Где-то среди многоэтажек

Ночная тьма поглощала город, съедая многоэтажки домов. Постепенно в них потухали огни, что говорило о том, что хозяева жилищ уже завершили свой рутинный день и теперь отдыхают. Тёмные улицы освещали редкие фонари, но и они не могли полностью развеять ночную тьму вокруг, особенно учитывая то, что район старый и половина фонарей разбиты, а те немногочисленные, что остались работающими почти не приносили никакого толку своим тёплым желтоватым светом. Людей на улице конечно же почти нет, только редко встречаются прохожие, но и они не задерживаются в поле зрения, исчезая в глубине темноты улицы. И на этих редко проходящих прохожих, со своей высоты безучастно и молча смотрят те самые старые многоэтажки-громадины, своими чёрными провалами окон, следят внимательно и безотрывно за каждым, знают всё, что происходит и внутри и снаружи. Холодный осенний ветер, гоняющий сухую листву, треплет рыжие волосы. Сейчас рыжеволосый человек идёт своим ходом куда-то неспеша, погрузившись, вероятно, глубоко в свои раздумья, и потому, совсем не замечает как начинает накрапывать дождь, а в воздухе начинает пахнуть так знакомой всем осенней сыростью. Свернув несколько переулков он добрался до серой брежневки, ничем не отличающиеся от остальных в этом старом районе. Домофон в нужном ему подъезде был сломан и железная дверь была легко открыта резким рывком на себя. Пару ступеней и перед тобой уже лифт. Однако, стоит руке потянуться за кнопкой вызова, а глазам подняться на уровень двух лакированных под дерево дверей, как сапфировый взгляд ловит записку о неисправности лифта. Что ж, давно надо было бы привыкнуть к этому. В этом доме давно не было ремонтных работ, хотя Аякс слышал не раз от Чжун Ли, что обещали скоро их провести...уже целый год как обещали, если не больше. И так иного выхода не оставалось как воспользоваться лестницей с тонкими металлическими перилами, что кое-где соржавели, а краска была облуплена. Можно было не спешить подыматься по лестнице. Подниматься довольно долго, на восьмой этаж из имеющихся девяти в доме, если быть точнее. Именно там, на восьмом, жил Чжун Ли. Раньше Чайльд часто сюда захаживал, бодро поднимаясь по лестнице, но за недели две успел поотвыкнуть от этого лестничного марафона. Уже запыхавшись, преодолев несколько очередных почтовых ящиков, что висели на каждом этаже строго соответствуя количеству и номерам квартир каждого этажа, он остановился перед дверью тамбура. Выдохнув, он зашёл внутрь, пройдя по старой ковровой дорожке мимо полок с какими-то банками и велосипедов соседских детей. И через шага четыре оказался у заветной двери. Простая квартирная дверь, обитая кожзамом с двумя прорезями для ключей и резной, такой холодной и до боли знакомой, железной ручкой. Возле дверного замка висели аккуратные цифры квартиры Чжун Ли под номером 210. Мелкие капли пота скатывались по щеке, так многое следовало бы сказать, но волнение напрочь отбивало все слова, что должны были бы произнесены Аяксом. В конце концов надо действовать раз пришёл, и дрожащими пальцами был нажат дверной звонок. Изнутри послышалась мелодия, слышалась какая-то возня, но дверь открывать не спешили, в ушах слышен удар сердца. Хотелось сбежать. Пара секунд и он на свободе. Всего пара секунд. Услышав шаги в каридоре квартиры, Чайльд рывком кинулся в сторону выхода. Вылетев из тамбура он помчался вниз по лестничной клетке. Бежал чуть ли не задыхаясь от волнения и спешки, как маленький нашкодивший ребёнок убегал, боясь, что его поймают. Остановился он только тогда, когда добрался до середины лестничной клетки, на пятом этаже. Там, прислонившись к старой стене плечом, он сполз вниз, сев на шершавую холодную ступень, обхватив руками голову и прислушиваясь. Ничего не было слышно, в старом подъезде было тихо как и прежде. Не было ни скрипов дверей, ни шагов, ни звуков ключей в скважине замка. Почему так сложно вернуться в ту квартиру и увидеть того, кого он любил и любит, и наконец извиниться за свой просчёт. Всё было бы хорошо, если бы две недели назад Аякс не высказал всё Чжун Ли. Не высказал всё об одной какой-то особе, что часто вилась возле него. Он видел их вместе достаточно много раз и мог сказать, что они довольно близки, но какие между ними отношения он не знал. Сестра, подруга, знакомая, родственница, бывшая коллега...