Реальная сказка

      Молодая луна поднималась всё выше. Небо было усыпано звёздами. Ветер не на шутку разгулялся и, томно завывая, скручивал клубы пара в разнообразные фигуры и гнал их к болотам Лихолесья. Леденящие потоки воздуха заставили Киру сильнее прижаться к горячему телу дракона.       — Как тебе моё могущество? — произнёс парящий змей. Размах его крыльев был, как минимум, по метров семь-восемь. — И кто сильнее всех на Эа?!       — Я думала, ты обо мне забыл. — Встречный ветер не давал говорить, дерзко теребя волосы и обжигая холодом.       — Сейчас я покажу этим муравьям, как зариться на моё богатство.       — Ты безумен!       — Разве моё безумие — зло? Безумие — это всего лишь эмоции, живущие в глубине каждого сердца.       — Зло порождает зло! — крикнула она.       — Нет никакого добра и зла, есть только развлечение и скука.       — Ты решил развлечься?       — Истинное зло, прежде всего, — они! — он кивнул на город. — Они вынудили меня это делать.       — Но ты же несёшь смерть.       — Тебе не кажется, что нести людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра?       Про поговорку «Не делай добра, не получишь зла» Кира промолчала. Какая-то она неправильная: если следовать логике, то добро перетекает в зло.       Вдалеке, словно блюдце, очерченное огнями, виднелся город. Дракон держал направление на Озёрный. Там, в тишине и мире, ни о чём не подозревая, отдыхали люди. Кира же не знала, что растопленные гномами печи отдавали ярким светом и жители видели его сияние. Кто-то даже ждал, что скоро золото потечёт и к ним. И тогда они заживут как в старые добрые времена.       — Зачем тебе убивать их? Они ничего не сделали, ведь они и так пострадали. Ты лишил их дома. — Она ужаснулась, представляя, что замыслило огнедышащее чудовище.       — Это не я! Они сами наказали себя!       — Это всего лишь люди. Ты можешь найти себе другое жильё и жить вечно. У них нет такой возможности, ведь их жизнь такая короткая. Не отнимай её у них.       — Короткая? Зато яркая, и я помогу раскрасить её, — он зловредно рассмеялся и стал спускаться, наслаждаясь потоком воздуха. — Если бы я не чувствовал в тебе тьму, я бы предположил, что ты пытаешься защитить их.       — Нет. Хотя да! Просто… там живёт дорогой мне человек, и я бы хотела, чтобы она дожила свой век, — Кира не знала, как отговорить его.       — А как же гномы? Думаешь, я отдам им золото? Подгорный король обезумел, его состояние мне хорошо знакомо. Это оно притягивает нас. Ты не понимаешь, каково это, когда сила зависимости заставляет идти на риск.       — Ты хочешь сказать, что, если бы сердце Трора не захватила алчность, ты бы не напал на Эребор?       — Именно.       — Давай вернёмся, и я поговорю с ними. Они добровольно покинут гору.       — Не смеши меня! — подобно раскату грома он рассмеялся. — Гномы — и добровольно? Никто ничего по своей воле не отдаст. Я убью каждого из них. Рано или поздно золото сведёт их с ума, гора — соблазнительница! Она раскрывает им свои недра. А гномы, глупые создания… Такое количество богатства никого до хорошего не доводило. Людям в этом плане повезло чуть больше. У них, как ты правильно заметила, век короткий, хотя и они успевают извратить души. Грязные и неблагодарные твари!       В это время, ни о чём не подозревая, жители Эсгарота сидели по домам. Лишь немногие любители вечерних прогулок прохаживались по набережным, поглядывая на звёздное небо.       Крохотной тусклой искоркой Смауг приближался к городу. С каждым взмахом крыльев он увеличивался и сверкал всё ярче. Вскоре кто-то рассмотрел в нём угрозу, и в городе поднялась паника. Люди с ужасом осознали, что произошло в горе и что никакому пророчеству не суждено сбыться, зря они надеялись и помогали гномам. Времени оставалось мало, однако они успели подготовиться: наполнили водой бочки и вёдра, вооружились в доспехи, у кого они были. Мост, соединяющий город с берегом, обрушили прежде, чем их ушей коснулся рёв дракона, и до того, как по воде побежали волны от чудовищного ветра, поднятого крыльями Смауга. Колокола набатом разрывали округу. Жители понимали, что на помощь им никто не придёт.       