Отрицательный герой

      Когда наступает боль, приходит и отчаяние. Но всё вместе это характеризует — осознание совершённого поступка.       В такие моменты тело тебя не слушается. Им движет точно не разум, а скорее эмоции. Буря эмоций, способных смести любые доводы рассудка. Что же касается сердца… оно перестаёт существовать. Вместо него образуется чёрная дыра, которая всё ещё сохраняет человеку жизнь.       Но ненадолго.       И дело не в том, что из-за этого ухудшается здоровье. Человек, зная, что внутри него пустота — начинает саморазрушаться. Как будто… включается программа самоуничтожения. Не многим удаётся остановить этот процесс. И даже эти «немногие» — не обретают прежнего счастья и желания жить. Ведь прошлое, каким-бы тёмным или светлым оно не было — будет навсегда с ними.       Помочь таким людям невозможно. Их можно только понять, поддержать, попытаться вдохнуть в них веру и надежду. Хотя… это практически бесполезно.       Получается, нет варианта «начать заново». Или, как говорят, «с чистого листа». Можно самоуничтожаться, а можно просто потерять вкус к жизни. Что из этого подойдёт нашему Адриану, который, кажется, совсем потерялся…       Агрест точно не помнит, как оказался в квартире Маринетт. И точно не знает, как положил её на кровать, накрыл пледом. И… как идиот, сел в кресло.       Он смотрел на свою Леди и не понимал, до последнего не понимал, почему она плачет. Её плечи рвано подрагивали, а всхлипы были такими громкими, что казалось, их можно услышать на улице.       Адриан несколько раз моргнул, пока не услышал писк своего кольца. Он медленно опустил взгляд на свои руки. Они тряслись. Неистово, как будто сумасшедшие. Парень тяжело задышал, видя как лапки на кольце исчезают. И он не мог ничего с этим поделать…       Как будто всякие двигательные функции перестали ему подчиняться. Словно само тело в шоке, а разум… не понимает. Не осознает.       До очередного писка.       Тогда перед Агрестом промелькнуло лицо разгневанного брата, который замахнулся на него веером. А дальше разрушение… Феликс стал цвета ржавчины, его тело покрылось трещинами и в какой-то момент просто… развалилось. От него остался лишь песок… Как когда-то от отца.       Адриан сглотнул и помотал головой, пытаясь унять дрожь в руках. Он медленно залез в карман костюма и достал талисманы Павлина и Божьей Коровки. На последнем он задержал свой взгляд.       Он может загадать желание и вернуть брата к жизни. Прямо сейчас он может воспользоваться талисманом и сделать то, что должен. Исправить ошибку. Очередную ошибку! Он обязан исправить.       Хотел бы так думать сам Агрест.       Но лишь при мысли об этом на его глазах появлялись слёзы. Так и сейчас… Он сжал в руках талисманы, мысленно проклиная себя за свою слабость и, наверно, излишнюю преданность своей напарнице.       Очередной писк кольца и теперь Адриан был без костюма. Уставший Плагг хотел был опуститься на подлокотник кресла, но не позволил себе слабину и быстро взмыл над хозяином.       — Адриан, ты сделал всё правильно! Он мог убить тебя!       Блондин аккуратно положил камни чудес на кровать рядом с хранительницей, качая головой.       — Я… Я… не уверен, — натянутым голосом произнёс Агрест, шмыгая при этом носом. — Я поступил глупо…       — Ты защищался!       Парень скривился и зарылся руками в свои волосы, сильно сжав их. Хотелось исчезнуть. Покинуть этот поганый мир, который в глазах Адриана потерял всякие краски.       Маринетт повернулась к блондину, неважно сомкнув губы. Она сильнее закуталась в плед, смотря на Агреста исподлобья. Почему-то… ей было страшно.       Она боялась, что история, произошедшая три года назад — может повториться. Она повторилась. В попытках больше не допускать ошибок они совершили ещё одну. Это ли не худший расклад событий из всех, который возможен?       