Пазл

Майкл ждал, когда Роджер достанет из холодильника то, ради чего все собрались, и когда это произошло, нацелил хищный взгляд на Эрнеста. Ужас, читающийся в голубых глазах, заставил его невольно прикусить губу и представить как у него была бы реакция если бы узнал, что это всё сделал он своими руками без капли сожаления и смятения. Мужчина рассматривал своё творение вспоминая ту прекрасную и одновременно грустную ночь, а ведь если бы Эрнесто его тогда не разозлил, то ничего бы не случилось. — А какие ароматы, а какие ароматы, — лепетал Роджер, внимательно осматривая конечности. — Итак, маленькая звёздочка, записывай: сейчас третье ноября тысяча девятьсот восемьдесят пятый год. На часах шесть вечера тридцать восемь минут. У нас есть верхние и нижние конечности… Майкл подошёл ближе к Эрнесту, проверяя всё ли пишет правильно. Он поставил одну ладонь на стол и навис над ним словно тень. Ему хотелось быть сейчас с ним как никогда близко и ощутить всем нутром напряжение да страх. Если бы Роджера сейчас здесь не было, то он вёл бы себя намного вульгарнее и скорее всего трахнул бы на этом столе или может даже на том, где лежат конечности. «Ты молодец,» — хотел сказать, как его сначала перебил Роджер, а потом самый «любимый» человек на планете. Майкл сложил руки на груди, наблюдая как Роджер хочет обняться, а тот ему не позволяет. — Рудольф! Наконец-то ты пришёл. — Да-да, я тебя тоже очень рад видеть. А этот пацан что здесь забыл? «Только попробуй начать наезжать на моего щеночка, будешь потом также лежать на столе,» — подумал Майкл и нацелил на него злой взгляд. Вскоре тявканье Рудольфа невыносимо было слушать и дабы Эрнесто не услышал чего-то лишнего, позвал на улицу обговорить всё наедине. Майкл вышел на крыльцо морга и достав сигарету, принялся ждать Рудольфа, который вскоре объявился и тоже закурил. Они молчали больше минуты, только дождь нарушал тишину вместе с иногда проезжающими машинами. — Наконец-то нашёл игрушку, которую так долго искал? Теперь не будешь менять бедных мальчиков как перчатки. Что ж рад за тебя, — саркастично выдал Рудольф. — А вот за Эрнесто — нет. Хочешь ему жизнь испортить? Дай мальчишке забыть Пазла и жить спокойно. — Со мной или без меня, он всё равно будет двигаться вперёд. Но со мной он хотя бы будет в безопасности. — Хах, мне кажется, что как раз таки наоборот. Ты псих, и я боюсь, что ты сделаешь ему больно. — Больно я сделаю тебе, если ты продолжишь лезть не в своё дело. — Это как раз таки моё дело. Мы собираемся возобновить дело Пазла после этих девушек. Майкл прижал сигарету к губам, замерев. — Мы сами не ожидали этого, но давление со стороны родителей увеличивалось, и они пригрозили подать в суд, поэтому руководство снова взялось за это дело. Как жаль, что ты теперь не будешь всовывать свой нос в это дело. И всё, что вы с Эрнесто узнаете — смоется в унитаз. Ты больше не главный. — Какой ты самоуверенный, — громко ухмыльнулся. — Уверен, что у тебя хватит опыта? — Тогда я был только обычным патрульным, а сейчас детектив, так что не переживай, хватит. — Не забывай, кто тебя всему этому научил. — Не геройствуй, — раздражённо рыкнул, подойдя ближе. — Твои советы мне не нужны. Я сам учился, и я даже никогда твоей помощи не просил, а ты всё лез ко мне с нравоучениями. Если ты меня старше, это не значит, что ты можешь смотреть на меня с высока и относиться как к идиоту. — Помнится мне, так это ты возле меня постоянно ходил и лез с вопросами. — Тебе кажется. Майкл засмеялся и резко выдал: «Всё ещё злишься, что я тогда не заступился за тебя?» — Ты знал, что я не был виноват. Меня выбесил этот ублюдок, а ты всё выставили так, словно я намеренно его ударил! Если бы не твои слова, то я бы давно уже стал детективом и смог расследовать дело Пазла, а не тратить время. — Зато ты теперь знаешь, что твой гнев нужно контролировать. — Мудак, — бросил окурок на мокрый асфальт. — Запомни, как Отче Наш: я тебе не позволю забрать это дело. Теперь я главный, а ты — никто. — Пожалуйста, — улыбнулся, выдыхая дым в лицо из-за чего тот толкнул в плечи, прижав к колонне, подпирающей арку. — Только потом не плачь, что у тебя ничего не получилось, — положил ладонь на талию, прижав к себе крепче. — Рудольф, я хочу тебе сказать, что в отличии от тебя, я на тебя не обозлён, так что буду рад сотрудничать. Ты же знаешь, что я владею той информацией, которая тебе не известна. — Я так и знал, что ты его видел, но скрыл это, ублюдок, — замахнулся, но Майкл умело свернул его руку назад, прижав к столбу. Нижний был придавлен грудью, а его ноги были раздвинуты. — Отпусти меня! — И я знаю, что ты хороший мальчик, который ничего не расскажет. Я знаю то, что начальство о тебе не должно знать, — прильнул к уху, обжигая горячим дыханием. — Забыл ту ночь в архиве? Я вас застукал, так что не нужно мне говорить, что ты так упорно трудился, чтобы стать детективом. Одним местом ты трудился, и уж точно не своими мозгами. Так что будет лучше нам обоим хранить молчание. Когда Рудольф перестал