Отрицательный герой

      Восемь лет назад.       Была поздняя зимняя ночь. Адриан сидел на краю кровати своей мамы, сжимая её руку. Он чувствовал её слабый пульс, следил за её тяжелым дыханием… Хотел исчезнуть, лишь бы не смотреть на её мучения. Но он не трус. Он будет смотреть. Будет рядом. Будет с ней.       Эмили лежала с закрытыми глазами, обрамлённая несколькими подушками. Её лицо было бледным, вокруг глаз синим, а губы казались сухими, словно обветренные. Волосы были раскиданы по всей наволочке. Раньше они блестели, переливались золотом при солнечном свете. Но сейчас они потускнели, потеряли привычный цвет и стали похожи на солому. По виску женщины стекала капелька пота, которую Адриан раз за разом заботливо вытирал.       Иногда она кашляла, в этот момент сильнее сжимала руку сына. Она не спала уже больше суток. Ей было больно. Дышать, говорить, двигаться… Полгода она пыталась бороться с болезнью. И казалось, идёт на поправку. Пока однажды не упала в обморок и до сих пор не встала.       В таком состоянии она почти месяц.       И этот месяц казался Адриану пыткой, адом. Смотреть, как каждый божий день стайка врачей пихает в неё тонну лекарств, меняет ей пеленки, капельницы… Это было невозможно.       Отец сходил с ума. Он перестал выходить из своего кабинета. Как сказала Натали: «Папа пытается найти лечение для твоей мамы».       Лечения нет.       Двенадцатилетний мальчик уже знал это. Чувствовал. Это конец.       Адриан прикрыл глаза, проливая пару слезинок, прежде чем решаясь задать маме вопрос:       — Мам, ты боишься смерти? — тихо спросил он, нежно поглаживая её исхудавшую кисть.       Уголок губ Эмили дернулся. Она приоткрыла свои веки и взглянула на сына.       — Нет, милый, — хрипло произнесла она. — Смерть — это покой, легкость, — женщина сомкнула губы. — Я прожила полную и счастливую жизнь. Я вышла замуж за прекрасного мужчину, родила чудесного сына… — Эмили посмотрела в потолок. — Мне жаль, что я не смогу всегда быть рядом с тобой… Видеть, как ты растёшь, заводишь друзей, влюбляешься, заканчиваешь колледж… — она ласково улыбнулась. — Но я знаю, что ты будешь не один. У тебя есть папа. Он всегда будет рядом. А я… — усмехается. — Буду смотреть на тебя с небес.       Адриан поджал губы, шмыгая носом. Юношеское сердце разбивалось на сотню осколков, осознавая смысл маминых слов. Мальчишка знал, что скоро её не станет. Но он не ощущал это так остро, как сейчас. Какого будет ему? Без её объятий, без её улыбки, без её поддержки? Ведь её правда не будет. Она не вернётся.       Заметив слёзы на лице сына, Эмили чуть наклонила голову и приподняла руку, притянув легко парня к себе. Адриан наклонился к матери, уткнувшись ей в плечо. Он стал тихо-тихо плакать, мысленно ругая себя за это. Он не должен плакать. Он должен быть сильным, обязан быть сильным. Ради неё.       — Я очень люблю тебя, Адриан, — прошептала Эмили, поглаживая сына по светлой головушке.       Мальчик всхлипнул и шмыгнул носом, сильнее прижимаясь к своей маме. Он так боялся её потерять… Это всё несправедливо. Это нечестно.       Но это жизнь.       — И я люблю тебя, мама.       Уже на утро сердце Эмили биться перестало.       Наше время.       Агрест смотрел на звёзды, сидя на краю одной из крыш. Каждый раз, разглядывая ночное небо, он вспоминал свою маму. Все эти годы он думал, что она следит за ним с небес. Он надеялся на это. Кто же знал, что отец не позволил ей уйти. Аппарат жизнеобеспечения… Кто бы мог подумать. Он просто заставлял тело Эмили жить.       