Дюпен-Чен провела параллели между смертями двух людей… И каждый раз она ровным счётом не сделала ничего, чтобы спасти их. Она просто… позволила этому случиться. Зачем она предупредила Адриана? Конечно, брюнетка не успела подумать о том, что её напарник в смятении после возвращения из небытия и не сразу сообразит, как можно защититься…       Да и от чего. Она не сказала, что его ждало сзади.       В него мог лететь предмет, бомба… Что угодно! И, разумеется, со стороны Кота было верным решением использовать оружие, которое сто процентов спасет его — катаклизм.       И он не мог знать, что его же брат на него напал с острыми перьями у веера.       Маринетт корила себя за идиотизм. Нельзя было позволять Павлину отбирать у неё талисман. Нельзя было! Это её главная, пожалуй, ошибка.       Без супершанса она не способна придумать что-то более гениальное.       Хотелось раствориться в воздухе.       Другие квами вылетели из своего укрытия и притаились где-то на подоконнике. Они молча смотрели на плач Адриана, на опечаленную Маринетт и уставшего Плагга.       Такую картину не пожелаешь видеть никому.       — Адриан…       Парень поднял голову на зов любимой. Он посмотрел в её блестящие от слёз глаза и пожал плечами. Он не знал, что ей сказать. Он так виноват перед ней вновь, что это не описать словами…       — ЛедиБаг, я… — начал он, нахмурив брови. Агрест замер, смотря на её бледное лицо. Она была напугана. И кажется, не из-за того, что взглянула в глаза смерти снова. А из-за своего напарника. Она боялась его… Блондин вглядывался в ледяные глаза Маринетт и… был в смятении. — Прости…       Дюпен-Чен облизала пересохшие губы и посмотрела куда-то вниз.       — Ты не виноват…       — Нет, — резко сказал Кот. — Не говори этого снова, — скривился он. — Я виноват. Ещё как. Я убил человека. Опять.       Брюнетка медленно присела на кровати, более менее собираясь с мыслями.       — Да, но… Я тоже причастна. Я сказала какую-то чепуху. Я предупредила тебя неверно.       — Ты была бесподобна, как и всегда, — покачал головой Адриан, а затем развёл руками. — А я опять не подумал. Хотя чему тут удивляться, я же идиот. Я обожаю убивать родных себе людей! — прокричал он, посмотрев в потолок.       — Адриан, перестань! — нахмурилась Маринетт.       — Адриан, не говори такого! — парировал Плагг. — Ты сделал это, как и в прошлый раз, в целях самозащиты.       — Защититься можно и по-другому, — серьёзно произнёс Агрест, поднимаясь с кресла. На место печали пришёл гнев. Коту хотелось что-то сломать, уничтожить… Стереть с лица земли… Чёрная дыра, образующаяся в его сердце, наполняла душу тьмой и жаждой смерти. В этот раз уже своей. — Я опасен. Я не супергерой, ЛедиБаг. Герои так не поступают! Герои не убивают людей! — прокричал парень, повернувшись к напарнице. — Слышишь, Маринетт?! Я не герой! И это была твоя ошибка, вернув меня обратно! Позвала бы… Луку! — блондин нервно рассмеялся, почесав затылок. — Да кого угодно! Только не убийцу!       Плагг, недовольный криками хозяина, показал тому язык и быстро спрятался от героев.       — Ты не убийца, Адриан! — Дюпен-Чен поднялась с постели и подошла к любимому, положив руки на его щёки. — Слышишь, Адриан? Я люблю тебя несмотря ни на что. То, что ты сделал — это ради нас. Это ради Парижа.       Агресту было омерзительно. От этих слов, от её рук. От всего, что его окружает. Всё стало казаться таким фальшивым… Словно Маринетт говорит такие слова не думая. Не рассуждая здраво. Любого другого спроси — он назовёт Адриана чудовищем. А Дюпен-Чен распинается перед ним, говорит то, что он будто желает услышать. Как это низко…       И парень, к сожалению, был близок к правде. Маринетт боялась потерять Агреста снова. Так боялась, что начала бояться и его, его действий, которые сейчас ей казались непредсказуемыми. Она желала успокоить его, убедить, что всё хорошо, что вся эта ситуация абсурд… Но в глубине души она знала, что это всё ломает.       