дёргаться, Майкл отпустил. — Буду ждать вестей, а может когда-то зайду в гости. Давно не был в своём кабинете. Авось на работу снова возьмут, нога у меня полностью зажила, — усмехнулся, наблюдая как кулаки второго сжались. — До встречи, Рудольф. И после этих слов Майкл наконец-то оставил его наедине со своими мыслями. Мужчина торопливо и с заметным возбуждением двигался по безлюдному коридору, прикусывая губы в порыве самодовольного удовлетворения. Внутри него кипела волна ликующего восторга, мысли пульсировали: какой же он умелец, прямо настоящий мастер! Ему удалось поставить Рудольфа на место, и теперь, как ему казалось, тот не осмелится даже подумать о том, чтобы перечить или каким-либо образом нарушить установленные границы. Это для него было своего рода триумфом — маленькой победой, которая подтолкнула его к новым ощущениям превосходства. Перед тем как войти в секционный зал, мужчина остановился на мгновение, чтобы размять шею лёгким хрустом позвоночных соединений, будто подчеркивая внутреннюю силу и уверенность в своих действиях. Однако прежде чем он успел сделать следующий шаг, из-за угла резко появился Эрнесто, налетев на него так неожиданно и стремительно, что мужчина на мгновение утратил ощущение реальности. Но подобный сбой длился всего секунду. Придя в себя, он быстро сосредоточился, направив тяжёлый и суровый взгляд на мальчишку, который уже пытался скрыться от места столкновения. Спустя миг его рука решительно взметнулась вперёд, будто железная преграда, блокируя попытку Эрнесто бесследно улизнуть. — Куда ты? — попытался звучать как можно мягче, хотя брови были сведены к переносице — Ему стало плохо! Пусть пойдёт освежиться, — крикнул Роджер, переписывая отчёт. — Майкл, подойди сюда, нужно кое-что обсудить. — Я скоро подойду, жди меня, — сурово сказал Майкл и направился к Роджеру. Закончив, как ему показалось бессмысленный разговор, Майкл направился на поиски своего щеночка. Найти его не составило труда, это было очевидно, но вот с кем он был — взбесило. Рудольф снова начал нести очередной параноидальный «бред», но его это никак не удивило. Ему больше было любопытно какая будет реакция у Эрнеста и услышав её, ощутил прилив крови к интимному месту. Его сердце быстрее заколотилось, а дыхание стало учащенным. Он голодными глазами смотрел на спину своего мальчишки сквозь окошко на двери и по его телу пробежал табун мураше, вздыбив каждый волосок. Ему как никогда хотелось трахнуть эту маленькую задницу прямо сейчас, но понимал, что ещё слишком рано, поэтому с очень большими усилиями побороо возбуждение. Майкл проводил Рудольфа проницательным взглядом, когда тот неспешно прошёл мимо. Рудольф, словно почувствовав на себе это внимание, остановился на мгновение и ответил таким же пронзающим взглядом. Через пару секунд он нехотя хмыкнул, выражая пренебрежением, и молча продолжил свой путь. На удивление, Майкл не ощутил злости или обиды в этот момент. Напротив, его охватило чувство странной удовлетворённости и радости, потому что теперь он знал правду. В этом коротком столкновении взглядов он уловил, что Эрнест действительно думает о нём, и эта искренность, пусть и непрямая, привнесла в его душу нечто ценное и важное. Позволив мальчишке полюбоваться дождём и окончательно усмирив дружка в штанах, мужчина вышел на улицу. Крики и претензии вызывали у него только внутренний смех. Было так прелестно наблюдать как Эрнесто возмущается от того, что не понимает кому верить и конечно Майкл был рад, что он не верит тем, кто говорит ему правду. Это играло на руку. Майкл молчал, рассматривая злое личико перед собой, которое с каждой секундой становилось всё краснее, а взгляд всё мутнее и мутнее. Сейчас Эрнесто как никогда был очарователен, и Майкл даже поймал себя на мысль, что хочет быть с ним нежным да романтичным, а не садистом, коим всегда является в своих фантазиях. Он только сейчас понял, насколько Эрнесту не хватает банальной любви и заботы и ему захотелось этого дать. Захотелось рассказать, как он прекрасен с ног до головы. И что, если его кто-то обидит, то у него есть тот, на кого можно положиться. Но как бы Майклу ни хотелось воплотить это в жизнь — спешить нельзя, иначе можно отпугнуть, а они только наладили связь. Ошейник на шее ещё недостаточно затянут, чтобы точно знать: он мой и никуда не денется. Майкл неторопливо нагнулся. Он понял по плотно сжатым губам, что Эрнесто думает о поцелуи, и да, он был прав. Майкл сначала собирался поцеловать столь манящие губы, но здравый смысл не позволил. С трудом оторвавшись от личика и преодолевая бурю эмоций сообщил что пора домой и в ту же секунду усадил парня в машину, выдвигаясь в путь. Всю дорогу Майкл собирался с мыслями и успокаивал бушующего зверя внутри. Все его мысли были заняты сладкими губами. Он знал, что может наклониться. Знал, что это будет легко. Но именно отказ делал всё вкуснее. Отсрочка. Контроль. Возможность прокрутить это в голове десятки раз, медленно, с расстановкой, доводя себя до сладкого напряжения.

