Отрицательный герой

      Адриан примчался вновь в квартиру Дюпен-Чен. Он надеялся, что она ещё не покинула Париж и не улетела в Грецию. Да и на самом деле, в глубине души парень знал, что она его не послушает. ЛедиБаг слишком упряма, чтобы так легко сдаться. Поэтому вероятность того, что она и вправду вернула бы посох обратно в Грецию, составляет ноль процентов.       Распахнув дверь, блондин встретился взглядом со своей напарницей. Та стояла посреди комнаты в космо-костюме, сжимая в руках талисман. Она куда-то собиралась. Но явно не в Грецию.       Маринетт несколько раз моргнула, прежде чем осознать, что на пороге появился Адриан. Он хотел побыть один. Неужели он уже отпустил ситуацию и готов бороться дальше?       Она была права.       — Ты ведь не в Грецию собираешься.       Дюпен-Чен облизала губы, сжимая руками посох. Змей тут же повернулся на голос и с любопытством оглядел юношу. Блондин посмотрел на зверя. Обычная змея, совсем не похожая на других квами, обвивала посох. Судя по всему, все мифы и легенды об Асклепии были чистой правдой. И даже описание и изображение его во многих скульптурах соответствует действительности. Это даже удивительно.       — Я улетаю в Лондон. На поиски Эмили, — уверенно произнесла Маринетт. — Чтобы ты не говорил, Адриан, я не позволю тебе умереть. Я… оборву жизнь твоей мамы. Амок покинет тебя. Я вернусь и… спасу тебя.       Адриан прищурился. План слишком хорош, чтобы быть правдой. В чём-то есть подвох. Он видел это в васильковых глазах любимой. Она что-то умалчивает…       — Какой ценой? — стиснул зубы Агрест.       Змей тут же вытянулся и прошипел:       — Ценой чьей-то жизни…       Сердце брюнетки поступило в удар. Она внимательно наблюдала за выражением лица Адриана… И весь блеск в его глазах, что олицетворял надежду и желание жить — гас. Парень посмотрел куда-то сквозь напарницу, сжав руки в кулаки. Очевидно, подобная волшебная сила слишком… могущественна. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь.       Он знал, что так будет.       — Хорошо.       Маринетт опешила от его слов. Она в ужасе уставилась на напарника. Он поднял голову и скрестил руки на груди. Адриан и вправду… был готов пойти на такое.       Дюпен-Чен хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что она видит — Агрест правда соглашается на такую сделку? Готов спасти свою шкуру, зная, что для этого придётся снова убить…       — Я обещал, что не брошу тебя, ЛедиБаг. И если нужно пожертвовать кем-то ради счастья с тобой, то мы сделаем это.       Уголки губ Маринетт дрогнули. Она думала точно также. Она готова была пойти на это и без позволения Адриана… Серьёзно, если бы сейчас парень не ворвался в её квартиру и не высказал желание выжить… Дюпен-Чен всё бы сделала сама. И глазом не моргнув.       — Тогда мы найдём Эмили вместе.

