Red Lights

      «Меня зовут Мин Юнги. Я работаю психологом уже 12 лет своей жизни.       Это дневник моих оправданий. Не воспринимайте его всерьёз и не осуждайте меня за моё мнение.       Можно ли действительно испытывать чувства к такому человеку, как Ким Тэхён?       Кто такой Ким Тэхён? Мальчик, который никогда ни в чём не нуждался. Всё, что окружало его, всегда по праву считалось собственным. Его игрушки, его дом, его деньги. Этому парню никогда и в голову прийти не могло, что в мире существует что-то, на что у него никогда не будет полных прав. И осознавать он это начал слишком поздно, когда уже посягнул, когда натворил дел. Но остановился ли он в момент, когда всё это осознал? Нет. Парень уверял себя и всех вокруг, что всё в порядке, пока Пак Чимин любит его... Хм...       А кто такой Пак Чимин? Легкомысленный парнишка, никогда не знавший настоящей любви. Секс в его жизни был всегда, но ничего за ним не было. Было ли дело в том, что женщины его никогда не привлекали в эмоциональном плане? Мне это неизвестно. Я знаю только одно: взгляд, которым он смотрел на Ким Тэхёна, был не только помешательством жертвы на мучителе, в нём было что-то большее. Именно это чувство едва не потонуло за безрассудством и эгоизмом Ким Тэхёна.       Тэхён никогда не умел любить. Разве мог мальчик, которому с рождения можно было всё, любить правильно? Его чувства были извращёнными, однако не смущали самого Тэ. Его поведение должно было пугать, его явные проблемы с головой просто обязаны были избавить его от любого объекта своего обожания. Эта влюблённость была первой, какая удача, что именно она была взаимной... И какое горе, что никого не было рядом, чтобы остановить его.       Когда Ким Тэхён довёл всё до финальной стадии, тогда держащийся на тонких ниточках, его неидеальный мир разрушился. Явив всю ту грязь, которую парень игнорировал, всё то горе, которое причинил тому, кого пытался заставить быть рядом. Именно тогда в эту большую глупую голову пришло осознание: он творил зло.       Можно ли любить Ким Тэхёна? Ведь его раскаяние едва ли что-то меняло для Пак Чимина, испытавшего настоящий ад за долгих три месяца заточения. Пак Чимин, так отчаянно пытающийся зацепиться за те крупицы хорошего, которое иногда он замечал в Ким Тэхёне, только и ждал, что его раскаяния. Удивительно глупый мальчик... Нет. Удивительно добрый. Чимин готов был простить его в тот же миг, но держался за гордость, за последнее, что не растоптал в нём не умеющий любить Тэхён.       Могу ли я осуждать его за эту доброту? Конечно могу! Я же его доктор! С точки зрения психического здоровья, он поступал как идиот. Но, я вам клянусь, так, как они смотрели друг на друга в момент того рокового раскаяния... Я не смогу передать это словами. Я чувствовал, как они тянутся друг к другу, как Ким Тэхён хочет исправиться, а Пак Чимин желает исправить. Два поломанных человека... Я был уверен, что они в состоянии друг друга починить, что им нужны эти нездоровые отношения.       Не судите меня. Я всего лишь наблюдатель и не возьмусь оправдывать маньяка. Это сделает за меня глупец Пак Чимин. Хотя, если так посмотреть, этот парень куда сильнее меня. Ким Тэхён, которого после суда я так и не смог восстановить, был поставлен им на ноги за считанные минуты. Разве не чудо? Той доброты, искренности и надежды, которая живёт внутри Чимина, хватило бы на весь этот отвратительный мир.»       Юнги поставил точку и отложил тетрадь в сторону, выронив ручку из пальцев. Мужчина шумно втянул носом воздух и прикрыл ладонями глаза.       — Вы в порядке? — ахнул женский голос. Практикантки взволнованно загалдели, а Юнги недовольно нахмурился, протерев мокрые от слёз щёки.       — Вы ничего не видели, — шикнул Мин. — Психолог не может позволить себе проявление чувств перед пациентом, уяснили? И вообще, психологу противопоказано пропускать через себя чужие чувства. Поняли? Доктор должен быть бесстрастным, это очень важное правило!       — Мы никому не скажем, клянусь, — испуганно ахнула девушка, наблюдая, как по бледной щеке мужчины безостановочно катятся слёзы. Их не остановить, как ни пытайся. — Что стало с теми двумя?       — Врачебная тайна, — шипел Юнги, судорожно хватая со стола салфетки. Послышался печальный вздох, его группа заметно приуныла. — Что вы хотите знать? Вместе ли они? — девушки кивнули, их глаза загорелись, они вот-вот услышат ответ... — Врачебная тайна! — с усмешкой повторил Мин.       — Но мы почти врачи!       — Вот когда станете ими, тогда и скажу, поняли? Молчать и слушать меня. Нет ничего важнее врачебной тайны. А теперь все вместе...       — Нет ничего важнее врачебной тайны, — хором повторили девочки.       Юнги довольно улыбнулся и закрыл тетрадь. Его исповедь окончена.

***

      В клубе довольно громко играла музыка. Но далеко не все пришли сюда ради танцев. Чимин открыл бутылку и улыбнулся клиентке, наполнив её стакан. Женщина довольно улыбнулась в ответ. Сейчас она королева, и всё внимание приковано к ней. Увы, ненадолго. Чимин отвернулся спиной и принялся расставлять ненужные бутылки на шикарную настенную витрину.       — Что-нибудь на Ваш вкус, — обратил на себя внимание низкий приятный голос.       — Я предпочитаю виски, — усмехнулся Пак, зачесав чуть на бок свою светлую чёлку. Он взял с полки бутылку, на которую конечно же должны были согласиться, однако...       — Тогда мне колу, пожалуйста...       Чимин сожалеюще поставил закрытую бутылку обратно на витрину и достал с самой нижней полки газировку.       — Вы уверены? У нас отличное виски.       — Хочу быть трезвым, чтобы запомнить Ваше имя.       Чимин обернулся, поднял любопытный взгляд на клиента и не смог оторваться. Из-под длинной чуть вьющейся пушистой чёлки на него смотрели глубокие чёрные глаза.