Необыкновенное чудо

Сегодня день рождения величайшего балетмейстера всех времëн! Тридцать пять лет — весьма серьёзная цифра, однако виновник торжества не ждал этого праздника. Его самым любимым днëм рождения (не считая супружеской жизни) было девятнадцатилетие. Он отчëтливо помнит как они с Одеттой станцевали Пахиту, а потом девушка поздравила его в сквере. Как она умудрилась испечь торт в то время и тем более найти все ингредиенты по-прежнему оставалось для него загадкой. Они уплетали сладость, обсуждая планы на будущее. Потом она вручила ему подарок — карманные часы. Он пользуется ими до сих пор и всегда, смотря на время вспоминает о ней. После на гастролях отпраздновать как-то не получалось. Обычно в июле труппа разъезжалась на отдых, знающие особо не обременяли себя поздравлениями, поэтому Мерант стал отмечать его один и вскоре вовсе перестал обращать на этот день особого внимания. По прибытии в театр практически ничего не изменилось, разве что Вокорбей с Амандой всегда его поздравляли. Они сидели в баре за кружкой пива и на этом собственно всë. Но уже с утра всë было несколько нетипично. — Вставай, соня — Одетта ласково провела пальцами вдоль линии скул — просыпайся, дорогой. — М-м-м-м — заворчал Мерант — уже? Можно ещë чуть-чуть? — мужчина перевернулся на другой бок — пять минуточек? Если бы Мадлен была дома, он бы наверняка получил подушкой по спине в знак возмущения. — Ну если тебя утроит есть праздничный завтрак холодным, то ладно. — Одетта пожала плечами. Мерант повернулся к женщине, она улыбалась. «С днëм рожденья тебя, с днëм рождения тебя, с днëм рождения, дорогой Луи, с днëм рожденья тебя» — пропела Одетта, наклоняясь к лицу именинника и легко целуя в губы. — Ты забыл про собственный праздник? — Да…наверное. Он сел в кровати, обнимая любимую. — Мой главный подарок судьбы со мной, а остальное уже не так важно. Щëки Одетты слегка заалели. — Идëм на кухню? — Идëм. Так непривычно не видеть рыжую макушку на кухне за книжкой и не слышать множество вопросов от любопытной маленькой девочки, которая уже в следующем году будет поступать в балетное училище. На столе стояли две чашки ароматного чая, тосты с сыром и яйца. От пряного запаха засосало под ложечкой. — Пахнет как всегда невероятно вкусно — сказал Мерант, вдыхая приятный аромат — Есть что-нибудь от Фелис? — Пишет, всё отлично. Хозяин гордится усердием Виктора, они даже записали пару идей для собственных изобретений. А ещё она забрала у тебя набор инструментов, забыв спросить. — Пусть берëт, что хочет. — Мерант отпил из кружки — Мне они не сильно нужны, а Виктору на пользу дела. Он ещё сам ничего не изобрёл, кроме крыльев? Разумеется, Виктор был далеко не первым, кто пытался изобрести что-то подобное, но, кажется, седьмой образец вышел довольно удачным. Летом можно пользоваться, летать на не очень дальние расстояния и желательно со шлемом. — Думаю, до настоящих изобретений ещë далеко. — Тем не менее он сильно продвинулся. — Да. — Одетта села напротив мужа — Какие планы у именинника? — Вытащить любимую жену на прогулку и надеяться на отсутствие необходимости заниматься сегодня домашними делами. — Не переживай. — женщина улыбнулась — Я заранее всё сделала, чтобы ничего меня не отвлекало. — Вот и отлично, большего мне и не надо. Позавтракав и собравшись пара вышла на улицу. Народу было достаточно, несмотря на жару. Они шли, держась за руки просто наблюдая за прохожими. Внезапно неподалёку зазвучала музыка, очередное уличное представление. Кто-то играл на скрипке и флейте, чуть фальшивил, но это не портило композицию, скорее наоборот придавало ей шарма. Одетта вытащила из кармана монетку и положила в шляпу к музыканту. Меранта посетила интригующая мысль. — Потанцуем? — он поднял еë руку, целуя запястье и кладя свою руку ей на талию. — Здесь? Сейчас? — растерялась Одетта. — Да и да — ответил Мерант, целуя еë в горбинку носа и в губы. — Ты уверен? — она неуверенно ответила на поцелуй — Здесь много людей. — Их везде много, — констатировал балетмейстер — забудь о них. Ты, я и музыка с ритмом. И да — он словно прочитал мысли возлюбленной — мне неважно, кто что про нас думает. Он повел Одетту в танце, игнорируя проскальзывающую сбивчивость такта. Трудно назвать стиль, они двигались по наитию, полностью чувствуя вибрации тел друг друга. Через некоторое время женщина полностью расслабилась и они стали единым целым. Прослеживалась в этом особая красота и шарм. Видно, что оба влюблены друг в друга и счастливы друг с другом.

