Мой грех под кожей

      — Уверен, что тебя эта новость заинтересует, — молодой демон садится в удобное кресло напротив Корры, что поджимает губы и всем своим видом показывает, что хочет побыть одна. — Да брось, это касается твоего Рана.       Пальцы с силой впиваются в кубок, инкрустированный рубинами, и демоница наконец-то поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом со своим помощником, что прямо-таки светится от удовольствия, будто бы в Аду объявили конкурс на самую широкую улыбку. Корра и не пытается скрыть своей заинтересованности, потому что это — бесполезно.       Их с Хайтани история началась так давно, что, не будь они оба демонами, страницы этого романа уже давно истлели бы. Однако сама Корра никогда не хотела, чтобы Ран оказался в Аду, даже учитывая его теперешний статус. Впрочем, разве можно было сомневаться в том, что Ран поднимется так высоко? Демонице теперь приходилось прилагать намного больше усилий к тому, чтобы скрываться от Хайтани.       По этой причине Корра сейчас находится на земле, а не в Аду: здесь легче спрятаться, а она знает, что Ран так и не смог отпустить её; с каждым новым днём он становится всё одержимее демоницей, прилагая огромные усилия, чтобы найти Корру.       — Знала, что это плохая идея — появляться в его саду, — но она соврёт, если скажет, что ей это не льстит. Ран собирает сад разбитых им сердец в попытке залечить собственную рану, но всё тщетно. И Корра прекрасно знает, что подобные старшему Хайтани любят по-настоящему только один раз.       Они могли бы быть счастливы, когда были людьми. Вот только демоница знает, что всё, что произошло с Раном после — её вина. Когда Корра увидела его, то не смогла устоять, хотя знала, что предназначена другому. Почему она не может быть счастлива хотя бы то время, что всё ещё находится на земле? Ведь действительно влюбилась в Хайтани, начисто забыв и о долге своей семьи, и об обете, данном одному из князей Ада.       Корра Хираши рождена в могущественном клане ведьм, чьи поколения связаны вечной клятвой с демонами Ада, что давали им силу и покровительство. Раз в сто лет одна из рождённых девочек должна была быть отдана в услужение великому Князю Баалу, но для Корры судьба стала ещё хуже — она должна была занять место его жены.       Девушку до зубного скрежета бесила эта ситуация, потому что она понимала, что не может принадлежать сама себе; не может выбирать того, кого полюбит. Но в одночасье всё меняется, когда Хираши видит Рана Хайтани, и её сердце в тот же миг принадлежит ему — лучшему военачальнику, королю, мужчине.       Корре нельзя приближаться к Рану, но она не может противостоять этой тяге, хотя и заранее знает, что им никогда не быть вместе. Ещё одним ударом становится тот факт, что Хайтани отвечает на чувства Хираши, и их одержимость друг другом становится взаимной: девушке кажется, что она дышать не может без него, а сердце перестаёт биться, если Рана нет рядом.       Ведьма хотела бы всецело принадлежать ему, потому что её любовь не поддаётся никаким законам. Это чувство только крепчает, и Корра видит, что это — полностью взаимно.       Вместе с этим внутри растёт боль, ведь день их разлуки всё ближе, а Хираши знает, что у них — даже вдвоём — нет такой мощи, чтобы противостоять Баалу, а князь обязательно придёт за той, что считает своей, и если Ран встанет на его пути, то демон без колебаний убьёт мнимого соперника. Корра готова вырвать своё сердце из груди, разлучиться с Хайтани, ведь тогда она сохранит ему жизнь, а себе оставит воспоминания, словно редкие брильянты, собранные в прекраснейшее ожерелье. И этого у Хираши никто не сможет отнять.       Она так и делает, но в последние минуты, смотря на спящего Рана, никак не может отнять своей руки от его. Их пальцы крепко переплетены, и Корра думает, что если отпустит сейчас Хайтани, то погибнет в тот же миг. Взгляд цепляется за браслет на мужском запястье — прядь её волос, что останется единственным осязаемым воспоминанием о ней. На руке Хираши точно такой же, и это будет ещё одним подарком, оставленным самой себе.       — Моё сердце всегда будет принадлежать тебе, Ран, — тихо говорит Корра и касается губами виска Хайтани. — Прощай, моя единственная любовь.       Она не оставляет после себя никаких следов, будто Хираши никогда и не существовало. Девушка исполняет свой долг и оказывается в Аду, подле Баала. Никто не знает, что их брак — фикция, потому что князю необходимо иметь спутницу рядом; Корра не обделена ничем, но перед ней стоит только одно условие — никаких связей на стороне.       — Я ценю твою жертву, — говорит великий князь. — Я не обижу тебя, юная демоница, но теперь ты — моя, а значит, я не потерплю от тебя предательства. Если узнаю, что кто-то есть, то уничтожу его.       И Хираши верит, поэтому молчит о Ране, стараясь уберечь от себя же. Её любовь к нему оказывается опасной.       