Еще ближе (Any Closer)

Стук в дверь разбудил меня в пять утра. Я доковылял до двери, а там были Трей и Дэйв, двое парней из моей команды. — Ты выглядишь как дерьмо, — заверил меня Дэйв, передавая мне большую чашку кофе и пакет с пончиком. Я посмотрел на него. — Хорошее зрение. Накануне вечером никто не прокомментировал это, так что я предположил, что хоть мое лицо и было красным, но не так заметно. Однако на следующий день синяк под глазом стал выглядеть красиво. — Почему ты здесь? — Я заскулил, хотя и взял чашку и пакет. Кофе пах слишком хорошо, чтобы отвернуться. — Потому что ты настаиваешь на том, чтобы мы занимались благотворительностью один уик-энд в месяц, — рявкнул он на меня. — И это в эти выходные, придурок, так что одевайся, чтобы мы все могли пойти туда и поморозить свои яйца. Дерьмо. — Это была твоя идея, — выпалил Дейв, прежде чем повернуться и пробормотать всю дорогу по коридору до двери, ведущей к лестнице. Я жил в переоборудованном складе без лифта. Чтобы добраться до меня, нужно было подняться на три пролета, а лестница была снаружи, без покрытия. Ассоциация домовладельцев пыталась установить лифт, но только для двенадцати жильцов счет был довольно высоким. — Итак, — сказал Трей, прихлебывая кофе, — пошли, принцесса. Мое тело болело, я устал и хотел снова заснуть. — И Ди прав, действительно красивый фонарь. Что это за история? — Блядь. Он посмеялся надо мной, когда вошел в мою квартиру, и я пошел готовиться к тому дню, о котором совсем забыл. Мы встретились с организаторами мероприятия через час в шесть, а через три часа, несмотря на то, что мы очень много работали, как и предсказывал Дейв, мы замерзали. Но дома строились круглогодично, а когда строили в разгар лета, было уже не до веселья. Я никогда не понимал, что плохого в том, чтобы выбрать одно время года, такое приятное, как весна, но не мне было задавать вопросы. Я просто должен был сделать. Теплее не становилось, но мы засыпались пылью, гипсокартоном и краской. Они скормили нам обед в упаковке, который Дэйв хотел засунуть кому-то в задницу, потому что он мог накормить второклассника, но не взрослого мужчину. Он немного повеселел, когда я сказал ему, что возьму их, всех шестерых, на бифштексы, как только мы закончим. — Почему здесь нет Пола, Чарли и остальных? — А под другими он имел в виду Леви, Фредди, Джейса и Рена. Вопрос задал Трей. — Потому что они работали в последнюю дурацкую субботу декабря, и ты должен был лежать в постели, — ответил Эйс. — Помни, придурок, раз в месяц мы занимаемся этой ерундой. — И мне понравилось, — сказал нам Билл, размахивая молотком и ухмыляясь, — класть свою задницу в постель. Не то чтобы сидеть здесь с вами, ребята, морозить мне задницу, не самое лучшее время. — Очень мило с твоей стороны закончить отпуск пораньше и присоединиться к нам, — поблагодарил я его. — Да пошел ты, Лео. Я бы никогда не услышал конец, если бы не появился. Рэнди сказал ему заткнуться. Дэйв бросил в него рулетку, что было плохой идеей на наклонной поверхности. — Мудак! — Каждая строительная компания, которая участвует, должна присылать на каждое мероприятие пятерых парней плюс прораба, — сказал я Трею, возвращаясь к первоначальной теме, пытаясь быть голосом разума, пока инструменты не начали летать. Он хмыкнул. — Если бы Чарли был здесь, нас бы лучше накормили. — Почему ты это сказал? — Он красивый, — проворчал он. — Все спонсоры всегда вокруг него, особенно женщины. — И он даже не любит девушек, как и ты. — Дэйв был так взволнован. — Проклятая трата времени. Когда мы вернулись на твердую землю, еще через три часа, я спросил его, что он имеет в виду. — О чем? — Раньше, когда ты говорил обо мне, — сказал я ему. — Что ты имел в виду? — Я имел в виду, босс, что на твоем месте я бы трахался намного больше. — У меня все отлично, спасибо. — Девочки сливают сливки в свои джинсы, просто глядя на тебя. — Ой, черт возьми, Дэйв, почему ты должен быть таким… — Женщины бросаются на тебя весь день, а тебе наплевать! — Господи, что заползло тебе в задницу? — Я голоден! — Хорошо, милый, не волнуйся. Я тебя накормлю. Он зарычал на меня, но схватил меня на ходу, согнул пополам, обхватил рукой за шею и удушил. — Прямо сейчас. Я хочу есть сейчас. Все смеялись. The Meat Cleaver был нашим любимым местом, куда можно было пойти после работы. Эйс позвал остальных, всю остальную команду, и я был удивлен, что все они пришли, кроме Пола, который все еще был с моей сестрой, и Эли, у которой было свидание. — Пошли вы, ребята! — Дэйв прорычал через ресторан, но это было нормально, потому что скорлупа от арахиса на полу и опилки не были тихим местом, и он мог кричать, если хотел. Это было безумие в вечер игры, и, по сути, это был один из самых шумных спортивных баров, поэтому парням это нравилось. Я надеялся, что после еды я смогу заплатить за ужин и уйти пораньше, оставив их пить остаток ночи напролет, если они захотят. Из-за боя, который был коротким, но болезненным, и недосыпа, я был готов потерять сознание. Когда я увидел, что Чарли бежит через ресторан, я поднял руку и помахал. Чем ближе он подходил, тем больше он выглядел пораженным, замедляясь, останавливаясь и