Ярче, чем солнце

      Дома Феликса встретила абсолютная тишина, только звук бежавшей в батареях воды эхом отдавался по всей квартире. Парень скинул рюкзак на пол, не удосужившись даже унести его в комнату, повешал куртку на крючок и направился на кухню. Щёлкнул кнопкой чайника, взял пачку кофе и выставил её на стол, задумчиво глядя в окно, то на людей, то на проезжающие мимо машины.       Горячий кофе разнёс по телу приятное тепло, блондин поёжился, мелко вздрогнув всем телом, и убрав всё лишнее со стола, пошёл в комнату, чуть шатаясь. Комната, к слову, самая обычная: белые обои, кровать, шкаф, рабочий стол с ноутбуком, доска на стене, увешанная стикерами с напоминаниями и разного рода графиками. Там же парочка фоток, рисуночки и совсем немного рядом висящих плакатов. Всё, как у людей.       Как бы ни хотелось лечь спать после ужасно утомительного дня, Ликсу пришлось вернуться за сумкой в коридор, и засесть за уроки на часик-другой. Последнее, что он хотел сделать, это получить неуд, когда он наладил свою успеваемость. Учёба никогда не давалась ему тяжело, он во многом разбирался, однако признавал, что достаточно ленив в этом плане. Он мог позволить себе списать домашнее задание по той же математике или физике, и дело не в том, что он не умеет делать что-то, как раз наоборот. Просто иногда ему было лень думать. Нежелание напрягать и без того уставший мозг.       По окончании процесса выполнения работы, на часах уже светило 6 вечера. Должно быть, он свободен часов до 10-11. Стоило лечь пораньше, чтобы не ходить потом, словно зомби, поэтому Феликс составил для себя небольшой список дел: размяться, отдохнуть, поесть, принять душ и лечь спать. И незамедлительно приступил к исполнению. Переместившись в зал, он неспешно начал выполнять разминку и растягиваться, уделяя особое внимание ногам, спине и шее. Спустя некоторое время он включил свой плейлист, уверенно двигаясь в такт музыки. Музыка. Это прекрасно. Она может многое сказать о человеке, она может лечить душу, она может связать своей прочной сетью и погрузить в океан эмоций. Она заполняет каждую клеточку тела и души. Чувствовать музыку – значит жить... Феликс живёт. И музыку любит очень сильно. Можно сказать, что это полноценная часть его существования, что-то повседневное и обыденное. Может поэтому он и занялся танцами. После стольких лет, он не может представить свой день без отточенных до мелочей десятков, а может и сотен хореографий.        После такой разминки тело приятно ломит. Ноги будто становятся в несколько раз тяжелее, но профессиональному танцору это является показателем хорошей работы. Ликс сидит за столом, читая новости в телефоне, пока разогревается еда. Остаток вечера он смотрит разные видео, пару серий недавно начатого сериала. Только он ложится в кровать, приготовившись ко сну, видит, что Чан находится в сети, и решает написать ему.

22:12— Привет, извини, что так поздно, но я хочу узнать у тебя кое-что. Надеюсь, ты несильно обижен на меня.

Прочитано.

      22:14— Нисколько, Ликс, не переживай. В чём дело? Как репетиция?

22:15— Фигня, всё в полном порядке, я решил всё же принять участие в этом году. Но появилась проблема, маленькая такая, незначительная.

Прочитано.

      22:16— Какая?

22:17— Хёнджин. Чанбин сказал, что он решил присоединиться к команде в этом году...

Прочитано.

      22:18— Мда. Херово. И ты не передумал? Останешься?

22:18— Ага.

Прочитано.

      22:19— Что думаешь делать с этим?

22:20— Вероятно, пытаться искать компромисс. Думаю, что у меня есть план, но мне понадобится твоя помощь.

Прочитано.

      22:20— Не вопрос, помогу, чем смогу. Только дай мне знать.

22:21— Я расскажу тебе всё завтра. Мне остаётся лишь надеяться, что это сработает. А сейчас я, пожалуй, отправляюсь на боковую. Доброй ночи тебе~

Прочитано.

      — Сладких снов, Ликс.