***

Неожиданно на крыльцо выбежала обеспокоенная женщина в халате. Майкл знал её, но она, кажется, не узнала его, поэтому первое время решил вести себя как ни в чём не бывало. Да и сейчас его больше волновало другое: он не понимал почему Эрнесто в миг стал таким вредным и отстранённым. Это раздражало. Совсем не так он представлял себе больного Эрнесто. В его фантазиях он был милым да беспомощным, а не злым и вредным. В любом случае обе стороны ему нравилась и больше, наверное, всё же вторая, ибо есть повод наказать. Когда Эрнесто ушёл, Майкл и Лилия остались одним. — Не обращай внимание, он с характером, — сказала женщина, вызвав смешок. — Зато не скучно с ним. — Он после того случая стал таким замкнутым и отстранённым. До этого был милым и общительным ребёнком, — её глаза намокли, но она мужественно сдерживала слёзы. — Могу я у тебя кое-что спросить по поводу Пазла? Спасибо… Ты же… Ты же расследовал его дело, да? Я помню тебя. — А я уже обиделся, что ты меня не помнишь. — Нет-нет, просто не хотела это обсуждать с ним. Спасибо тебе за все твои старания и за то, что спас его. Правда спасибо… Если бы не ты, то у меня не было бы сына. Не знаю, что без него бы делала. — Это мой долг. — Знаешь, с одной стороны, я хочу, чтобы этот ублюдок поплатился за всё, но я не хочу, чтобы Эрнесто тратил на него всю свою жизнь. Я много раз пыталась ему это донести, но он упёртый. Может, у тебя получится? Майкл решил не раскрывать, насколько тесны его отношения с Эрнесто и какие совместные планы они строят, поэтому лишь понимающе кивнул. Он сказал, что постарается сделать всё возможное, но добавил, что также хотел бы кое-что попросить взамен. Получив утвердительный ответ, он сделал глоток чая, скрывая за чашкой лукавую улыбку. Его взгляд в тот же момент приобрел хищный оттенок. Как же просто манипулировать наивными людьми.

***

Эрнесто не мог успокоится. Все его мысли были заняты бедной девушке, с которой так жестоко поступили. Жил себе человек и в один миг ублюдок возомнил из себя Бога, имеющего право решать судьбы людей, и лишать её жизни. Что она такого сделала, что в итоге её расчленили и останки раскидали по городу как мусор? Хотя почему она обязательно должна было что-то сотворить? Вдруг убийца просто ради наслаждения это сделал. Совершенно не стоит в убийствах искать что-то особенное. Это жестокость ради жестокости. Какой бы смысл убийца ни вкладывал в убийство, это всегда останется преступлением. Скрип половицы нарушил покой. По телу парня пробежал табун холодных мурашек, вздыбив волосы. Он всем своим нутром ощутил приближающуюся опасность, но раньше времени паниковать не стал. «Это, наверное, мама,» — первая мысль, промелькнувшая в голове, но следом пришло осознание, что обычно она стучится, прежде чем зайти в комнату, да и зачем ей посреди ночи приходить к нему? «Значит это Арчи,» — продолжал успокаивать сам себя, но почти сразу же пришло опровержение, ибо дверь закрывал, и собака чисто физически не смогла бы зайти, а если бы захотела, но точно бы шумно это сделала. «Может, сонный паралич?..» — но шевелиться мог. «Значит галлюцинации?» — но соображал адекватно. Больше не решаясь мучить себя догадками, Эрнесто неторопливо открыл веки и краем глаза уставился на тёмный высокий силуэт. Ужас накатил с удвоенной силой, и он достал из-под подушки нож, нацелив на незваного гостя. — Ты кто такой? Я сейчас полицию вызову, — старался звучать как можно убедительнее, но голос предательски выдавал испуг. — Я сейчас закричу. Незнакомец остановился, и в следующую секунду резко выдернул нож, откинув на пол. И не успел мальчишка сообразить или закричать, как массивная туша повалила на кровать. Все самые страшные картинки из криминальных дел промелькнули перед глаза. К горлу подступил ком рвоты, а на ресницах появились капельки слёз. «М-мам…!» — успел выкрикнуть, прежде чем закрыли рот ладонью. Он всеми силами пытался вырваться, но мужчина оказался намного сильнее, да и простуда как никогда была ни кстати. — Тише, малыш, — раздался хриплый голос и в нос ударил знакомый аромат духов. — Теперь понял кто я? Эрнесто быстро проморгал убеждаясь, что это действительно он, а не какой-то безумный сталкер. — М-майкл? — дрожащим голосом прошептал. — Ты… Ты что здесь делаешь? Его некогда бешеное сердце сейчас стучало медленно, и от такого перепада в груди закололо. Он громко зашипел, схватившись за футболку. — Шшш, всё хорошо. Дыши глубоко. — Моё сердце… Больно. — Настолько сильно болит? — обеспокоено спросил, положив ладонь на чужую грудь. — Какой же из тебя будет следователь, если так легко напугать? Скоро пройдёт, самое главное дыши. Лучше? Нет. Ох, — посадил дрожащего мальчишку себе на колени, теперь начав гладить по спине. Да, он хотел его напугать, что уж тут скрывать, но не до инфаркта же. — Это