снова двигаясь через мгновение. Я оперся головой на руку, улыбаясь ему, когда официантка поставила пепси передо мной. — Не пьешь сегодня вечером, дорогой? — Если я выпью, я засну. — Я улыбнулся ей. — Длинная ночь? — День, ночь, новый день. Вы поняли идею. — О, да, — сказала она, похлопав меня по спине, прежде чем уйти. — Привет, босс. — Чарли посмотрел на меня, заставляя Дэйва встать, чтобы он мог сесть рядом со мной. — Привет, ты вернулся. — Я зевнул и почувствовал, как слиплись мои глаза. Я поднял руку, чтобы потереть их. — Не делай этого, — предупредил меня Чарли. — У тебя уже глаза слезятся, и они красные, и что, черт возьми, ты с собой сделал? Я усмехнулся. Почему люди всегда задавали этот вопрос именно так? — Меня ударили по лицу. — Да, я вижу — ты посмотришь на меня, пожалуйста? Я повернулся. — Черт возьми, Лео, — выдохнул он, и я увидел, как его губы приоткрылись, как его глаза расширились и округлились от шока. — Это не так уж плохо; это только один глаз. — Они оба выглядят ужасно. Я пожал плечами. — Это потому, что я устал. Его руки поднялись, но остановились, и я знал, что если бы мы были одни, он бы прикоснулся ко мне. Он волновался — в конце концов, мы были друзьями, — но со мной все было в порядке. Ему не нужно было напрягаться. Я толкнул его коленом под столом и хотел было отодвинуться, но его рука внезапно оказалась там, удерживая меня неподвижно. — Что случилось? — спросил я, глядя на него. — Я… — он закашлялся. — …нужно поговорить с тобой. Я ждал чего угодно. — Наедине. — Ванная? — Нет. — Он медленно улыбнулся, качая головой, как будто я был идиотом. — Эм, грузовик? — Я дразнил его. — Нет. — Оууу, Чарли. — Я одарил его широкой улыбкой, которую не мог полностью контролировать. — Хочешь пойти со мной домой и поговорить? — Да, — заверил он меня, кивая. — Это было бы замечательно. — Когда я засну, пока ты пытаешься сказать мне что-то важное, это будет просто здорово. — Я тихо рассмеялся. — Сделай мне одолжение и подожди до понедельника, иначе — черт возьми. — Я вдруг забеспокоился. — Ты же не увольняешься? — Нет, — прошептал он, опустив голову, прикрыв глаза, и быстро покачал головой. — Хорошо. — Я понял, что эта мысль расстроила меня, потому что я потеряю не только человека, на которого рассчитывал, но и друга. — Не уходи, хорошо? Его голова вскинулась, и его глаза, его поистине прекрасные глаза, остановились на моем лице. — Хорошо, — согласился он себе под нос. Через минуту я заметил, что он смотрит на меня слишком пристально. — Что ты сказал? — Обещаю. — Обещаешь? — Я никогда не оставлю тебя. Меня? — Что? — Ты сказал, никогда не оставляй меня, — рыгнул Эйс через стол, прежде чем приступить к другому горячему крылу. — Я это сказал? — Я снова посмотрел на Чарли. — Да, ты это сделал. — Хм. — И я обещаю, что не буду. — Значит ли это, что ты примешь работу, которую предложил тебе Пол? — с надеждой спросил я. Он кивнул, смущенно улыбаясь. — Да, это так. — Хорошо. — Я вздохнул. — Это замечательные новости. Скажи ему в понедельник, хорошо? Он будет так счастлив. — Ты доволен? — Да. — Я улыбнулся в ответ. — Хорошо. — Он выдохнул, и я снова попытался оставаться в вертикальном положении. Еще через час я задремал, просто сидя там. Я вздрогнул, когда ты понимаешь, что потерял время, и сказал ребятам, что мне нужно идти. Чарли вышел из-за стола, и я понятия не имел, как долго он отсутствовал. Но я пожелал спокойной ночи, оплатил счет, снова позвонил Полу, чтобы сказать ему, что он здорово пропустил время, и, шатаясь, направился к двери. Дорога домой прошла нормально. Я опустил окно, и ледяной воздух на моем лице не позволял закрыть глаза. Я никогда не осознавал, насколько лестница в мою квартиру похожа на Эверест, пока не поднялся по ней. Внутри я был полон решимости, что на этот раз я пройду мимо своего дивана. Мне очень не хотелось спать в пыли от гипсокартона, потому что она чесалась — уже чесалась, — поэтому я сбросил одежду и отправилась в душ. Когда вода остыла, я понял, что заснул на ногах, как лошадь. Тридцать пять лет вдруг показали, что я действительно стар. Но я почувствовал себя лучше, когда вышел и выключил свет, когда раздался стук. Я не проверял глазок; Я только открыл дверь. — Лео. И вот я столкнулся с Итаном Хиллом во второй раз за два дня. — Привет. — Он улыбнулся мне, засунув руки в карманы своего шерстяно-кашемирового плаща. — Что ты здесь делаешь? — Я, возможно, заскулил. Я очень хотел лечь спать. Он прочистил горло. — Могу ли я войти? Нет, подумал я, но отступил назад, открывая ему дверь. Он прошел мимо меня, но не подошел к дивану; он остался рядом, когда я закрыл дверь и повернулся. — Господи, ты хорошо выглядишь. — Он улыбнулся, глядя на меня с ног до головы, прежде чем внезапно нахмуриться. — Что? — Кто тебя ударил? Я покачал головой. — Это долгая история. — Я бы хотел ее услышать, — сказал он, снова скользя по мне взглядом. — И это очень пещерно и сексуально. Я понял, что все, что на мне было, это пара спортивных штанов. Без рубашки, без носков и без нижнего белья я был всего в одном шаге от полностью обнаженного. — Откуда ты знаешь, где я живу? — Ты уже жил здесь, когда мы еще были вместе, когда