Их любовь, их безумное желание быть рядом с друг другом — их главный враг. Нельзя встречаться и бороться со злом. Ведь если кто-то из них окажется в опасности — разум отключается, а сердце рвётся в бой. Тогда и происходят убийства… Тогда человек и превращается в пыль.       А так быть не должно.       Крупицы здравого смысла настигали сознание Дюпен-Чен, но та отражала их, не позволяла проникнуть к ней в голову. Она смотрела в зелёные глаза любимого и хотела бы видеть в них только добро…       Но его не было.       Злость, обида… Всё смешалось. Адриан, разочарованный в самом себе, медленно убрал руки девушки от своего лица. Он погладил их большими пальчиками, поджав губы. Всё, за что они боролись — это за себя. За возможность быть рядом как можно дольше…       Однако Агрест больше не видит в этом смысла.       — Скажи мне, ты нашла тот талисман?       Маринетт кивнула, разглядывая лицо парня. Адриан шумно выдохнул, немного успокаиваясь. Он отпустил её руки и сжал пальцами переносицу.       — Где он? Я верну его обратно в Грецию.       — Что? Зачем? — нахмурилась брюнетка. — Мы должны вылечить тебя. Потом мы найдём твою маму и отпустим её душу в загробный мир.       — Я не хочу лечиться, — довольно резко сказал Агрест. — Больше нет. Я не тот человек, кто нуждается в помощи, — сглотнул Адриан. — Я отрицательный герой, который… не заслуживает жить, — стиснул зубы парень. — По мифам посох Асклепия даровал ему не только силу исцеления, но и воскрешения. Но как мы знаем, за каждую магию надо платить, — ровно произнёс он, осматривая девушку с головы до ног. — Поэтому лучше вернуть посох.       Дюпен-Чен приоткрыла рот, не веря своим ушам. Только что Адриан разрушил своими словами всё, к чему они стремились. Всё, ради чего это всё затевалось. Неужели… другого выхода нет.       — Я не дам тебе умереть, — прошипела Маринетт. — Ты обещал меня не бросать! Ты помнишь?! Ты обещал, что не бросишь меня! — прокричала она, сжав руки в кулаки. Снова слёзы, что вызвал гнев. — Я… не могу жить без тебя, Адриан, — тихо произнесла она, шмыгая носом. — Я не позволю тебе обесценить всё то, через что мы прошли.       — Миледи… — он приподнял пальчиками её подбородок и посмотрел в глаза. Он вытер пальцами её слезинки и неважно улыбнулся. — Вся наша история была не зря, — искренне произнёс он. — Мы прошли через то, что не удавалось никому. И только ты оставалась светом среди тьмы. Но я… точно не могу больше продолжать геройствовать, когда всё к чему прикасаюсь — разрушается.       Маринетт разглядывала его лицо и не понимала что делать. Ей хотелось прижать к себе Адриана так сильно, так крепко, чтобы больше его не отпускать. Желание быть рядом с ним никак не покидает её сердце.       Она знает, она верит в то, что её напарник герой. Сколько раз он её выручал. Сколько раз он спасал её. А эти два случая… Были лишь необходимостью. Были единственным выходом из ситуации!       Ведь так.?       В попытке что-то себе доказать, Маринетт поднялась на носочки и поцеловала парня. Робко, осторожно, нежно, будто боялась, что он разобьётся, как хрустальная ваза…       Сердце Дюпен-Чен выло от жизненных трудностей и решений. Она не знала что делать, как принять весь этот кошмар в свой мир. Неужели им суждено было встать на сторону зла? Стать хуже Бражника, Монарха, Павлина… Кого угодно. Они сражались с сотнями злодеев, но никто из них никогда не переступал черту.       Они сами её стёрли.       Адриан ответил на поцелуй напарницы, плавно обвив руками её талию. Он слушал, как бешено колотиться её сердце, а его… нет. Внутри него бесконечная пустота, которую, видимо, он никогда больше не сможет заполнить до конца.       Питаясь любовью, он сам не заметил, как ушёл за края дозволенного. Как позволил эмоциям завладеть разумом. Как погрузился в чувства с головою…       Это ли здоровые отношения?       Будто ощутив это неземное притяжение, он неохотно отпустил губы ЛедиБаг и уткнулся лбом в её лоб. Он тяжело вздохнул, поглаживая пальцами её тонкую талию. Суровая реальность словно пощёчина обрушилась на Агреста. Он взглянул на девушку исподлобья, не переставая удивляться её красоте.       — Верни посох в музей. Не разрешаешь мне, тогда сделай это сама. А я… хочу побыть один, — хрипло произнёс он. — Ты позволишь?       Это было ударом для Дюпен-Чен. Она хотела бы сказать «нет», но понимала, что не может. Эгоизм, бушующий внутри неё, не позволял нормально воспринять факт гибели Феликса. От руки Адриана…       Она хотела бы стереть этот момент, как и тот предыдущий из памяти. Но не может. И даже если бы смогла, то при одном взгляде на парня своей мечты она бы вспомнила… Всё. В мельчащих деталях.       — Да… Позволю.

***

      Маринетт несколько часов не могла свыкнуться с мыслью, что Адриан покинул её квартиру. Последнее время они были всегда вместе. А потому, оказавшись в одиночестве, она поняла, что её жизнь разделилась на до и после. «До» — светлые, душевные отношения с Адрианом, ради которого она готова горы свернуть. И «после» — стресс, вечная паника и истерики на пустом месте.       Рассказывая квами, что произошло, она еле сдерживалась, чтобы не взорваться. Не разрыдаться. И она справилась, наверно…       Дюпен-Чен вернула брошь Павлина в шкатулку, а сама надела обратно серёжки. Покормила Тикки и, перевоплотившись, покинула квартиру.       Её путь лежал к верхушке Эйфелевой Башни, где хранился посох Асклепия. Маринетт надеялась, что посреди ночи никакой дурак в тот музей не проник и не украл реликвию. К её счастью, камень чудес был на месте.       Брюнетка взяла в руки посох, на котором тут же возник Иасс.       — Как успехи, ЛедиБаг? — прошипел змей.       Девушка шумно выдохнула и пожала плечами, закрыв глаза.       — Никак, — ровно сказала она. — Мой напарник больше… не желает излечиться. Хочет, чтобы я вернула тебя обратно в музей.       Иасс, будто только этого и ожидавший, приклонил голову.       — Твой друг предложил разумный вариант. Ведь, как вам должно быть известно, за любое волшебство нужно платить…       Дюпен-Чен прищурилась и посмотрела на змея.       — Почему ты не сказал мне об этом сразу? О какой плате идёт речь?       Иасс посмотрел куда-то в сторону, задумываясь.       — Асклепий не только лечил раненных, но и воскрешал людей из мёртвых, а это нарушает баланс, созданный природой. И однажды, с него потребовали плату. Не смея ничего предложить, в конце концов, его жизнь оборвалась.       Маринетт поджала губы.       — Как?       Змей хитро высунул язык, шипя:       — Я его отравил смертельным ядом.       Девушка в ужасе распахнула глаза, в недоумении уставившись на зверя. Тот говорил это уверенно и довольно, словно это был его подвиг или лучшее, что он сделал.       Все её планы тут же рухнули…       Всё было зря.       Всё, что произошло между ними было… ни к чему. Это ни к чему не привело. Она не спасла Адриана, не нашла Эмили, не спасла Феликса. Более того, последнего они вообще убили!       Вся история… Как сказка. Один раз рассказана и больше не повторится.       Маринетт разглядывала дерево в своих руках, надеясь найти выход из ситуации… Но его не было. Не было ничего того, что могло ей помочь.       Хотя наверняка есть лазейки. Ведь случай Адриана… уже противоречит природе.       — Жизнь моего напарника поддерживает магия. Амок — это волшебное перо, дарящее жизнь неживому предмету. В случае Адриана — оно поддерживает его жизнь. Без него он не сможет выжить. Поможет ли твоя сила излечить его?       Змей некоторое время молчал, затем прошипел:       — Да… Но только после того, как амок будет изгнан из его души.       Дюпен-Чен сглотнула.       — То есть… сначала я должна убить его маму, — тихо проговорила она. Чуть подумав, она взглянула на Иасса. — Какую плату с меня потребуют?       — Ты спасешь жизнь любимому, а значит должна предложить чью-то взамен.       Голова начинала болеть. Большой поток информации просто не укладывался в её сознании.       Мне нужно подумать. И в первую очередь — найти Эмили.

