она могла? У него это не укладывалось в голове. Почему Натали молчала? Как она позволила разрушить особняк, зная, что Эмили внутри? Под землёй…       Ответ на этот вопрос она унесла с собой в могилу.       А Лила? Ох, Лила… Идиотка. Она должна была не искать компромат на отца, она должна была сдать его полиции, пока не было поздно. Она должна была сделать хоть что-то, чтобы предотвратить катастрофу. Но нет. Она не успела исполнить свой план, но и другим не дала возможности. Габриэль умер, Адриан поспешил покинуть страну, а она даже не попыталась с ним связаться, чтобы рассказать о… его маме.       Конечно, Росси в этой ситуации виновата меньше всего. Может, она и хотела поделиться с ним этим фото раньше, но не могла, ведь сам Агрест прятался от внимания прессы и оборвал все контакты с Францией. Впрочем, это уже не важно.       Лила вернулась, как и он. И… поделилась этим. А это уже заслуживает своей порции внимания.       Девушка изменилась. Адриана парализовало, когда он увидел свою мать. Росси стала его утешать, оправдываться, объясняться откуда это фото и почему она не показала раньше… А он толком не слушал. Просто смотрел на миловидные черты лица Эмили и не понимал… Куда ещё хуже?       Сколько ещё боли он должен перенести, чтобы жить спокойно?       Росси помогла добраться Агресту до дома, сама же быстро ушла, но тем не менее, каждый день теперь написывает ему.       Как ты, Адриан? С тобой всё хорошо? Хочешь я приду?       Боже, как ты заебала.       Столько мата не придумали, сколько было в голове у Агреста, при всплывающих уведомлениях и имени «Лила» на дисплее.       А вот когда звонила Маринетт, хотелось вообще умереть. Чувство вины перед ней сжирало изнутри. Тот их совместный вечер был более, чем удачный. Ему было с ней уютно и спокойно. Почему-то рядом с ней чувствуешь себя в безопасности и знаешь, что она никогда тебя не оставит и не предаст.       И он бы хотел, ответить ей, позвать к себе, заключить к себе в объятия и просто… быть рядом. Он хотел быть рядом с ней, со своей лучшей подругой. Он мог бы ей рассказать практически всё, что его гложет. И она бы никогда, никому, об этом бы не рассказала. Потому что она лучшая. Она — Маринетт.       Но она не ЛедиБаг.       Да.       Она не ЛедиБаг.       ЛедиБаг — это то, что заставляет Адриана жить, ценить жизнь, ценить моменты с Дюпен-Чен. Если бы не было ЛедиБаг, он бы никогда ни с кем бы не подружился. Он бы никогда не убил своего отца. Он бы никогда не взял в руки эту чертову бутылку виски.       Агрест делает глоток и опускает голову на спинку дивана.       Желание взглянуть в васильковые глаза напарницы, потом прикоснуться рукой к её бархатным щекам, тонкой шее, очертить воротник костюма пальцами…       Адриан прикрыл глаза, сглатывая.       Провести костяшками по её скулам, зарывшись в её шелковистые волосы. Она бы склонила голову, прикрыла глаза и приоткрыла свои пухлые губки.       А потом бы резко нахмурилась и врезала ему пощечину.       Парень усмехнулся.       Вот какая ЛедиБаг.       Маринетт бы никогда не ударила его. Все всегда боялись его, держались за его дружбу, вечно поднимали ему настроение… Всё для него. Лишь бы он был счастлив. Лишь бы не разгневать его отца. Лишь бы угодить Агрестам…       А ЛедиБаг показала, что он не золотой мальчик. Это она — принцесса. Нет, черт возьми, королева! А он… нищий ублюдок, который вечно будет целовать её ноги и расстилаться на лужах, чтобы она прошла по его спине и не промокла.       