я впервые переехал в Лос-Анджелес. — О, верно. — Я кивнул, изучая его. На днях я этого не осознавал, но он выглядел старше, по-другому. — Чего ты хочешь, Итан? Он сделал шаг ближе, поэтому ему пришлось запрокинуть голову, чтобы удержать мой взгляд. — Я хотел рассказать об Эйдане. — Что рассказать? Ты хотел такого парня, как ты сам, и теперь он у тебя есть. Я понимаю. Мне не нужно, чтобы оправдывался. Было время, когда от взгляда, который я получал от него, меня бросало в жар. Уязвимость взбудоражила бы меня. Пряди светлых волос, падающие ему на глаза, бледно-голубой цвет в обрамлении золотых ресниц, широко открытое лицо и то, как он прикусил нижнюю губу… Я был без ума от этого человека. Я бы пошел за ним куда угодно, если бы меня только пригласили. И действительно, с самого начала мы были ошибкой. Я всегда думал, что он слишком хорош для меня, слишком умен, слишком красив, слишком очарователен и слишком забавен. Мужчина был гладкой утонченностью, а я был как слон в посудной лавке. Но все это не имело значения, наши разногласия, потому что Итан любил меня. Для Итана это было больше, чем физическое. Он не просто любил мое тело; он тоже любил мой разум. И я верил в это до тех пор, пока даже не понял, что лгу самому себе. Когда он позвонил мне, чтобы сказать, что все кончено, я не сопротивлялся. Отношения были мертвы, когда он впервые уехал; просто ни у кого не хватало смелости произнести это. — Лео? С какой стати он хотел меня видеть? — Посмотри на меня. Я не осознавал этого поэтому повернул голову, и вдруг руки оказались на моем лице. Недолго думая, я отступил назад, высвободился, его пальцы скользнули по моей челюсти, когда я оставил его и отступил к дивану. — Ты сердишься. Нет. Мне это было не нужно. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я солгал тебе. — Это было сто лет назад, — сообщил я ему. — Ничего из этого уже не имеет значения. Почему тебя это беспокоит? Его глаза выдали его, и они были на мне. Я покосился на него. — Что ты здесь ищешь, секс по старой памяти? Он подошел ко мне, когда в дверь позвонили. Мы оба замерли, словно были виноваты, что было смешно. Последовал стук. Я подошел к двери и открыл ее не глядя во второй раз за ночь. Было понятно, что Эйдан был там. Говорить было глупо, поэтому я просто отошел от него, чтобы он мог пройти мимо меня в гостиную. — Что ты здесь делаешь? — спросил его Итан. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Мой бывший сделал мне знак. — Лео не просто старый друг. — Судя по тому, как ты едва мог дышать, когда увидел его, я так и не подумал, — заверил его Эйдан, скрестив руки на груди. — Так какой у тебя был план, Итан? Я прочистил горло. — Может быть, вы, ребята, хотите уйти? — Я хотел поговорить с Лео. Не уходя. Они собирались провести встречу на высшем уровне здесь, в моей гостиной. — О чем именно? Мне одному было неловко? — Я пока не зашел так далеко. — Если я смогу остаться… — Эйдан прочистил горло. — …тогда я не против. С чем он там был согласен? — Действительно? — Все лицо Итана осветилось. Его бойфренд медленно кивнул, и все, наконец, просочилось в мой мозг. Это заняло у меня секунду, потому что я так устал. — Я думаю, вам обоим нужно… — Лео, — начал Эйдан. В дверь снова позвонили. Как будто у меня была вечеринка, и я узнал об этом последним. Я даже не очень удивился, увидев там Чарли, улыбающегося мне. — Эй, — выдохнул я, прислонившись к двери. — Я думал, мы поговорим завтра? — Нет, я… — Лео? Я видел, как Чарли вздрогнул, и увидел, как напряглись его глаза, как напряглись мышцы челюсти, когда дверь открылась шире, и показался Итан. — Это кто? — Это Чарли. Чарли, это Итан. — Ой. — Мой друг медленно улыбнулся, облегчение затопило его лицо. — Ясно. — Да. — Я кивнул, открывая дверь еще шире, чтобы он тоже мог видеть Эйдана. — Ладно, теперь ты меня удивил. — Его голова повернулась от взгляда на двух других мужчин ко мне, ожидая объяснений. — Это Эйдан, жених Итана. — Действительно? Я хмыкнул. — Хм… — Это была моя реакция. — Кто… — это все, что выдавил Эйдан. — Ты заставил меня на секунду забеспокоиться, — заверил меня Чарли, проходя между Эйданом и Итаном, используя свои плечи и мускулы, когда он шел в мой дом. — Беспокоиться о чем? — спросил я, поворачиваясь, чтобы посмотреть ему вслед, одновременно закрывая дверь. — Что ты привел кого-то домой. — Не то чтобы это твое дело, но я не… — Обычно трахаешься у них дома, — оборвал меня Чарли. — Да, я знаю, поэтому я на секунду испугался, потому что если бы ты привел кого-то домой, это бы что-то значило. — Зачем тебе… что ты делаешь? — спросил я, когда он сбросил парку и бросил ее на мой диван, расстегнул под ней тяжелый кардиган, а затем вытянулся всем телом, сомкнув руки над головой, и издал звук, который издают все, когда делают так, вроде мурлыканья, стон, звук кошачьего спаривания на вашем заднем дворе. — Ты пьян? — Боже, иногда это просто приятно, да? — Его улыбка осветила его лицо и глаза, и я теперь понял, как он зарабатывал деньги, просто сидя и позволяя людям фотографировать себя. Теперь, когда я смотрел и действительно видел, он был просто фантастическим. — Иди домой, — раздраженно приказал