***

      Адриан много лет играл хорошего мальчика. Он умел врать отцу, он всегда знал что сказать и как это сделать. Поэтому наврать своей тётушке Амели не составило труда.       Он позвонил ей под предлогом, что Феликс посвящает его в дела семьи. И рассказал, что Эмили жива, но находится в «коме». Амели, обрадованная этим, без утайки посвятила племянника, где держат его маму.       Дюпен-Чен была шокирована тем, как просто можно было узнать её местоположение.       Они прилетели в Лондон. Семья Фатомов очень известна в округе. Кроме ведения бизнеса они занимаются благотворительностью. С того момента, как Феликс узнал правду о своём происхождении, он стал заниматься поиском спасения Эмили. К сожалению, ни один здравомыслящий врач не смог предложить вариантов лечения женщины. Ведь болезнь не была вызвана каким-то существующим недугом. Эмили была повержена талисманом Павлина, а значит магией.       Конечно, Фатом искал и волшебные способы исцеления матери. Он посетил много городов и стран, приходил к различным лекарям, гадалкам, эзотерикам… Но всё тщетно. Объяснить природу недуга женщины никто не смог.       Когда умер Габриэль, Феликс перевёз маму в Медицинский Колледж Здравоохранения Империал. Фатомы, в своё время, пожертвовали много средств для данной организации. А потому местное руководство согласилось взять под опеку Эмили. Кроме поддержания её жизни, они занимаются поиском источника проблемы. Точнее… пытаются найти лечение.       Очевидно, его нет. Однако это входит в договор, который Феликс с ними составил.       Всё это Адриан узнал от Амели, которая была так окрылена успехами сына, что запросто всё выдала своему племяннику. Она ещё не знает, что Фатом погиб…       Убит, ладно.       К тому моменту, как ЛедиБаг и Кот Нуар настигли Лондон, уже стемнело, и колледж закрылся. Но им и не нужна была его работа.       Система охраны и сигнализации была на высоте, но героям было плевать, ведь они пробрались в здание через катакомбы, которые, на удивление, совсем не охранялись.       Подняв над собой решётку, Маринетт вылезла в служебную комнату. Девушка быстро огляделась по сторонам, а затем помогла Коту забраться следом. Нуар, державший под рукой посох, осмотрелся и тихо кашлянул.       — Что ж, мы здесь. Теперь нужно выяснить где лежит Эмили.       Дюпен-Чен прикусила нижнюю губу и обратила внимание на памятку, что висела на стене. Это был план первого этажа, где были указаны все аварийные и запасные выходы, а также обозначение помещений и местоположение лестниц.       — Мне кажется, Феликс очень озаботился тем, чтобы твоя мама была под наблюдением и контролем. И если всё так, то наверно её держат в каком-нибудь засекреченном месте.       — Я тоже так думаю, — серьёзно сказал Адриан. — Вряд ли она лежит в отделении тяжелобольных людей…       — Может, в исследовательском центре? — указала Маринетт пальцем на комнату. Там большое помещение… И раз твоя мама — особый случай, лечением её болезни могли заниматься там…       — Ну, не лечением, но как минимум изучением этого недуга, — выпрямился Кот и подошёл к двери.       Он чуть приоткрыл её, выглядывая в коридор из подсобки. Свет везде был выключен. Судя по всему, они здесь одни.       Маринетт выглянула следом за напарником, осматривая помещение.       — Адриан, ты уверен, что Амели не наврала?       — Ты слышала её голос? — усмехнулся Агрест, выходя из комнаты. — Она так поверила в ту чушь, что даже правду будет считать ложью, — скривился парень.       Дюпен-Чен осторожно вышла за Нуаром, обняв себя руками. Она оглядела его со спины и пожала плечами.       — А ты свыкся с этой правдой?       Адриан сглотнул, опуская взгляд. Смерть Феликса была для него такой же неожиданной, как и гибель отца. И в обоих случаях виноват он. Но если в прошлом он сгубил себя выпивкой и самобичеванием, не зная, к чему стремиться… То в этот раз он знает.       