я, Майкл. Я тебе ничего не сделаю. — Я подумал… Подумал, что ты вор или ещё хуже — Пазл… — Знаю-знаю, но это я. Когда сердце застучало в привычном ритме, а дрожь прошла, Эрнесто посмотрел на старшего, сведя брови к переносице. Ему хотелось дать ему по морде, но сдерживался, ибо негоже бить людей. Тем более будущему сотруднику полиции. — По твоему лицу понятно, что ты ждёшь объяснений. — Хотелось бы услышать, что ты забыл в моей комнате посреди ночи, — буркнул, слезая с чужих колен и присаживаясь рядом. Майкл с натянутой улыбкой пронаблюдал за столь грустным зрелищем, ведь его попка прекрасно грела колени. — И если не объяснишься, то больше не попадайся мне на глаза. — Я разгневал осиное гнездо? Его лицо при свете восходящего солнца казалось таким мрачным. Складывалось ощущения, что это два разных человека. Одна половина лица была тёмная, взгляд был хищным, а улыбка казалась не такой доброй, а на второй было всё в точности наоборот. Словно Инь и Янь. И как бы страшно ни было смотреть на тёмную сторону, она манила к себе больше. Эрнесто сам не заметил, как засмотрелся, пока тот спокойным голосом объяснялся: «Как я уже говорил, я не хотел тебя напугать. Я решил суп принести, чтобы ты поел и поскорее выздоровел. Я часто его готовлю, когда мне плохо. Просто поешь хотя бы немного, и я буду спокоен. Тебе нельзя болеть, впереди экзамены. У меня и в мыслях не было сделать что-то плохое. Прости, пожалуйста. Я переживал о тебе, о твоём состоянии, поэтому решил перед работой завести тебе покушать и проверить как ты. И кажется, зря я пришёл… Кто ж знал, что я тебя так напугаю. Нужно было всё-таки после работы навести» И снова непонятный жар ударил в грудь. — Нет, всё хорошо, я больше не злюсь, — смущённо прошептал, прикусив нижнюю губу. — Погоди, перед работой? Который сейчас час? — Пол седьмого. — Чёрт, я же не успею! Майкл потянул за руку, усаживая обратно. — Ты сидишь дома, — строго произнёс, крепче сжимая запястье. — Больным нужен покой и отдых. Я привёз материал, который сегодня будет на лекции, так что можешь насчёт этого не переживать. Отдохни, и скоро будешь как огурчик. — Я и так уже много пропустил. — Пустяк. Не забывай, если что, то я смогу тебя наверстать. — Это уже фаворитизм*. — Верно, — убрал прилипшую прядь со лба. — Лилия тебя тоже не отпустит, так что просто смирись со своей судьбой и наслаждайся отдыхом. — Я совсем не понимаю тебя. Ты потратил своё личное время ради того, чтобы мне привезти суп? Лучше бы ещё поспал. — Да, — от столь спокойного и уверенного ответа у Эрнеста быстрее заколотилось сердце, а щёки предательски вспыхнули. Благо в его случае это можно свести на температуру. — Я тебе уже говорил, что ты мне не безразличен. Иди поешь и выпей таблетки. — Хорошо. Эрнесто сел за стол и достал из пакета нагретый контейнер. Стоило ему только открыть крышку, как в нос ударил приятный аромат зелени, а именно ненавистной петрушки. Он проглотил мерзкий ком в горле глядя на зелёное болото. «И это ты ешь, когда болеешь? Мне кажется, что такую дрянь даже в тюрьме подавать не станут,» — очень сильно хотелось сказать именно это, но произнёс: «Спасибо, выглядит вкусно». Но как бы он ни старался скрыть неприязнь, по лицу было заметно всё, и это не могло не умилять. — Приятного аппетита, — с издёвкой сказал Майкл, наблюдая как парень дрожащей рукой несёт ко рту первую ложку «тины», а после на то, как тяжело ему удается это проглотить. — Тебе хоть немного стало лучше после сна? Или ты не спал? — Почти не спал, — еле выдавил из себя, борясь с желанием вылить суп в унитаз. — Я думал о девушке той… — И что придумал? Расскажи в подробностях. Майкл стоял рядом, прижавшись поясницей к столу и прожигал макушку пронзительным взглядом. Ему не терпелось услышать мнение Эрнеста. Его дружок в штанах был до сих пор напряжен. Когда Майкл увидел беспомощного Эрнеста, который притворялся что спит, то на мгновение потерял связь с реальностью, из-за чего чуть не налетел на бедняжку словно зверь. Он боролся с диким желанием разложить его без смазки. Грубо толкаться до потери сознания и просто сделать больно. Да, это не была его основная цель, но он просто потерял крышу. И как хорошо, что ему всё же удалось совладать со своимии тёмными мыслями. Он только-только начал туже затягивать ошейник на хрупкой шее. — Зверство, — ответил парень, выводя второго из экстаза. — Откуда у людей может быть столько жестокости? Только люди убивают ради забавы. Даже животные таким не занимаются. Мне её жаль. Что она сделала такого, что её убили, тем более таким способом? — Некоторые люди заслуживают наказания за свои поступки. Может, она действительно сделала то, за что следовало поплатиться. — Например? — Разозлила. — Чем? — Всем. — Ты меня тоже сегодня разозлился. Я тоже могу тебя убить? — Естественно. — Я здесь с