я ему. — Нет, — сказал он мне, повернувшись, сбросив кроссовки, позволив им шлепнуться на пол, прежде чем выйти из комнаты. — Это кто? — спросил меня Итан, и голос его звучал чертовски раздраженно. — Я думаю, что он пьян, — сказал я ему, — потому что он никогда не притворялся… — Я хочу поговорить с тобой. — О чем?" — О чем? О нас. — О каких нас? Ты выходишь замуж. — Я указал на Эйдана. Может быть, я был пьян. Может быть, я все еще спал в душе, и мне только показалось, что я проснулся. Я надеялся, что не потерял сознание и не сломал себе голову. — Он женится, — сообщил мне Эйдан, — но пока мы оба честны в том, чего хотим, Лео, мы втроем можем говорить о том, чего хочет он. О, черт возьми, нет. Я так и не научился ничем делиться, особенно мужчинами в своей постели. Да пошло оно. У меня было несколько действительно хороших друзей, Тайлер, Шон и Уэйд, которые занимались сексом втроем, и у них это хорошо получалось. Они были в отношениях последние пять лет, и они процветали. Я спросил Уэйда, которого знал по колледжу, как это работает, и он сказал, что все дело в уважении и границах, терпении и любви. Я был полностью за это, но у меня было достаточно проблем с тем, чтобы найти человека, который полюбил бы меня настолько, чтобы остаться. Бог знал, как я нашел бы двоих. — Привет! Я оглянулся на Чарли, когда он вошел в комнату, и вдруг понял, что не могу дышать. Мужчина снял футболку и расстегнул джинсы, и они свисали с его бедер, соблазнительно и сексуально, демонстрируя мой любимый участок кожи в мире, область над мужским пахом. До этого момента я понятия не имел, что весь он был гладким золотым совершенством. Он выглядел достаточно хорошо, чтобы съесть его. У мужчины была безупречная кожа, твердые грудные мышцы, плоский живот, узкие бедра и маленькая тугая попка, которую я хотел ощутить в своих руках. Он пытался убить меня, стоя там, как ожившая фантазия. Я облизал губы, не думая. Он поймал меня на том, что я пялюсь на него, и я почти мог слышать мурлыканье через всю комнату. Ямочки на щеках, которые я всегда находил милыми и очаровательными, почему-то выглядели очень, очень порочно. — Что с тобой происходит? — Мне удалось прийти в себя, что было тяжело, мой язык прилипал к нёбу. — Я хочу поговорить с тобой, — пробормотал он, скользя вперед. — Ты замерзнешь насмерть. — Нет, если я лягу в твою постель. — Чарли! — Я возмутился. — Ты под кайфом? — Нет. Я прочистил горло. — Помнишь тот раз, когда ты выпил слишком много NyQuil? Он рассмеялся, и это был глубокий, сексуальный звук, и его глаза блестели в тусклом свете. Мужчина просто светился. Даже в моем домашнем, но не сказочном лофте, на холодном воздухе, перед моим бывшим и новым мужчиной моего бывшего Чарли Райерсон светился. — Мне, нам нужно поговорить с Лео, — строго сказал Итан, указывая на моего друга. — Убирайся отсюда. — Убирайся, — сказал ему Чарли. — И возьми с собой своего парня. Его комментарий был забавным на многих уровнях и немного напоминал Злую Ведьму, угрожающую Дороти. Я не мог контролировать свое хихиканье. — Послушай, ты, маленький засранец, — огрызнулся на него Итан, и я почувствовала гнев, но понятия не имела, почему. — Я… — Ты оставил его; он больше не принадлежит тебе. Он тебе не нужен. А мне нужен. И если ты посмотришь на меня и посмотришь на себя, то кого ты захочешь трахнуть? Атмосфера накалялась, и какой-то части меня это нравилось, но злость была не во мне, несмотря ни на что. Я повернулся и бросился через пространство, которое нас разделяло, схватил Итана и прижал его к себе, лицом вниз, в его плечо. Я не позволю, чтобы его снесли; для этого не было причин. — Я люблю тебя, Эт. И всегда буду. Ты будешь хранить маленький кусочек моего сердца до конца моей жизни, — пообещал я, откидываясь назад, чтобы посмотреть на него. — Но время, когда мы собирались вместе лечь в постель, давно прошло. Его голова склонилась к моей. — Лео… — И ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы знать, что мы никогда не будем вместе с Эйданом, ты и я. Это не я. Он кивнул. — Так. — Я улыбнулся ему, пошевелился прежде, чем он успел обнять меня в ответ, потянулся к двери, открыл ее и держал. — Желаю вам, ребята, всего наилучшего, хорошо? — Лео. — Мое имя звучало странно, отчаянно. — Бля, выметайтесь уже, — огрызнулся на них Чарли. — Пожалуйста, уходите? — твердо приказал я. Он подошел к дивану и тяжело плюхнулся, скрестив руки, нахмурившись, волны раздражения стекали с него. — Недовольным не жарко, — сообщил я ему. — Боже мой, выкинь их нахер! — он кричал на меня. К его чести, Эйдан взял Итана за руку и вывел его из моего лофта. Я закрыл за ними дверь. — Закрой, — рявкнул на меня Чарли. — Нет, потому что ты тоже уйдешь через секунду. — Черт возьми! Я пересек комнату, чтобы встать над ним. — Чарли, я сейчас вырублюсь, и… — Лео, — мягко оборвал он меня, протягивая руку и беря ее в свою. — Что происходит с тобой? — Разве ты не знаешь? Ты должен знать. Я потянулся к нему, рука, которую он не держал, коснулась его лица прежде, чем я успел подумать об этом. — Детка, пожалуйста, скажи мне, что случилось. У него перехватило дыхание, когда он наклонился к моей ладони, и я