Парень повернулся к девушке, пробежавшись по ней взглядом. Смысл всей его жизни стоит напротив него. Три года назад он и представить себе не мог, что будет встречаться с ЛедиБаг. Что будет смело смотреть на неё, пожирать бесстыдно взглядом. Что она будет позволять ему любить себя.       И сейчас, смотря на неё, он чувствует трепет, проблески надежды на светлое будущее. И ему не жаль Феликса. И его уже не гложет чувство вины. Его мучает лишь то, что он до сих пор находится в опасности и не может отдаться любви без остатка. Не может вздохнуть спокойно грудью и пасть перед миледи на колени.       Адриан тяжело вздохнул, поставил посох к стене и сделал шаг к напарнице, убрав пряди волос ей за уши. Он приподнял её подбородок и посмотрел в большие глаза.       — Да, я свыкся. Ведь это была плата, чтобы быть с тобой всегда, — прошептал он. — Как я и говорил раньше — ради тебя я убью любого.       — Даже собственного брата… — договорила она, смотря на губы напарника.       — Верно, — выдохнул он и поцеловал её.       Маринетт приподнялась на носочки и положила руки на его мускулистую грудь. Латексные костюмы не позволяли почувствовать его мышцы, но она могла очертить их рельефы и мысленно представить Адриана без одежды.       Сейчас не время пошлым фантазиям.       Дюпен-Чен была права. Она прижалась к парню вплотную и просто целовала его, как могла: нежно, вязко, любя…       Агрест наклонил голову, держа свои руки на тонкой шее девушки. Если он спустится ими ниже, то потеряет голову. Время перестанет существовать, а их миссия уйдёт на второй план.       — Я всё ещё здесь, — вдруг прошипел Иасс.       Кот тут же прикусил губу любимой и нехотя отстранился от неё. Маринетт издала ни то стон, ни то мычание. Она приоткрыла глаза и с печалью взглянула на Нуара. Она хотела бы большего… Таких поцелуев ей категорически мало. Они потеряли три года. Три чёртовых года. Когда же все проблемы уйдут и останутся лишь они. Вдвоём.       Адриан прошёлся взглядом по ЛедиБаг и, сглотнув, резко отвернулся. Он взял посох и направился прямо по коридору, бросив:       — Быстрее найдём Эмили, быстрее уединимся.       Дюпен-Чен усмехнулась, смотря вслед напарнику. Он говорит правду. Брюнетка поспешно пошла за ним.       Вскоре они дошли до исследовательского центра. Это было большое помещение, оснащённое современным оборудованием. Здесь было много стеллажей с колбами, различными пробирками и стендами.       Плакаты со строением человеческих внутренностей, костей… Всё это завораживало, но при этом и пугало. Маринетт никогда не интересовалась медициной, да и вообще чем-то таким. Она человек творческий, который не был склонен к наукам.       Адриан остановился посреди комнаты, оглядевшись по сторонам. Его внимание привлёк письменный стол, на котором лежала папка с надписью «Секретно».       Это может быть ловушкой, ведь какой идиот оставит такую важную вещь прямо здесь?       Агресту было уже всё равно. Он подошёл к столу и открыл бумаги. Фотография Эмили в стеклянном гробу. Миллион записей, рентгены её внутренностей, ритм её сердца…       Парень поджал губы, листая страницы. Он дошёл до последней записи. Дата сегодняшняя. Всё написанное Адриан с трудом понимал. Много неизвестных терминов, которые он едва может разобрать. Однако последние слова были ясны как день: состояние ухудшилось на 11,4%. Диагноз: неизвестен. Жизнеобеспечение продолжается до выяснения болезни.       Блондин захлопнул папку и посмотрел на железную дверь, оснащённую паролем.       — Она здесь.       Маринетт наконец отвлеклась от рассматривания человеческих внутренностей, что были показаны на чёртовых плакатах. Она подошла к Адриану, косясь на бумаги в его руках.       — Уверен?       Адриан положил ей в руки папку, а сам подошёл к двери, где стал вводить рандомные цифры пароля.       