Это бесчеловечно. Это было не правильно.       Хотя так можно сказать про все действия Габриэля.       Мама тебе доверяла, отец.       Она не знала, что её смерть сведёт его с ума, превратит в монстра. Чёрт, да и её сын не святоша. Голова раскалывалась от подобных мыслей. Как понять, кто прав, а кто виноват?       Адриан не знал. В глубине души он даже надеялся, что его поймают и накажут за содеянное. Но… стало бы ему от этого легче? Конечно, нет. Родителей не вернуть. Он один. Против всего мира.       Тёплое прикосновение. Кот усмехнулся, почувствовал ладонь напарницы на своём плече.       — Ты стала невыносимо заботливой и чуткой.       Маринетт закатила глаза и убрала от него руку, обняв колени руками.       — Мне хочется наладить наши отношения.       — По-моему, мы их наладили вчера у меня дома, — подвигав бровями, произнёс Нуар.       Дюпен-Чен нахмурилась, легко ударив напарника вбок локтем. Адриан рассмеялся и поднял голову к небу.       Девушка задержала взор на его профиле. Он был таким… красивым. До сих пор в её голове не укладывается, что Адриан и Кот — один и тот же человек. Просто представьте, два идеальных персонажа в её жизни оказались одним! И получился супер-мега-идеальный парень, который безумно в неё влюблён. Но… всё ведь не так просто!       Ей требуется время, чтобы принять эту сторону Агреста, к которой она никогда ничего не чувствовала, кроме дружеских чувств. Но… сможет ли он принять её вторую сторону? К которой он, как раз таки, ничего не испытывал.       Это сложно. Это тяжело. Это практически невозможно.       — Мы должны вернуться, верно?       Маринетт с удивлением взглянула на Кота. Он задал вопрос на тему, которую она так боялась поднимать. Ей было страшно услышать от напарника отрицательный ответ. Вдруг её идея глупа? Вдруг он не поддержит её и исчезнет вновь.?       Уже нет.       Он пообещал, что не оставит её.       Девушка неважно поджала губы и кивнула.       — Да. Нам нужно показать, что мы не боимся. Что… мы всё ещё здесь. Что мы не бросили город, несмотря на всё это, — развела руками ЛедиБаг. — Люди верят в нас.       Адриан усмехнулся и покачал головой.       — Я не думаю, что кучка фанатов сможет убедить государство отступить.       Дюпен-Чен покусала губу, анализируя его слова.       — Но… Это уже не кучка. Это сотни, тысячи неравнодушных к нашей судьбе душ. Это обычные люди, которые были жертвами Монарха, — она сжала руку в кулак. — Они годами жили в страхе, боялись собственных эмоций, — брюнетка взглянула на луну. — В то время был большой процент самоубийств, ведь люди… страдали. Держали всё внутри, лишь бы не стать жертвой акумы. Они… не хотели причинять боль невинным людям.       Агрест сглотнул. И вправду, с каждым годом статистика смертей менялась. Не в лучшую сторону… Как с этим обстоят дела сейчас, Адриан плохо осведомлён. Тем не менее, слова напарницы имели смысл. В глубине души парень понимал, что она права. Как всегда права. Наверняка об этом она думала не один день, просчитала все варианты развития событий и пришла к определённому решению. И ему стоит принять его, сделать так, как она скажет.       И ему не нужно для этого слушать какие-то аргументы. ЛедиБаг достаточно просто попросить. Даже намекнуть. И он сделает всё, что она скажет.       — Я помню, — тише сказал Кот. — И знаю, что ты права, — легко улыбнулся Нуар и посмотрел на девушку. — Но… я не хочу, чтобы тебя поймали, — твёрдо произнес парень. — Как только мы объявимся, за нами будут следить. И не только полиция. Я видел, как сносили наш памятник. Видел, сколько людей желают расправы… И поверь, желающих выследить нас и сдать с потрохами достаточно.       Маринетт провела по лицу руками, чувствуя, как начинают гореть её щеки, а голова закипать. Это и вправду будет рискованно. Раньше она не боялась быть пойманной. Достаточно было зайти в укромное место и перевоплотиться. А сейчас… Наверняка, как только они появятся на виду, за ними начнут слежку.       Что же делать?       Брюнетка поводила глазками по звездному небу.       — Тогда мы вернемся через экраны, — резко сказала она, выпрямляя спину. — Мы выступим с обращением на телевизоре, в интернете… мы будем везде, — её глаза загорелись. — У нас есть Алья, которая продвинет повсюду. Мы будем… — девушка широко улыбнулась. — Олицетворять возвращение, спасение… И когда весь мир узнает, что мы вернулись, то у нас появится ещё больше поддержки! Это будут уже не тысячи, а миллионы… — Дюпен-Чен облизала губы, жестикулируя руками. — И тогда мы выйдем на улицы города. Мы покажем, что не сдадимся. Что мы — невиновны.       Агрест с восхищением смотрел на ЛедиБаг, поражаясь, как легко она может найти выход из любой ситуации. Ещё секунду назад в её взгляде читалась неопределённость, а сейчас там огонь, желание бороться. Тоже самое он там видел перед тем, как они ворвались в особняк к Габриэлю.       Блондин провёл по зубам кончиком языка, некоторое время обдумывая её слова.       Невиновны.       Она — да. Он — нет.       Он убийца. И это уже не изменить. Ему нужно научиться жить с этим, принять это.       Рядом с ней это кажется посильным.       — Хорошо, ЛедиБаг, — криво ухмыльнулся Кот. — Но пообещай мне, — он взял её за руку, — если ты почувствуешь себя в опасности — сразу отступишься, — серьёзно произнес Нуар. — Потому что если тебя поймают… — его взгляд потемнел. — Я не ручаюсь за свои действия.       Девушка похлопала в недоумении глазками. Адриан говорит это на полном серьёзе. В его взгляде нет азарта, игры… Он правда сделает всё, чтобы она была в безопасности. И тогда она кое-что поняла… Кое-что страшное…       — Как тогда, да? — тихо спросила она, опустив взгляд на их сплетенные руки. — Монарх… Он… Хотел прикоснуться ко мне, забрать серёжки, — её брови нахмурились. — Мне было так больно, я не могла пошевелиться, и тогда ты… — Маринетт посмотрела в его глаза. — Ты сказал «катаклизм».       Агрест стиснул зубы, вспоминая в мельчайших деталях тот день. Смех отца, его слова… Плач ЛедиБаг. Словно самый страшный кошмар стал явью. Он не хочет увидеть подобного вновь, но если кто-то хоть пальцем коснётся его миледи, без её разрешения — он убьёт. Снова.       Кот строго посмотрел в глаза девушки, заставив ту заметно напрячься.       — Сколько раз тебе нужно сказать, как я тебя люблю? — хрипло спросил он, приподняв одну бровь.       Губы Дюпен-Чен приоткрылись в немом непонимании. Он и вправду в неё по уши влюблён. Его чувства так сильны, что ради неё он убил собственного отца. Его любовь так безгранична, что ему становится всё равно на себя. Для него существует лишь она и её безопасность.       Это пугает и одновременно завораживает.       Маринетт побледнела и легко отпустила его ладонь.       — Пока я не поверю в это, — неуверенно произнесла брюнетка, посмотрев на напарника из-под опущенных ресниц.       Сердце Адриана вот-вот выпрыгнет из груди. Так она была красива при свете луны, что он готов был смотреть на неё вечно. На его лице натянулась нуаровская ухмылка, и он стал придерживать рукой свой подбородок, с удовольствием разглядывая напарницу.       Девушке захотелось губами стереть эту довольную морду, заставить его задействовать свой язык…       Поцеловать Кота Нуара… Это казалось чем-то преступным, чем-то далёким. Раньше.       Сейчас это испытание, к которому она не готова. Пока вся эта шумиха с супергероями не прекратится — начинать отношения нельзя. Опасно, глупо, не вовремя.       Хотя, возможно, Маринетт просто ищет причин избежать этих взаимодействий с Адрианом. Ведь она безумно страшится его реакции на то, кем она является под маской. В конце концов он окрылён ЛедиБаг, а не своей подругой.       — Когда мы снимем обращение?       Спасибо, что перевёл тему!       Дюпен-Чен облегченно вздохнула и убрала волосы себе за уши.       — Я свяжусь с Альей, договорюсь с ней о съемках и сообщу тебе.       — Когда? — вскинул брови парень.       — В течение недели, — фальшиво улыбнулась она. — Надеюсь, тебе не будет слишком сложно перевоплощаться в Кота Нуара и заглядывать в шест.       Агрест закатил глаза и поднялся на ноги, потягиваясь.       — Ради тебя мне ничего не будет сложно, — зевнул Кот и протянул руку напарнице. — Буду ждать вашего сообщения, миледи.       Маринетт посмотрела на Нуара снизу вверх. Он всегда так подавал ей руку. В голове пронеслась сотня таких воспоминаний. Только тогда на его лице была более живая улыбка, блеск в глазах, свет души…       Как же быстро летит время.       Брюнетка ухмыльнулась и взяла за руку парня, поднимаясь к нему. Адриан тут же дернул девушку поближе к себе и прикоснулся горячими губами к её щеке. Лицо Дюпен-Чен тут же обрело бордовый оттенок. Она прикрыла на пару секунд глаза, наслаждаясь обжигающим дыханием на своей коже.       Агрест взглянул на ЛедиБаг исподлобья. Ему кажется, что она стала более мягкой и нежной. Ему интересно, это связано с изменениями в её характере или с тем, что она знает его личность? В какой момент их сотрудничества она стала проникаться к нему симпатией?       Может, за годы его отсутствия она поняла, что они не просто друзья и напарники? Разглядела в нём мужчину, будущего партнера?       Конечно, он может спросить у неё напрямую… Но не сейчас. Она ему внятно объяснила, что ей нужно всё обдумать. И такой вопрос явно будет лишним. Это уже будет похоже на навязывание… Это её может отпугнуть, а такое Адриану не нужно.       Однако Агрест уверен, что она поддастся его обаянию. Всё же, если бы были какие-то серьёзные препятствия для их отношений, она бы сразу сказала «нет». Но не сделала этого. Она решила подумать. А значит, она что-то чувствует к нему, и ей нужно время, чтобы в этом разобраться.       Он уважает её выбор, поэтому молчит. И ничего не делает. Но искренне желает… Его взгляд метнулся к её пухлым розовым губам. Адриан хочет напомнить себе, какие они на вкус. Тогда ему показались они сладкими, как сахарная пудра. Мягкие, податливые, раскрывающиеся…       Агрест сглотнул и сделал шаг назад. Иначе он не сможет сдержаться.       Маринетт стояла с закрытыми глазами около минуты, приходя в себя. А когда открыла их — Кота уже не было.