понял, что сказал. — О черт, Чарли, я… — Заткнись, — сказал он, дергая меня за руку, и я позволил ему опустить меня рядом с собой, прежде чем он поднялся и забрался ко мне на колени. Было гладкое скольжение его теплой кожи по моей слегка охлажденной плоти, когда он оседлал мои бедра и прижал твердую выпуклость своих джинсов к моему животу. — Пожалуйста, дай мне тебя. — Чарли… — Боже, Лео, ты такой чертовски слепой, — хрипло выдавил он, откинувшись назад настолько, что смог положить руку мне на штаны и сжать мой твердеющий член. Я прижался к его руке, мои глаза закрылись, а голова откинулась назад. — О, черт возьми, да, — простонал он глубоко. — Я знал, что ты растаешь в моих руках. Я знал, что все, что мне нужно сделать, это прикоснуться к тебе. Я не могу дождаться, чтобы лечь в твою постель. Он думал, что заполучил меня, и я мог признаться себе, что хотел сдаться. Но я не был веселым трахом на вечер, кем бы он ни был, как бы сильно я ни хотел этого. Я был удивлен похотью, которая управляла им, запечатленная в каждой строчке; его дрожащая потребность была тут же, не упустив ее. Но если он хотел меня, это не будет быстро и легко. Иногда мне казалось, что быть большим — это тяжело. Мои размеры и мои мускулы, мои быстрые, решительные движения пугали некоторых людей, и я сожалел об этом. Но в тот момент, когда я рванул вперед и подхватил Чарли на руки, поднял его и крепко обнял, я была рад, что могу. — Лео, ты что… — Стоп, — предупредил я, кладя руку ему на задницу, но только для того, чтобы прижать его к себе, а другую — на его затылок, нежно массируя, пока я шел к своей спальне. — Расскажи мне, в чем дело. Но он ничего не сказал, только держался, довольный, кажется, тем, что его прижали к моей груди и несли на руках. Я добрался до своей кровати и бросил его на нее, повернувшись, не дожидаясь, чтобы посмотреть, что он собирается делать. Я пошел к своему шкафу и вернулся с пижамными штанами на шнурке, которые я скомкал и бросил в его лицо. — Что ты… — Ты сказал, что хочешь остаться, да? — Я действительно хочу остаться, — сказал он мне, — но я хочу сделать это голым, под тобой, с тобой, похороненным внутри меня. Это звучало как рай. — Ты должен объяснить мне все это, потому что для меня ты загадка. О чем ты, черт возьми? Он встал и снял свои джинсы, и я повернул голову, чтобы не видеть его член, который, как я был уверен, будет таким же красивым, как и все остальное, свободно качающимся. — Теперь можешь посмотреть, — сказал он с усталым смешком. Пижамные штаны, которые на мне смотрелись обычными, совершенно иначе сидели Чарли Райерсона. Свисая с его узких бедер, они подчеркивали линии по бокам его живота, ведущие вниз к. — Господи, — выдохнул он, быстро обходя кровать. Я стоял на месте, когда он подошел ко мне, положил руки мне на лицо и посмотрел мне в глаза. — Лео, любовь моя, ты не можешь смотреть на меня так, как будто хочешь меня сожрать, а потом ожидать, что я ничего с этим не сделаю. Но я наткнулся на слово. — Любовь? От его улыбки захватывало дух, и я почувствовал, как у меня подкашиваются колени. — Поймал, да? — Его голос был хриплым и хриплым. — Я ничего не могу скрыть от тебя. — Чарли, — прошептал я. — Поцелуй меня. Я издал очень примитивный звук глубоко в груди, и Чарли захныкал. Я сказал себе, что просто попробую его — только один раз. Что это может повредить? Я наклонился к нему и улыбнулся. — Успокойся, ладно? Не делай мне больно. Его глаза внезапно округлились, когда он резко вдохнул и быстро кивнул. Этот человек был таким хрупким, его уже однажды сломали, разбили. То, что он даже был готов рискнуть, было поразительно. — Поцелуй меня, как в первый раз, хорошо? — Это первый раз, — сказал я ему. — Для нас. — Лео, — выдохнул он мое имя. Я наклонился и прижался губами к его, мягко, нежно, ни в коем случае не торопя его. Он заскулил в задней части горла, и я почувствовал, как его язык скользнул по моей нижней губе. Я открылся для него, и он ворвался в меня, его язык проник глубоко, когда он обвил руками мою шею и прижал свою теплую, гладкую кожу к моей. Я думал, что знаю все о поцелуях. Однако оказалось, что в тридцать пять я наконец-то стал получателем того поцелуя, который ощущаешь всем телом. Это было обжигающе. Он был таким вкусным, как я и предполагал, и когда я наклонил свои губы к его губам, он вздохнул от глубокого удовольствия. Мои руки двигались, одна в его волосы, удерживая его неподвижно, другая на пояснице. Я не трогал его и не толкал; Я был осторожен, не желая его пугать. Но поцелуй все равно вышел из-под контроля. Наши языки переплелись, губы сосали, зубы щелкали, и когда я почувствовал его руки на своей груди, толкающие, я прервал поцелуй, чтобы мы оба могли дышать. Мы тяжело дышали, прижавшись лбами, воздух между нами был горячим и густым. — Объясни, — вырвался я. Он кивнул. — Чарли, как… — Заткнись, — приказал он, схватив меня, когда я попытался откинуться назад. Видимо, он любил быть близко. — Я был в полном замешательстве, когда приехал сюда три года назад, но потом нашел тебя. — Чар… — Иди сюда, — сказал он, его дыхание дрожало, когда он откинулся назад и повел меня к кровати. — Ложись со мной. Было