Реальная сказка

      — Это Нарсил! — тихо произнесла Арвен, будто боялась потревожить прошлое.       Они обе стояли у мраморной статуи каменной девы, которая на вытянутых руках держала щит, накрытый плотной тёмно-синей тканью, свисающей до самого основания. На ровной бархатной поверхности лежало несколько обломков меча. Кира удивлённо взглянула на так называемую дочь и подошла ближе, чтобы рассмотреть. Лезвие сияло внутренним светом, на нём были выгравированы звёзды и полумесяц в лучистом солнце и начертаны какие-то руны.       — Это то, о чём я думаю? — скорее всего, этот вопрос Кира задала себе.       — Обломком этого меча Исильдур отсек палец с кольцом с руки Саурона, — ответила Арвен.       Имя Тёмного Властелина заставило побледнеть и резко отдёрнуть руку, которую протянула к рукоятке. Татуировка поменяла цвет на золотой, но тут же погасла. Будто кольцо встретилось с самым заклятым врагом, и тень с очертаниями короны скользнула по стене.       — Я не понимаю… — произнесла Кира, не поворачивая головы. Она не понимала, зачем Арвен привела её в этот небольшой музей с картинами на стенах, где были изображены сражения и битвы прошлого.       Неужели они догадались насчёт кольца? Она месяц пробыла без сознания, говорила ли она в то время на мордовском языке? Фантазии заставили ещё больше побледнеть. Мысли заметались в испуге; ей страшно было думать, что с ней могут сделать. Бежать! И снова бежать?! Куда? Но спокойный голос эльфийки привёл в чувство и слегка снял напряжение:       — Арагорн — наследник Исильдура. Он вырос в Ривенделле. Его мать, Гильраэн, попросила Элронда укрыть сына, она боялась, что мальчика убьют, как его отца и деда. Мы с ней уже сталкивались в саду у статуи «Плачущей девы».       Пятидесятилетняя темноволосая, с проседью женщина была так увлечена каменной скульптурой, что не обратила внимания на двух прогуливающихся эльфиек.       — Потомок Исильдура? — Кира повернулась и взглянула в синие, как звезды, глаза эльфийки. У них с Арвен было много общего, даже улыбки. «Неужели я — копия её матери?» — подумала она. — Ведь с того времени прошла не одна тысяча лет. Три тысячи — это не шутка.       — Ты это помнишь? Отец был в том бою! Он служил глашатаем великого Гил-Гэлада, — Арвен говорила об одном из эльфийских королей прошлого, — и участвовал в битве у ворот Мордора, которая завершилась разгромом врага. Но злу позволили уцелеть. Исильдур отказался уничтожить кольцо и оставил его себе. «Мой брат и отец погибли, — сказал он, — а кольцо я добыл в честном бою и оставлю его на память». А меч?! Меч как символ победы сохранил отец.       — Откуда ты знаешь такие подробности? Ведь тебя тогда на свете не было. — Кира совсем забыла, с кем говорит — с эльфом, которому не одна тысяча лет. Но задумалась: если они приняли её за свою мать, то ей самой должно быть намного больше.       Арвен улыбнулась: — Пойдём. — Нетерпеливо взяв за руку, потянула к выходу. Эльфийка привела Киру в большой светлый зал, уставленный массивными стеллажами с книгами.       — Это твоё любимое место!       — Ничего себе, — лишь смогла выдавить Кирибриан и чуть не задохнулась от удивления.       — Вот отсюда все мои знания! Ты сама помогала отцу записывать Историю Арды, какие-то издания приходилось переписывать. А когда тебя не стало, — она опустила голову, — ему помогала я.       — Можно? — На вопрос Арвен мило улыбнулась и замерла в наслаждении, пока мать невесомо касалась книг, будто пыталась что-то вспомнить.       С каждым днём переселенка узнавала всё больше и больше. Замок был огромным и удивительным, с открытыми террасами и просторными верандами. Ей казалось, что она уже всё тут разведала, но потом сворачивала в какой-нибудь закоулок и находила кучу нового и неожиданного. И всюду звучала музыка.       Приходя в библиотеку, где часто встречала Элронда, встречи проходили в молчании, он касался её лишь взглядом, выбрав книгу Кира возвращалась в свою комнату.       