***

— Виктор… — Да? — парень снова чуть не ударился головой о полочку — Ты время видел? — зелёные глаза смотрели с некой укоризной. — А что, уже много прошло? — Два часа! — Фелис чуть не сорвалась на крик, в такие моменты она очень похожа на Меранта, разве что вместо трости она держала руки на груди. — Прости. — парень виновато поджал губы — Ты ведь знаешь, что я не могу по-другому. Меня одолело вдохновение! Только представь…! Девушка морально приготовилась слушать воодушевлённые речи на тему величайших изобретений и тех, кто смог с помощью них смог сделать прорыв в истории промышленности. После поступления Фелис в театр сначала им сложно было поддерживать связь из-за бесконечных изнуряющих репетиций. Виктор долго обижался на подругу, что та словно забыла о нём. Однако со временем они научились заново понимать и принимать друг друга. Теперь они гораздо взрослее. Виктор из нескладного мальчика превратился с симпатичного парня с вечно закатанными рукавами рубашки и взъерошенными волосами. И всё же внутренне он остался тем же мечтателем, сколько Фелис его помнила. Сама девушка тоже расцвела. Прекрасная фигура, густые рыжие длинные волосы, всегда убранные в пучок и большие зелёные, уверенно смотрящие в будущее, глаза. Они шли по улице. Виктор делился своими идеями, активно жестикулируя. Девушка снова кое-как уберегла его от угрозы для лба — фонарного столба. Когда этот молодой человек увлечён, он вообще ничего не видит. Фелис уже даже перестала смеяться над этим, вместо этого она учтиво улыбается, внимательно слушая рассуждения друга. Он постоянно что-то читает из библиотеки хозяина, стараясь сделать правильные расчёты и, стоит сказать, с каждым разом у него получается всё лучше. У самой девушки также всё прекрасно — она живёт в любящей семье, у неё есть лучшая подруга, которая также тесно общается с Виктором и пока они об этом не догадываются, но явно друг другу нравятся; есть маленькая сестра, по которой за три дня отсутствия дома девушка уже успела сильно соскучиться. Мадлен многому у неё учится, и она чувствует большую ответственность за это сероглазое чудо, сделавшее семью Мерант ещё счастливее. — Ты меня слушаешь? — Виктор внимательно посмотрел на подругу. — Да. — И что же я сказал? — Ты ещё не нашёл подходящий механизм для усовершенствования новой версии крыльев. Фелис засмеялась, наблюдая за тем как брови парня приподнимаются. — Между прочим, твоя очередь слушать. — она одарила его укоризненным взглядом — Мы со вчерашнего дня не говорили о театре. — А что-то уже успело измениться? — голос молодого человека звучал иронично. — Я думал, вы на каникулах. — Ну, например, Нора приедет скоро от родственников. Она обещала прислать письмо по приезде и мы пойдём гулять. — А как же я? — Виктор нахохлился. — А вот напиши письмо, узнай как у неё дела, спроси как она. — А вот и напишу! — А вот и напиши! — А вот и напишу! Девушка довольно улыбнулась. Теперь от друга она точно не отстанет. Он обязательно напишет Норе письмо и они точно все вместе пойдут гулять после всех приключений.

***

Вечерело. Становилось прохладнее, но супруги Мерант совсем не торопились домой. Они сидели на лавочке в парке, в самом дальнем углу, где их никто не увидит. Одетта держала голову на плече Луи, смотря в бескрайнее небо. Уже пять лет как она мадам Мерант, а ведь когда-то очень этого стеснялась. Первый рабочий день в театре, Одетта выходит на работу в качестве преподавателя юношеского кордебалета. Они зашли в ванную. Пока Мерант подбривал свои бакенбарды, Одетта расчëсывала волосы. Прежде чем приступить к причëске она всегда снимала кольцо, с ним было неудобно. Наконец когда все шпильки закончились, женщина принялась разглядывать что получилось со всех сторон. Как обычно ровно, по-балетному. Мерант поглядывал на жену, подмечая что несмотря на внутреннюю тревогу она всë также красива. — Всë будет хорошо. — сказал он, целуя еë. Забрав кольцо с полочки, он взял еë ладонь и вновь надел символ их любви. — Как тебе не надоедает? — спросила Одетта, отвечая с не меньшим теплом на его ласку. — Мне никогда не надоест. Такой странный утренний ритуал будто придавал дню красок. Мысленно они возвращались в день свадьбы и Луи нравилось это, ведь сердце сразу наполнялось счастьем, а Одетта всегда ощущала уютную безопасность.