а может всё же новая пассия. Почему то тогда не хотелось слушать никаких объяснений, когда однажды он увидел её прямо выходящей из квартиры Чжун Ли, так спокойно прошедшей возле него и по обыкновения отправившейся по лестнице вниз. Тогда не было ничего, ничего, кроме жгучей ревности. Как же тогда его передёрнуло! Передёрнуло так, что наговорил всего, что непопадя, да ещё и лишнего, не зная обстоятельств. И сейчас, возвращаясь сюда, как щенок поджавший хвост, он так и не может решиться посмотреть в те теплые янтарные глаза, чтоб извиниться за это. Дыхание уже успело прийти в норму. Аякс просто запракинул голову чуть назад, громко выдыхая. На стенах вокруг то и дело были неразборчивые записки, оставленные не столько самими жителями дома, сколько просто какими-то пьяницами, что иногда ошивались тут или школотой. Остались забытыми и неприметными жильцами, что поуспели привыкнуть к ним, и уже не обращающих внимания на их существование и появление таких же новых записок. Где-то на побелке были желтоватые разводы — ожоги от сигарет, что часто тушили об стены и оставляли тут же на полу. Уже за столько лет некоторые из них формировали непонятные узоры, такие же непонятные как их происхождение и люди, что оставляли их здесь. В подъезде пахло как обычно паршиво: запах сигарет мешался с какими-то запахом мусора и ещё какой-то дряни, непонятной Аяксу. А ведь он помнит, как особенно ужасен был тот запах, когда он впервые сюда вошёл. И как перед этим никак не мог найти эту улицу с этим домом, среди таких же других, где указатели были хрен знает где, если они вообще были, и куда его так любезно позвали. Он помнил как в первый раз то и дело останавливался, особенно начиная с лестниц шестого этажа и как запыханный он так же, как и сегодня, стоял у двери. Только вот тогда его ждали и дверь можно сказать была прямо-таки открыта перед ним, что можно было бы и не звонить. И как его встречал тот самый любящий и такой тёплый взгляд янтарных глаз, что смотрели на него в оправе красных стрелок. Только вот то и дело "смотрели", а посмотрят ли так же на него и сегодня или лучше уже не питать лживых надежд, смирившись со своей глупостью и вернувшись во свояси. Продолжать уже сидеть так было просто невозможно и было два варианта: либо поспешить выйти на улицу, дав Чжун Ли просто позабыть о нём и остаться непонятым им, либо всё же вернуться в квартиру. И Аякс, медленно встав и отряхнувшись, вновь пошёл на восьмой. Вновь он оказался у тамбурной двери, вновь перед этим звонком и перед этой холодной дверной ручкой, вновь нажал на дверной звонок. Только в этот раз он не убежал, он готов был ждать сколько угодно, хоть спать тут на коврике, как псина, но дождаться пока Чжун Ли не откроет. Снова послышалась возня за дверью, но вновь никто не открывал. Чайльд снова позвонил в звонок и уже в этот раз ждать не пришлось. Резкие повороты ключей и знакомая металлическая ручка дернулась, открывая дверь и показывая хозяина квартиры. Чайльд как услышал открывающуюся дверь опустил взгляд он не мог смотреть в те глаза, боясь увидеть в них недовольство и неприязнь, что могли зародиться с того злополучного дня. Но хоть смотреть он в них не мог, он мог говорить с их обладателем. —Сяньшэнь, я пришёл извинится за то, что произошло две недели назад. Было неправильно так себя вести, не зная обстоятельств и я об этом сожалею, но всё же, если та особа, что была здесь, ваша новая пассия, то я...я просто уйду. Уйду, не появляясь в вашей жизни ни на секунду больше и не мешая вашему счастью. Вам просто надо сказать мне об этом и я всё пойму, я просто... Аякс не успел договорить свою тираду. Его просто обвили мягкие тёплые руки притянув к себе и недавая отйти ни на шаг. Будто боялись, что он снова убежит куда-то и не будет отвечать ни на звонки ни на сообщения. —Ты такой идиот, Аякс,— послышалось со спины и в рыжие локоны впутались бледные пальцы, ероша их,— такой же идиот как и я. Руки отпустили Аякса. Теперь он не боялся и смотрел прямо в янтарные глаза, которые вразрез его опасениям и страхам смотрели на него так же тепло. —Стоило тебе сразу сказать, что та юная особа, внучка босса с места, где я работаю. Перед смертью её дедушка просил присматривать за этим ребёнком и хоть она уже и выросла, она так и оставила привычку захаживать ко мне. — Ах, вот как оно на самом деле, — Аяксу стало немного совестно от своего поведения, хочется просто провалится под землю от стыда. —Хах, ты просто должен был знать, что у меня кроме тебя никого нет и быть не может. Что ж, думаю, нам не стоит стоять здесь на пороге, заходи, сегодня останешься у меня, время уже позднее.— проговорил Чжун Ли, впуская своего позднего гостя внутрь квартиры, пахнущей благовониями и наполненной другими приятными домашними запахами. Аякс не задумываясь перешагивает порог так знакомой ему квартиры. Хорошо, что всё прояснилось и встало на круги своя, это радует, приносит облегчение и покой. Теперь обязательно всё будет хорошо, за дверью с металлической ручкой и номером 210 над звонком. И всё что произойдёт в дальнейшем обязательно запомнит эта серая брежневка — будь то хорошее или плохое, происходящие внутри или снаружи, будет помнить всё и наблюдать дальше.