***

      Утренний холод пробивает до костей. Феликс постарался дойти до школы как можно скорее, дабы не окочерыжиться где-нибудь по дороге. Шарф не спасал от ветра, проникающего в каждую часть тела. Ужасно. Парень заходит в здание, почувствовав долгожданное облегчение. Несмотря на то, что в школе всё равно было прохладно, это всяко лучше, чем замерзать на улице. Блондин поднялся на третий этаж к доске с расписанием, заметив идущего по коридору Сынмина, которого проводил взглядом до входа в кабинет информатики. Урок английского. Обычно, они с Чаном всегда немного на него опаздывают, в конце концов, оба – коренные австралийцы. Английский язык для них родной, так что проблем с ним у них никогда не возникало. Ликс знал, что идти туда сейчас нет смысла, до звонка ещё больше десяти минут, так что можно просто пошариться где-нибудь по этажам. Так и поступил, найдя максимально тихое место на втором этаже у подоконника возле библиотеки. Он просто накинул наушники, залипая в телефон. Эту часть коридора тускло освещала одинокая лампа. Отопление подводит, поэтому Феликс поёжился от холода, укутавшись в ворот своего свитера. Тишина. Непривычная для шумной школы тишина. Ликс бы и дальше сидел, ещё минут пятнадцать, но что-то было не так. Какое-то напряжение и беспокойство на душе. Парень осмотрелся. Всё спокойно, но почему-то ощущается дискомфорт, будто кто-то внимательно наблюдает за ним.       — Нет, ну я что, параноик что ли? – задал сам себе вопрос, как бы успокаивая. Однако спокойнее не становится. Звенит звонок, он убирает наушники и спешно уходит. Всё-таки, сегодня можно прийти на урок вовремя... Что за херня вообще творится?        Как и ожидалось, Чан пришёл немного позже, они перекинулись парой слов, решив оставить важные обсуждения на потом, и по очереди сдали учителю домашнюю работу. Вторым уроком у них была химия, на которой классу было велено писать конспекты.       — Ты, кажется, хотел мне что-то рассказать? – начал диалог Чан, откладывая ручку к пеналу.       — Прямо сейчас? – утвердительный кивок, – Ладно. Видишь ли, мы с Сынмином – парнем, который учится с Хёнджином, обсудили этот неприятный случай, у нас нет предположений, почему он пришёл в нашу команду, поэтому сразу к делу. Нам известно одно: он занимается в студии танцев, и мы надеемся, что ты мог бы чем-нибудь с нами поделиться. Я имею в виду, информацией, ты же принимал смены во всех филиалах, так что наверняка видел его, и, может быть, что-то замечал. Любая мелочь, может, успеваемость, техника, эмоции, ведь кому как не нам, танцорам, знать, что способен рассказать о человеке его танец, – блондин остановился, буквально на секунду, осмотрев бегло всех присутствующих, – и желательно, чтобы никто больше ничего не знал. Мне хватило того, что было в прошлый раз, если о нём побегут какие-то сплетни, то подозрения могут лечь на меня.       — Я понял тебя. Почему-то я так и подумал. Что ж, хорошо, что ты понимаешь это. И всё же, ты знаешь, что я против твоего вмешательства в эту тему, так что скажи, что точно уверен в своих намерениях, чтобы я убедился в этом, – Чан выглядел максимально сосредоточенно, и на лице его, при желании, можно было разглядеть беспокойство.       — Я уверен на все сто. Я должен покончить с этим. Я устал.       — От чего?       — Устал бояться. – в его глазах и правда читалась безысходность и последние нотки надежды. Чан понимал, в какие проблемы залазит друг, однако, если он может помочь парню, то он сделает это.       — Хорошо. Я услышал тебя. Мне действительно есть, что рассказать, – Чан прокашлялся. – И всё же, будь осторожен, не ищи лишний раз приключений на свою пятую точку.       — Да говори уже, я словно на иголках уже второй день подряд, мне нужна любая помощь.       — Ну, слушай...