Но каким же потрясением становится то, что оба Хайтани объявляются в Аду, да ещё и забираются так высоко, что со временем возглавляют один из филиалов Преисподней на земле. Тогда Корра осознает — Ран узнает, где она, а если это случится, то он придёт за ней.       С того времени демоница старается избегать любых больших сборищ высших демонов, впрочем, её супруг не выказывает своего недовольства этим. Для них обоих этот брак оказывается выгодным: Баал видит в ней скорее дочь, которую может обучать, а она в нём — приятную компанию и защитника.       Разумеется, что слухи расходятся по Аду, и Ран узнаёт о том, что среди демонов есть одна с серебряными волосами, слишком похожая по описанию на его Корру. Вот только есть проблема — она замужем за одним из князей, но когда это останавливало Хайтани? Его приближённые достают о ней всю информацию, но найти саму демоницу не представляется возможным.       Слишком хорошо прячется, и Ран укрепляется в мысли, что это — она. Хайтани чувствует, как в груди всё заполняется жгучей кислотой, потому что демона разъедает изнутри ревность, и ему хочется с корнем вырвать из груди сердце. Тогда и приходит ему в голову мысль о собственном саде, чтобы точно так же ломать других, пытаясь избавиться от собственных страданий.       Но их с Коррой история всё ещё не окончена.       — Ты скажешь уже или так и будешь пялиться? — наконец-то произносит демоница. Она пришла в тот сад только потому, что её муж — уже бывший — смог наконец-то вызволить из тюрьмы ангелов свою истинную любовь, а потому бывшую ведьму больше не связывают никакие обеты. Корре очень хочется хотя бы попросить У Рана прощения, но она не может найти в себе силы на это — боится, что только ещё больше разрушит его.       — Говорят, что твоего Хайтани ослепили в последнем бою за территорию в Аду, — Корра замирает, ощущая, как сердце становится тяжёлым и горячим, а тело окутывает страх за Хайтани.       — Он жив?       — Моя госпожа, ты оглохла, что ли, от переживаний? — демон хмыкает и тут же получает по лбу кубком. — Да больно же! Жив твой Ран, но слепой, как крот. Ну, по крайней мере так говорят. Навестишь больного?       — Боюсь, что Риндо мне голову снесёт, — но она соврёт, если скажет, что не хочет лично увидеть Хайтани. Убедиться, что он живой. Но имеет ли Корра на это право?       — Да брось, ты же хочешь его увидеть, так в чём проблема? Баал хоть и оставил Ад, но ты по-прежнему пользуешься его силой и покровительством, тебе не посмеют отказать. Тем более, что ты точно знаешь: Ран искал тебя всё это время.

***

      Хайтани-старший её ждет, и Хираши понимает это сразу же, как оказывается в Аду, на территории, что принадлежит братьям. Она не пытается сопротивляться, когда со всех сторон оказываются демоны с оружием.       — Госпожа, наш хозяин искренне надеется, что вы здесь по доброй воле и не станете нам препятствовать, — Шион склоняет голову, но Корра видит, что он весь в напряжении — знает, на что способна демоница.       — Вряд ли я промахнулась, когда перемещалась сюда, — фыркает Хираши. — Наручники тоже для меня?       — Да, господин ясно дал понять, что Вам отсюда не сбежать, раз уж пришли по своей воле.       — Как любезно здесь обходятся с гостями, — но она всё равно протягивает Мадараме руки, чтобы он мог защёлкнуть на тонких запястьях тяжёлые медные браслеты с горящими на них надписями — глушат магию и способности напрочь. — Я так понимаю, что уйти мне тоже не дадут?       — Это не мне решать, — учтиво говорит Шион, и вся процессия двигается в сторону огромного роскошного замка братьев, а Корра про себя хмыкает, потому что чётко улавливает сходство с прежним домом Хайтани: вот уж неожиданность, что братья подвержены ностальгии.       Чем ближе Хираши к Рану, тем сильнее в её теле играет волнение, а ещё — любопытство и дикое желание снова оказаться около Хайтани. Ей так хочется увидеть его, что Корра готова сорваться на бег, хотя и знает — тёплого приёма ей оказано не будет.       Они оказываются в небольшом зале, по-видимому служившем Рану кабинетом. Здесь не было верхнего освещения, только огромное количество горящих свечей и — вот странность, хотя это скорее дань бывшей человеческой жизни, — разожжённый камин. Огонь мягко облизывает поленья, вызывая приятное слуху потрескивание, и Корра понимает, почему Хайтани делает подобное: раньше они оба любили слушать, как пламя пожирает древесину, пока нежились абсолютно голые на мягкой шкуре.       — Тебе следовало бы сменить парфюм, — Хираши вздрагивает от его голоса, а глаза сами находят Рана, сидящего в самой глубине комнаты в глубоком кресле. Тень скрывает его лицо, но вся поза выражает властность и силу. — Во всём Аду только ты пахнешь цветами и апельсинами.       — Мне льстит, что ты всё ещё помнишь мой аромат, — и Корра не врёт, но знает, что сейчас буквально дёргает опасного зверя за усы. Она лишена магии и фактически является пленницей Рана. Хайтани может сделать с ней всё, что его проклятой душе угодно.       — Я бы предпочёл забыть, — отвечает демон и поднимается из кресла, чтобы подойти ближе. Хираши надеется увидеть повязку на его глазах, однако её нет. Демоница замирает, боясь даже дышать, потому что чем ближе Ран подходит к ней, тем сильнее желание коснуться его.       Он за это время становится только прекраснее, хотя и состриг волосы. Возможно, пытался избавиться от общих воспоминаний того, как Корра любила перебирать их? Ран — воплощение всей мужской красоты, что существовала и будет существовать во всей вселенной. Хираши цепляется взглядом за длинные ресницы, окружающие фиолетовые глаза.       — Ты... совсем не видишь? — разочарование и страх в её голосе забавляют Хайтани, и он усмехается.       — Хоть какая-то польза от этой идиотской битвы: не могу видеть тебя.       Это ожидаемо, но всё равно причиняет боль. Для чего тогда так упорно пытался встретиться с ней? Поймать? Да, зря, наверное, Корра сюда явилась: быть вдалеке от Рана было намного проще. Хираши разбила ему сердце, а после явилась всего на секунду и снова исчезла. С чего бы теперь Хайтани её любить?       — Но ты всё-таки ждал меня, — интонация голоса меняется, и Ран улыбается, но взгляд направлен куда-то в пространство. Видимо, его слепота — временное явление, и он пытается каждую секунду вернуть себе способность снова видеть.       — Разумеется, или ты считаешь, что я мог просто так оставить тебя и не отплатить за всё, что ты сделала? — от его улыбки по коже идут мурашки, потому что, даже наполненная ядом и злобой, она продолжает сводить Корру с ума. Хираши всегда знала, что её чувства к Хайтани не умирали; они такие же яркие и сильные, как тысячи лет назад, но Рану нанесена слишком сильная обида. Возможно, его любовь давно переросла в лютую ненависть, а одержимость Коррой — всего лишь желание поквитаться.       «Ну, а ты правда ждала примирения и счастливого финала? Какой смысл объяснять ему, что всё, что я сделала, было лишь для того, чтобы спасти ему жизнь!»       — И какова же будет твоя расплата? — интересуется Корра, а Ран резко выбрасывает руку вперёд, как змея, поймавшая добычу. Длинные пальцы обхватывают тонкую шею, и Хайтани притягивает демоницу ближе к себе, так что она вынуждена сделать шаг вперёд и прикрыть глаза — в нос ударяет сногсшибательный запах Рана: кровь и горькие травы. Так и тянет зарыться лицом ему в шею.       — Я так счастлив, что смог наконец-то побороть в себе это идиотское чувство любви к тебе, сука, но ты должна мне за всё то время, что я страдал, — Ран говорит тихо, а его голос обволакивает Корру, как плотный кокон. Демоница вцепляется пальцами в мужское запястье, но голову выше не поднимает — тогда точно пропадёт. — Я рад, что мои надежды оправдались, и ты явилась сюда. Теперь ты моя пленница и тебе придётся исполнить все мои прихоти.       — Я не буду с тобой спать, — шипит Хираши, а Хайтани вдруг громко смеётся и отталкивает её от себя. Корра с трудом сохраняет равновесие, а когда поднимает голову, ей хочется завыть от гадкого чувства унижения: Ран брезгливо вытирает платком ладонь, которой сжимал её шею.       — Меня тошнит от одной мысли о том, чтобы прикоснуться к тебе в этом смысле, Корра, так что не питай глупых иллюзий. Ты здесь в качестве сиделки, а когда вернётся Риндо — умрёшь, — просто говорит Ран, и Хираши осознаёт, что он не блефует. Ему плевать на её статус и влияние Баала, что в общем-то теперь угрозы для демона не представляет.       А затем приходит покой, потому что Корра знает, что Хайтани будет в безопасности; теперь ему ничто и никто не угрожает, а ей самой действительно есть за что просить прощения, так что пусть это будет её искуплением перед тем, как она окончательно покинет этот мир, унося вместе с собой чувство любви к Рану.       — Надеюсь, ты полностью удовлетворишь своё чувство мести, — усмехается Корра, а Ран хмыкает.       — Не сомневайся в этом, — он снова оказывается рядом, без труда ориентируясь в пространстве. Но в этом нет ничего удивительного, потому что Хираши уверена: Хайтани лучше всех знает свой дом. — Я мог бы пытать тебя, но это не интересно, да и — чего уж врать самому себе? — портить твоё лицо и тело — настоящее преступление.       — Вот уж не думала, что для тебя это проблема.       «Ты моя проблема, Корра», — Ран и не думал, что эта игра будет даваться ему так тяжело. Хираши прямо перед ним, только руку протяни, а он сам стёр с ладони ощущение тёплой бархатистой кожи, а хочется ещё. Всю Корру только себе: снова ощутить вкус губ, услышать стоны и тихие слова любви, стать с ней одним целым. Внутри растёт жажда и зверская одержимость.       Хайтани с трудом себя контролирует.       — Я сделаю это, когда зрение вернётся, а то не получу полного удовольствия, — милостиво сообщает Ран. — А теперь, Корра, тебе следует быть учтивой и послушной, иначе я разозлюсь.

