доверься мне

в кабинете было довольно тихо, слышалось только черкание ручкой по листу бумаги. слышно было чириканье птиц за окном, ветер, который дул в открытое окно. но не смотря на это, по-прежнему царила тишина. – твоё состояние начало улучшаться с приходом его в твою жизнь? блондин сделал пару заметок в блокноте и поставил перед мальчиком новый вопрос. – да, но мне кажется, в самом начале мне было только хуже, но позже всё начало меняться. Скарамучча вздохнул, а после сглотнул и продолжил. – недавно он спросил не самый компетентный вопрос. – давай сначала о том, почему тебе стало хуже и почему тебе стало лучше? Альбедо внимательно слушал каждое слово брюнета, пытаясь не пропустить ничего из головы. – я чувствовал себя предателем. сказал Скарамучча, сам он был уверен в этом, потому ему и было так тяжело принять нового человека в свою жизнь. – из-за этого твои кошмары с каждым днём становились всё хуже и хуже? он сделал ещё одну заметку. – что хорошего произошло с его приходом? – мне стало намного легче. но я не понимаю почему он так рвётся ко мне. он беспокоится обо мне. почему? мальчик пытался пересчитать у себя в голове за что он ему должен, но всё сводилось к тому, что он пожизненно у него в долгу. – я никогда не смогу выразить свою благодарность ему. – почему не сможешь? продолжал психолог. он исписывал страницу за страницей, что как-то пугало Скарамуччу. – просто не могу. Зуши вздохнул. – мне стыдно из-за того, что я кому-то что-то должен. – почему? у тебя есть не самые лучшие воспоминания на этот счет? блондин углублялся внутрь, ковыряясь в этой пучине. – для меня благодарность и извинения всегда были своего рода унижения. Скарамучча задумался. почему же так. Альбедо смотрел ему в глаза. он действительно проникал в его душу и ставил всё по полочкам. – не помнишь в какой момент твоей жизни это случилось? блондин сделал ещё заметки. он окинул взглядом помещение, но после этого вернул свой взгляд к мальчику. – где-то в начальной школе... ещё тогда, Скарамучча и Кацураги даже не были друзьями. они могли пересечься или поздороваться, но назвать их, хотя бы приятелям было трудно. – есть еще воспоминания из этого промежутка времени? – есть. «...звонок на урок, дети заходят в класс, некоторые опаздывают из-за того, что играли где-то в дали от кабинета. – ну что за дети? возмутился учитель. – почему на урок опаздываем? звонок прозвенел уже минуту назад. мужчина лет тридцати пяти отчитывал группу детей, которые стояли у дверей. из них там было две девочки и мальчик. – отвратительно! – только не надо к директору... одна из девочек грустно поджала губу и слезно умоляла преподавателя не отводить их к начальству. – ещё как надо. вы нарушаете дисциплину школы! он грозно окинул взглядом трёх человек. –:извините за опоздание... в дверях показался четвертый ребёнок – Скарамучча. он тихо присоединился к троим ребятам, которые продолжали стоять в толпе. мальчик сложил брови домиком от сурового взгляда мужчины. – ещё один явился. не стыдно? он схватил мальчика за руку и вывел к середине класса, брюнет непонимающи глядел вокруг, все взгляды были направлены прямиком на него. – опаздывает и не краснеет, какой наглый, что мне сделают твои извинения? скажи. – прекратите. мальчик дрогнул от тона, на котором говорил учитель, он прожигал дыру в Скарамучче своим взглядом, не давал из-за этого дышать. сердце бешено билось в груди, он чувствовал, что на уголках глаз скапливались крупицы слез. – что ты там сказал? продолжал он. – если будете как он, то вырастете неучами! мужчина фыркнул, а брюнет нахмурился. его руку до сих пор сжимали. это больно. и что-то мерзкое зародилось внутри. – мне жаль твоих родителей, немедленно извинись. горькие слезы полились из очей, они щипали кожу и заставили съёжиться от неприятных ощущений. его буквально опозорили на весь класс, назвали неучем и соплей. обида отложилась в дальнем уголке души и болезненно пульсировала он нахмурился и свободной рукой утёр слёзы. он вырвал своё запястье из рук учителя. посмотрел на него грозным взглядом. остатки слёз упали на пол. – а мне жаль ваших! печально, что их сын отрывается на своих учениках! его лицо надо было видеть. на нём красовалась страшная гримаса. такая, что Скарамучча немного пошатнулся и сделал пару шагов назад. – и я не собираюсь извиняться перед вами! он подошёл к своей парте и взял свой портфель, что висел на крючке. все перешёптывались и смотрели на него, но мальчику было всё равно. – как ты смеешь? педагог, похоже, вышел из себя совсем. его голос звучал ужасно злобно и страшно. – я всё сказал! он вышел из класса. слёзы побежали по щёкам рекой. он просто хотел спрятаться