***

Получив все инструкции, женщина отправилась в класс. Её ждали с большим интересом, было много приезжих учеников и об её истории практически никто не знал. — Доброе утро, класс. — поздоровалась она с учениками — Я мадам Одетта, приятно с вами познакомиться. — Мадам Одетта? — удивился высокий парень с русыми волосами. — Да. — коротко ответила она — Что-то не так? — Обычно представляются по фамилии. — заметил другой ученик, посматривая в пол. Женщина неловко прокашлялась. Достаточно посмотреть на руки, чтобы понять, что она замужем. — Да. Просто мне так…удобнее. К счастью, никто не стал что-либо говорить. Есть куда более важные вещи. Собравшись с мыслями, она приступила к уроку.

***

Величайший балетмейстер всех времён шёл по знаменитым коридорам Оперы, обдумывая детали для «Дон Кихота», где-то впереди послышалось — Как тебе новая преподавательница? — Немного странная. — ответил мальчик — Но ведёт хорошо. — В чём же странность? — женщина улыбнулась замечанию сына. — Она представилась по имени, а не по фамилии. Мадам Одетта. Мерант, притормозив, непонимающе захлопал глазами. — Ну, милый. — дама нервно сглотнула — Обычно так представляются те, у кого либо нет мужа, либо он недавно умер. Величайший балетмейстер так и встал посреди коридора. Это ещё что за выдумки?! Одетта никакая не вдова! Откуда вообще такие мысли, при живом, здоровом муже?! Как и предполагалось, мадам Мерант сидела в кабинете и записывала что-то в блокнот. Луи тихо закрыл дверь, стараясь сохранить остатки спокойствия и самообладания. — Привет, милый. — поздоровалась с ним Одетта, не отрывая головы от записей. — Здравствуй, любимая. Женщина озадаченно подняла глаза, какое-то слишком официальное приветствие. Кажется, Меранту что-то очень сильно не понравилось, и теперь она терялась в догадках что же это может быть. — Я узнал такую интересную информацию о тебе. Признаться, даже не знал что такое возможно. — Не пугай меня. — Голубушка, — снова театральный тон — ты в курсе, что ты вдова? Тёмная бровь приподнялась, глаза выражали недоумение. — Ты чего? Не проснулся ещё? — Я то как раз бодр, особенно после таких смелых утверждений твоих учеников. Одетта засмеялась, пряча лицо в ладонях. — Дети такие дети. — А вот мне не смешно. — сказал Мерант с толикой обиды — Мою жену считают вдовой при живом муже, то есть мне! — Кто такую дурость сказал? — Матушка одного джентльмена. — он сел напротив неё — Она ещё предполагала, что ты могла быть не замужем, но мы то знаем, что это не так. — мужчина взглядом указал на кольцо — Так что остаётся, что ты вдова. — Луи, не говори ерунды. Мужчина впился взглядом в родные глаза, пытаясь понять причину такого поступка. — Ты меня стесняешься? — спросил он наконец. — Нет. Она стыдливо опустила глаза, не в силах выдержать взгляд любимого. — Тогда в чëм дело? — Мне немного непривычно. — она рассматривала узор на идеально выглаженном жилете — Я всегда была мадам Одеттой и даже когда вышла за тебя замуж никто меня не называл мадам Мерант. — Но ты и правда Мадам Мерант. — Да. Чуть успокоившись, балетмейстер подошёл к жене, обнял еë и поцеловал в макушку. — Наверное, моё стремление быть мадам Одеттой ещë связано с тем, что в обществе мезальянс не особо приветствуется и мне не хотелось бы проблем. Обществу больше нечего обсудить? С другой стороны, Одетта права. Не объяснять же каждый раз, что их брак по любви, всë по канонам и так далее. И всë же его фамилия добавляет ей статуса, еë следует носить с гордостью, невзирая на злые языки. — Родная, ты прекрасно знаешь моë отношение к чужому мнению. Будут приставать, я быстро заткну их за пояс и мне не важно кто это: ученики, преподаватели, спонсоры — любого. — Ты не можешь быть всегда рядом. — Этого и не нужно. Пожужжат некоторое время и перестанут. Прошло немало времени, прежде чем чье-то эмоциональное отношение к сложившейся ситуации переросло в безразличие. Да, женился. Да, не на статусной женщине, но если ему так угодно, то почему это должно кого-то волновать? Кстати об этом: после свадьбы, злые языки французской аристократии, благодаря Ле О, ещё долго это обсуждали и осуждали хореографа за столь специфический, по их меркам, выбор. После выхода Одетты на работу волна обсуждения возобновилась, мол зачем ей работать при таком богатом, известном, влиятельном муже, который с ней просто из жалости и ребёнка, родившегося чуть больше чем через год после бракосочетания. К всеобщему удивлению, женщина даже бровью не повела, когда один назойливый, особо интересующийся человек прямо в кабинете директора спросил: «Вас не смущает, что этими отношениями вы губите карьеру своему мужчине?». Одетта посмотрела на него со спокойной злостью, подходя впритык. — Скажите, вам нравятся его постановки? — Да, они безукоризненно хороши. — Вас устраивает состав труппы? — Вполне. — Наши отношения сказываются на его работе? — Что простите? — Вы перестали видеть профессионализм, тщательность, справедливость и трепетное отношение к работе? — Никак нет, мадам. — Тогда я не понимаю вашего вопроса. Спектакли проходят с грандиозным успехом, который вам и не снился, артисты относятся с уважением, качество работы не страдает. Мужчина вжался в кресло, и выглядел довольно жалко. Одетта сверлила его взглядом, не теряя ни капли самообладания. — В вашей фразе звучало высокомерие, свойственное большинству аристократов. Отвечаю на ваш немой вопрос: всë совсем не так каким хочет казаться, однако посвящать вас в подробности нашей жизни не буду, ибо вы мне никто. Близкие люди знают, что произошло и им этого достаточно. Касательно моего положения в обществе — мне плевать что вы думаете, говорите обо мне. Я не собираюсь вливаться в высшее общество, зная насколько оно гнилое, гадкое, двуличное. В глаза пускают пыль, а за спиной обсуждают, называя потаскухой. Вам ли не знать — глаза мужчины расширились — как люди друг перед другом рисуются, а за глаза оскорбляют. — Простите меня, — мужчина побледнел от страха — я не хотел вас обидеть. Я и предположить не мог, что вы… другая. О вас говорили много всего и это ничуть не похоже на то, что я вижу. — Из этого делайте, месье, вывод: не верь, пока сам не увидишь и услышишь. Одетта круто развернулась на каблуках и вышла из кабинета. Мужчина не мог произнести хоть слова. Все были в шоке. Прозвенел звонок — пора в класс. Проходя мимо одного, Луи увидел возлюбленную. Она спокойным голосом говорила, что будет сегодня на занятии. Ученики слушали внимательно, разминаясь у станка. Словом, с тех пор особо интересующиеся поуспокоились. Достойный Одетты дал чётко понять — она не потерпит подобных обсуждений в адрес своей семьи. — Я люблю тебя. — сказал Мерант, целуя жену в щёку. — А я тебя. — она улыбнулась, обнимая его за локоть. — Надеюсь, ты нагулял аппетит, иначе кто будет есть торт? — Торт? — Конечно. — женщина поднялась — Я не могла оставить тебя без сладкого в такой день. — Я думал застолье будет после того, как все вернутся. — Можем сделать и так. Мерант встал, смотря в любимые глаза. — Пожалуй, нет. Вдвоём мне гораздо больше нравится, толпой мы всегда успеем отпраздновать, а без посторонних лиц возможно больше никогда. Он снова наклонился к её лицу, обнимая за талию ради головокружительного поцелуя.