тобой серьёзные вещи обсуждаю, а ты шутки шутишь. — Не шучу. Можешь меня попытаться убить, если, конечно, получится. А если серьёзно, то ты прав, люди порой убивают просто так. Без особой причины. Как навязчивый импульс. Ты ничего с ним не сможешь поделать, пока не совершишь убийство. Если бы с манией и желанием можно было бы так легко справиться, то, скорее всего, убийц было бы намного меньше. У нас ещё медицина не настолько развита, чтобы давать таким людям психологическую помощь. — Ладно если бы этот импульс вредил только ему, так он вредит окружающим. Пусть лучше сам страдает и терзает себя мыслями, чем шёл убивать. — Что бы сделал с ним, если бы его поймал? — Посадил на электрический стул. Нет ему прощения и оправдания. Он такой же как Пазл. Все они для меня ублюдки, которые не должны существ... «Как суп?» — неожиданно спросил старший, странно спокойным голосом и выражением лица. Он словно отошёл на мгновение в другой мир, а после внезапно вернулся, что было видно по привычной улыбке. — Эм, нормальный, — не сразу ответил. — Кушай-кушай, а я, пожалуй, пойду. — Внезапно пришёл, и также внезапно уйдешь. — Не хочешь? Эрнесту было стыдно сознаться, что он хотел ещё немного провести с ним время, поэтому предложил поговорить про убийцу. Майкл на это предложение положительно ответил, хотя всё же было неприятно слышать от любимого человека, что он хочет его смерти. Хотя чего он, собственно, ожидал? Не одобрения же. Выводы Эрнесто звучали не так банально, как выводы большинства людей, но всё же они были скучные. Он смотрел на него безмятежными глазами, выражая внешнюю спокойную заинтересованность, но у самого мысли были заняты другим: мокрым ртом от супа, голубыми глазами, шрамами, которые теперь были видны как на ладони из-за частично смывшегося из-за дождя макияжа. А ведь ему даже об этом никто не сказал. Ни Рождер, ни Рудольф, ни Майкл, ни даже Лилия. Всё потому что его изуродованное лицо — это было не самое страшное, что они видели или испытывали. А для кого-то это лицо было эталоном красоты. — Ты меня слушаешь? — спросил Эрнесто, нахмурив брови. — Конечно, — на автомате ответил, всё также не открывая взгляда. — Ты добрая душа. Такие, обычно, и становятся жертвами. Эрнесто прищутил глаза, несколько секунд так смотрел, а после просто вытолкал его за дверь, закрыв её прямо перед его носом. Майкл смотрел на деревянную преграду, хлопая ресницами, а после тихо рассмеялся.

***

Конечно, Эрнесту, как и другому любому человеку хотелось отдохнуть, особенно когда болен, но позволить себе такую роскошь просто не мог. Правильно Майкл подметил, что скоро экзамены, поэтому пропускать пары катастрофически нельзя. Тихо собравшись, парень вышел из дома, оставив записку, в которой описывалась вся ситуация, а самое главное надпись «Не переживай, мама». Погода была просто ужасная: небо как обычно укутано грозовыми тучами, ветер, сносящий хрупкое тело и грязь вместе с лужами. Глядя на эту «прекрасную» картину, Эрнесто подумал: «Может всё-таки лучше пойти домой?», но почти сразу же раздался суровый отклик: «Нет, тебя все слишком разбаловали. Скоро в нюню прекратишься». И с решительным настроем натянув шарфик на подбородок и игнорируя холод, быстрым шагом направился к университету. Дорога к нему была как никогда долгой и казалось, что он никогда не придёт к нужному зданию, но вскоре наконец-то показались ворота. Во дворе никого не было, да что уж во дворе, в коридор тоже никого. Складывалось ощущение, что все люди вымерли. Подойдя к аудитории, прислушался, но так ничего и не услышав, неторопливо приоткрыл скрипучую дверь и вместо того, чтобы увидеть кучу народу, или хотя бы Майкла, увидел лишь спящего Лукаса. «А где все?..» — первое, что вылетело из рта, разбудив соню. Блондин, подняв голову с парты, уставился сонными глазами на одногруппника, лицо которого мило скрывал шарфик и который нервно сжимал лямку сумки. — А вот и опаздывающий явился, — протяжно зевнул, окончательно просыпаясь. — Где-где? Майкл решил всем устроить экскурсию в морге, поэтому ближайшие два часа здесь никого не будет. «Роджер сегодня будет звездой,» — с ухмылкой подумал Эрнесто, шагая дальше. Если раньше его мысли были заняты погибшей девушкой, то сейчас полностью переключились на Лукаса. После той ссоры они так и не заговорил, поэтому сейчас между ними витало напряжение. По пути к своей парте Эрнесто снял пальто и шарфик, оголяя кожу с немного стёртой тональным кремом и сейчас он окончательно убедился, что пора покупать что-то более стойкое. То, что точно не смоется вот так просто. — А ты почему не пошёл? — поинтересовался, собираясь встать на первую ступеньку, как Лукас резко отодвинул стул, поднявшись, из-за чего Эрнесто остановился. — Я только пришёл, — холодно ответил, спускаясь по лестнице. — Кто ещё из нас