***

      — Ну что за сволочь такая! — Корра сжимает ладони так, что длинные ногти больно впиваются в нежную кожу, но это лучше, чем орать на всё огромное поместье. Так ведь Ран услышит, что демоница буквально на последнем издыхание, чтобы не вцепиться ему в горло и не придушить.       Старший Хайтани, оказывается, был хуже маленького ребёнка. Хираши и не помнит, когда в последний раз так изматывалась морально, но сейчас даже внутренние терзания насчёт её исчезновения из жизни Рана отходят на второй план, потому что демон тянет из неё все силы. Корра должна быть при нём почти двадцать четыре часа в сутки, и, хотя она прекрасно знает, что Хайтани и сам может со всем справиться, оставаясь опасным даже без зрения, ему доставляет удовольствие её унижения.       Он просит Корру читать ему, а сам укладывается к ней на колени, и Хираши вынуждена сидеть неподвижно, потому что, если пошевелиться, это выльется в очередное нытьё и ехидное замечание, что она даже такой малости сделать не способна.       Ран заставляет Корру испытывать совершенно противоречие чувства, потому что его слова расходятся с действиями: Хайтани говорит ей гадости и оскорбляет, но при этом постоянно пытается поддерживать физический контакт. Хираши держит язык за зубами, потому что ей очень хочется напомнить Рану его же слова про тошноту, а если демоница это сделает, то польётся новый поток гадостей.       Она здесь уже неделю, и за это время и без того малый запас терпения Корры почти исчерпывается. Сейчас Хайтани, к счастью, даёт демонице небольшую передышку, потому что собирает своих подчинённых на совет, чтобы решить, как быть дальше с бесконечными вторжениями, а Хираши решает принять ванну. Ну, или утопиться в ней, пока возможность есть.       Ран, решив чётко указать Корре, что она здесь и шагу не сможет ступить без его ведома, поселяет демоницу в соседних от себя покоях. А вдруг ему ночью захочется сказать ей гадость, а Хираши нет рядом? Именно по этой причине ванная у них тоже была смежная.       В просторной комнате было влажно и тепло. Огромная ванна наполнена горячей водой, от которой поднимаются клубы плотного пара, скрывая окружающее пространство. Корра медленно подходит ближе и уже собирается снять с себя тонкий длинный халат, как дверь распахивается, и демоница бесшумно разворачивается на месте, сразу же находя взглядом Хайтани. Кто ещё мог сюда прийти?       — Корра? — зовёт он.       Хираши поджимает губы и тихо отходит к стене, чтобы не выдать своего присутствия, потому что она не вынесет сейчас очередной словесной баталии с Хайтани. Она понимает, что виновата в том, что разбила ему сердце; её не оправдывает даже тот факт, что оставила она Рана исключительно, чтобы спасти ему жизнь. Корре изначально не следовало подходить к Рану.       Демоница осторожно присаживается на корточки, чтобы скрыться за бортиком ванны. Хайтани хоть и слеп, но слух-то в норме. Однако демон, не получив ответа, не спешит уходить. Он медленно тянет носом, а Корра знает, что здесь всё пахнет ей — яркий свежий запах апельсина и цветов плотным душистым облаком висит в пространстве.       Ран осторожно подходит ближе к ванной, а потом делает то, от чего у Хираши дыхание спирает, а во рту пересыхает. Он начинает раздеваться, а из-под одежды появляется сильное натренированное тело, закалённое бесконечными боями. На левой стороне по-прежнему сияет чёрным блеском большая татуировка, и Корра чувствует зуд в ладонях, так хочется снова коснуться её, повторяя пальцами чернильный узор.       Есть ли смысл отрицать очевидное? Хираши хочет Хайтани, потому что её чувства не изменились совсем. Просто демоница прячет их так глубоко, чтобы это позволило ей жить дальше, не надеясь на счастливый исход. Но вот Ран перед ней, как манящий запретный плод; как само воплощение греха, и Корра хочет с головой нырнуть в этот омут, чтобы захлебнуться в своём желании вновь принадлежать Хайтани.       Фиолетовая чёлка падает ему на глаза, когда он переступает через бортик и на мгновение замирает. Ран запрокидывает голову назад, и Корра прослеживает за его кадыком, что дёргается вверх-вниз, а потом в тишине разносится тихий стон, и Хираши хочется одновременно и сбежать отсюда, и застыть в этом моменте навсегда. Демоница видит, как его ладонь ползёт вниз по рельефному животу, а затем обхватывает колом стоящий член.       Корра облизывает губы, чувствуя, как между ног начинает тянуть, потому что горячее этого вида не может быть ничего. Разве что... их секс? Демоница жадно следит за тем, как Ран ласкает сам себя, выливая на ладонь ароматное масло, что пахнет апельсинами и цветами, для лучшего скольжения.       