Господи, какая же она прекрасная…       Адриан нахмурился, когда понял, что думает об этом, смотря на свою напарницу. Агрест несколько раз моргнул, ссутулившись. ЛедиБаг стоит за его окном и прожигает его взглядом. На её плечи опускаются снежинки, иссиня-черные волосы покрываются белым порошком, а её щеки краснеют…       Она правда здесь? Он не спит?       В прошлый раз она также пришла, однако, разговор не задался. Он тогда её попросил уйти. Может, и сейчас это сделать? Без лишних нервотрепок.       Нет, без неё нельзя. Без ЛедиБаг нельзя.       Она пришла к нему. Он не может отказать ей. Адриан ставит бутылку на столик, выключает телевизор и поднимается с дивана. Он видит, как её взгляд замирает на его оголённом торсе. На лице парня растягивается улыбка. Она смотрит, любуется, ей нравится. Он видит, как сбилось её дыхание, а ноги на секунду подкосились. Она явно не была готова к этому. К его внешнему виду.       В чем-то он ей даже завидует. Она теперь может его видеть без костюма, любоваться каждым сантиметром его тела, не зная, что она первая — кто видит его таким уязвимым. Он бы душу дьяволу продал, чтобы увидеть хоть сантиметр оголенной кожи ЛедиБаг.       Пижамные штаны еле держатся на его узких бедрах. Чтобы они не упали, Адриан делал короткие шаги. А Маринетт держалась, чтобы не упасть с каркаса здания и не свалиться в сугроб. Это тело… Не сравнимо с формами греческих богов или кого-то подобного… Это было чем-то идеальным, утонченным, её… Это тело её напарника, друга, её Адриана… Кубики пресса, широкие плечи, еле заметные светлые волосы в начале его паха…       У Дюпен-Чен потерян дар речи.       По пути сюда она придумала такую эпопею… А сейчас и слова не сможет произнести.       Сотри себе память и посмотри на его тело ещё раз…       Не может.       И пусть.       Агрест подошёл к окну и прошёлся взглядом по девушки. Сверху вниз. Так по-собственнически.       Окно медленно отодвинулось в сторону. Холодный ветер ворвался в квартиру парня, заставляя его кожу покрыться мурашками, однако, сам он не дрогнул. Адриан лишь глубоко вздохнул. Брюнетка кусала губы, смотря на него исподлобья, не зная, как себя вести рядом с ним.       Почему-то сейчас она чувствовала себя до боли уязвимой. Как-будто он знает, что Маринетт и ЛедиБаг — один и тот же человек. Но он не знал. Он даже не думал об этом. Мысль о том, кем является его напарница под маской — оставили Агреста давным давно. Он понимал, что узнав бы, подверг хранительницу невероятной опасности. А он не мог этого допустить. Не смел. Не желал.       Дюпен-Чен сглотнула и пожала плечами.       — Я могу уйти, если ты хочешь.       Адриан усмехнулся и прищурился.       — Если бы хотел, то не открыл бы тебе, — хрипло произнес он, наблюдая, как снежинки падают на красный костюм. — Зачем ты пришла?       — Тебя увидеть, — тут же ответила она, смотря в его глаза. — Я переживаю… И… — девушка поджала губы. — Скучаю.       Агрест выдохнул и сжал пальцами переносицу. Он так пьян, что не может достаточно всерьёз воспринимать ЛедиБаг. Он знает, как ей не нравится, когда он такой… рассеянный и игривый. А сейчас он ещё и выпивший.       Чёрт возьми, надо было не открывать ей…       Уже поздно.       Адриан качает головой, а кривая улыбка невольно натягивается на лицо.       — Как забавно… Ты появляешься тогда, когда мне херово.       Маринетт положила ладонь на грудь парня, легко толкая его в квартиру. Она зашла за ним и закрыла окно. Девушка оглядела его с головы до ног, а затем взглянула за его спину.       На столе стояло две бутылки виски, одна из которых не допита.       Он пьян.       