Red Lights

      Чимин и не заметил, как его затянуло. Тэхён много говорил, но его рассказы были безумно интересными. Пак слушал его с горящими глазами.       — В детстве я мечтал стать актёром, выступать в театре, представляете? — Тэхён улыбнулся и отхлебнул из чашки немного кофе. — Но родители настояли, чтобы я посвятил себя семейному бизнесу... Тогда моя мечта была разрушена, я был вынужден проводить всё время за учёбой, а свободные часы на работе с отцом.       — Боже... Это очень больно, — Чимин искренне схватился ладонью за сердце. Ему была близка история Тэхёна. — Я в детстве мечтал работать барменом, мне казалось, что это круто... Но родители отправили меня в балетную школу. Я отмучился в ней много лет, заработал себе множество растяжений и идеальный шпагат, — Пак рассмеялся и на секунду застыл, не решаясь продолжить рассказ дальше. — Если честно, давалось мне это тяжело, но все говорили, что у меня талант, все хвалили, пророчили будущее айдола… Однако моя жизнь всё равно свернула не туда: меня отчислили на последнем курсе и теперь я неумелый бармен, которому не везёт с местами работы. Гребу копейки лопатой. Стоило послушаться родителей?       — Я занимаюсь недвижимостью, как мечтали мои родители. Актёром я так и не стал. Гребу большие деньги, а мог бы посвятить свою жизнь мечте. Я считаю, что лучше заниматься тем, что нравится. Тебе нравится быть барменом?       — Да... — задумчиво хмыкнул Чимин.       — Занимайся тем, что нравится, — улыбнулся Тэхён.       Чимин почти забыл о боли в области таза, ягодиц. Всё отходило на второй план, когда Ким Тэхён был рядом. Этот парень будто озвучивал всё, что было на душе, давал зеленый свет желаниям Чимина, придавал уверенности, несмотря на общую апатию парня, на тот треш, в который он осознанно превращает свою жизнь.       — Знаешь, это прозвучит немного глупо, но я считаю, что всё произошло не случайно, и встретились мы тоже не просто так... — бормотал Пак. — С тобой очень легко, я чувствую, будто болтаю сам с собой.       Чимин снова застыл, сфокусировав взгляд на широкой улыбке парня. Они знают друг друга всего ничего, а чувство, будто знакомы давно. Да он даже с Руби так тепло себя не чувствовал, как с Ким Тэхёном.       — Это не странно, — мотнул головой Тэхён, смело взяв парня за руку. Чимин моментально вспыхнул, но ладонь не убрал. Такие нежные руки... Такие могут быть лишь у парня, который никогда не работал физически. Приятные, чистые, с аккуратно подстриженными ногтями. — Я чувствую то же самое...

***

      — Я чуть не умер, Руби! — взвизгнул Чимин, зарывшись лицом в подушку. — Он держал меня за руку, а я почти почувствовал, что растекаюсь... Как мороженое..       — Фу, я представила, — ворчала в трубку девушка. — Так что, ты всё же гей?       — Что?! Нет! Конечно нет! — Чимин подпрыгнул на кровати, возмущённо сжав в пальцах телефон. — Это не совсем то...       — А что я должна подумать? У тебя там что-то как мороженое растекается, когда ты трогаешь этого парня, секс с женщинами тебе вдруг не доставляет удовольствия, к тому же, даже твоя пьяная ночная фантазия про изнасилование была с участием парня... Заметь, не женщины.       — Я же говорил, это не фантазия, это был кошмар, — шикнул Чимин, снова растянувшись по кровати. — Но меня больше беспокоит не то, что я видел во сне, и даже не моя паранойя, а эта безумная женщина, после которой я задницы не чувствую. Она ведь снова сегодня вернётся, и вот это реально проблема. Она больная.       — Откажи ей. Не возьмёт же она тебя силой. Ты мускулистый мальчик, справишься.       — Я не могу потерять работу...       — Да в мире полно работ! Я бы предпочла работе свою задницу. Разве я давала тебе плохие советы?       — Я уйду, как только всё станет плохо.       — Чимин, уже плохо. Красный огонёк уже горит. Эта дама идёт к тебе с огромным фаллоимитатором, помяни моё слово.       — Женщины с фаллоимитаторами меня не заводят, ты права, — отшутился светловолосый.       — А что на счёт мужчин? Ким Тэхён со своим огромным хоботом тебя заводит больше?       — Фу, какая ты мерзкая, — усмехнулся Чимин.       — Только представь, он, весь такой красивый и мужественный, томно смотрит тебе в глаза и...       — Нет, прекрати, — смущённо засмеялся Пак, перевернувшись на спину. Рука легла на застёжку штанов, спустилась чуть ниже. Парень задумчиво огладил небольшой бугорок и прикрыл глаза.       — Оставляю тебя наедине с рукой, всего доброго.       Руби сбросила вызов. Чимин усмехнулся. Как она догадалась? Впрочем, ему сейчас действительно не хватает немного ласки, пусть даже от себя любимого. Особенно, учитывая, что всего через 4 часа об этой роскоши придётся забыть.