***

      Дюпен-Чен стояла на небольшой стойке перед огромным зеркалом. Она успела примерить около пяти платьев, но ни одно из них ей не понравилось. Алья активно жестикулировала руками, очерчивая фигуру подруги и пытаясь показать так продавщице, что именно они ищут.       Сама Маринетт не знала, какое платье желает на себе увидеть. Если бы не Сезер, девушка взяла бы и первое, которое примерила. Ей было бы слишком лень искать нечто другое. Но её подруга была непреклонна.       — Это особенный вечер, Маринетт! Там будет Адриан! Это твой шанс поразить его своей красотой! В школе не получилось его влюбить в себя, но, может, сейчас получится!       Наивная Сезер. Он уже безумно влюблён в неё.       Однако поразить его всё же хотелось. Ей было интересно, обратит ли он хоть какое-то внимание на неё, если она нарядится во что-то изысканное. Перед ним будет не сексуальная в красном костюме ЛедиБаг, а подружка Маринетт.       Дюпен-Чен прошлась по своему телу взглядом, немного крутясь на носочках. Вроде стройная. Вроде красивая. Но шрамы… Их было достаточно. Один длинный — на ребрах, второй — под грудью, третий — на лопатке, четвертый — на правом боку. И несколько маленьких на запястьях.       Девушка с горечью вспоминает, как оставляла каждый порез на руках. Тот год был… ужасным. Тогда Маринетт жила в аду. Кошмары, вечные истерики и слёзы… Походы к психиатру, приём таблеток… было всё. Холодная вода в ванной комнате, лезвие от бритвы… А потом выражение лица её мамы.       Кто сможет принять её с такими шрамами? Готов ли будет Адриан увидеть это? Он считает ЛедиБаг идеальной, эталоном красоты. Что он скажет, заметив такое под костюмом?       Пока об этом рано думать.       — Как тебе это?       Продавщица выкатила манекен. И это было платье, самое что ни на есть простое. Если до этого она мерила и пышные, и блестящие, в основном розовые и белые… То теперь перед ней облегающее черное на тонких бретельках.       Маринетт посмотрела на широкую улыбку Альи и в непонимании приподняла брови.       — Ты… уверена? — нервно усмехнулась брюнетка. — Мы до этого смотрели совершенно другие варианты, да и… я не хочу быть с открытым руками.       — У этого платья в комплект идут перчатки! — помотала пальчиком Сезер. — И пока ты мерила прошлые, я поняла, что ты уже не маленькая девочка. Удивительно, правда? — усмехнулась подруга. — В тех пышных, бесформенных облачках ты могла бы быть на выпускном в школе, — махнула рукой девушка. — Но не сейчас! Не в двадцать лет на рождественском балу Буржуа! — уверенно сказала Алья.       Слова Сезер воодушевили Маринетт, и она ещё раз взглянула на платье. Конечно, сама бы она никогда на такое не посмотрела. Хотя бы из-за разреза на юбке! Он просто огромен. Можно сказать, что одна её нога будет постоянно на виду! Это бы показалось Дюпен-Чен чересчур пошлым и вульгарным.       Но с другой стороны, чего стыдиться? Она взрослая девочка, она может носить такие вещи. И ведь она хотела впечатлить Агреста. Этот вариант идеально подходит.       Вроде бы…       Брюнетка почесала затылок, представляя себя в нём.       — Ладно, я померю.       — Отлично! — воскликнула Алья, переглядываясь с продавщицей.       Буквально через пару минут, Дюпен-Чен не узнала себя в зеркале. Перед ней была не Маринетт. Это была кто-то другая. Изящная, открытая, женственная, сексуальная… Отвести взгляд не получалось. Вырез на подоле смотрелся красиво, привлекательно и совсем не пошло. Платье было бархатным, приятным на ощупь. Несмотря на то, что по фасону оно полностью обтягивало её тело, в движениях брюнетку это нисколечко не сковывало.       Маринетт успела к этому образу добавить аналогичные перчатки и туфли. И знаете, ей понравилось. Как будто отражение бросило ей вызов. Давай, попробуй выйти в этом в люди!       И я выйду.       Да, это решение было окончательным.       — Ты — богиня!       А Алья — мастер говорить комплименты.