На его руках красиво взбухают вены, и Хираши хочется провести по ним языком, снова ощутить вкус кожи, чтобы мгновенно опьянеть от этого. Если бы она могла, то обязательно сама опустилась бы перед Раном на колени, но всё это осталось в прошлой жизни, так что всё, что остаётся Корре, это наблюдать.       Хайтани разворачивается в ванной и ставит колено на бортик, а у демоницы дыхание спирает, потому что теперь Ран прямо перед ней. Она бросает взгляд на его лицо, но глаза Хайтани закрыты, иначе Хираши непременно бы решила, что он — видит. Корра продолжает следить за тем, что вытворяет Ран, и ей это безумно нравится: можно легко представить, что демон ласкает себя, думая о ней. Каждое движение — воспоминание о далёком прошлом, где они становятся одним целым снова и снова.       И вдруг по хребту проходит огненная волна, от которой все волосы на теле встают дыбом, а низ живота наполняется теплом.       — Коо-ор-ра-аа, — Хайтани выстанывает её имя, как гармоничную мелодию, что идеально накладывается на желание Рана обладать демоницей. Хираши думает, что ослышалась, но Ран снова и снова повторяет заветное «Корра», и ей хочется податься вперёд, чтобы коснуться гладкой красноватой головки, слизать смазку языком, обводя по кругу, и начисто забыть обо всём на свете, кроме Хайтани. — Блять!       Движения ускоряются, а дыхание Рана утяжеляется; стоны перемежаются с рыками, а низ живота напрягается, и тогда демон кончает, напоследок вновь произнося имя демоницы.       Корра раскрывает глаза, чувствуя, как по лицу стекает густая тёплая сперма. Она не может противостоять соблазну и слизывает каплю языком со щеки, радуясь, что Ран всё ещё ослеплён и не может этого видеть.       — Надо же, — лениво и сыто доносится на головой, а Хираши в ужасе поднимает лицо вверх, встречаясь с насмешливым взглядом сияющих фиолетовых глаз. — А я уж думал, что горячее того, как моя сперма стекает по твоей коже, не будет, но, признаю, ты всё ещё умеешь заводить с пол-оборота.       — Ты… видишь! — она вскакивает на ноги, но всё равно смотрит на Рана снизу вверх, а он — поганец сексуальный — и не думает прикрываться, а будто бы специально разводит плечи шире — любуйся, дорогая.       — Вижу, — подтверждает он.       — Ты не был ослеплён, верно? — это догадка пронзает сознание подобно острой стреле, что больно ранит мягкие ткани, заставляя их кровоточить.       — Не был, — на капризных губах расцветает саркастичная усмешка, и Ран выбирается из ванны, блокируя Корре любой путь к отступлению. — Надоело самому бегать за тобой, решил заманить тебя хитростью.       — Доволен собой? — узкая ладонь стирает с кожи тёплое семя. Хираши выпрямляется, чувствуя, как тонкая ткань сползает с плеч, но она и не думает прикрываться. Чего он там не видел, да и, вроде как, Рана не интересует секс с ней? Но взгляд фиолетовых глаз — голодный и жадный — говорит об обратном.       — Доволен ли? — интонация голоса меняется, и вокруг будто бы расплескивается холод, а в помещении темнеет. Хайтани мгновенно преодолевает разделяющее их расстояние и хватает демоницу за длинные серебристые волосы, чтобы запрокинуть голову назад и заставить Корру смотреть себе в глаза. — Я никого и никогда не любил так, как тебя, а ты бросила меня! Ты хоть знаешь, что я пережил по твоей милости?!       В кровь впрыскивается жгучий яд, и Корра хватает запястья демона, пытаясь ослабить хватку. Браслеты на руках все ещё блокируют её силу.       — Думаешь, я ушла, потому что хотела? — шипит Хираши, видя, как взгляд Хайтани цепляется за её руку, на которой виден тонкий браслет из его волос. — Ты не одинок в своих чувствах и страданиях, Ран! Не прошло ни дня, чтобы я не думала о тебе!       — О, да что ты? — фиолетовая бездна наполняется злобой и обидой, как чернильные разводы на ярком однотонном полотне. — Назови мне хоть одну достойную причину своего поступка. Глядишь, я поверю!       — Твоя жизнь.       — Что?       — Если бы я не оставила тебя, то Баал убил бы тебя, — Корра прикрывает глаза, не в силах смотреть на лицо Хайтани. — Мой клан долгие годы был связан с ним контрактом: он нам силу и покровительство, мы ему — помощь в решении одной проблемы и фиктивную жену. Я должна была стать следующей, но встретила тебя.       Ран не прерывает Корру, слушая то, что никогда не должен был узнать. Он всё это время винил её, думая, что был всего лишь игрушкой, тогда как сам — отдал Хираши свои сердце и душу.       — Я знаю, что не должна была приближаться к тебе, — Корра открывает глаза и смотрит прямо на Хайтани, теряясь в глубоком фиолетовом космосе. Так было и будет всегда, пока она живёт, потому что её любовь к Рану — бесконечна. — Но с того момента, как я увидела тебя, моё сердце мне больше не принадлежало. Я была эгоисткой, потому что не смогла уйти, и всё стало только хуже, когда я поняла, что ты — такой же.       