Сороковая арка. Начало
21 июня 2026 г., 00:55
"Дорогая Мара, я пишу тебе эти строки во время утреннего дозора, когда лучи солнца уже скользят по куполам и стенам величественной древней столицы, но ещё не припекают с такой силой, словно бы дневное светило желает зажарить нас прямо в броне. Как ты уже могла догадаться по моим первым словам - наша доблестная армия триумфально добралась до сердца Верблюжьих Эмиратов и теперь славные воины Республики готовятся к финальному рывку, в честь чего дневная норма воды была удвоена.
За минувшие дни и ночи в пути мы перенесли немало тягот и лишений: из-за жары и сухости стандартные пехотные доспехи превращались в настоящую парилку, что приводило к множественным потерям сознания прямо на марше. Я слышал, что среди командования ходило предложение позволить бойцам передвигаться налегке, но генерал Тореро отмёл подобные идеи, вместо этого распорядившись перенести время наибольшей активности на ночь, в то время как после восхода солнца нами сооружались навесы и организовывались места для сна.
Ещё одной напастью стали песчаные бури: они налетают совершенно внезапно и лишают возможности видеть дальше вытянутой руки, тогда как порывы ветра грозят уронить даже минотавра в тяжёлых доспехах. Каждый раз после этого погодного явления нам приходится откапывать транспорт и палатки, в которых складируются припасы и отдыхают соратники. Само собой - это совершенно не добавляет хорошего настроения и крайне негативно сказывается на общей скорости армии.
Когда мы отправлялись в этот поход, то нас готовили к жестоким боям, стремительным прорывам, демонстрации подавляющего технологического и огневого превосходства. Мы - воины Республики, должны были показать несгибаемую волю и сокрушительную силу, но... пока что самые большие потери нам нанесли не верблюды, которых после выхода из Сагуаро никто больше не видел, а жара и ветер. И, дорогая Мара, чем дольше я смотрю на окружающую нас пустыню, тем чаще в моей голове возникают недостойные настоящего воина вопросы.
В любом случае - скоро это всё закончится и мы вернёмся домой, чтобы спустя годы вспоминать произошедшее как пусть тяжёлое, но интересное приключение. Сейчас же мне только и остаётся, что вспоминать твои чистые глаза и ласковый голос, которые придают мне сил продолжать идти вперёд невзирая ни на что.
Я с нетерпением жду момента, дорогая Мара, когда снова увижу тебя собственными глазами, и лелею надежду на то, что ты тоже ожидаешь моего возвращения".
Поставив очередную точку, сидящий на краю самоходной орудийной платформы минотавр сложил лист бумаги пополам, после чего сунул его в жёлтый конверт и привычно лизнул краешек выступающего уголка. Проведя ладонью по голове и поморщившись из-за ощущения капелек пота, он поднял взгляд на лагерь, развернувшийся под высокими стенами из жёлтого песчаника, что будто бы вырастали из земли на десятки метров ввысь.
Даже на первый взгляд зубчатая стена со сторожевыми башнями и площадками для метательных механизмов, защищающая столицу Верблюжьих Эмиратов выглядела грозно и внушительно, но никто из минотавров не сомневался в том, что она не устоит под огнём пушек. Настоящее беспокойство у республиканцев вызывал не предстоящий штурм, а то... что они не видели ни одного защитника: за всю ночь в бойницах или на гребне стены не промелькнуло ни одного источника света, да и сейчас дозорные с биноклями не могли обнаружить хоть какого-то движения.
- Эй, Ромеро! - окликнул молодого воина бодрый, даже слишком весёлый голос, заставивший повернуть морду и тут же вскинуть руки, чтобы перехватить летящую флягу. - Остуди мозги! А то я почти вижу как ты закипаешь.
- Спасибо, - не став отказываться от помощи, пусть и предоставленной в столь своеобразной форме, бык открутил пробку и, запрокинув голову, стал вливать в себя прохладную, безвкусную воду.