Дюпен-Чен видела Адриана выпившим, но… тогда он был другим. Весёлым, расслабленным, жизнерадостным, по-глупому смешным… И обычно это было во время праздников. Вот, например, на дне рождении Нино.       Но не сейчас. Здесь он напряженный, грустный, подавленный. Одинокий. Маринетт поводила глазками, уже неуверенная, что ей стоит здесь оставаться и начинать с ним говорить.       — Да, я бухаю, ЛедиБаг, — недовольно протянул парень, отворачиваясь от неё. — Но ты больше не моя напарница и не начальница, чтобы как-то критиковать меня, — скривился Адриан, возвращаясь на диван.       Дюпен-Чен удивленно вскинула брови и проследила за его неуклюжими движениями.       — Я и не собиралась, — серьёзно сказала она, проходя за ним. Она присела на край журнального столика, напротив Агреста. — Что случилось?       Что случилось? Пф… Мою мать завалило, где-то под землёй гниют её кости… А я мог её спасти, если бы знал… Мне просто… Так мало говорят правды, что я уже не знаю, кому верить, а кому нет.       Блондин прикрыл глаза, отрицательно мотая головой.       — Это не важно. Всё уже не важно… — прохрипел он. — Я просто… устал.       Вздох. Тяжелый, истощенный… Маринетт обняла себя руками, задумываясь, что мог узнать Адриан такого, что его бы так расстроило. Может, Феликс что-то сделал с производством Габриэля? Восстановил его?       Снова вопросы.       Сегодня она будет их задавать.       — Я понимаю, — искренне сказала она. — И хочу быть рядом с тобой в трудные времена, — нежно улыбнулась девушка. Дюпен-Чен потребовалось около тридцати секунд, чтобы набраться смелости и взять парня за руку. — Адриан, посмотри на меня.       Агрест дрогнул, когда ЛедиБаг его коснулась. Он взглянул на их руки. Брюнетка поглаживала пальчиками его кожу. Так спокойно… Так ласково… Хотелось почувствовать её ладонь не только здесь.       Адриан посмотрел в васильковые глаза бывшей напарницы. И… это было всем. Её улыбка, легкая, вызывающее тепло, заставляющее покалывать кончики пальцев. Её розовые губы, румяные от холода щеки… Вся она — произведение искусства, лучшая работа Бога…       В голове Агреста крутилось миллион прилагательных, которыми он бы описал внешность ЛедиБаг. И то, их бы ему не хватило.       Он мог часами смотреть на её фотографии, вспоминать её яркий образ. Ещё будучи подростком он ставил её фото на фоновое изображение в телефоне, на компьютере… Носил под чехлом телефона её фотокарточку… Она была везде, и одновременно нигде… Она была повсюду, но не рядом с ним. Она была слишком далеко, и в этот же момент близко… Это всегда было невыносимо, но так приятно… Так нужно.       И вот она здесь. Она рядом. И это не фото. Это реальность. Он всегда ценил такие моменты, когда они просто — смотрели друг на друга, болтали, патрулировали Париж. Пару раз они ходили вместе в кафе, устраивали пикник на крыше домов, встречали рассвет и провожали закат… Те несколько личных встреч были каким-то светом, среди серого мира.       Адриан завладел её пальчиками, обхватил их, сжал… Он почувствовал, как напряглась её кисть, но ему было все равно. Он просто хотел быть ближе к ней. Жаль, что она в костюме и он не может понять, какая на ощупь её кожа. Всегда не мог понять. Но был уверен, что приятная, мягкая, как бархат… Идеальная, как сама ЛедиБаг.       Маринетт следила за сплетением их пальчиков. Ей нравилось быть с ним. Всегда. Как бы тяжело не было ей, она всегда спасалась рядом с ним. В школе, когда она стала хранительницей, на неё свалилось слишком много обязанностей… Ответственности. Ей было тяжело, она плакала ночами, искренне начинала ненавидеть свою жизнь и мечтать о смерти… Но приходя в класс, она забывала обо всех проблемах. Был только Адриан, её верный друг, который всегда её поддерживал, заставлял улыбаться… Дарил желание жить.       