Она усмехается, а Хайтани чувствует, как в груди что-то тяжелеет, а тело перестаёт слушаться, потому что Рану до безумия хочется стереть пальцем солёную каплю влаги, медленно стекающую по матовой щеке демоницы.       Такие, как они, не умеют плакать. Но Корра делает это, не пытаясь скрыть своих истинных чувств.       — Я оставила тебя, чтобы ты мог жить дальше и…       — Ты представляешь, как это — жить без своего сердца? — шепчет Ран, а его голос насквозь пропитан болью. — Я не жил, а существовал!       — Ну, — усмехается Хираши. — Зато у тебя шикарный сад.       — Все они — твоя жалкая копия, — шипит Хайтани. — Или хочешь сказать, что хранила мне верность всё это время?       — Да, — ситуация совсем не располагает, но Корре хочется громко засмеяться от выражения на лице Рана. — Баал убил бы меня, узнав о тебе, но даже тогда, когда я прибыла в Ад, я сохраняла верность. Он любит другую, как и я.       — Я не буду просить прощения, — выплёвывает Ран, но его хватка становится не такой жёсткой, а вторая рука ложится на обнажённую талию, и Хираши чувствует, как по телу проходит электрический разряд. — Ты всё равно причиняла мне боль.       — Знаю.       — Так забери её обратно, — он наклоняется к ней, чувствуя, как желанные любимые руки ползут вверх по его груди и обнимают за шею. — А взамен верни то, что и так моё.       — Я люблю тебя, — Ран закрывает глаза и врезается в её губы поцелуем, сходя с ума от лавины чувств и эмоций, что накрывают с головой. Он ощущает нежность и тепло, но вместе с этим яркую жгучую страсть и вожделение. Этот коктейль захлёстывает с головой, и демон глухо стонет сквозь поцелуй, лаская языком язык Корры. Ран кусает нежные губы и снова проникает внутрь тёплого рта, а сам отпускает длинные волосы и подсаживает демоницу вверх, чтобы отнести к себе в спальню, где ей и место.       Только там, как и в его сердце. А оно вновь забилось быстрой птичкой, наполняясь давно забытым чувством всепоглощающей взаимной любви к той самой. Его Корре.       Когда спина соприкасается с прохладным шёлком, Хираши наконец-то позволяется вдохнуть хоть немного воздуха, и она распахивает глаза, глядя на Рана, что ставит ладони по обе стороны от её головы и жадно пристально смотрит. Его взгляд — объятие жаркого пламени, терпкий тягучий мёд и яркое сияние солнца, что смешивается в единую комбинацию. Корра помнит этот взгляд, и сердце в груди радостно трепещет, потому что она и мечтать не могла о том, чтобы Ран снова начал так смотреть на неё.       — Ты больше не сбежишь, — Хайтани не спрашивает, а утверждает. — Я не отпущу.       — Не отпускай, — демоница тянется к нему, и Ран прижимается к узкой ладони, оставляя поцелуй на запястье. — Я не хочу без тебя.       Их поцелуям нет конца и края, пока два дьявольских создания сливаются в тесное объятие на карминовых простынях. Губы соединяются, а языки танцуют внутри ртов, наслаждаясь тёплой горячей влажностью. Корра обнимает ногами бёдра Рана, а он усмехается и оставляет болезненный поцелуй прямо под челюстью, где тотчас же расцветает роскошный багряный цветок — одна из многочисленных меток, что уже украшают тело Хираши.       — Приласкаешь меня?       — А я уж думала, ты не попросишь, — Хайтани кажется, что у него внутри не кровь — обжигающая магма, потому что он буквально горит изнутри от любого касания Корры. Ран просто купается в мощной эйфории от происходящего: аромат апельсинов и цветов, вкус кожи, блеск сапфировых глаз и сладкие стоны, перемежающиеся словами любви; Ран считал, что уже никогда не сможет по-настоящему ощутить любовь, но вот она — в его тесных объятиях.       Когда Хайтани оказывается на спине, с сидящей на его бёдрах демоницей, что эротично стаскивает с себя халат, он понимает, что готов принимать это поражение раз за разом, лишь бы Корра оставалась рядом. Под ним, на нём, только с ним — всегда близко. Она та, кому он безвозвратно и навсегда отдал своё сердце.       — Так ты сохранил его, — Хираши нежно улыбается, а Ран соединяет с ней ладони, крепко переплетая пальцы. Корра касается браслета на мужском запястье и снова смотрит в любимые фиолетовые глаза.       — Это была частичка тебя, единственное, что у меня осталось, — Хайтани знает, что эти слова ранят их обоих, но теперь, получив Хираши вновь себе, он больше не отпустит её. Корра ещё даже не подозревает, что вскоре ей предстоит смена фамилии и статус его жены. — Иди ко мне.       Демоница касается его губ, и Ран приоткрывает их, позволяя ей скользнуть языком внутрь его рта, чтобы обласкать. Он закрывает глаза, а руками ведёт вниз по изящной спине, чтобы обхватить ладонями бёдра и прижать сильнее к себе, демонстрируя всю силу своего возбуждения. Корра слабо стонет, а затем начинает прокладывать череду поцелуев вниз по мужскому телу, помогая себе руками, что стремятся огладить каждый сантиметр кожи, украшенной витиеватой татуировкой и многочисленными шрамами, оставшимися ещё со времен, когда Ран был человеком.       