...Из-за того, что каждый встречный колодец был засыпан, а каждый оазис - высушен до хруста спёкшегося песка, каждый глоток воды ценился едва ли не на вес золота. Минотавры знали, что подчинённые магистра Мозенрата - эти мрачные типы, даже в самую жаркую погоду продолжающие носить тёмные комбинезоны с масками - регулярно отправляются к побережью и приносят заполненные бочки. Однако же даже Мурго было понятно, что на многотысячную толпу этого катастрофически недостаточно, не говоря уже о том, что паровые механизмы тоже требовали заливать в них жидкость.
"Кто бы сказал, что величественные и высокомерные рунные маги начнут создавать воду", - мысль о том, что рыцари ордена лично создают артефакты, благодаря которым заполнялись установленные на тягачи цистерны вызывала у воина смешанные чувства, среди коих преобладали благодарность и удовлетворение.
Ромеро не до конца понимал причин того, зачем синдикатовцев гоняют за водой к самому побережью, когда маги могут обеспечивать ею всю армию прямо на марше. Он, конечно, слышал о каких-то веществах, которых в искусственно сотворённой жидкости нет, но был уверен в том, что от десятка-двух дней употребления "стерильной" воды вреда не будет (это же не отрава, в конце-то концов).
- Отдохнул, любовничек? - снова окликнул напарника Мурго, красующийся начищенными до блеска доспехами и закинутым за спину карабином.
- Иди в задницу, - привычно отмахнулся от приятеля Ромеро.
- Повторяешься, - напарник хмыкнул, затем совершил короткий разбег и, ухватившись за край платформы, рывком забросил себя наверх. - Предлагаю прочистить все отверстия этой малышки, а то твоя мечта может исполниться и уже наши задницы используют не по назначению.
- Удивительно - дельная мысль, - хмыкнул молодой минотавр, после чего сунул письмо в поясную сумку, чтобы позже передать в курьерскую службу, а затем поднялся на ноги и, водрузив шлем с дыхательным фильтром на голову, потянулся к прицепленным к поясу перчаткам. - Как же я ненавижу песок.
Мурго на это только хохотнул, но больше ничего говорить не стал, а лишь начал разбирать скорострельную пушку, чтобы провести плановое обслуживание перед боем. Им, конечно, до сих пор не довелось ни в кого пострелять, но каждый воин знал, что если в нужный момент механизм даст осечку - всё уже пережитое будет казаться лёгкой прогулкой.
...
Тем временем в офицерской палатке стояла мрачная, почти похоронная атмосфера: генерал Тореро сидел на ящике из-под рационов и, упираясь локтями в колени, держался за собственные рога; полковник контрразведки, отвечающий ещё и за пропаганду застыл перед столом, на котором была расстелена карта и даже не моргал; Мозенрат, на плечи коего и легла разведка столичного города откинулся на спинку складного стула, с невозмутимым выражением морды буравя взглядом потолок. После доклада, сделанного альбиносом ни у кого не находилось слов, дабы описать тяжесть положения Великой Армии Республики. - Хорошо сидим, - наконец нарушил молчание магистр, ни к кому конкретно не обращаясь. - Не вижу причин для веселья, - проворчал полковник, сделав это скорее по сложившейся за время путешествия привычке, нежели из-за реального недовольства представителем Синдиката. - Разве я веселюсь? - удивился альбинос. - Просто - констатирую факт. - Меня окружают придурки, - изрёк генерал пугающе ровным голосом, после чего отпустил свои рога и опустил руки. - Магистр, информация точная? - Если не верите моим глазам, генерал - взгляните сами, - хмыкнул некромант-целитель-рунный маг, указательным пальцем правой руки поправив сползшие на кончик носа круглые очки. - В городе нет никого: только каменные и песчаные стены, позолоченные купола, сухие фонтаны и жёлобы для воды. Впрочем, кое-что полезное всё же есть: тень от солнца и защита от ветра с песком. - Потрясающе, - с чувством изрёкк командующий, сжал кулаки до хруста суставов, а затем медленно разжал пальцы и посмотрел на свои ладони. - У нас тысячи воинов, закованных в лучшую броню и вооружённых по последнему слову военной науки; сотни боевых механизмов и орудий, которые