холодно, поэтому мы забрались под мои мягкие простыни и пуховое одеяло. Не думая, я потянулся к нему, и выражение абсолютной радости, наполнившее его глаза, его улыбка заставили мою грудь сжаться. Он прижался ко мне, рука на моей груди, нога скользнула между моих бедер, и я подоткнул одеяло вокруг него и под его подбородок. То, как мужчина был прижат ко мне, легко подходил, было похоже на то, что мы всю жизнь лежали в объятиях друг друга. Это было естественно, казалось правильным, и когда он наклонил голову и поцеловал меня под челюсть, я вздрогнул от прикосновения. — Как я уже сказал, три года назад я был в полном замешательстве, а потом встретил тебя. — О, значит, ты благодарен, — ответил я, наконец поняв. — Детка, тебе не обязательно спать с… — Лео, — прорычал он, сильно ущипнув меня за бок. — Оууу, дерьмо, — рассмеялся я, пытаясь увернуться от него. — Нет, — приказал он, удерживая меня неподвижно. — Сначала я был благодарен, так благодарен за то, что ты дал мне работу и рискнул. У меня есть ребята для моей рабочей семьи, а твоя семья для моей настоящей. Ты дал мне новую жизнь и безопасность и безопасность. Ты никогда не относился ко мне так, как будто я глуп или молод, или что-то еще. Ты был старшим братом, начальником и отцом в одном лице. Ты был всем, в чем я нуждался, и, самое главное, ты был единственным человеком, которому я когда-либо доверял, чтобы рассказать, что со мной случилось, потому что ты единственный человек, о котором я заботился достаточно, чтобы впустить. Я чувствую себя в безопасности, когда я с тобой, и я наконец понял, почему это так. — Потому что ты знаешь, что я достаточно большой, чтобы защитить тебя. — Я предложил простое объяснение, голос мой был хриплым, хриплым от волнения. — Нет, — сказал он, положив руку мне на шею, его губы покусывали мою челюсть. — Я чувствую себя в безопасности, потому что знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда. Я не думал, что когда-нибудь снова кому-нибудь доверюсь, но наблюдая за тобой, проводя время с тобой изо дня в день, я просто доверял. Ты хороший человек, Лео Фостер, и любой, кому посчастливилось заполучить тебя, должен сохранить тебя навсегда. Было приятно это слышать. — И поэтому я решил, что готов к тому, чтобы ты меня увидел. — Я всегда… — Нет, не видишь, — мягко сообщил он, его рука скользнула по моему горлу к ключице и ниже, по груди. — Ты видишь своего друга; ты не видишь горячего куска задницы. — Чарли, ты не просто… — Я мужчина, Лео. Я не просто твой друг, и мне нужен секс. — Что ж, тогда тебе следует пойти и позаботиться об этом. — Как ты думаешь, что я здесь делаю? — Он усмехнулся, и звук был восхитительным. — Ты должен обхватить меня своими руками, поцеловать и трахать меня так сильно и так долго, что я не смогу ходить. — Детка, ты только что смирился с… — Нет, — сказал он мне, и я понял, куда тянулась его рука, когда она скользнула под эластичный пояс моих спортивных штанов. — Я только что тебе сказал. Три года назад я работал над своими проблемами. Когда я пугался собственной тени, а ты сказал мне заняться карате или чем-то еще… — Боже, — оборвал я его. — Я чувствую себя таким ослом сейчас, когда говорю… — Нет. — Он прошептал мне на ухо. — То, что ты был раздражен и не обращался со мной так, будто я вот-вот сломаюсь, не пытался затащить меня в постель — это было лучшее, что могло случиться. Я был просто одним из парней, и это было потрясающе. Это было все, чего я хотел до сих пор. Но я не мог быть тем, что ему было нужно. Он действительно был просто благодарен. — Я уже не тот парень, которому приходилось спать при свете, — сказал он, целуя меня в челюсть. — Я не тот парень, который боялся прикосновений, или парень, который был уверен, что все знают, что с ним случилось. Я не тот парень, которому пришлось отрезать себе все волосы, чтобы никто никогда не смог его за них удержать. Теперь я другой, и главная причина, по которой я в порядке, это ты, Лео. Прошло так много времени с тех пор, как я был напуган, или опечален, или зол, или что-то еще, кроме удовлетворения. Я люблю свою жизнь, но в последнее время я понял, что чего-то не хватает. — И что это? — Твое сердце, — сказал он, водя пальцем по моему стволу. О Боже, это было приятно, и мой дремлющий интерес тут же проснулся и был готов к игре. - И я знаю, что говорю об одном органе, а ласкаю другой, - он широко улыбнулся, - но дело в том, что, хотя я хочу видеть любовь в этих больших шоколадно-карих глазах, я также хочу видеть похоть. Я хочу, чтобы ты хотел меня. — Я думаю, ты просто чувствуешь благодарность за… — Это не благодарность. Ты не гребаный святой, и мы оба знаем, что иногда ты можешь быть полной задницей. — Я могу? Он смеялся надо мной, и звук этого смеха действительно был чистой чистой радостью. — Да, ты можешь, но ничего страшного, потому что я тоже могу. О да, он мог. — Да, ты можешь быть настоящим мудаком. — Да, я знаю, — потакал он мне, — но это нормально, потому что это не имеет значения. Важно то, что ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, и ты не знаешь, каково это, как здорово не быть настороже, просто доверять. — Чарли, — вздохнул