***

— Так говоришь, «Шерлок Холмс» не одна книга? Мадлен призадумалась. В их библиотеке было две книги про великого детектива, но мама говорила, что это цикл историй. — Как я поняла одна, но многое зависит от издания. — Какая твоя любимая? — спросила Мишель, смотря в окно. — Пожалуй «Долина ужаса» — девочка задумалась — или скорее «Знак четырёх». — Чем тебе он так нравится? — вновь спросила Мишель, подавляя зевок. — Есть над чем подумать. Мадлен посмотрела на подругу, она сладко посапывала, прикрыв глаза. Действительно встречи с родственниками утомительны, и всё же девочка рада, что крёстный взял ей с собой. Дядя Вокорбей не давал им скучать, всячески поддерживал их интересы. Когда застолье закончится, он обязательно зайдёт их проведать и отнесёт Мишель в её комнату. От этой мысли захотелось побыть в родных отцовских объятиях. Мерант всегда крепко обнимал дочь, даря столько тепла, сколько она хотела. — Надо написать папе с мамой письмо. — прошептала Мадлен себе под нос, залезая под одеяло — Спокойной ночи, Мишель. Укутавшись получше девочка посмотрела в окно, думая дошла ли открытка, которую она так долго выбирала для папы. Вокорбей обязательно скажет ей об этом, когда придёт время.