могут сравнять с землёй любое препятствие... и мы проигрываем эту войну, так как попросту не имеем цели, чтобы приложить свою силу. - Формально - мы всё же выигрываем, - возразил Мозенрат мягко, немного помолчал и добавил: - Хотя бы по очкам. - Можешь засунуть свои очки... - Тореро ударил кулаком по металлическому складному столу, оставив на нём неглубокую вмятину, затем резко поднялся на ноги и, сцепив руки за спиной, начал тяжело расхаживать по палатке, с шумом выдыхая через раздувающиеся ноздри. - Мы можем сравнять эти коробки из песка пушками, но какой в этом смысл? Мы можем отправиться к следующему городу, но к моменту подхода армии - он будет пуст. И всё это время нам нужно кормить, поить, лечить наших воинов... Где носит командующего рунных рыцарей?! - По приказу, который отдали вы, генерал, все рунные маги задействованы в обслуживании конденсирующего воду оборудования, - ответил полковник, в голосе которого прозвучало недовольство. - Он освободиться не раньше чем через четверть часа. - Хорошо, - остановившись напротив контрразведчика, Тореро всё же успокоился и опустил взгляд на карту. - Что же, соратники, нам с вами предстоит решить очень важный вопрос: как сделать так, чтобы вся эта операция не окончилась катастрофой... и не была признана пустой тратой ресурсов. Я слушаю ваши предложения....
"Незавидное положение", - мысленно констатировал Мозенрат, выходя под открытое небо Верблюжьих Эмиратов, краем слуха отмечая команды офицеров, готовящихся с ударным кулаком отправиться вглубь вражеского города. В некотором роде альбинос даже симпатизировал Тореро, представляющему из себя едва ли не идеального минотавра, обладающего как силой и стойкостью, так и достаточно пытливым умом. Однако же несмотря на все свои положительные качества - генерал оставался орудием войны, готовым сокрушать и проламывать, совершать обходные манёвры и придумывать хитрые планы... становящиеся полностью бесполезными при отсутствии противодействия. ...Привычным движением поправив чуть сползшие с переносицы очки, альбинос глубоко вдохнул сухой и уже сейчас становящийся горячим воздух, закутался в тёмно-синюю мантию и, разогнав по телу чакру, направился в сторону той части лагеря, где разместились его подчинённые. Ему хотелось провести последние минуты перед очередной миссией в тишине и покое, не выслушивая чьих-либо требований и приказов, и не принимая чужих отчётов с доносами. "В Подсолнухе, наверное, сейчас готовят какой-нибудь новый эксперимент...", - стоило вспомнить собственную последнюю разработку, так и не доведённую до ума из-за решения главнокомандующего отправить армию на захват новых земель - магистр ощутил глухое раздражение. ...Рокот паровых машин, выстраивающихся в походное построение, мельтешение воинов в тяжёлой броне, ограничивающей и без того далеко не самую лучшую подвижность, ну и смесь запахов пота с машинным маслом совершенно не внушали чародею того восторженного трепета, который испытывали рядовые бойцы. Впрочем, вылавливая взглядом выражения морд, не скрытых под забралами шлемов и за дыхательными масками он отметил, что даже у простых минотавров изрядно поубавилось гордости и самоуверенности, которыми они почти светились во время погрузки на корабли в порту Республики. Проводив глазами колонну бойцов, чеканящих шаг держа у плеча новенькие карабины, поднимающих облака сухой пыли, оседающей на элементах доспехов - альбинос подумал о том, что провал операции Тореро всё же может принести пользу ему лично. В конце концов... если командование убедится, что многотысячные армии перестали быть по-настоящему эффективными - идея использования малых отрядов элитных воинов станет актуальна как никогда. Ну а так как единственным местом, где особых солдат могли производить в достаточных количествах, оставался Подсолнух - это открывало дополнительные возможности его главе. "Иногда мне начинает казаться, что захватить власть в Республике было бы проще", - под эти невесёлые мысли, полные иронии и досады, Мозенрат наконец-то добрался до выделенного его подчинённым участка лагеря....