***

      Хёнджин привычно растягивается у зеркала, выполняя ряд данных инструктором упражнений. Рука после перелома всё ещё отдаёт болью, но брюнет старается не обращать на это внимание. Он старательно вытягивает ноги, перекачиваясь по очереди с одной на другую. Шум, раздающийся от младшей группы мешает сосредоточиться на своих мыслях. На секунду отвлёкся, глядя в сторону инструктора, что даёт указания детям, чтобы хоть как-то их успокоить.       — Детский сад... – злобно думает про себя Хван. Возвращается к выполнению своих упражнений, чувствуя пристальный взгляд в затылок, оборачивается, видя спокойные глаза тренера. Брюнет смотрит на детей, как он смог так быстро их усмирить?       — Как успехи, справляешься? – спросил старший, тоже мимолётно оглянув малышню.       — Да, думаю, что да.       — Уверен? Твоя рука всё ещё выглядит ослабленной, может, стоит немного изменить план тренировки?       — Я в порядке, честно, спасибо. Не стоит, вот увидишь, ещё немного и я вновь вернусь в строй. Двухнедельный перерыв заставил меня сильно отстать от графика.       — Ты ходишь сюда каждый день, не пойми меня неправильно, но возникает ощущение, что ты ищешь повод не приходить домой, вчера вечером я видел тебя возле стадиона, в чём дело?       — Я отстаю. Так не поэтому ли я являюсь сюда каждый день? – ответил брюнет с небольшим раздражением, не отвлекаясь от упражнения.       — Хёнджин, ты не отстаёшь от слова совсем. Ты занимаешься со своей группой два раза в неделю. Ты ещё на прошлой смог наверстать всё, что пропустил, и всё равно продолжаешь, в этом нет никакой необходимости. Ты бы мог просто выполнять растяжку дома, но приходишь сюда. Я ничего не имею против, дело твоё и лезть в него я не собираюсь, но чтобы ты знал, если у тебя есть какие-то проблемы, просто скажи мне, постараюсь помочь. Я в школе тебя вижу таким уставшим, такое чувство, что ты не спишь ночами.       — Не читай мне лекции, ты ненамного старше меня, и я не прошу тебя беспокоится за мою жизнь. Просто делай, что должен, а я буду работать усерднее, чтобы команда не думала, что я бездельник. – Чан лишь томно вздохнул.       — Как знаешь, но если захочешь что-то обсудить – мой номер всегда доступен для тебя.       — А кстати, давно хотел спросить, почему ты не участвуешь в новогоднем шоу? Ты же хороший танцор, – поинтересовался Хван, уходя от неприятной темы.       — Не хочу, точнее, не думаю, что смогу чередовать столько дел: и учёбу, и работу, ещё и подготовку к выступлению. Не, не моё это. Есть друг у меня один, вот он может так, поэтому и отыгрывает каждый год.       — Что, правда? И всё успевает? – в его глазах появились огоньки азарта, ну, если кто-то из окружения Чана может заниматься кучей дел одновременно, то чем он хуже?       — Всё успевает, сам диву даю, а ты вообще хоть раз был на их выступлении?       — Н-нет... не доводилось как-то. Видишь ли, мы обычно в канун Нового года готовим какой нибудь танцевальный проект с группой, и чуть ли не всю неделю со студии не выползаем, в там ещё съёмки потом. А в этом году решили перерыв сделать – в декабре парни разъедутся по домам праздновать к родным, так что это выступление будет для меня дебютом, будет интересно испытать себя. — Что ж, хорошо, в таком случае я приду поддерживать не только Ликса, но и тебя. – Чан улыбнулся, а Хвана как током прошибло, но он старался не подать вида, вновь собираясь с силами, и возвращаясь к зеркалу.       Он не был достаточно дружелюбен, может раньше да, но не сейчас, знал ли Хёнджин, что иногда он делает глупости? Знал. Знал, но не желал признавать ошибки. Он был уверен лишь в одном: никто не должен видеть его слабость, иначе его будут воспринимать не всерьёз. Чёрт с ним, с дружбой, любовью, семьёй и прочими радостями жизни, они будут лишь мешать. Они будут работать против него, и ему уже доводилось в этом убедиться...

***

      — Так, хочешь сказать, что он выглядел неважно?       — Невооружённым глазом видно. Видок его нездоровый был в тот день, словно он с ночной смены на заводе сразу на танцы припёрся. Я стараюсь не лезть никому в личную жизнь, тем более к ученикам, и, не пойми меня неправильно, я не поддерживаю его настрой по отношению к людям, но он тоже, в каком-то смысле, мой... другом назвать конечно не могу, но товарищ, может? Должно быть, у него есть какие-то серьёзные проблемы, с которыми он пытается справиться сам...       — Ну и судя по всему, получается у него это херово, да?       — Ага.       — Ещё что-нибудь?       — Ммм, – Чан задумался, – нет. Больше сказать не могу. Смену в его группе я принимаю в четверг, так что могу попытаться выяснить что-то ещё.       — Ты только делай всё деликатно и ненавязчиво.       — Тебе ли меня учить, Ликс. Разумеется.

***

      — Чан~и, почему ты всё время бросаешь меня на этой чёртовой физре? Тебе настолько влом поиграть в волейбол с пацанами полчасика? – Феликс безуспешно пытался убедить друга остаться с ним на последний урок, с которого старший, обычно, всегда уходил.       — Ликс, ты прекрасно знаешь, что чем раньше я приеду домой, тем больше часов смогу отработать, а значит, получу больше денег за ахуительно закрытые смены.       — Какой же ты... – не стал заканчивать мысль обиженный блондин, по-детски замухнувшись на Чана кулаком, на что тот лишь усмехнулся.       Последний урок прошёл достаточно спокойно, хоть и Ли умирал со скуки. Волейбол в конце учебного дня не казался столь интересным занятием, как бы сильно парень его не любил. Куда интереснее было бы погулять или, по крайней мере, выделить этот час на тренировку.       После звонка Феликс ещё немного задержался, чтобы ответить на сообщения от сестры, а потом уже направился к выходу, остановился напротив зеркала, приведя взъерошенные волосы в порядок. Подозрительно вновь охватившее чувство тревоги заставило его на секунду замереть, осматривая в зеркале уже не себя, а окружающее пространство. Никого не увидев, кроме пробежавших мимо второкласснников, он посмотрел на своё отражение, и постояв так секунд десять, развернулся и направился на первый этаж.       — Ну точно параноик... – подумал Ликс, удаляясь вниз по лестнице к выходу. Странно всё это...