Кот Нуар тоже не давал ей сдаться. И, как оказалось, это был один и тот же человек.       — Адриан, я…       — Молчи.       Секунда. Он дергает её за руку и притягивает к себе. Опасная близость. Настолько опасная, что сердце Маринетт сделало сальто. И не одно.       Глаза девушки расширились, а губы приоткрылись. Его лицо… в паре миллиметрах от неё. А Адриан смотрел… разглядывал её, мысленно дорисовывал её черты, что таились под маской. Он слышал, как бешено колотится её сердце. Хотя… может, это его?       Он не был уверен.       В ноздри ударил запах спиртного, отчего Дюпен-Чен стало горячо… Как-будто она опьянела рядом с ним, потеряла рассудок… Маринетт осмелилась опустить взгляд на его плотно сжатые губы и… пожалела.       Ведь это его спровоцировало.       Он поцеловал её. Так нежно, ласково… Его рука крепко сжимала её запястье, не позволяя отодвинуться или вырваться. А она и не хотела. Наверняка она завтра об этом пожалеет. Будет винить себя… Будет ненавидеть… Но это всё завтра.       Девушка смело отвечает ему на поцелуй, положив вторую руку на его щеку. И тогда Агрест сломался. Его тело расслабилось, вся злость, негодование, грусть… улетучились. Осталась лишь она. ЛедиБаг. Которая ответила ему на поцелуй.       Адриан дернул её за руку, заставив опуститься на свои ноги. Она удобнее устроилась, сжав коленками его бедра. Тогда мозг окончательно перестал работать. Агрест зарылся рукой в волосы напарницы, губами раскрывая её рот шире. На смену нежности пришла страсть… Голова Маринетт закружилась, когда она почувствовала его горячий язык. Шипение… Дюпен-Чен ахнула и неумело обхватила его язык губами, посасывая, вызывая дрожь в теле парня. Это не первый её поцелуй, но явно, самый лучший.       Агрест терялся. Сознание плыло, руки стали не управляемыми. Её рот… такой горячий, влажный… Язык острый, мокрый. А её тело… Идиотский костюм мешался. Плевать, что он был, как её вторая кожа. Это было не тем. Этого было недостаточно. Он отпустил её кисть, руками проходясь по всему её телу. Такому стройному, красивому, изящному. Он провёл пальцем вдоль её позвоночника, заставив сильнее выгнуть спину. Остановился на её талии, боясь спуститься ниже. Точнее… считая, что ещё рано. Конечно, он бы хотел коснуться каждой клеточки её прекрасного тела, но насколько это правильно?       Знал бы он, насколько Маринетт уже плевать. Она яростно целовала его, наклоняя голову в разные стороны, надеясь, что таким образом сможет проникнуть глубже… ближе… Ей так мало. Так мало его. Хотя он так близко. Дюпен-Чен спустилась ладонями с его лица на оголенное тело… Пальчиками она стала очерчивать его мышцы, кубики пресса, крепкую грудь и сильные руки… Неистово красивый. Она чуть задвигалась на нем, создавая трение их горячих тел… Она услышала тихий стон Агреста в губы. Это стало началом конца.       Желание.       Много желания.       И совершенно ни одной здравой мысли.       Когда его руки сомкнулись на талии, девушка разочарованно промычала, нахмурив брови. Она взяла его за руку и плавно спустила на свою ягодицу. Агрест зарычал ей в губы, грубо кусая её. Маринетт ахнула и двинула бедрами на его ногах. И тогда ощутила, насколько Адриан был возбуждён.       Дюпен-Чен на секунду замерла, вжимаясь в твердый бугор в его домашних штанах. Господи, она правда это делает? Дразнит его? Возбуждает?       