***

      Спустя несколько часов походов по магазинам, подруги засели в одном из кафетериев. Девушки обсуждали свои покупки. Сезер всё ещё сомневалась в выборе собственного платья. То ей казалось, что оно её полнит, то, что оно некрасивого цвета. Тем не менее, она его купила, ведь оно, при всём при этом, было лучшим.       Дюпен-Чен считала, что они купили прекрасные наряды, и будут чудесно смотреться на балу. Вечер уже через пару дней. Ей натерпится увидеть его. Жаль, что она не сможет проявлять к Адриану какие-либо признаки внимания, ведь она будет всего лишь подругой Маринетт.       Однако она уже с ним флиртовала. Тогда, на прогулке. Это было странно, быстро, но было. Поэтому можно попытаться и в этот раз. Будет интересно посмотреть, как он её отшивает. Или наоборот.?       Можно ревновать его к самой себе?       Маринетт неважно поджала губы и посмотрела в тарелку, разрывая блин с шоколадом и бананами.       Сезер раздраженно кинула телефон на стол и посмотрела на подругу.       — Меня Нино достал.       Дюпен-Чен вскинула брови, посмотрев на мобильник.       — Что случилось?       — В последнее время он совсем не замечает меня. Вечно занят, вечно пропадает где-то. Каждые выходные проводит ночь в клубах, — вздохнула Алья. — Я понимаю, что таким образом он отдыхает, но… мне не нравится быть одной в этот момент.       Маринетт поводила глазками по столу.       — А почему ты с ним не ходишь в клубы? — спокойно спросила она. — Сходи с ним, узнай, что ему там так нравится. Либо найдите общее интересное занятие для двоих.       Сезер покачала головой, разрезая вафлю ножом.       — Я никогда не думала… чтобы пойти с ним, — поджала губы девушка. — Мне кажется, он ходит туда отдохнуть от меня, — грустно произнесла она. — Вдруг он мне там изменяет.       Дюпен-Чен громко усмехнулась, откусывая блинчик. Она пережевала и отрицательно помотала пальцем.       — Нино? Изменяет? Алья, ты видишь его насквозь. А он не умеет ничего скрывать. Каждый год ты угадываешь, что он тебе подарит на день рождения. И всегда знаешь, когда он устроит тебе сюрприз.       Сезер хмыкнула и улыбнулась.       — Да, это правда. Врать он не умеет, — девушка взглянула на телефон. — Ладно, скажу ему, что пойду вместе с ним сегодня ночью.       Маринетт одобрительно покивала, доедая блин.       Пока Алья отправляла Ляйфу сообщение, брюнетка обдумывала, о чем именно стоит попросить подругу. Она должна записать на видео их с Котом Нуаром. Выложить его в «ЛедиБлоге» и продвинуть на большие экраны. В идеале, запустить рекламную компанию, чтобы это обращение форсило абсолютно везде.       Это сложно, но для Сезер нет ничего невозможного.       — Алья, мы решили с Нуаром вернуться, — чуть тише произнесла Дюпен-Чен, вытерев губы от шоколада салфеткой.       Девушка изогнула бровь, дописывая сообщение и откладывая мобильник в сторону. Она уселась поудобнее, вглядываясь в глаза подруги.       — Я слушаю.       Маринетт рассказала их с Котом идею, которую, конечно же, Сезер с радостью приняла. Не принять в этом участие — всё равно, что потерять самую большую сенсацию. Всё-таки Алья журналист. Она не смогла бы отказаться от такого предложения.       — Это идеально! Это будет прелестным началом вашего возвращения! Таким образом вы обезопасите себя, но при этом и будете везде! Гениально, не иначе, — развела руками девушка.       Дюпен-Чен тихо рассмеялась и почесала затылок.       — Да, мы тоже так подумали.       Сезер огляделась, убеждаясь, что нет лишней пар ушей.       — И когда мы всё запишем?       Брюнетка немного подумала, а потом сказала:       — Давай уже завтра. Чем раньше мы объявимся, тем лучше.       Алья кивнула, прислонившись к спинке стула.       — Предлагаю ночью, чтобы не было свидетелей, — серьёзно произнесла Сезер. — На фоне… — она щелкнула пальцами. — Снесённого памятника. Это будет очень символично!       Маринетт улыбнулась.       — Хорошо. Тогда завтра в полночь, у памятника.       Оставшуюся часть дня девушки провели спокойно, обсуждая последние сплетни, ну и, конечно, Адриана.