Из окон, обращённых к югу, открывался вид на реку Бруинен. Кирибриан не хотелось предаваться воспоминаниям и не хотелось думать о зловещей туче, медленно ползущей с юго-востока. Ей хотелось забыть всё! Гундабад, кольцо, лесного короля и гору. Будто этого ничего и не было. Почему она изначально не появилась в этом доме? Усевшись в кресло, она раскрыла книгу и взглянула на пожелтевшие страницы; поглаживая, провела по ровным и красиво написанным строкам. В это время в дверь постучали.       — Прошу прощения, — в комнату заглянула та самая женщина, мать Арагорна. — Мне очень хотелось с вами познакомиться, — произнесла она. — Меня зовут Гильраэн, я…       — Проходите, — перебила та гостью. — Я знаю, кто вы.       Женщина прошла, опустилась на рядом стоящее кресло и, долго не заставив ждать, тут же начала: — Владыка Элронд предоставил нам кров. Он самый добрый из всех, кого я встречала в своей жизни.       — Зачем вы мне это говорите? Я ничего против не имею.       — Он вырастил моего мальчика, как сына.       — Вы думаете, что я как-то осуждаю это? — «А может, она думает, что я стану ревновать?»       — Я бы не хотела, чтобы вы что-то думали… — она смотрела, не моргая большими голубыми глазами. Арагорн имел черты лица своей матери.       Кира пыталась понять, что ей надо. Пару дней назад, гуляя по саду и собирая гербарий, она стала свидетельницей разговора Гильраэн с сыном:       «— …тебе показалось, я не молчаливый.       — Я хорошо тебя знаю, расскажи, кем больно твоё сердце, — женщина коснулась руки сына. Арагорн отвёл взгляд. — А-а-а, я поняла. Это она! Ты слишком многого хочешь, Элронд не согласится на этот брак. Мой тебе совет: забудь её. Она эльф. А ты человек.       — Я дунадан!       — Сын мой! — она коснулась его лица. — Это ничего не значит. Он не позволит ей сделать выбор в пользу человеческой судьбы. Ты не понимаешь, как трудно видеть смерть любимых и дорогих тебе людей, а Элронд это пережил. С появлением Келебриан он обрёл счастье, а ты хочешь забрать у него дочь. Она не посмеет отказаться от бессмертия.       — Она любит меня.       — Нет, — ответила женщина. — Когда она успела влюбиться в тебя?       — Для этого не нужно время, один лишь взгляд!       — Ты не поступишь так с тем, кто впустил в свой дом и вырастил и заменил тебе отца.       Мужчина резко отвернулся: — Это моя судьба, я сам поговорю с ним.       — Тебе придётся покинуть Раздол, я боюсь потерять тебя, Эстель. — Это имя двухлетнему Арагорну дал Элронд, так звали мальчика до того времени, пока владыка не открыл принцу правду о его происхождении.»       Тяжёлый вздох женщины вернул Киру к разговору: — А есть о чём думать? — Но, увидев в её глазах смущение, эльфийка поспешила успокоить: — Я никаким образом не собираюсь влезать в дела владыки Элронда. Ваш сын — наследник Исильдура и, как я понимаю, в какой-то степени его родственник и потомок великих королей. Остальное меня не касается. И тем более ваш сын вырос и у него есть право выбирать свой путь. — Кира захлопнула книгу, которую ей не дали даже начать читать. Женщина, вздохнув, поблагодарила за понимание.       — Я так и не поняла, о чём вы хотели поговорить? — Хотя тот разговор об Арвен зацепил её, но Кира ждала прямого вопроса.       — Это уже не важно, — ответив, та поднялась с величием королевы, и вышла.       Обычно к вечеру в Каминном зале, освещенном пламенем пылающего камина, собирались гости и хозяева замка. Гостей было немало, Элронд оказался гостеприимным. Если сравнить с Трандуилом, который не любил посторонних в своём «доме», то Элронд был рад гостям. Ведь всё-таки он на половину человек, делала вывод Кира. Ему, как и ей, человеческая сущность была близка. Все шли к нему за советом и помощью. Оказалось, что гномы Эребора по пути к горе тоже побывали тут, об этом долго шушукались слуги, рассказывая про их непристойное поведение. Например, купание голышом в фонтане. От воспоминаний о коротышках эльфийка вздохнула, ведь никаких известий об Эреборе не было.       