я. — Подожди, — сказал он, останавливая меня. — Я имею в виду не только физическую безопасность, хотя знание того, что ты никогда не причинишь мне вреда, удивительно, но это нечто большее. Ты никогда никому не причиняешь вреда намеренно, и поэтому я знаю, что если ты решишь полюбить меня, мне чертовски повезет, потому что ты никогда не остановишься, пока я не облажаюсь, и, Боже, с чего бы мне? Я перестал дышать. — И да, я хочу, чтобы ты любил меня. Это мой план, и он начинается с того, что ты видишь меня и хочешь меня, и не можешь оторвать от меня свои руки, — сказал он, обхватив кулаком мой твердеющий член. — И я хочу, чтобы это было внутри меня. Я не мог совладать с толчком своих бедер, толкающихся вперед, вбивающих мой член в его руку, толкающихся только для того, чтобы медленно выйти. — Разве это неприятно? Я быстро повернулся, и он ахнул, потому что я удивила его, когда взяла его милое лицо в свои руки. — Детка, я так боюсь, что то, через что ты прошел… — Это было четыре года назад, — сказал он мне, придвигаясь ближе и закидывая ногу мне на бедро. — И могу я просто сказать, что всю мою жизнь многие парни пытались называть меня «детка», и мне это никогда не нравилось, но от тебя, когда ты говоришь это мне… это чертовски горячо. Я люблю это. Я посмотрел ему в глаза. — Я думаю, нам нужно подождать, Чарли. Я думаю, Ты немного запутался в своем чувстве… Он наклонился, и поцелуй, который он мне подарил, заставил мою кожу покрыться жаром, согнуть пальцы ног и дыхание перехватило. И, когда я почувствовал, как мужчина вздрогнул у меня на руках, меня как товарным поездом ударило: у него была такая же реакция на меня. — Чарли, — выдохнул я, прервав поцелуй, наши губы все еще были так близки. — Я ни с кем не спал с того дня, — сказал он мне срывающимся голосом. — Я не хотел, до тебя. Я имею в виду, четыре года назад мой план состоял в том, чтобы умереть, и мне потребовался год после этого, чтобы собраться с мыслями и попытаться понять, что делать со своей жизнью, и первый человек, которого я встретил, как только я выбрал жизнь, был ты. Разве это не удивительно? Тебе не кажется, что это чертовски потрясающе? Его лицо, озаренное надеждой, было удивительным. — Лео, — тяжело вздохнул он. — Ты тоже меня не ждал? Я искал его лицо. — Так что мы будем делать, прыгать вместе? — Не мог бы ты просто начать со мной? Ты уже доверяешь мне, это сложная часть, и многое уже сделано. — Да, — согласился я, улыбаясь ему. — Я просто не хочу напугать тебя, или причинить тебе боль, или… — Ты не можешь, — сказал он мне, и я увидел, как его глаза наполнились соезами. — Я доверяю тебе. Ты не понимаешь? Я доверяю тебе, Лео Фостер. Ты можешь связать меня, и я не буду волноваться. Я был здесь, живу в вашем мире последние три года. Я видел тебя злым, и счастливым, и обиженным, и… Я видел все это, но ни разу за все это время я не видел, как ты выглядишь, когда влюблен. Я хочу это увидеть. Он был моим другом, моим доверенным лицом и человеком, которому я доверил компанию, которая была моей жизнью. Все мое будущее уже было связано с ним. Почему я должен отказаться от большего? — Я знаю, что прошу о многом, но для меня это тоже впервые, Лео, — сказал он мне, его глаза умоляли, а нижняя губа дрожала. — У меня никогда не было ничего, что было бы полностью моим, только моим, но я действительно хочу, чтобы это началось и закончилось тобой. Я больше не мог этого выносить. Перевернувшись на него сверху, я прижал его под собой к кровати. Звук, который он издал, стон предвкушения, заставили меня хотеть опустошить его. Я крепко держал себя в руках. — Нет, — сказал он мне, его великолепные глаза встретились с моими. — Я хочу почувствовать всю силу, которая живет в тебе, весь жар, который я знаю, там — не смей этого делать, не отдавать мне всего. Это убьет меня, если ты будешь сдерживаться. Мне нужно почувствовать вес того, как это будет с нами. Если ты не честен, то однажды ты захочешь отдать эту роль, безотлагательность и силу, кому-то другому. — Его голос понизился. — Я не хочу, чтобы ты это делал. Я хочу каждую роль, даже если она страшная, уродливая или требовательная. Я знаю, что Итан разбил тебе сердце, и ты тоже прятался. Не сдерживайся. Отдайся мне. Мое сердце болело. — Боже, Чарли, откуда ты знаешь, что я стою всей этой веры? — Потому что это все, что ты мне дал за три года, придурок. — Ты осёл, осёл. Он хмыкнул. — Хорошее сравнение. Я наклонился и грубо завладел его ртом, и он выгнулся в меня, хныча в задней части горла. Больше думать было не о чем — мы были слишком близко, слишком жарко, и когда я отстранился, он попытался удержать меня там, жадно прикусив нижнюю губу. Его сильно оттолкнуло назад, когда я сбросил с нас одеяло и сполз по кровати, дергая за шнурок пижамных штанов, которые он носил. Они были слишком велики для него, и когда шнурок развязался, они соскользнули с его бедер. С прикосновением моей руки его пенис вырвался из материала, подпрыгнул и ударился о мой подбородок. — Вау, — поддразнил я, и лицо Чарли засияло, как никогда раньше. — Ты ему нравишься, — ответил он, хихикая. — Я это вижу, — сказал я, прежде чем наклониться вперед и вставить его