опаздывающий, — саркастично выдал и в ту же секунду его грубо прижали к парте, от чего он двинулась. — Агх, больно! Ты совсем спятил? Что всё это значит? Но Лукаса совершенно не волновало чужое страдание. Его руки оставались по обе стороны от тела, а острый взгляд впивался прямо в самое сердце. Каждая попытка вырваться оборачивалась тщетой — он только сильнее сжимал пространство между ними, прижимаясь к тёплому месту между ног. Захваченные запястья оказались поднятыми и твёрдо зафиксированными над головой, окончательно лишая пленника шансов на бегство. У Эрнеста не осталось ни сил, чтобы просто стоять на ногах, ни уж тем более энергии для сопротивления. — Я говорил тебе с Майклом не связываться, а ты меня совершенно не слушаешь. Что, если он тебе что-то плохое сделает? — Тебя до сих пор это волнует? Я думал, что ты умный мальчик, а не станешь обижаться из-за того, что я уделяю тебе меньше внимания, чем ему, — раздражённо стиснул челюсть. — Он в отличии от некоторых не считает меня идиотом. И он мне хочет помочь, а не потешить своё эго. Ты правда думаешь, что я буду терпеть твоё высокомерное поведение? Да, ты крутой, но это не значит, что я позволю вытирать о себя ноги и ставить ни во что. — Я просто о тебе переживаю. — И вместо того, чтобы нормально поговорить, ты сейчас сделал мне больно. — Прости. — Отпусти меня. Беловолосый послушно отпустил, но отстраняться не стал. Он прошёлся взглядом по телу перед собой, особенное внимание уделяя паху, к которому сейчас так нагло прижимается. — Он тебя больше привлекает как мужчина? И вместо ответа на свой вопрос получил громкий шлепок по щеке. Лукас даже не шелохнулся и не подал признаков, что ему больно. Он снова поставил обе руки на парту, и прижавшись к уху, хрипло прошептал: «Да или нет?» — С чего ты вообще решил, что мне нравятся мужчины? — Интуиция подсказала, — переложив ладони на чужие бёдра, резко пересадил на край парты. — Эрнесто, — его голос вмиг стал смирным. — Я не умею читать эмоции. Я только могу догадываться, что тебе неприятны все мои слова. Я не считаю тебя глупым. Меня просто раздражает, когда ты меня не слушаешь. — Я не маленький ребёнок, чтобы тебя слушаться. Я сам решаю с кем мне общаться, а с кем нет. — Помолчи, пожалуйста, — это прозвучало так горячо, что Эрнесто сам не заметил, как его дыхание участилось, а внизу живота неприятно потянуло. Давно он не ощущал возбуждение. И столь чуждые чувства, ему понравились. — Я не хочу, чтобы ты прибежал ко мне весь в слезах и соплях, ибо Майкл сделал тебе больно, поэтому, прошу, держись от него подальше. Он мутный. И он что-то плохое замышляет. Я всего на всего хочу тебя защитить от опасности. Да, я делаю это грубо и порой не фильтрую свою речь, но поверь, мои слова искренние. Поверь. Эрнесто протяжно выдохнул, положив ладони на плечи. — Все люди вокруг говорят держаться от него подальше, но я не могу. Он мой последний лучик света. Никто другой кроме него не знает той информации, которая может мне помочь. Он опытный следователь, и он куда умнее нас с тобой. Мне самому порой страшно с ним быть, но у меня нет выбора. Я просто хочу поскорее закончить этот кошмар и жить спокойно. — Тогда пообещай мне, что будешь аккуратен. — Я и без тебя это знаю. Я не доверяю никому на сто процентов. Лукас кивнул, наконец-то отпуская, и после уходя из аудитории. И только Эрнесто начал думать, что понимает этого странного чудака, как он снова творит непонятные вещи. Но сейчас не это самое главное — его сильнее затрусило. Он с трудом сел на стульчик, укутываясь снова в своё пальто и шарфик. Голова раскалывалась, горло болело, и было так холодно, словно снова оказался в том самом злополучном лесу. Не прошло и пяти минут, как вернулся Лукас, но не с пустыми руками. — Грейся, — поставил на парту горячий чай. — Зачем пришёл, если чувствуешь себя плохо? — Учиться, — прокряхтел, обхватывая пальцами стаканчик. — Слышал о недавнем убийстве? — Все газеты об этом пестрят. Я думал, что убийства в нашем городе закончились, а оказывается, что только всё начинается. Интересно, что будет дальше. — Думаешь, что это не первая жертва? — Будут ещё. Уж очень профессионально совершено убийство. Не похоже на единичную расправу. Скоро мы найдём новый труп. — Надеюсь, что нет, — закрыл глаза, вспоминая вчерашний поход в морг. — Смерть словно преследует меня. Всё, что вокруг меня связано с ней. Да и меня самого к ней тянет. Я ценю свою жизнь, не подумай ни о чём, просто… Тебя разве не будоражит мысль, что нас ждёт потом? — Нет, будь, что будет. Сейчас я живой. Может, тебе лучше поспать? Эрнесто зевнул и отставив стаканчик в сторону, лёг на парту, но у Лукаса были другие планы. Он положил голову старшего себе на колени. Тот сначала противился, но всё же лежать на мягких ногах куда приятнее, чем на твёрдой деревяшке.