В зале звучало множество песен и занимательных историй, обстановка хорошо расслабляла и убаюкивала. В камине всегда поддерживали огонь, который и обогревал, и освещал. Но по будням зал пустовал и собирались лишь немногие, чтобы отдохнуть и поразмышлять в тишине.       Кира тихо вошла в зал, когда Элронд занял своё обычное место. Рядом с владыкой в кресле сидела Арвен, а возле неё стоял Арагорн. Кирибриан удивлённо посмотрела на молодого человека. Неужели поговорил? И?.. — задала она себе вопрос. Но ответа не было.       Эльфы-менестрели начали петь, мелодично аккомпанируя себе на лютнях. Зал постепенно наполнялся народом. Кирибриан не собиралась привлекать особого внимания и тихо стояла у резной колонны, мельком рассматривая лица, на которых золотились отсветы пламени ярко полыхающего камина. Прошло несколько месяцев со дня Дурина, и все жили в ожидании первых холодов, хотя климат в Имладрисе был умеренный. Вскоре лютни умолкли. Элронд встал и приблизился к огню, задумавшись, он прошёлся туда-сюда.       — О чём бы вы хотели сегодня послушать? — он обратился к публике, в основном это была молодёжь. Владыка любил детей за их пытливость и любознательность. С веками эта страсть проходила, а может, приходило насыщение.       — О призраках кольца, — выкрикнул подросток, что сидел на полу, облокотившись о диван, рядом с матерью.       Владыка хмыкнул, он будет не в первый раз рассказывать эту историю, но расскажет её по-новому: — Ну что ж! — сказал эльф и начал повествование, в зале повисла тишина. — Как вам всем известно, их называют — как? — он обратился к подростку и вернулся к своему креслу.       — Назгул, — ответил темноволовый, совсем молодой эльф.       — Верно! Ими стали девять владык из числа людей, порабощённые Кольцами Власти и превратившиеся в слуг Саурона, как при жизни, так и после смерти. Их предводителем был человек, один из искусных в чародействе. Никто не знает его настоящего имени, но в Средиземье его называют Королём-чародеем Ангмара.       «Назгул — призрак кольца», — про себя перевела Кира с чёрного наречия. Лектор всё говорил и говорил, его речь была внушительной, а рассказ удивительно интересным. Тот самый подросток сидел, разинув рот. Кира и сама заслушалась.       — …слава и несметные богатства достались им в удел, но обернулись погибелью. Казалось, что вечная жизнь дарована владельцам колец — однако жизнь стала для них невыносимой. Если бы они только знали, что сотворят с ними кольца! Но страшнее всего — это кольцо Всевластия. Я сейчас имею в виду участь Исильдура. Он недолго владел им, и ему ещё повезло, что он просто погиб, а не сделался призраком Царства Тьмы. Все, кто касается кольца Тёмного Властелина, рано или поздно превратятся в призраков, и он призовёт их к себе.       От услышанного у Киры заложило уши, она опустила взгляд на руку и часто задышала, а сердце сильно сжалось, и стало нечем дышать. Держась за колонну, она простояла ещё пару минут и, чтобы не привлекать внимания, поспешила покинуть каминный зал. На пороге она ещё раз оглянулась. Элронд продолжал своё повествование, неподвижно сидя в кресле, и отблески огня, словно солнечные блики, золотили его спокойное лицо. Молодёжь внимательно слушала, открыв рты.       Вылетев стрелой из замка, Кира бежала, не разбирая дороги, в самую глубь сада. Туда, где никто не найдёт, туда, где тихо и уютно, туда, где вода бьётся о камни и шум водопада заглушит боль, а ветер пройдётся по опавшей листве, приятно шелестя.       Мысль, что она может превратиться в призрак, заставляла впадать в отчаяние. Взгляд метался и искал помощи. Она не видела спасения и вела себя как загнанный зверь. Ей захотелось подняться на скалу и оттуда сброситься вниз. Мелькор её обманул, как и всегда, и всех. Где выход из этого мира?       — Никто не заставлял тебя надевать моё кольцо, — послышалась тягучая тяжёлая речь, и всё вокруг потемнело, будто тучи заволокли небо. Огненный образ Тёмного Властелина, что она наблюдала в палантире, встал перед ней. Кира от испуга дёрнулась и отступила назад, покрываясь холодным потом. — Помнишь, как я создавал его? Ты же присутствовала при этом. Я предлагал его тебе.       — Нет, не помню.       — Это неправда! Ты так и не принесла его мне. Найди его… — И злобно захохотал, словно жилы тянул клещами.       Чужие воспоминания пролетели перед глазами, её била нервная дрожь. Колени подогнулись, она схватилась за ствол дерева и опустилась на пёстрый ковёр из опавшей листвы, закрыв лицо руками. Мертвенно холодным удушьем стеснился воздух, она начала задыхаться.       — Келебриан, что с тобой? — тёплые руки Элронда коснулись её плеч. — Всё хорошо, я рядом! Я всегда буду рядом! — Он поднял и прижал к своей груди судорожное тело, кутая в крепких объятиях.       — Я видела тёмное небо, высокую зубчатую башню и крохотные звёзды. Казалось, что это было давным-давно и очень далеко. Звёзды мерцали, их словно гасили какие-то крылатые чудовища. Одно чудище летело прямо на меня, — Кира вцепилась в эльфа как за спасательный круг, и слёзы потекли из глаз. — Потом перед глазами выросли гигантские чугунные створы чёрных ворот под массивной аркой. Под грохот барабанов, будто горный обвал, они стали медленно открываться. Из врат выехал всадник на чёрном громадном уродливом коне. — Она уткнулась лицом в плечо эльфа и продолжала всхлипывать. — Я боюсь. Я боюсь превратиться в призрака.       — Ты не превратишься. Ответь только, откуда у тебя эта надпись? — Он поцелуем обжёг ей пальцы и сильнее прижал к себе.       — Ты знаешь, что тут написано? — она подняла на него слёзные глаза, и владыка утонул в синем омуте её взгляда.       — Знаю. Тут написано на древнем языке Мордора. Эту отметину оставил Саурон?       — Мне страшно, зло преследует меня.       Кира не знала, что делать: открыться и всё рассказать? Но она боялась гнева. И тогда её ждёт темница на веки вечные в лучшем случае, а в худшем — смерть. Тяжёлый вздох стал ответом.       — Тебе ничего не угрожает, я сделаю всё, чтобы ты больше не страдала. — Он понимал всё! И не хотел напоминать о зверских издевательствах орков не только над телом Келебриан, но и душой. И, несмотря на то, что он искусный и опытный целитель, излечить её тогда так и не смог. Обнял её за плечи, и они вернулись в замок. Он проводил до комнаты и пробыл с ней, пока она не уснула. Лишь засыпая, почти во сне, она еле слышно прошептала, что пришла из другого мира.       После этого Кира немного успокоилась и перестала жить ожиданием, что её тайна раскроется. Но и рассказывать всю правду, как попала в этот мир, боялась. Её желанием было вернуться в лесной домик. Но на пути стояли могучие Туманные горы, через которые ей одной не пройти. Оставалось ждать случая.       Зима в Ривенделле была чем-то похожа на позднюю осень, лишь иней тонким слоем покрывал всё вокруг. Сюда стекались все важные новости, но вот об Одинокой горе Кира ничего так и не знала. Скорее всего, люди и гномы рады, что освободили гору от дракона, размышляла она. Что же ещё? Всё богатство Эребора разделили, как и обещал Торин.       С приходом весны в саду запели птицы и расцвели цветы. Это время года в Имладрисе было удивительным. Такой красоты и разнообразия деревьев и цветов она не встречала. Поистине, это был земной рай!       Кира нашла себе применение. Её перестали донимать пристальным вниманием, и она занялась цветами и травами. Элронд был внимателен и заботлив. Киру мучило, что она всё никак не решалась открыться. Но судьба успела преподнести новый сюрприз.       В один из тёплых дней, когда солнышко ласково пригревало землю, работая в саду, она заприметила на лавочке знакомую кудрявую макушку. «Новые гости», — подумала она, но когда рассмотрела, то не поверила своим глазам.       «Нет! — сказала себе, — этого не может быть». Выронила грабли и, чтобы развеять сомнения, приблизилась к скамейке.       Маленькое существо что-то бормотало и весело раскачивало широкими ступнями. Услышав за спиной шорохи, повернулось, подняло голову и замерло в удивлении.       — Кирибриан?! — радостно воскрикнул хоббит и бросился к эльфийке. — Это ты!