***

Весь Париж до сих пор не может отойти от произошедшего! Красная Луна напугала весь город! Злодей, владеющий талисманом Павлина, отправлял жителей города в небытие! И очевидцы сообщают, что видели ЛедиБаг и Кота Нуара после возвращения! Неужели наши супергерои вернулись и спасли Париж, как в старые добрые времена? С вами была я — Надья Шамак. Это канал TV News! Берегите себя и своих близких!

      Адриан слушал это смотря на бутылку крепкого виски. Не открытую. Нет, против уже построенных принципов он не пойдёт. Как бы сейчас ему не было тяжело на душе, пить он не станет.       Он слишком уважает Маринетт, чтобы все её старания пропали.       Хотя он лишил их смысла по-другому! Просто оставив её с мыслью о том, что он собрался умирать.       Это ведь бред. Он бы хотел жить с ней. Прожить долгую и счастливую жизнь в объятиях своей любимой. Но он сам её оттолкнул, попав в этот депрессивный омут.       Прошли уже сутки. Дюпен-Чен не то, что не звонит, но и не пишет. Сначала Адриан предполагал, что она полетела в Грецию возвращать посох в музей. Но зная напарницу, это был самый последний из вариантов.       Может быть, она надеется, что Агрест передумает и решит исцелиться.       Чёрт, он ведь и вправду передумал.       Точнее… Ему понадобились сутки, чтобы привести в ясность свою голову. И умирать — последнее чего он бы хотел. Он обещал больше не бросать ЛедиБаг. Какие бы трудности их не ожидали, что бы с ними не случилось.       Он клялся ей, чёрт возьми!       — Ты не оставишь меня?       — Никогда.       Адриан провёл по волосам рукой и прикусил костяшки пальцев. Кажется, он снова облажался. Снова струсил, опять погрузился в депрессию, решил снова бросить её с этим грузом одну.       Боже, какой я идиот!       Соскочив с места, Агрест с криком швырнул пульт в телевизор, что тот разбился.       Плагг тут же вылетел из укрытия и злобно уставился на хозяина.       — И что ты творишь?! Как я теперь буду смотреть кулинарные передачи про приготовление самого лучшего сыра?!       — Молчи! — пригрозил пальцем парень. — Я куплю другой, без разницы, — развёл руками Адриан. — Сейчас главная проблема в том, что я опять предал ЛедиБаг.       Квами нахмурился, в непонимании уставившись на хозяина.       — И что ты намерен делать?       Агрест подошёл к окну, смотря на красивый закат, что освещал Париж этим вечером. И тогда, среди осколков своего разбитого сердца и потерянного разума, блондин почувствовал надежду.