***

      Комната была наполнена мучительными стонами. Чимин чувствовал, как его тело «ломают», как пытаются сделать с ним что-то неправильное, невозможное. Он понятия не имеет, каков его предел, но точно не хочет это проверять.       Верёвки неприятно тёрлись о кожу, руки были завязаны за спиной, а ноги разведены встороны. Сегодня Чимин впервые ощутил на себе практику обездвиживания, пусть и не очень умелую. И нет, его это совсем не смущало, даже наоборот. Проблема была лишь в том, в чьих руках он сейчас находился.       — Я больше не могу, остановитесь, — всхлипывал парень, однако ничего не прекратилось, его мольбы лишь раззадоривали начальницу.       — Ты слишком шумный. Мне ускориться?       Большой, холодный. Она с силой толкала его глубже настолько, что становилось страшно. Больно. Чимин стонал вымученно, он дрожал. Вскоре, когда стоны сменил крик, кому-то в этом мире показалось, что страданий было не достаточно. Парень вдруг ощутил, как в темноте отрывается кусок скотча, как неприятно тот липнет к его губам.       — Сейчас я возьму кое-что побольше, подожди меня здесь.       На лице Чимина отразился шок, жаль, никто не мог этого видеть. Это был конец. Ему оставалось лишь молиться всем богам мира о том, чтобы хоть кто-нибудь в этом мире спас его. А пока начальница под пристальным светом красных ламп неспеша искала в своей сумке нужное оружие пыток, аварийное освещение вдруг выключилось. Чимин шумно дышал через нос, он весь сжался, словно добыча, загнанная в угол. Его окутал страх.       — Как ты смог освободиться? Мне казалось, я хорошо тебя связала, — вдруг вскрикнула женщина.       Чимин услышал суету. То были звуки борьбы, крики. В темноте блеснул тёмный силуэт, а у Пака вдруг сердце ушло в пятки. Чёрная тень с силой нагнула его начальницу и, судя по треску ткани, сорвала с той брюки. Женщина вскрикнула, но звук резко приглушился: кто-то грубо вжал ее лицом в поверхность кровати недалеко от места, где лежал светловолосый. Послышался слишком глухой шлепок и задавленный женский рык. Некто двигался в ней, да так, словно пытался разорвать изнутри. Чимин слышал мучительные стоны, всхлипы и бесконечные шлепки. Крупный мужской силуэт возвышался в полутора метрах от него. Пак не мог издать ни звука, он чувствовал оцепенение во всём теле... Прямо рядом с ним происходило насилие, кто-то вкладывал в него всю злость и ярость. Кто-то делал это ради него? Нет, ему этого не нужно. Он хочет, чтобы этот кошмар побыстрее закончился! Стены отражали крики, мольбы... Они будто устраивали их силу, гудели в голове. Чимин чувствовал, как теряет сознание.

***

      Силы вернулись не сразу. Чьи-то заботливые руки снимали с него туго завязанные верёвки, они мягкими движениями втирали заживляющую мазь. Чимин находился будто бы в бреду, он всхлипывал при каждом неаккуратном касании, ему было больно.       Сильные руки подхватили лёгкое тело и понесли в сторону коридора. Пак ощутил сладковатый запах парфюма, широкую крепкую грудь, а затем холодную ванну под ногами, тёплую воду и пару длинных нежных пальцев внутри. Он снова терял сознание, но теперь, кажется, всё было позади. Лишь одно осталось прежним… Он всё ещё не был в надёжных руках.