Брюнетка нахмурилась и опустила взгляд на бумажки. Она увидела фотографию Эмили, и этого было достаточно, чтобы убедиться в правоте Агреста. Девушка кинула папку обратно и сняла йо-йо с пояса.       Она размахнулась и кинула его в замок. Оказалось, силы йо-йо достаточно, чтобы защита разбилась вдребезги и дверь разблокировалась. Кот в удивлении вскинул брови, посмотрев на напарницу.       — Ты не ищешь лёгких путей.       — Это он и был, — развела руками девушка и вошла в комнату.       Нуар зашёл за ней и замер так же, как и она.       Эмили лежала в стеклянном гробу. Но это был необычный гроб. К нему были подведены трубы, по которым стекали неизвестные вещества. Женщина была одета в какую-то сорочку. Её волосы собраны в хвост, руки сложены вдоль тела. К голове Эмили были подсоединены какие-то провода, судя по всему, стимулирующие работу мозга.       Пожалуй, Адриан хотел бы забыть то, что увидел. Да и Маринетт тоже.       Парень медленно приблизился к аппарату. Лицо Эмили выглядело свежо. Последний раз он видел её совсем другой. Почему же отец не рассказал ему, что она всё ещё жива. Что он… спас её. Точнее, подарил ей время.       Агрест приложил ладонь к стеклу. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Он не думал, что когда-то увидит её вновь. Живую…       Та фотография, что ему показала Лила, не вызвала в нём столько боли, как сама личная встреча.       Столько лет Адриан жил мыслью, что Эмили нет. Что она не вернётся в его жизнь. Что он никогда не увидит её лица, её светлых волос, румяных щёк, добрых глаз и милой улыбки…       Отец жил ей. Габриэль боролся с кучкой подростков, чтобы подарить жизнь своей любимой. Агрест был готов на что угодно ради этого. Он готов был загадать желание, не боясь при этом заплатить за столь сильную магию…       Как и сейчас Адриан… Только, пожалуй, он в сто крат опасней. Кот прикрыл глаза, пуская слёзы. Он убил отца, не понимая его. Все эти годы он оправдывал себя, своё решение применить «Катаклизм».       Но оправдания нет.       Я виноват.       Габриэль действовал жёстко, но никогда не жаждал убить ЛедиБаг и Кота Нуара. Он хотел лишь овладеть талисманами и воплотить мечту в реальность. Вернуть Эмили, вернуть Адриану его маму…       И к чему это всё привело?       Агрест шумно выдохнул, пытаясь сдержать слёзы. Но не смог.       Столько боли вдруг наполнило его сердце.       Феликс преследовал цель обрести семью, которой у него, по сути, никогда не было. Он хотел быть любимым. Конечно, Амели справилась с ролью любящей матери, но, по мнению Агреста, она слишком рано рассказала Фатому правду.       Как бы поступил Адриан, узнав, что его бросили родители. Точнее, выбрали не его. Случайность? Почему Габриэль и Эмили вообще решили отказаться от одного ребёнка? Они решили спасти обоих детей, но воспитать одного.       Это ведь… ненормально.       Всё происходящее ненормально.       Решения, принятые родителями в прошлом, пагубно отразились на их детях в будущем…       И теперь Адриан стоит перед своей полуживой мамой и не знает что делать.       Маринетт, заметив смятение парня, подошла к нему и положила руку на его плечо. Она чувствовала, как он дрожит, как его сердце разрывается от разочарования и боли. Как он гневается на себя, на свои поступки и поступки отца.       Как он ненавидит себя и своего брата…       Всё это можно было прочесть у него на лице… В отражении его слёз.       Агрест глубоко вздохнул и чуть приподнял голову, смотря в потолок.       — Я чудовище, по сравнению с Феликсом и отцом, — хрипло сказал он. — Они спасали её, — шмыгнул носом парень. — А я пришёл, чтобы её убить, — усмехнулся Кот. — Как подло и иронично, — покачал он головой. — Я… просто таким образом обесценю все их труды. Обесценю весь их смысл жизни. Мой отец жил ради этого. Жил, чтобы спасти любовь. Как я сейчас, — Адриан повернулся к ЛедиБаг и взял её за руку. Он посмотрел в прекрасные глаза любимой, не веря, что они правда принадлежат ему… — Я так люблю тебя, что готов лишить жизни дорогого мне человека, чтобы сохранить свою. Чтобы прожить свою с тобой, — тихо говорил он. — Но я не достоин этого, — сглотнул Агрест. — Я не тот, кто заслуживает счастливого финала.       — Адриан, что ты такое говоришь, — Маринетт придвинулась к нему, сжав его руку. Она положила руку на его щёку, убирая горячие слёзы пальчиком. — Феликс тоже убивал. Убивал бы и дальше, без разбора. Твой отец воплощал самое худшее в людях, их страхи, их гнев… — Дюпен-Чен сомкнула губы, наклонив голову. — В тебе гораздо больше света, чем ты можешь себе представить. Сколько жизней ты спас? Сотни, тысячи. Ты спасал людей, несмотря на собственное разбитое сердце. Ты пожертвовал своим отцом во благо спасения Парижа.       — Нет, — Адриан опустил голову. — Я пожертвовал своей душой. Я пожертвовал своей матерью, братом… Я пожертвовал всем лишь ради тебя, — серьёзно сказал Кот, посмотрев на напарницу исподлобья. — Я тебе говорил это сотню раз, но ты не слышишь. Мне плевать на Париж. Мне плевать на людей. Мне плевать на всех, кроме тебя, — твёрдо сказал Нуар. — Мной движет эгоизм. Так же было и с отцом. Ему было всё равно на всех, кроме Эмили. Он любил её больше меня, больше себя, больше кого-либо. Он готов был отдать что угодно, чтобы спасти её. И даже так, — Адриан посмотрел на маму. — Если бы жила она, то и я бы тоже. И Феликс. Мы бы все были счастливы. Мы бы… обрели покой. Никто бы не умер. Отец шёл, получается, по самому верному пути.       — Ему пришлось бы отдать другую жизнь взамен на ту, что он хотел спасти, — нахмурилась Маринетт. — Откуда тебе знать, что это была бы не твоя? Или моя. Или кого либо ещё…       — И уже не узнаю, — Адриан отпустил напарницу и повернулся к стеклянному гробу. — Потому что я убил его, — Нуар глубоко вздохнул, разглядывая свою маму. — Я убил его… — тихо сказал он, неважно улыбнувшись. — Прости меня, мама…       Маринетт слушала напарника и не понимала, к чему он ведёт. К чему его приведёт весь этот поток мыслей… В голове вырисовываются самые страшные картинки того, что может произойти. Того, какое решение по итогу примет Адриан.       Она не хотела рисковать. Они уже близки к цели. Они могут быть вместе, если сделают то, что задумали.       Девушка сжала руки в кулаки и сделала шаг к аппарату, точнее к проводу, который вёл к нему. Адриан настороженно посмотрел на неё, сжав в руках посох. Маринетт взяла в руки провод и взглянула на Нуара.       — Она простит тебя. Я прощаю тебя. Вселенная простит. Все, — Дюпен-Чен пожала плечами. — И мы будем вместе. Мы должны быть вместе, как и задумывалось изначально.       Кот поджал губы и хотел был сделать к ней шаг, но Маринетт отступила, сильнее сжимая в руках провод.       — Маринетт… — начал Адриан. — Давай ещё раз всё обдумаем, — серьёзно произнёс он. — Я хочу быть с тобой, да. Но не ценой ещё одной жизни, — твёрдо заявил парень. — Смертей было слишком много, чтобы это закончилось хорошо.       — Всё и закончится хорошо, — уверенно произнесла девушка. — Всё закончится прекрасно, если мы будем вместе, — нервно усмехнулась брюнетка. — Адриан, перестань. Ты же знаешь, другого пути нет. Твою маму не спасти. Зачем ей мучиться в этом месте? — Маринетт обвела лабораторию взглядом. — Её душа упокоится. А ты будешь жить. Со мной. Навсегда.       Безумный взгляд напарницы пугал Агреста. Она выглядела нездоровой. Точно не здравомыслящей. Точно не адекватной. Точно не… собой.       В её глазах читалось всё отчаяние и желание. Желание быть с ним. Ненормальная привязанность к тому, что они успели построить за этот короткий промежуток времени.       Дюпен-Чен бы поспорила с его выводами, да не будет. Не может. Все её мысли занял страх. Страх потерять Адриана. Страх того, что Агрест снова отступится. За последние несколько дней он слишком часто менял своё решение. То он хотел умереть, то спастись, то снова умереть.       