***

      Коридоры в отеле были слишком длинными. Стук каблуков от туфель эхом отражался от белоснежных стен. Феликс уверенным шагом двигался к крайней двери. Было довольно просто заболтать администратора. Милая девушка, очень просто поверила в то, что он поссорился со своей сестрой, и та спряталась от него в этом отеле.       Как можно было поверить в эту чушь?       Это уже и не важно. Главное то, что он получил информацию, в каком номере поселилась Росси. Эта девушка слишком много болтает. Что ей мешало жить спокойно и не возвращаться сюда? Совесть? Едва ли она у неё есть.       Фатому было смешно. Эта девчонка приехала сюда, благородно показала фото Агресту, тем самым поставив Феликса не в лучшее расположение дел. А ему не нужны препятствия. Чтобы устранить эту ошибку, он прилетел сюда. Убедился, что Адриан занимается самобичеванием и поселился в отель, в котором, по его данным, должна была быть Лила.       Так и случилось.       Оказавшись перед дверью, парень поправил свой галстук и волосы. Он должен выглядеть безупречно.       Вежливо постучал.       Ожидание. Его шея и челюсть заметно напрягались с каждой секундой. Слишком долго. Она заставляет его ждать и терять терпение.       В какой-то момент дверь открылась. Лила. Она здесь. Её глаза широко распахнулись, и она сделала несколько шагов назад, приложив руку к груди.       — Ф-Феликс? Что ты здесь…       — Я тоже рад тебя видеть, Лила, — улыбнувшись, произнес парень.       Он зашёл в номер и закрыл за собой дверь. Девушка уткнулась бедрами в комод, убрала руку за спину, где схватилась за какую-то вазу. Она не ждала его. Она не думала, что он придёт. Как он узнал?       Фатом тяжело вздохнул, разглядывая Росси.       — Ты уже поняла, почему я тут? — прищурился Феликс, делая шаги к ней.       Лила сглотнула и приподняла подбородок, стараясь не показывать слабости перед ним.       — Догадалась, — прошипела она. — Как ты узнал? Шпионишь за мной?       Блондин рассмеялся, качая головой и убирая руки в карманы брюк.       — Тратить на слежку за тобой какие-то ресурсы? — вскинул брови Фатом. — Я что идиот? — криво ухмыльнулся он. — Брат сам сказал. Позвонил весь в слезах, спросил, не находили ли рабочие при сносе здания помещение под землёй, — закатил глаза Феликс. — Пришлось сказать, что его завалило, — облизал губы парень и опустил взгляд под ноги. — То есть соврать.       Росси нахмурилась. Не может быть. Он не мог сохранить то место. Не смел…       — Что..? — голос девушки задрожал. — Ты оставил то помещение? Ты… не разрушил его? Почему?       Фатом прищурился, чуть склонившись к Лиле.       — Потому что у меня другие планы, — тихо произнес он. — И Адриан не должен был знать, что его мать была жива, — прошипел он, уже явно начиная злиться. — Но ты… Спустя столько лет молчания решила высказаться, — скривился Феликс. — Я предупреждал тебя, однажды, чтоб ты не совала свой нос в чужие дела.       — И мне жаль, что я не рассказала ему всё раньше! Мне стыдно за своё тогдашнее поведение! Но Адриан должен знать! Он страдает, как ты не видишь! Он имеет права знать!       — Он ничего никогда не будет знать, пока я этого не захочу! — прокричал Феликс, ударив кулаком по стене, которая была совсем рядом с лицом Лилы. — Его боль — это вина ЛедиБаг. Его боль — результат катаклизма Кота Нуара. От того, что он узнает немного больше — ему легче не станет.       — Ты этого не знаешь! — прокричала Росси, смотря в глаза Феликса. — Ты обязан ему всё рассказать! Это его мама!       — Заткнись! — он схватил её за плечи и встряхнул. — Слышишь?! Заткнись! — грубо сказал он. — Забудь об этом. Ему это не нужно. Это ничего не изменит, понимаешь? Эмили всё также мертва.       Лила закрыла глаза, сильнее сжав за спиной вазу. Она постаралась успокоиться, не кричать, не гневаться. Так она теряет контроль над ситуацией.       — Зачем она тебе? — тихо спросила Росси. — Зачем ты оставил её там?       Фатом усмехнулся, качая головой. Он приподнял руку и провёл ей по её волосам.       — К сожалению, ты этого уже не узнаешь, — едва слышно произнёс он.       В этот момент глаза Лилы чуть не выпали из орбит. Он убьёт её. Она тут же замахнулась на него вазой, но не смогла. Не успела. Феликс перехватил её руку и сильно сжал запястье, срывая свой галстук, под которым показалась брошь павлина.       — Дуусу, трансформация.       Сиреневая кожа, глаза, зелёные волосы… Теперь это был не человек. Это было что-то отдалённо напоминающее павлина. На парне был несуразный фиолетовый капюшон с плащом в виде перьев красивой птицы. Под ним скрывался классический костюм всё того же цвета.       Фатом распахнул веер перед лицом девушки и широко улыбнулся, смотря в испуганные глаза Росси.       — Твоё последнее слово?       Лила стиснула зубы.       — Гори в аду.       Феликс закатил глаза.       — Я и есть — ад, — грубо сказал он и оттолкнул девушку, что из её рук упала ваза и с треском разбилась. Фатом оторвал перо от веера и запустил в сторону Лилы. — Ты всегда лгала, Росси. Ты не лучше меня. Ты использовала людей ради собственной выгоды. И я чувствую, как ты винишь себя за то, что не рассказала милому Адриану раньше… — амок вселился в кулон девушки. — И ты хочешь себя наказать за это.       Цепочка стала синей и обернулась вокруг шеи девушки, сильно затягиваясь. Лила закряхтела, стала ворошиться, пытаться оттянуть от себя кулон, но всё тщетно. Эмоции заполняли её.       Я ненавижу себя.       Одна и та же фраза в голове. Раз за разом. В глазах стало темнеть, она пыталась кашлять, вдохнуть, но не получалось…       Феликс приподнял подбородок, наблюдая, как силы покидают девушку. Кулон задушил её.       Фатом глубоко вздохнул и жестом призвал амок обратно к себе. Перо покинуло украшение и вернулось к хозяину.       — Дуусу, детрансформация.       Квами покинула брошь и, оглядевшись, ужаснулась. Она вскрикнула, облетая вокруг тела Лилы.       — Феликс, что же ты наделал?! — в страхе спросила квами.       Парень поправил свою одежду, как ни в чем не бывало, завязывая на шее галстук.       — Убил. Разве не видно? — равнодушно ответил он, подходя к зеркалу.       Дуусу сглотнула и, подлетев к лицу Росси, аккуратно прикрыла её веки. Квами нахмурилась и метнулась к хозяину.       — Ты ступаешь на неправильный путь.       — Я давно уже там, — пожал плечами Фатом. — Но вообще, готовься, Дуусу. Судя по всему, есть люди, которые могут разрушить мои планы. А мне это не нужно. Поэтому нам придётся хорошенько поработать, чтобы всё получилось.       Квами в недоумении раскрыла рот, пораженная таким заявлением. В какой-то момент из её глаз брызнули слёзы, и она стала рыдать.       — Я не хочу!       — А я тебя и не спрашивал, — раздраженно отметил Феликс, искренне ненавидя Дуусу за излишнюю эмоциональность, которой, к сожалению, она управлять не может. — Хватит рыдать. Пошли. У нас с тобой куча дел, — Фатом вышел из номера, а квами послушно залетела в карман его пиджака.       Тело девушки нашли лишь утром следующего дня.