Она не может остановиться. Она так хочет… Он слишком рядом. Слишком близко, чтобы отпускать его.       Адриан положил руку на её подбородок, резко отстраняя от себя. Их взгляды встретились. Безумные, живые… Парень сглотнул, несколько раз облизав свои искусанные губы. Он не мог найти слов, но так нужно… Необходимо её спросить.       — Ты понимаешь, что мы делаем? — тяжело дыша, спросил он. Прикоснулся к её губам, сладко целуя её, слыша её мычание и вновь, с чпоком отстраняясь. — Скажи, что я не сошёл с ума…       Он прикоснулся губами к её шее, оттянув воротник её латексного костюма. Дюпен-Чен тихо простонала, выгнувшись навстречу его мягким губам. Голова кружилась, сердце не прекращало биться, лишь набирало темп с каждой секундой. Она сейчас умрёт, серьёзно, она умрёт в его объятиях. И это можно будет считать самой лучшей смертью на свете.       Дюпен-Чен посмотрела на парня из-под опущенных ресниц и оттянула его за волосы, заставив посмотреть на неё. Нет… Он не сошёл с ума. Сошла с ума она. Это точно.       — Понимаю, и хочу… — она поцеловала его, страстно, глубоко, так жадно… Как же она завидовала раньше Кагами, когда та целовала Адриана. Она мечтала об этом. И вот, целует, владеет буквально его телом. Это ли не мечта? Девушка отстранилась от губ и переместилась на его скулы, обводя их кончиком языка. — Ты не сошёл с ума… Не один, — она стала покрывать мелкими поцелуями его щеки, подтягиваясь к его ушку. — Я хочу тебя, мой котёнок… — прошептала она.       Весь внутренний мир Агреста рухнул. Зародился хаос. Разрушающий, разжигающий его изнутри. Он откинулся на спинку дивана, наслаждаясь поцелуями ЛедиБаг. Она изводила его, дразнила, игралась с ним… Её бедра терлись о его. Её руки гладят его тело… Её губы покрывают его шею поцелуями.       Пусть время замрёт и это никогда не закончится.       Адриан сжимал её тело в разных местах: ягодицы, талию, под грудью и саму её… Он слышал, как она скулит, мычит… Вся такая податливая, как кошка. Его. Да, она его… Плевать, кто там на стороне мог быть. Плевать, какая у неё там жизнь. Сама ЛедиБаг, его напарница — сейчас в его руках.       И он был уверен, что такая она только рядом с ним. Это читалось в её затуманенном, возбужденном взгляде. Адриан схватил её за волосы и притянул к своим губам. Укусил её язык, проник в её влажный рот, тихо простонав. Её сладкий стон, ласковые руки на его плечах…       А затем стук в дверь.       Маринетт отскочила от парня, как ошпаренная. Агрест широко раскрыл глаза, уставившись на ЛедиБаг. Она тяжело дышала, пальцами касаясь своих истерзанных красных губ… Адриан сглотнул и несколько раз моргнул, чтобы осознать происходящее. Он облизал губы, проводя по скуле рукой.       Дюпен-Чен быстро поправила свои волосы, еле удерживаясь на ногах. Она неуверенно сняла йо-йо с пояса. Покосилась на парня, тихо произнося:       — Я выйду через спальню?       Несколько раз проиграв в голове её слова, блондин понял их смысл. Агрест медленно поднялся с дивана и бросив на напарницу последний взгляд, кивнул.       Маринетт сомкнула губы и быстро взглянув на дверь, ушла в спальню. Она открыла окно и замерла. Снова холодный воздух, снова снег… Девушка оглядела мрачную комнату и достала из йо-йо коробочку с талисманом кота. Она подошла к кровати и спрятала её под подушку. После этого она покинула квартиру парня.       Адриан, восстановив дыхание, медленно подошёл к двери и, по глупости, не заглянув в глазок, открыл её.       — Феликс?       — Привет, братец, — кривая ухмылка на лице Фатома.