Она не готова больше терпеть этих перемен в его настроении.       Она не готова в случае его решения снова переживать боль. Она не может жить без него. Она не могла жить без него. Лишь после его возвращения она стала счастливой.       И не желает терять это счастье снова.       — Миледи, я люблю тебя, — искренне сказал Нуар. — Но моя одержимость тобой ещё не принесла мне полного удовлетворения. Вечность, что мы проведём с друг другом, будет прекрасной. Она должна быть идеальной. Но прошлое… — Адриан сглотнул. — От него не спрячешься. Оно вот здесь, — Агрест положил руку к себе на сердце. — Я всегда буду виноват перед отцом, перед братом… — Кот посмотрел на провод в руках любимой. — А сейчас и перед мамой. Я не смогу жить спокойно с таким грузом.       — Сможешь, ведь у тебя есть я! — уверенно произнесла девушка. — Я твоя. Я полностью твоя. Что тебе ещё нужно?! — вскрикнула ЛедиБаг, яростно разглядывая помещение. — Я жила в кошмаре три года! Я не хочу жить так до конца своих дней!       — А я до сих пор живу в кошмаре, — Адриан приблизился к напарнице, взяв рукой провод. — Моя любовь к тебе окрыляет, дарит эмоции, пробуждает бабочек в животе, — Агрест сглотнул. — Но внутри я сломан. Я несчастен, — парень поджал губы. — И я не буду счастливым, как бы не старался.       Маринетт смотрела в глаза парня и не верила. Не хотела верить в то, что он говорит. Вся её сказка рухнула. Опустился занавес. И на смену ему вспыхнул гнев. Гнев на себя, на Адриана…       Дюпен-Чен не была готова к этому. Не была готова к такому финалу снова.       И, пожалуй, никогда не будет.       — Клянусь, Адриан, я сделаю всё для того, чтобы ты был счастливым, — шёпотом произнесла девушка. — Потому что я люблю тебя и не позволю тебе умереть, — твёрдо сказала она и впилась в его губы.       Агрест чуть опешил и выронил из рук посох.       А затем послышался щелчок.       Разрыв провода.       Кот оттолкнул ЛедиБаг и в ужасе уставился на неё. Всё вмиг стало отключаться. Оборудование гасло, как и жизнь Эмили. Адриан метнулся к стеклу, положив на него ладони.       — Нет! Что ты наделала?! — прокричал он.       Маринетт глубоко дышала. Экран, на котором показывалось состояние Эмили, запищал. Все органы переставали функционировать. Буквально каждый по очереди терял подачу крови, ведь сердце женщины уже перестало биться.       Дюпен-Чен наклонилась, и схватив посох, сжала его в руках.       — Я спасу тебя, Адриан, — уверенно произнесла девушка. — Ты не оставишь меня. Мы будем вместе, а твоя мама обретёт покой.       Агрест покачал головой. Весь мир рухнул прямо на глазах Адриана. Он не мог поверить в то, что это сделала ЛедиБаг. Он не мог поверить в то, что Маринетт только что убила его мать. Он не мог принять это.       Он не хотел это принимать.       Он не был к этому готов.       Он не готов быть с ней после этого.       Адриан медленно отстранился от стекла и повернулся к напарнице. Его руки тряслись. Он был… в ужасе. Он смотрел в любимые васильковые глаза и… терялся. Он был напуган и, кажется, загнан в угол.       Вся сила его любви вмиг превратилась в гнев. Злость, негодование, неверие в то, что он видит.       Такого быть не должно. Такое не могло произойти.       Но произошло.       — Я простила тебя. Я приняла все твои поступки и решения. И ты простишь меня, — уверенно произнесла Маринетт. — Со временем ты поймёшь, что это было ради нас. Ради нашего счастья.       Вдруг сердце Агреста поступило в удар. Он почувствовал невероятную слабость. Боль. Тело заныло. Он упал на колени, а руками упёрся в холодную плитку.       Он сглотнул и посмотрел на девушку снизу вверх.       — Я не позволю тебе убить свою маму, миледи, — хрипло сказал он. — Иасс, спаси Эмили, забрав мою жизнь.       Глаза Маринетт широко распахнулись.       — Иасс, нет! Я твоя хозяйка! Я говорю спасти жизнь Адриана! Взамен ты получишь жизнь того, кого пожелаешь!       