***

— Это было круто! — раздался радостный голос вошедшей девушки, которая разбудила Эрнеста. — О, а эти голубкой, что здесь делают? — Ребят, вы многое пропустили. Майкл нам столько всего интересного рассказал! А ведь они даже не догадываются, кто здесь на самом деле получает интересную информацию. Эрнесто, зевая наблюдал за ребятами и когда в аудиторию прошёл учитель, напрягся. Суровый взгляд Майкла дал ему понять, что ничего хорошего ожидать не стоит. Он больше минуты молча смотрел на него даже не моргая, и когда студенты расселись на свои места, наконец-то перестал вести себя как статуя. — Опаздывающие многое пропустили, — недовольно проговорил, прижавшись спиной к столу и сложив массивные руки на груди. — Интересно, удастся ли им когда-то побывать в морге? Такую возможность пропустили. Эрнесто нервно прикусил губу, понимая намёк. — Что ж, сейчас проведём небольшой тест по тому, что я вам рассказывал. Это не на оценку, просто хочу проверить насколько вы внимательны. Староста, раздай листочки, и можете приступать. А мне пока что нужно отойти. Майкл посмотрел на Эрнеста и еле заметно кивнул головой на дверь, покидая помещение. Черноволосый не на шутку насторожился, поэтому просто проигнорировал намёк ссылаясь, что ему показалось. Но здравый смысл кричал, что лучше выйти по-хорошему, иначе будет ещё хуже. Так он и сделал, сказав Лукасу, что ему нужно отойти в туалет. В коридоре его ждал Майкл. Он без лишних слов схватил за руку, уводя куда-то на второй этаж. Это был очень плохой знак. Эрнесто за все эти минуты напряженного молчания успел сто раз пожелать, что ослушался и сделал всё по-своему, но, с другой стороны, он вообще не должен его слушаться. Заведя парня в пустой кабинет, мужчина закрыл дверь на замок, и не успел Эрнесто что-либо сказать, как тот грубо прижал к столу, что он аж пошатнулся. — Я что говорил? — сурово произнёс, хватая щёки и сдавливая их так сильно, что аж костяшки побелели. — Я спрашиваю, что я тебе говорил утром? Смотри на меня. Посмел меня ослушаться? Я к тебе со всей добротой и заботой, а ты пришёл сюда с Лукасом увидеться? — Нет, не из-за этого. — Будешь мне прямо в глаза врать? — Я правду говорю. Мужчина стиснул челюсть, сдерживая бушующие эмоции. Он прижался пахом к его промежности и ощутимо надавил, и тогда Эрнесто замер, схватившись на чужую руку. — Я правду говорю! Я просто не хотел пропускать уроки из-за такой мелочи. Я не делал тебе это на зло. И я не хотел встретиться с Лукасом. Просто так совпало, что он тоже опоздал. Ты сказал мне дома остаться, потому что не хотел звать на экскурсию? Вы наверняка занимались чем-то интересным, раз уж ребята такие радостные вернулись. — Эти придурки будут радоваться всей херне. Эрнесто, забыл почему ты заболел? Ты сейчас еле на ногах держишься. Думаешь, что смог бы там в холоде два часа шляться? Я о тебе переживаю. Всё, что я им сегодня рассказывал ты уже видел. Но знаешь в чём отличие? Ты смог увидеть труп, лично поговорить с Роджером, помочь ему, а они что? Просто посмотрели и ушли. Ты хочешь, что я позволил тебе так жалко проводить время? — А если я хочу? А если я хочу быть как все? Майкл ударил кулаком по столу. — Я из кожи вон лезу, чтобы дать тебе то, чего нет у других. А ты вместо того, чтобы ценить это, вертишь носом. Хорошо-хорошо, я больше не буду уделять тебе особое внимание. Будешь таким же как все. Хочешь — пожалуйста. Тогда забудь обо всех привилегиях, которые я даю тебе за просто так, — процедил сквозь зубы и положив ладонь на бедра, потянул резко на себя. — Скажи спасибо, что я не беру никакую плату. — Что… Что ты делаешь? — Или хочешь, чтобы я взял плату за все свои слова и действия? Давай на пальцах посчитаем: информация о Пазле. Сколько я раз тебя подвозил? Поход в морг, общение с Роджером. Если бы я тебя считал шлюхой, то, сосал бы ты у меня постоянно, — залез пальцами под край чужих штанов. — Конечно, сначала у меня были мысли такие, но я уважаю тебя. Уважаю тебя как личность и хочу дать тебе всё, чтобы ты был счастлив, а ты даже банально послушаться меня не можешь и сказать спасибо. Майкл поставил локоть возле чужой головой, а второй рукой подхватил под