Под людские крики и вопли змей устремился к мосту, но моста уже не было!       — Вы думаете, что обхитрили меня, мелкие козявки, — заревел он. — Рассчитываете, что озеро спасёт вас от огня?! Как бы не так! Озеро станет вам могилой!       Дракон сделал круг, развернулся и вновь полетел на город. Его брюхо в лунном свете искрилось драгоценными камнями. Некоторые частички мелкой крошкой сыпались вниз на головы горожан. Кто-то поднимал руки к небу, с испугом рассматривая золотой дождь, но нашлись и такие, кто принял его за манну небесную.       — Посмотри, как они приветствуют меня, эти ничтожества, — саркастично засмеялся дракон. Но он ошибался в своих выводах. Город встретил громкими криками и тучей стрел, забарабанивших по чешуе. Но древки стрел загорались, не успевая нанести раны, и с шипением падали в воду.       Стрелы и звуки горнов разозлили настолько, что он почти обезумел от бешенства. Из пасти вырвалось пламя, и вода озера окрасилась багрянцем. Деревья на берегу сверкали точно золотые. Он неустанно кружил над городом.       — Не делай этого, — кричала Кира. — Оставь их. — Но дракон не обращал на неё никакого внимания.       Лучники, защищая свои дома, продолжали стрелять. Ими командовал Бард, подбадривая остальных советами, куда лучше целиться. Это он первым заметил дракона и оповестил весь город.       Но страх перед драконом был дикий, и люди покидали деревянные дома, ища спасения в воде. Женщин и детей сажали в лодки. Мужчины бросали оружие и бежали куда глаза глядят. Слышались стоны и рыдания. Многие проклинали гномов. Бургомистр поспешно забрался в свой золотой челн и велел гребцам отплывать, рассчитывая, что в суматохе никто не заметит его бегства.       Зверь продолжал развлекаться. Пусть эти негодные людишки лезут в лодки и бегут на сушу. Вот будет потеха, когда он пустится за ними в погоню. Смауг не знал выражения «кошки-мышки», но чувство, вызываемое погоней, ему нравилось. «До берега не доберётся никто», — думал он. В его планы входило спалить не только Озёрный город, но и прибрежные леса, поля и пастбища. В общем, люди поплатятся за то, что посмели помогать гномам.       — Как только разберусь с городом, может, навестим моего эльфийского «друга»? — он хитро прищурил глаза и повернул голову в сторону Лихолесья. — У меня имеется должок. Устрою ему горячую встречу. Надеюсь, он не забыл меня.       Кира и без того была белая от страха, так теперь кровь окончательно отхлынула от лица, когда девушка догадалась, о ком идёт речь. Вот кто оставил Трандуилу ожоги.       «"Я сражался с Великими змеями Севера". Гундабад! Именно там погибла его жена», — мысли будоражили и били по живому. Возможно, именно этот дракон стал одной из причин не помогать гномам. Как никто другой, он хорошо знал Смауга. Кира не понимала, ведь тогда тем более должен был помочь. «Я предупреждал твоего деда, но он не послушал меня» — разговор короля с Торином тут же всплыл.       — Глупцы! — не нуждаясь ни в ответах, ни в советах, ревело чудовище, пузом снося крыши домов. — Бегите, бегите! Смерть пришла за вами.       Несколько лучников продолжали стрелять, среди них Бард. Он выпускал стрелу за стрелой. Смауг оставался невредим, стрелы доставляли лишь беспокойство, не большее, чем укус болотного комара.       Пламя надвигалось. Вдруг на плечо мужчины уселся дрозд. Бард вздрогнул, но тут его осенило: «стрела» — та самая, что когда-то ковали гномы из чёрной стали. Он повернул голову в сторону вышки со стреломётом.       «Точнее надо было бить, а не рты открывать» — упрёки гномов заставили сильно сжать кулаки. Если бы не их алчность…       Сделав круг, дракон возвращался. Теперь он летел ниже. Луна серебрила его крылья. В брюхе зрела огненная лава. И лишь слева на груди виднелось тёмное пятнышко, то самое, образовавшееся после меткого выстрела Гилиона. Ударом огромного хвоста Смауг в щепки разнёс крышу дворца. И, передвигаясь по развалинам, частично проваливаясь в сооружения, пёр к заветной башне. Он хотел уничтожить то, что могло противостоять ему, — гномьи стреломёты.       — Никто и ничто не остановит меня, — продолжал реветь.       — Кроме этого! — Бард высоко поднял стрелу, что досталась ему от отца, а отцу — от его отца.       — Кто ты такой, что встал у меня на пути? Гилион?! — секундное дежавю сбило змея с толку. — Нет, я же убил тебя! — Отгоняя видение, он продолжил: — Значит, твоё потомство уцелело. Как тебя там, лучник? Ты такой же жалкий, как и твой дед. Скажи мне, гадёныш, как смеешь ты бросать мне вызов? Тебя, как и его, все оставили, помощи ждать не приходится. Никому не спастись от пламени, я уничтожу весь ваш род. Вы все сгорите в огне. Вас ничего не ждёт, кроме смерти!       — Мы ещё увидим! — выкрикнул Бард.       — Браво! Люблю смотреть, как умирают глупцы. — Он расправил крылья, показывая мощь.       Коротко тренькнула тетива, чёрная стрела взмыла в высь и вонзилась точно в цель — прямо в ямку на драконьем брюхе. Выстрел был настолько могуч, что стрела целиком погрузилась в твёрдое тело, вместе с древком и оперением. Смауг содрогнулся всем телом. Вибрация была такой силы, что Кира еле удержалась. Шейные шипы сжали тело эльфийки, чуть не проткнув насквозь, и она оказалась в ловушке.       От невыносимой боли вместо крика он изрыгнул пламя, сжигая всё перед глазами.       — Смауг, Смауг, — закричала Кира. Зверь, словно одурманенный, из последних сил поднялся в небо. Яд, содержащийся в стреле, действовал медленно, но ни он, ни Кира этого не знали. Боль сковывала движения. Разумнее было на время покинуть поле боя, а Смауг был не просто коварным, но и очень умным существом. Он поднялся высоко в небо и направился к Мглистым горам, туда, где холод, зализывать раны. Разбираться с гномами сейчас не входило в его планы, и всё из-за этого лучника. Он ещё вернётся. Он уничтожит род Гилиона, как уничтожил его город.       Внизу стремительно проплыли лес Лихолесья, река Андуин, и вот они — заснеженные вершины Туманных гор. Еле дотянув, дракон упал на каменистую поверхность. От удара Кира отлетела на пару метров, сильно оцарапавшись об острые шейные шипы, но по счастливому случаю приземлилась в снег. Удар выбил из лёгких последний воздух и на время отнял сознание. Горячее дыхание дракона вскоре отрезвило и согрело её.       — Я умираю, — сказал он. Когда Кира подползла к лежащему на боку ящеру, крылья как плети были раскинуты в стороны. — У меня совсем не осталось времени. Благодаря твоей магии я дотянул до своей колыбели. Именно тут я появился на свет, на самой высокой вершине этой горы.       — Во мне нет магии.       — Слушай, что тебе говорит один из древних существ Эа. Если я говорю есть, значит есть. Жаль, что мы так поздно с тобой встретились.       — Подожди, давай я посмотрю. Тебя ранили.       — Это чёрная стрела. Это месть гномов таким, как я. В ней сила магии Аулэ. Это он научил своих детей ковать их, чтобы они противостояли Морготу. Ты спрашивала, как мы появляемся на свет, но ты не спрашивала, как мы умираем.       — Ты не умрёшь. — Кира попыталась ухватить стрелу за хвост, но она настолько глубоко вошла, что вытащить её не было возможности. Дракон лихорадочно дёрнул левым крылом и устало опустил голову на большой камень.       — Лучше посмотри, какая ночь. Сейчас с неба на нас смотрят драконы прошлого. Они всё видят и ждут меня. Я не боюсь смерти. Так как её нет! Вон ту звезду называют Анкалагон, — он кивнул на одну из ярких. — Величайший и сильнейший из всех драконов, первый из крылатых «огненных змеев», — он тяжело вздохнул. — А вон ту маленькую и тусклую — Гостир, а эту — Ската, он был холодным драконом, то есть не имеющим возможности извергать пламя.       — Выходит, что звёзды — это драконы?       Он усмехнулся: — Жизни! Вот и я скоро буду там, среди них! — Силы покидали, и он закрыл глаза и выпустил дым. — Не думал, что всё так закончится.       — Но ведь их зажгла Варда для первых детей Илуватора.       — Варда, — повторил он. — Мелькор влюбился в Валу; Эру создал самую красивую и умную из всех Айнур, а она отвергла моего хозяина, предпочла ему его брата. А ведь могло всё сложиться иначе в судьбе Тёмного Владыки. Не пускай в своё сердце любовь! Хотя ты её уже пустила. Её пламя погубит тебя.       Кира коснулась его чешуи: — Я не забуду тебя!       — Меня много кто будет помнить, — он с трудом разлепил глаза, и она увидела в них своё отражение. — Я тоже не забуду тебя, Кирибриан.       Мягкие снежинки закружились в танце, хаотично опускаясь на тело дракона, покрывая его белым саваном.       — А ты знаешь, что благодаря Мелькору в Арде появились холод, снег и лёд? Это он создал их, как и эти горы. Он долго трудился над разнообразием форм снежинок. Наиболее часто встречаются дендриты, — тут же пояснил, что это древовидная ветвящаяся структура, — звёзды, пластинки и столбики с шестилучевой симметрией в основе. — Он выставил лапу, ловя творение Мелькора. — И всё — чтобы удивить её, Варду. Она этого не оценила. Я предполагаю, что это послужило причиной не создавать таким, как я, пары. Как по мне, любовь — это самое настоящее зло.       «Одному хорошо: хочу — пряники ем, хочу — конфеты», — переиначив фразу из одного старого советского фильма, подумала Кира. Как неудивительно, что она пока ещё не забыла и что-то помнит. Но то, что любовь — зло, Кира была не согласна, хотя невзаимная может и завести бог знает куда, и натворить бог знает что. Про душевную боль уже и говорить не стоит.       — Я думала, это просто времена года. В том мире это происходит именно так.       — Жаль, я так и не смог помочь тебе найти выход, надеюсь, ты его найдёшь. — Он в последний раз выпустил дым, тяжело вздохнул и закрыл глаза.       Кира сидела, прижавшись к пока ещё горячей шее. Что теперь? Куда идти? Она даже не понимала, где находится. Но тут произошло то, что её сильно потрясло. Тело Смауга стало исчезать. И вот уже ветер развеял призрачный силуэт. Был Смауг — и нет его. И лишь стоило поднять голову, как в небе вспыхнула яркая звезда и появилось изображение дракона.       Кира ещё какое-то время стояла под звёздным полотном, но горный холодный ветер щипал и колол тело. И вопрос, куда идти, всплыл вновь в голове. Горы, что кишели орками и дикими зверями, — пугали. Она решительно начала спуск. Но вскоре её стало сильно трясти, и зуб на зуб не попадал. Обхватив себя руками, она, сотрясаясь, опустилась возле большого камня.       За восемьдесят восемь прожитых лет она так и не научилась выживать в экстремальных ситуациях. Ей очень повезло, что, попав сюда, она встретила в лесу Чика, который привёл к избушке Норы.       Даже тёплые воспоминания не позволили улыбнуться. Она на глазах превращалась в ледышку. Ещё немного, и её путь будет в чертоги Мандоса. Может, там, после ожидания, ей позволят выбрать, куда вернуться? Сначала было очень больно, потом она уже не чувствовала тела. Глаза медленно закрывались. Кира засыпала. Это был смертельный сон! Тот, что несёт зима. Не зря предки боялись и усердно готовились к этому времени года. Холод и голод никого не жалели.