Змей зашипел, сполз с посоха по телу Маринетт на пол и подполз к Агресту. Он взглянул в изумрудные глаза Кота.       Агрест замер, смотря в жёлтые глаза змея.       — Прошу тебя, спаси мою мать, — тихо прошептал парень.       Иасс склонил голову, смотря в глаза парня.       — К сожалению, ЛедиБаг права — она моя хозяйка, — шипел зверь. — А потому ты будешь жить… — змей вытянулся, приготовившись укусить. — А она нет.       Адриан нахмурился, не понимая.       — Что?       Зверь быстро укусил Агреста в плечо, а затем отполз обратно к Маринетт. Парень опустился всем телом на пол, чувствуя сначала жгучую боль, которая заставила его прокричать.       В какой-то момент амок вылетел из тела Кота. Перо стало обычным — белым. Пролетев пару сантиметров, оно пало на стеклянный гроб, к своей хозяйке…       Маринетт широко улыбнулась и посмотрела на Иасса, который забрался по её телу обратно на посох. Он зашипел и как-то по-своему, по-звериному, улыбнулся.       — Ты любишь его больше жизни, правда, ЛедиБаг?       Девушка глубоко вздохнула и кивнула, смотря на Кота.       — Да, всё так.       Змей зашипел, вытянулся, смотря в глаза хозяйки.       — Тогда я заберу её.       Сердце брюнетки пало к ногам. Она не расслышала? Он заберёт её жизнь?       — Стой… Нет.       — Ты сказала, я могу забрать взамен жизнь того, кого пожелаю. Так вот, я хочу твою, — прошипел Иасс и впился зубами в шею брюнетки.       Взгляд Маринетт стал стеклянным. Рот приоткрылся в немом крике. Она замерла, смотря на тело своего напарника. Своего Адриана…       Буквально на глазах пронеслась вся её жизнь. Знакомство с Альей, первый испечённый пирог, первая сшитая шляпа, появление шкатулки и первый поцелуй с Адрианом…       По её щекам потекли слёзы, в которых растворялись счастливые воспоминания.       Её руки обессиленно опустились. Она упала на колени. Иасс тут же испарился. Посох стал похож вновь на обычную палку. Маринетт чувствовала, как её тело наполняется ядом. Как она теряет жизнь…       Её тело медленно опустилось на бок. Теперь её голова была наравне с лицом Адриана. Она смотрела на его идеальные черты и понимала, что больше их не увидит. Боль, печаль — всё мигом настигло её сознание.       Ей стало холодно.       Перед глазами снова замерцали воспоминания. Их прогулка, снос памятников, она увидела всё и одновременно ничего… Она жила ради любви. Но эта же любовь её и погубила.       Вдруг Адриан зашевелился, приоткрыл глаза и увидел сквозь пелену пустое лицо любимой. Она умирает… Он медленно протянул руку и вытер с её бархатных щёк слёзы.       Нет…       Агрест заплакал так горько и отчаянно. Дюпен-Чен, смотрящая на него, чуть пошевелилась. Смогла поднять руку и прикоснуться к его ладони. Она сжала её и мягко погладила.       Она не хотела уходить от него. Она готова была терпеть яд сколько угодно, но видеть его, чувствовать его рядом.       Адриан, будто почувствовав, как тяжело ей это даётся, со всхлипом взял её ладошку в свою руку.       — Ты должна отпустить меня, — тихо произнёс он, смотря в глаза любимой.       Её зрачки дрожали. Дыхание то пропадало, то снова появлялось. Она не готова была оставлять его.       — Ты обещал… не бросать меня…       Она сказала это так тихо, как могла. Как позволили ей её оставшиеся силы.       Адриан зажмурился и притянул к себе Маринетт как можно ближе. Он положил руку на её затылок, зарылся руками в её шелковистые волосы и мягко коснулся её губ.       Легко, нежно, любя.       Он сожалел. Сожалел, что из-за него весь их план вышел из-под контроля. Сожалел, что заставил её совершить то, что случилось.       Всё могло быть иначе…       Он отстранился от мягких губ и посмотрел в её глаза.       — И не брошу.       Тогда она стала собой. Она умерла не ЛедиБаг. Она умерла Маринетт Дюпен-Чен.       О, дети…       Пойте громче, пойте громче.       О, дети…       Радуйтесь, радуйтесь.