длинный, обрезанный, красивый член себе в горло. — Блядь! — громко закричал он, сжимая одной рукой мои волосы, а другой копаясь в простыне, пытаясь за что-то ухватиться. Я улыбнулся горячему бархатному стволу во рту, прежде чем начать сосать от головы до яиц одним жадным движением, а затем обратно. Я ничего не пропустил. Я провел языком по расклешенному кончику, под головкой и вниз по толстой, покрытой прожилками длине снова и снова, не торопясь, опустошая его, мою руку, после долгих мгновений, наконец смыкаясь вокруг основания, отстраняясь только для того, чтобы пососать его. Обратно внутрь, медленно, но уверенно, наслаждаясь его вкусом, запахом, ощущением его на моем языке. — Я кончаю! Я поднял рот, и скользкая слюна, все еще покрывающая его член, позволила мне сильно и быстро погладить его. Несколько секунд он корчился подо мной, прежде чем его голова откинулась назад, тело тряслось, когда он кончил, брызгая на мою руку, мое запястье и на его рельефный живот. — Боже, Чарли, ты действительно доверяешь мне, — выдохнул я, медленно отпуская его, вставая с кровати и направляясь в ванную. Я вернулся с теплой мочалкой и полотенцем, обтер его аккуратно и нежно, а потом накрыл одеялом, чтобы он не замерз. Я пошел на кухню после того, как бросил тряпку и полотенце в корзину и принес ему стакан холодной воды. — Что ты делаешь? — спросил он, когда я поставил его на тумбочку. — Принес тебе воды. — Ты смеешься? Лео, ложись в постель и трахни меня! Это была истерика, и я слишком устал, чтобы не засмеяться. Он был так возмущен, и его глаза горели зеленым огнем, и Боже, он был великолепен. — Ты надо мной смеешься? Я выключил свет и бросился на него сверху, раздавив его подо мной, одеяло между нами, когда я уткнулся лицом в его шею, страстно целуя, мой бицепс обвился вокруг его головы, крепко обнимая его. — Лео. — Его голос дрогнул на моем имени. — Мы оба собираемся пройти тестирование, хорошо? Потому что я действительно хочу попробовать твою сперму в следующий раз и высосать тебя досуха. Мне бы это чертовски понравилось. — Господи, я думал, что умру. Ты не сказал мне, что помимо тела, за которое можно умереть, у тебя самый горячий рот на планете. Я улыбнулся в изгиб его шеи. — Ага? Ты считаешь меня красивым? — Боже мой, все, чего я хочу, это прикасаться к тебе каждый раз, когда вижу тебя. Знаешь ли ты, что ты делаешь со мной своими большими карими глазами и красивыми губами, и своими сильными, ловкими руками и руками... Боже, каждую чертову ночь я мечтаю оказаться в твоих объятиях. Я двигался быстро, забравшись под одеяло, и схватил его, обхватив руками, прижимая его гибкое тело к моему, пока мы полностью не переплелись. Он дрожал, когда я терся подбородком о его волосы, мои глаза закрывались, чувствуя, как мое тело проваливается в кровать. — Лео, я хочу, чтобы ты трахнул… — Хватит, — сказал я ему, мой голос звучал глубоко в груди. — Никакого траха не будет, Чарли Райерсон. Пока мы только с тобой дурачимся, или занимаемся любовью, или чем-то еще, что включает в себя объятия, поцелуи и просто пребывание вместе. Это романтика, детка. Ничего больше. Он попытался извиваться еще ближе, когда его рот открылся у основания моего горла. — Завтра, когда мы встанем, я приготовлю тебе мой всемирно известный омлет со шпинатом, и ты расскажешь мне все о своей семье, потому что я хочу знать о тебе все. Он кивнул, скользнув ногой по моему бедру, прижавшись еще ближе. — Я пошел в банк, знаешь ли, и на моем старом счете все еще была куча денег. Я думаю, мне может позвонить или даже навестить Доран Лир, как только он поймет, что я закрыл его. — Что ж, я буду здесь, если он появится. — Я знаю. — И мне не терпится услышать, что ты сделал с деньгами. — Я тихонько зевнул, наслаждаясь ощущением его в своих объятиях. Он так хорошо подходил мне, как будто был создан для меня. — Я сделал то, что ты предложил. Я пожертвовал его на достойное дело. — Куда? — Приют для беглецов и тех, кто скрывается. — Поскольку ты сам какое-то время был беглецом, — сказал я, потому что это имело смысл. — Да. — Видишь, я тебя знаю, — заверил я его, потому что знал. Я знал о нем все, и это должно было стать моей первой подсказкой, что этот человек должен быть моим. С кем еще я мог бы сказать, что я был абсолютно связан? — Я знаю, что ты меня знаешь, и это еще одна причина, по которой мне нужно, чтобы ты рискнул здесь. Ради бога, скажи, что собираешься взять… — Конечно. Я буду спать с тобой на руках, и крепко обниму тебя, и оберегу, и обниму, и поцелую, и займусь с тобой любовью, когда проснусь утром. Ты не боишься доверять, а я не боюсь попробовать. Мы оба заслуживаем второго шанса, тебе не кажется? — Я не думаю, что заслуживаю тебя, но я хочу тебя. Боже, Лео, я так хочу тебя. — Я рад. — Я улыбнулся ему в волосы. — Я тоже. И ты заслуживаешь лучшего, чем я, но ты облажался, потому что теперь ты застрял со мной, нравится тебе это или нет. — Мне это нравится. На самом деле, мне это более чем нравится. Я люблю это. Я сжал его сильнее, и он издал глубокий, довольный вздох. — Я расцелую тебя утром, — пообещал я ему. — Хорошо. Я не могу дождаться. — Утром. — Да. — Он счастливо вздохнул. — Утром.