колено. Свои же руки Эрнесто положил на плечи перед собой, крепко их сжав. Его взгляд был затуманенный из-за поднявшейся температуры, а рассудок вообще не понимал, что происходит и чего можно ждать от разъярённого зверя. — Думаешь, мне легко сдерживаться? Думаешь, мне в кайф получать в ответ такие сюрпризы? Посидел бы дома, отдохнул, а не лежал бы сейчас на столе горячий, словно лава и не призывал меня к действиям. Или тебе нравится играть в кошки мышки? Эрнесто гортанно застонал, когда Майкл укусил за шею, принимаясь затем слизывать алые капельки крови. Он стал нагло лапать чужую ногу, прижив колено к груди, покусывая и облизывая чувствительное местечко. Сладкие стоны были слаще мёда. Он еле сдерживался, чтобы не разорвать на нём одежду и не начать искусывать каждый сантиметр сладкого тела. — Больно, чёрт возьми. Отвали от меня.! Я… Я не считаю, что сделал что-то не так! Я так всегда делаю и буду делать. Я вообще не должен вас слушаться! Майкл поднял взгляд на перекошенное от боли лицо парнишки и выпрямился. Его жгучий взгляд прожигал в нём дыру, а челюсть была так плотно сжата, что на лбу выступили налитые кровью и злостью вены. «Что значит «ВАС»? Ты имеешь в виду меня и Лукаса? Этот ублюдок заставляет тебя его слушаться?» — прошипел сквозь зубы и его взгляд вмиг стал холодным. По коже Эрнесто пробежали мурашки. Ему стало страшно. Страшно от того насколько он разгневал зверя, а больше всего ему стало страшно за Лукаса. Майкл сильнее укусил, только теперь за ключицу, и закрыл Эрнесту рот ладонью, приглушая крик. Парень задрожал, выгибаясь в пояснице. Вся эта ситуация ему казалось такой безумной, такой нереальной, словно сон. — Я… Ах! Прости! Я буду тебя слушаться… Пожалуйста… Хватит! Мне больно. Я буду… Просто хватит… Нгх… Майкл… Эрнесто схватил его за плечи, стараясь оттянуть, но что он может сделать против сильного мужчины? Вот именно. Ничего. Оставалось только скулить и просить смиловаться. Но Майкл не собирался останавливаться. Он был зол. Ему хотелось искусать его всего, а Лукаса порвать на куски. Только от одной мысли что этот ублюдок мог делать с его щеночком, злость становилась невыносимой. И только когда Эрнесто захныкал от ноющей боли пришёл в себя и резко посмотрел на заплаканного мальчишку, который дрожал и тяжело дышал. Кровавые укусы вместе с засосами яркими пятнами выделялись на розовой коже. Несмотря на то, что Эрнесту было невыносимо больно Майклу нравилась открывшаяся перед ним картина. Он сделал бы больше, но боялся, что тот не выдержит. Первый раз всё-таки. Или не первый? Майкл поставил ладонь возле его головы и нагнулся: «Если я проверю твоё тело, я ведь не найду чужие следы?». Эрнесто открыл мокрые глаза и направил на него мутный взгляд. Он плотно сжал губы и отрицательно покачал головой. — Запомни раз и навсегда. Если я что-то сказал, значит это нужно сделать. Будь послушным щеночком, и слушайся меня, — густые брови свелись к переносице, а губы прижались к горячему лбу. Эрнесто был слишком разгорячённый и его трусило не на шутку. — Эрнесто, посмотри на меня… — его зрачки расширились, и он испугался за своего маленького мальчика. — Очень больно? Скоро всё будет хорошо, милый мой. Прости, что сделал больно. Сейчас я отвезу тебя домой и всё будет хорошо. Только держись. Сиди здесь и жди меня. Понял? Никуда ни ногой. Майкл выбежал из кабинета, оставив Эрнеста одного. Парень сполз на пол и обнял свои колени. Нет, он не плакал, он был в панике и не знал, что ему делать. Боксёры были мокрые, а член неприятно пульсировал. Неужели его действительно возбудило такое грубое обращение с собой? Когда его сравнивают со щенком, а Майкл на основаниях хозяина может делать с ним всё, что захочет? Как бы там ни были, терпеть возбуждение было невыносимо больно, и он решил действовать. Он активно дрочил налитый кровью член, из красной головки которого сочилась смазка. Все его мысли были о Майкле. О его грубых словах и действиях. Шея ныла, но эта боль приносила особо приятные ощущения. Разрядка настигла Эрнеста быстрее, чем думал, и не успел он отойти от оргазма и нормально натянуть штаны, как в аудиторию зашёл учитель, а сознание покинуло его.