куда-нибудь. чтобы его не нашли, чтобы просто пореветь...» – как расцениваешь его поступок, что к нему чувствуешь? -«никак. я просто надеюсь, что он будет гореть в аду, если он существует... Скарамучча пожал плечами. он уже не чувствует к нему ничего. он просто исчерпал всё свою обиду на него. –:это и есть причина того, почему ты не можешь выразить благодарность и попросить прощения. Альбедо остановился сверяя всё с записями. – из-за этого для тебя что-либо из этого–унижение. – надеюсь он поскорей сгорит там. произнёс брюнет. он слегка улыбнулся своим мыслям, когда представил, как тот мучается. – при общении с тобой я заметил твой сложный характер. у тебя есть из-за этого проблемы? – я ненавижу многих людей, а некоторым благодарен . но в Кацураги было что-то такое.. не знаю, как сказать. но к нему я чувствую другое. – тебя всё устраивает? – да, вполне. но я не совсем понимаю, что чувствую. Скарамучча призадумался. – плохо, что я закрываю глаза на свои оплошности, хоть и понимаю, что это ужасно? – что именно плохо? Альбедо вскинул бровь и посмотрел Скарамучче прямо в глаза, он вздохнул. – то что я чувствовал. Скарамучча положил голову на стол, закрыл глаза и вслушивался в речь Бедо. – то, что ты закрываешь на это глаза, конечно плохо, но то, что ты вполне осознаёшь, где ты провинился, бесспорно хорошо. психолог отложил блокнот в сторону на момент того, как он объяснял это Скарамучче. – а ты сам как считаешь? он снова взял его в руки. Альбедо будто тщательно всматривался в глаза брюнета. будто там что-то было. – что делать вид что ничего не произошло – ужасно. он всматривался полуприкрытыми глазами в пустоту. – я знаю насколько это больно. Альбедо одарил Скара теплой улыбкой и сделал некоторые заметки. – а теперь по поводу того, что ты говорил он задал тебе какой-то вопрос. – да... «...он открыл игру и ждал пока она загрузится, тем временем его друг так и думал что-то ему сказать. – Муша? Тарталье понравилось называть его такой формой его имени, не длинно и мило. – м? на улице была ночь, глаза слипались и не было сил что-то говорить. Скара промычал и взглянул в камеру. – ну я типо думал вот... было видно что он нервничает, при чём сильно. – ты же винишь себя в смерти своего друга, да? голос его слегка, но заметно подрагивал, что настораживало мальчика, он впервые слышал Аякса таким. – да. подумалось ему, что врать будет бессмысленно, да и тем более не хотелось, это же Аякс. – виню. – ... – тот умолк. кажется, Тарталья занервничал ещё больше, взгляд его стал обеспокоенным и он продолжил. – почему? – в тот день, когда он покончил собой... Скарамучче это было совсем не легко говорить, но он держался. – ...он мне в любви признался. я убежал и вроде как отказал ему. – но как это связано с тем, что ты виноват? Аякс кажется, совсем не понимал почему его друг винит себя в этом. – это же он не разобрался во всём» – к чему это? Скарамучча немного нахмурился и прикусил губу, рыжий парень явно к чему-то вёл, но к чему? – ты знаешь, типо... он очень-очень нервничал, перебирал края своей футболки, но взгляд был прикован к глазам брюнета. – ты же не делаешь себе больно? не подумай, но я переживаю. – Аякс. вопрос ввёл Скарамуччу в замешательство, конечно он подобным не страдает, но как это пришло на ум рыжего? хотя вполне логично, что именно это и приходит, когда речь идёт о страдании и тоске по человеку не первую неделю. – ты совсем свихнулся? – прости-прости! он на слово поверил Скарамучче, не стал просить доказательств, тепло улыбнулся ему и волнение с него, как рукой сняло. – давай тогда играть? или спать пойдёшь, а то уже поздно. – ты сам спать иди, придурок, у тебя сейчас три ночи, а кто мне заливал, что нормально спит? Зуши сложил руки на груди и вскинул бровь недовольно смотря на друга – ты тоже спать дуй! Чайлд поставил руки на талию и широко улыбнулся. – давай-давай, котята давно спят! – Аякс, ты конченный? после этого послышался смех Аякса и недовольные возгласы Скарамуччи...» – он о тебе сильно переживает. Альбедо подытожил свою мысль. – он прекрасный друг, не потеряй его. и знаешь... психолог положил руку на плечо мальчика. – иногда людям нужны просто объятия, сон и чай. именно тебе не хватает только этого. когда ты там говоришь хочешь приехать в Ли Юэ? – к 20 июля. Скарамучча мечтательно улыбнулся и прикрыл глаза. – у Аякса, тогда день рождения. он хихикнул и продолжил. – хочу ему подарок сделать. – прекрасный подарок. Альбедо что-то черкнул в блокноте. – тогда будет и сон, и объятия, и чай. – а чай-то хоть горький? стебался Скарамучча, тихо хихикнул и прикрыл рот рукой в надежде скрыть улыбку. – какой пожелаешь. в ответ улыбнулся блондин.