Тёплые губы оставляют невесомый поцелуй около пупка, а нежная ладонь касается твёрдого горячего члена, и Ран стонет, откидывая голову назад, а бёдрами наоборот толкаясь вперёд. Ему хочется ещё, потому что он слишком долго ждал и искал именно этих прикосновений. Своей единственной любви, от которой сходит с ума.       — Мне нужно больше, — жаркий шёпот, как нежный флёр на коже, отзывается дрожью внутри, и Корра довольно жмурится.       — Мне тоже, — улыбается, а затем проводит языком по всей длине, наслаждаясь и смакуя этот вкус — острый и чисто мужской. — Большой мальчик.       — И тебе надо удовлетворить меня, — от его взгляда — жаркого и интимного — внизу разливается горячий жар. — Как умеешь только ты.       Из головы вылетает всё лишнее, полностью стираются воспоминания о тех, с кем Ран играл и использовал, пытаясь залечить душевную рану. Демон не испытывает угрызений совести, потому что готов разбить ещё столько же сердец, если это потребуется для их с Коррой общего будущего. Прикосновения Хираши, как глоток живительной влаги: физически необходимы, и Хайтани не пытается себя сдерживать, а наоборот — явно демонстрирует демонице, как сильно нуждается в ней.       Нежной головки касается горячий язык, лижет и обводит по кругу, заставляя сходить с ума ещё больше. Корра не спешит, растягивая удовольствие для них обоих. Она обнимает твёрдый горячий ствол кольцом своих пальцев и мягко водит снизу-вверх, а у самой всё сводит от желания стать с Раном одним целым.       Корра нежно ведёт языком по каждой синеватой вене, змеящейся под тонкой кожей. Снова целует головку и ласкает уздечку, а затем вновь опускается ртом на плоть Хайтани, обхватывая горячей влажностью, а Ран стонет и вскидывает бёдра ей навстречу. Тяжёлая ладонь ложится на серебристый затылок и властным жестом заставляет опуститься ещё ниже, и Хираши послушно подчиняется, испытывая от этого жеста новый прилив возбуждения.       — Меня твоя покорность с ума сводит, — еле слышно произносит Ран, а сам надавливает демонице на затылок снова, и она делает так, как ему хочется. Хайтани опирается на локоть и жадно смотрит, как Корра ласкает его, часто двигая головой и позволяя иметь себя в узкое горло. Сколько миллиардов болезненных часов он провёл, представляя её рядом? Ран ощущает, как сердце в груди залечивается, становясь снова целым, но где-то глубоко внутри всё равно сидит страх — вдруг Корра опять исчезнет?       Длинные пальцы сгребают в кулак густую серебристую копну волос, в которой наверняка живёт лунный свет, и Ран дёргает Корру вверх, чтобы подтянуть её к своему лицу. От вида того, как она облизывает языком опухшие губы — низ живота сводит огненным спазмом.       — Что? — мягко улыбается Хираши, а Хайтани впивается ей в губы поцелуем и меняет их положение, оказываясь сверху. Он жадно терзает нежные губы, наслаждаясь глухими стонами и тем, как ногти демоницы впиваются ему в плечи — лёгкая боль смешивается с острым наслаждением, делая ласки ещё более желанными и пленительными.       — Я хочу, чтобы ты поклялась мне, — Ран приподнимается над Коррой, смотря в блестящие от возбуждения глаза. Хираши хмыкает, но затем кивает, готовая принести Хайтани любую клятву, лишь бы доказать раз и навсегда — отныне и навеки она останется рядом с ним. — На твоей крови.       — Хорошо, — послушно соглашается Корра, потому что её больше ничего не связывает с Баалом, а Рану необходимы чёткое знание и уверенность, что демоница никуда не денется от него. — Когда?       Хайтани улыбается, а его рука сползает на женское бедро, и он приподнимает ногу Хираши под коленом, чтобы закинуть себе на поясницу. Зрачки внутри сапфировой радужки расширяются, когда Корра чувствует, как Ран дразняще медленно проводит членом по её промежности — влажной и нуждающейся.       Взгляд тёмных фиолетовых глаз направлен на демоницу, и Хайтани до безумной ломоты в теле нравится то, что он видит: на матовой коже цветут его метки, словно россыпь семян граната, высокая грудь с нежно-розовыми сосками высоко вздымается, и на языке появляется покалывание — хочется обласкать каждую ягодку, мягкие полные губы приоткрыты в немой просьбе, и Ран обязательно сделает так, как просит Корра, потому что только ей одной он готов сдаться.       — Сейчас, — он целует её и прокусывает нежную губу, чувствуя во рту сладкий привкус крови, а в своих волосах — тонкие пальцы; Корра такая же сумасшедшая, как и он, и ей нравится подобная одержимость. Они оба никогда не выйдут из этой клетки, созданной для них двоих. — Ты моя.       — Твоя, — зрачки становятся вертикальными, а вокруг создаётся прочный кокон защитной магии — никто не пробьётся.       Ран входит резко и на всю длину, но Хираши только сладко стонет от этого и запрокидывает голову назад, теряясь в удовольствии; демоница тонет в нём, как ягода в крепком алкоголе, и ей совсем не хочется выныривать из глубины терпкого вкусного наслаждения. Ощущать Хайтани внутри себя слишком правильно и необходимо.       — Ты больше никогда не покинешь меня, — толчок и громкий стон, что разбивается миллиардами аккордов о стены спальни.       — Никогда, — Корра мгновенно пьянеет от происходящего. Она крепко оплетает ногами бёдра Рана, а он закидывает её руки ей за голову и легко удерживает.       — Ты принадлежишь мне.       — Да, — их губы соединяются, скрепляя клятву, а Хайтани продолжает двигаться, сходя с ума от влажной горячей узости тела Корры, что — наверняка — создана для него одного. Внутри организма растёт жадность и лютое собственничество — это только его.       Частые сильные толчки рассыпают внутри тела Хираши золотистые фейерверки, что становятся горячим сиреневым морем наслаждения, и демоница тонет в нём, не желая выныривать. Ран берет её и снизу, и сверху, и Корра сходит с ума от этого. Она прекрасно знает о безумной одержимости Хайтани, но Хираши не боится снова оказаться в клетке с тигром — этот дикий зверь любит её и будет беречь.       Голод только возрастает с каждой новой фрикцией, и Ран усмехается сквозь поцелуй. Он ведёт свободной рукой вниз по обожаемому телу: обводит пышное полушарие груди и твёрдый сосок, ласкает талию и рёбра, гладит живот, а затем ладонь проскальзывает меж их телами, и пальцы накрывают капризный чувствительный клитор. Корра громко стонет, а Хайтани слизывает этот звук и запечатывает рот демоницы новым поцелуем, продолжая двигаться и ласкать её.       Это не секс, как было с другими; Ран думает, что уже успел забыть, каково это — не просто спать с кем-то, избавляясь от физической потребности, а заниматься любовью, когда любое касание отзывается тысячевольтным разрядом по телу, а слова нежности сами рвутся из глотки, и Хайтани не пытается их сдержать. Он успеет сполна взять с Корры за всё время, что они провели порознь.       — Люблю тебя, — как сладкий нектар, обволакивающий язык, а после — новый поцелуй. Ран прижимает Хираши к себе и ощущает частый стук её сердца, что отныне и навсегда принадлежит только ему. — Посмотри на меня.       Корра делает так, как просит Хайтани, и буквально тонет в тягучей фиолетовой смоле его взгляда, что обволакивает её тело и душу — никогда не выберешься, да Хираши и не хочет. Она тянется к Рану всем своим существом, и их сердца сливаются в одно навсегда.       Демон гипнотизирует её взглядом, а на дне жемчужно-чёрных зрачков рассыпаются красные угли их обоюдного наслаждения, и Корра чувствует, как возбуждение скручивается тугой спиралью внизу живота, пока они продолжают двигаться навстречу друг другу. Ощущение такое, что их закручивает в том самом кипучем море страсти на третьем круге Ада, вот только Ран и Корра сумели крепко схватиться друг за друга, так что теперь никакая сила не способна их вырвать из этого объятия.       Движение умелых пальцев заставляет сознание покинуть тело, и Хираши изгибается, теснее прижимаясь к Хайтани и вскидывая бёдра навстречу частым глубоким фрикциям. Она ловит его стон губами, и они вновь сливаются в поцелуе, ласкаясь так, что кажется, сейчас воспламенится вся спальня.       — Хочу вместе, — стонет Корра, и Ран ласково усмехается. Ему это нравится, как и то, что он физически может ощущать — Хираши нуждается лишь в нём одном. Он ускоряется, продолжая целовать Корру, а она вся тает под ним, мечтая, чтобы этот момент длился вечность.       Огненная волна налетает на них двоих сильнейшим цунами и затапливает слившие тела, пропуская сквозь них наслаждение. Оргазм прочным коконом оборачивается вокруг двух дьявольских созданий, что замирают, а по коже проходит крупная дрожь. Ран упирается лбом в подушку под головой Корры, а она прижимается к его плечу, чувствуя, как Хайтани заполняет её горячим семенем.       Наступает тишина — уютная, остро пахнущая сексом и сладко — любовью. Ран расплывается в улыбке, а после укладывается на спину и тянет демоницу за собой, обнимая рукой за талию. Он прикрывает глаза, чувствуя себя наконец-то целым и счастливым.       Корра смотрит на языки пламени в камине, что облизывают поленья, а под ухом раздаётся размеренное сильное сердцебиение — самый любимый звук во вселенной, и Хираши готова сделать что угодно, чтобы слушать его всегда.       Так начинается их новое «вместе». Теперь слепо до самого конца.