"Вот он - мой триумф: абсолютно пустой и бессмысленный", - стоя на корпусе одной из самоходных платформ, сцепив руки за спиной и расправив плечи, высоко подняв рогатую голову Тореро замер в гордой позе, которая должна была внушать подчинённым уверенность и воодушевление. По команде полковника колонна военного транспорта сдвинулась с места и направилась к распахнутым массивным воротам, тяжёлые створки которых были зафиксированы в распахнутом состоянии при помощи песчаных блоков. Одновременно с машинами вперёд шагнули десять сотен воинов, коробочками окруживших самоходные орудия, ощетинившись стволами ручных пушек. Лучшие из лучших, отборные гренадёры в сверкающих латах - они были гордостью своего народа, а потому заслуживали право первыми установить знак господства Республики над вражеской столицей. И тот факт, что произойти это должно было без единого выстрела - не имел никакого значения. ...Вот под рокот парового двигателя первая платформа въехала на широкую каменную плиту, под небольшим наклоном поднимающуюся вверх. Спустя какие-то мгновения на Тореро упала тень надвратной арки, откуда защитники должны были вести огонь из метательных машин, лить кипящее масло и сбрасывать камни, но вместо этого там были видны только силуэты воинов Синдиката, следящих за безопасностью торжественного марша. "Нужно терпеть... терпеть... терпеть", - мысленно повторял генерал, чувствуя как до боли сжимаются его челюсти, радуясь хотя бы тому, что из-за закрытого забрала шлема никто не видит его морды. Вот арка ворот осталась позади и взгляду минотавра открылась широкая площадь, окружённая высокими зданиями из песчаника, с плоскими крышами и маленькими окнами под самыми черепичными козырьками. Эти склады и казармы, как доложил магистр Мозенрат - были девственно чисты и пусты, словно бы перед исходом верблюды прошлись по всем углам с мётлами и совками для того, чтобы не оставить захватчикам даже пыли (вероятно, в иной ситуации Тореро над этим даже посмеялся бы, если бы на его месте находился кто-то другой). Тем временем колонна выехала на широкую прямую улицу, выложенную плотно подогнанными широкими плитами, прямой линией тянущуюся прямо до дворца султана. Рокот самоходных механизмов, лязг металла и топот тысяч ног тут же эхом отразились от стен, из-за чего создавалось обманчивое ощущение будто в город вошла едва ли не вся армия Республики... "Терпеть... терпеть... терпеть...", - скользя взглядом по стенам сперва складов, а затем и жилых двухэтажных зданий с маленькими окнами закрытыми ставнями, а также аккуратными балкончиками нависающими над главной дорогой, Тореро отчаянно желал прекратить этот фарс, чтобы не чувствовать себя каким-то клоуном (парадным генералом). Вероятно, если бы командующему дали выбор - он бы предпочёл, чтобы какой-нибудь отряд верблюдов-диверсантов совершил покушение, напав на его транспортёр. К сожалению для минотавра - бесчестные воины Верблюжьих Эмиратов, как и их трусливый султан, не решились оставить даже какую-нибудь незначительную ловушку вроде натянутой поперёк дороги лески, из-за чего "гордому завоевателю" оставалось изображать статую имени себя и пытаться не сгореть со стыда. ...В один момент здания из песчаника сменились на маленькие дворцы из мрамора, огороженные невысокими стенами с личными двориками, где стояли засохшие деревья и ямы из-под водоёмов. Здесь, несмотря на иллюзию элитарности и роскоши, а может быть и благодаря ней - запустение казалось ещё более подавляющим и угнетающим. Впрочем, даже это впечатление померкло, когда перед захватчиками предстала главная площадь, раскинувшаяся перед белокаменным дворцом с пятью золотыми куполами, венчающими высокие и изящные башни. - Хм? - услышав трубный вой откуда-то со стороны оставшихся позади городских ворот Тореро поднял правую руку в останавливающем жесте, после чего прислушался к повторяющемуся сигналу и почувствовал предательское облегчение. - Самум! ======= Всем добра и здоровья.
