Необыкновенное чудо

Тëплым майским днëм Одетта с Мадлен вышли на рынок. Девочка с интересом оглядывалась по сторонам, крепко держась за маму. Набрав продуктов они собрались уходить как наткнулись на музыкантов. Девочка указав на них, захлопала в ладоши. Одетта чуть приблизившись стала покачиваться в такт. Она кружила с Мадлен плавно и легко, заражая окружающих позитивом. Девочка улыбалась, держась за маму. — Какая красивая девочка! — сказал некий господин. — Спасибо. — Вы так с ней кружитесь, не страшно? — Нет. Одетта поцеловала дочь в лоб, укачивая. Мадлен смотрела то на мужчину, то на маму. — Вы танцевали когда-то? — Да. Я была балериной. — А ваш муж? — Балетмейстер — женщина ухмыльнулась. — Что такого я сказал? — Ничего. Дело не в вас, просто старшая дочь тоже балерина. — Ого, да у вас целая семья танцовщиков. — Можно и так сказать. — Малышка тоже будет танцевать? — Если захочет — она перевела взгляд на дочь, улыбаясь. — Мудро. Ну-с, удачи вам! — Спасибо! За ними наблюдала женщина, она явно не была проникнута увиденной картиной. — Тоже мне развлечение. — Прошу прощения? — Дети — вечная помеха, они мешают жить! С чего бы им радоваться? Одетта закрыла дочери уши. — Я так не считаю. — Это пока у вас проблемы с мужем не начались. — С чего бы им начаться? Какие такие проблемы? — Всë, милая, после родов фигура уже не та, что прежде. А мужчины не любят сильные изменения во внешности — она деловито подняла палец вверх — особенно у красивых женщин — она оглядела бывшую приму с ног до головы. Одетта сильно удивилась и даже немного растерялась от такого заявления. Но всë же парировала — Если мужчина не идиот, то он должен понимать, что роды неизбежно повлияют на фигуру. Ему это объяснять не надо. Не дав возможности возразить, Одетта накинула сумку на плечо и ушла восвояси.

***

Надо же какая странная женщина… Целый день она не выходила у бывшей примы из головы. К счастью, сегодня Мадлен спокойная. Они поиграли, порисовали, почитали, прибрались, успели приготовить ужин. После прихода Меранта и Фелис они поели и дальше вечер проходил как обычно. Тем не менее на душе кошки скребут. То ли интонация, то ли посыл… Разумеется, Одетта рада рождению ребëнка, но до этого дня ей как-то в голову не приходило, что фигура может сильно измениться. Это казалось ей таким естественным и правильным. В спальне она разглядывала своë тело со всех сторон. На животе были еле заметные растяжки, всë-таки плод был довольно крупным с учëтом еë комплекции. Да и силуэт изменился, теперь фигура напоминала больше прямоугольник из-за того, что бёдра раздвинулись. Во время ужина женщина была довольно грустной. Прочитав сказку и дождавшись, когда маленькая крепко уснëт, она зашла проведать Фелис и вернулась в спальню. — Милая, что тебя беспокоит? Мерант с самого начала заметил, что что-то не так. Он полагал, что скоро настроение улучшится, но нет. Надо выяснить что случилось. — Да так… ерунда. Она помотала головой. Может снять напряжение поможет ванна? — Пойду погреюсь. — Я с тобой. Тëплая вода успокаивала. Тело распарено, расслабленно, только вот мысли об этой злыдне никак не уходят. — Может расскажешь мне причину своей тревоги? Он провëл рукой по мокрой спине. — В общем… Одетта поведала всю историю. Мерант внимательно слушал, наблюдая за её реакцией. — Что именно тебя зацепило? — Наверное, то, что она сказала про фигуру. — Милая — он коснулся еë подбородка — ты правильно ей ответила. Только наивный дурак будет полагать, что после рождения ребëнка всë будет как прежде. Ты отлично выглядишь! Я даже удивился тому как быстро ты пришла в форму. — Быстро? — удивилась Одетта. — Мадлен всего девять месяцев, а ты уже в прежней отличной форме. Она неопределённо покачала головой. Почти сразу после родов женщина взялась за свой внешний вид, потому что сама хотела вернуться в прежнюю физическую форму как можно быстрее. Она растягивалась насколько позволяло состояние, много ходила с дочкой по квартире и гуляла по улице. Ей почти удалось вернуться в прежний вес. Кто-то скажет, что сорок пять килограмм для еë роста мало, но именно так Одетта чувствует себя лучше всего. Даже не будучи балериной, она по привычке придерживается этого стиля жизни. — Дорогая? — он прервал поток мыслей в её глазах. — Да? — Даже если ты будешь толще или… не знаю ещë что-то изменится это не сделает тебя хуже или лучше. Я люблю тебя по определению. — И я люблю тебя. Она поцеловала его в губы, убирая прядь с высокого лба. Смотря в любимые глаза, ей стало интересно как Мерант будет выглядеть в старости? Может потолстеет? Вряд-ли. А вот седая борода, ворчание, возмущëнные охи и ахи это всë точно будет. Она хихикнула, представляя эту картину. — Чего смеëшься? — Представила тебя дедушкой. Дедушка Луи — женщина усмехнулась. — Не вижу в этом ничего плохого, бабушка Одетта. Она опустила голову ему на грудь. — Тебе не страшно стареть? — С тобой нет. Ты ведь будешь помнить меня красивым юношей? — Ты и сейчас красивый. Красивый мужчина. Конечно, буду. — Вот теперь точно не страшно. Через некоторое время он добавил — Подумать только нам будет сорок, а Мадлен целых тринадцать! — Мне страшно от тридцати, ты о чëм. — Я тоже боялся этой даты, ведь обществом навешаны определëнные обязательства — ты должен быть женат, с детьми, хорошо зарабатывать иначе всë! Крах! — Мы поженились незадолго до твоего тридцатилетия. — Это даëт мне полное право считать, что я успел. Да, у кого-то дети совсем взрослые, но у кого-то их вовсе нет. Тем более если не углубляться в подробности, то можно сказать, что отцом я стал в девятнадцать. Фелис ведь одиннадцать? — Да. Тогда получается, что я стала мамой в шестнадцать. Они ухмыльнулись. — Что ты об этом думаешь? — Думаю, это было самое лучшее решение в моей жизни. Она улыбнулась. — Кстати, пока мы в отпуске не мешало бы съездить в Бретань. — Ты права. Как будем с Мадлен? — Полагаю возьмëм с собой. — Надо поговорить с Фелис и тогда отправляться. — Ты прав. Кажется, про Виктора она не упоминала и Нору тоже. Значит она с ними не договаривалась. — Узнаем утром и решим.