***

      — Было глупо тебя приглашать на разговор после… того, — неуверенно произнесла Маринетт, теребя в руках бумажную салфетку.       Лука сидел напротив, расслабленно закинув руку на спинку диванчика. По его выражению лица можно было понять, что ему доставляет удовольствие наблюдать за её душевными терзаниями.       Ведь он знал, что рано или поздно она придёт к нему. За помощью, да-да, как обычно.       — Всё уже в прошлом. Рассказывай, с чем я тебе должен помочь?       Дюпен-Чен несколько раз в голове прокрутила свои слова, чтобы удостовериться, что звучать она будет не очень глупо. Возможно, жалко, но не глупо. А это очень важно.       — Мама Адриана жива, и мне нужно её найти. Феликс… — девушка запнулась на полуслове, но уверенно продолжила. — Мёртв. Мы не успели узнать, куда он перенёс Эмили. Раньше Габриэль держал её в катакомбах своего особняка, а затем…       — Подожди-подожди, — Лука нахмурился, настороженно выпрямляясь. — Ты хочешь сказать, Эмили Агрест была жива, и её муж удерживал силой?       — Нет, не так, — Маринетт отрицательно мотнула головой. — Она как бы тоже мертва, но… Подключена к жизнеобеспечению. В общем, просто лежит, её жизнь поддерживают инновационные аппараты, но это как-то… Ужасно, — нервно усмехнулась она.       Глаз Куффена задёргался, но он быстро взял себя в руки и с интересом продолжил разговор:       — Феликс — это ведь двоюродный брат Адриана? Как он погиб?       — На самом деле он родной брат Адриана, но это не так важно, — махнула рукой девушка. — Важно то, что это он был Павлином и он призвал Красную Луну прошлой ночью. Он хотел отобрать наши талисманы, чтобы воскресить Эмили, но мы его убили раньше, чем он успел это сделать…       Маринетт не заметила, как быстро всё это проговорила. Но по выражению лица Луки можно было легко сказать, что тот пребывает в шоке.       Куффен неуверенно подвигался на диване, поправляя свою кофту.       — Зачем он хотел её воскресить?       Дюпен-Чен устало вздохнула.       — Чтобы таким образом спасти себя и Адриана от гибели, ведь пока живёт она — живы и они! — развела руками брюнетка. — Всё довольно просто, если знать детали…       Лука встряхнул головой и нервно усмехнулся, пододвигая к себе тарелку с блинчиками.       — Хорошо, но как я могу тебе помочь?       Маринетт покусала щеку, невольно покраснев.       — Я собираюсь в Лондон, чтобы отыскать там Эмили. Я хотела… попросить тебя присмотреть за Адрианом, пока меня не будет. У него сейчас… тяжелый период.       Куффен усмехнулся, отрицательно качая головой, тут же откладывая столовые приборы.       — Нет.       — Что.? Почему? — девушка скрестила руки на груди. — Я надеялась, обиды забыты.       — Да, но… Своей позиции я не изменил. Адриан убийца, и я не собираюсь его останавливать от его же затей. Всё-таки это его выбор. Я не нанимался в няньки.       Дюпен-Чен приподняла подбородок, испепеляя взглядом бывшего друга. В какой-то момент она резко поднялась, бросая пару купюр на стол.       — Ну и пожалуйста. Считай тогда, что этого разговора вообще не было. А если хоть кому-то что-то расскажешь, я тебя найду, — грубо процедила она. — И убью, — добавила тихо брюнетка, а после покинула кофейню с оглушающим ударом двери.       Куффен некоторое время сидел в одиночестве, пока всё же не решил доесть свои чудесные блины. Попутно у него крутилось в голове: когда Маринетт успела превратиться в такую… злобную стерву?       И здесь дело не в бешеной любви к Адриану, Коту Нуару… Дело в ней самой. Её желании быть счастливой, не видя при этом других… Вряд ли бы прошлая Дюпен-Чен так легко описала бы произошедшее убийство.       Конечно, может быть, она уже всё это пережила и выплакалась, но это ведь сути не меняет…       Она превращается в зло…