***

Они сидели на кровати, готовясь ко сну. — Когда Мадлен подрастëт, ты будешь работать со мной? — В каком смысле? Одетта мягкими движениями наносила ему крем от загара на лицо. — Участвовать в репетициях, строить кордебалет, отбирать на роли. — Не думаю, что Вокорбей одобрит это. — Почему? Ты мне очень нужна. — Он хотел, чтобы я преподавала у малышей. — У них класс утром. Сначала с ними, а потом со мной. Он опустил руки ей на талию, придвигая к себе поближе. — Он хочет, чтобы на репетиции для большего понимания картины было хотя бы двое. И только ты поймëшь моë видение, можешь его подкорректировать так, чтобы это стало лучше. Без глупостей по типу " Мало перьев, больше блëсток и экспрессии» — он закривлялся кого-то пародируя. Женщина засмеялась. — Боже, кто такую глупость сказал? — Это разглашение личности, так у балетмейстеров не принято — сказал он с хитрыми огоньками в глазах. — Я никому не скажу. Это будет наш секрет. — Месье Бошан. — Почему-то я так и подумала, — она ухмыльнулась — точно не буду с ним работать. — Вот и доверяй ей тайны. Она снисходительно улыбнулась. — Я ведь не буду к нему подходить и говорить, что не буду с ним работать, потому что мой муж с вашим видением не согласен. Она засмеялась. — Хотя это так удобно. Почему вы так делаете? — Муж! Почему вы так говорите? — Муж! Кто ещë так думает? — Муж! Она продолжала смеяться, так не закончив с лбом. Он с улыбкой на лице покачал головой. — Ну правда. Зачем вы выходили замуж? Чтобы если были вопросы, отвечать: «Спросите у мужа!». А главное не подкопаешься. — Действительно. Такой ему она очень нравилась. Весëлая, смешливая, радостная. Он поддался чуть вперёд и она оказалась на спине. Перестав смеяться она взяла гребень и зачесала ему волосы назад. — Подай баночку. Взяв немного массы она стала проводить по массажным линиям, следя, чтобы пряди не выскальзывали. Еë лицо совсем близко, может нарушить идиллию? Он мягко, но в тоже время настойчиво накрыл еë губы своими. Женщина продолжала водить подушечками пальцев по лбу, чтобы крем быстрее впитался. Мужчина подложил ладонь ей под голову, всë-таки дерево жёсткий материал. — Ну и что это было? — спросила она чуть отстранившись. — Прости, не удержался. — он виновато улыбнулся — Когда ты так близко мне сложно устоять. — Мне тоже, — она чуть коснулась его подбородка — хочу ещë. Он снова накрыл еë губы своими. — Теперь весь лоб в креме. — Не страшно. Как насчëт того, чтобы продолжить читать… что мы там начали? — «Север и Юг». — Да. — Ну давай. Только недолго. Кому-то завтра на работу. — Не напоминай, — взвыл Мерант — а то зацелую. — Тоже мне наказание — ухмыльнулась Одетта. — Будешь спать на подушке, а не на моëм плече. — Нет! Я только с тобой хорошо засыпаю. — Тогда — он протянул ей книгу — начнëм? — Начнëм.