История болезни

Антон забавный. Лопоухий, шумный, смешной, тощий как ветка сирени и постоянно что-то жующий. А еще у него заразительный смех. Как бы тебе не было плохо, но если ты слышишь смех Антона, то тоже начинаешь смеяться. Но обо всем по порядку. Вообще то я лежала в палате одна. Ну, из пациентов. Так то со мной постоянно находилась мама, которая при первом посещении перепутала меня с простынею. Я серьезно сейчас, она зашла в палату, окинула ее быстрым взглядом и вышла. На моё пищащие «мама» она лишь недоуменно еще раз оглядела палату и уточнила где я нахожусь. - Ой, я не заметила, думала тебя еще не привезли! Моё состояние не было стабильным. Были как улучшения, так и ухудшения. Мама не спала три недели, вслушиваясь дышу ли я. Папа приходил каждый день после работы и приносил жевательные конфетки. Помню, у меня тогда была маленькая мечта даже, чтобы собрать большую кучу фантиков от этих самых конфет и, когда меня выпишут домой, кинуть из окна эту кучу и смотреть как красиво она падает на землю. Мечта не сбылась, мама запретила мусорить. Но это не остановило меня от сбора фантиков и поедания конфет, уж больно вкусные они были. Перевязки были каждый день. И были они до жути болезненными. Меня не отвозили в перевязочную, чтобы лишний раз не причинять дискомфорт. Врач сам приходил (да, не медсестра) и переклеивал пластыри, менял дренажи и глох от моего крика. Даже не крика, ора скорее. Хотя, думаю, глохло от моего ора все отделение хирургии. И те, кто находился этажом ниже. Может быть и вся больница, но история об этом умалчивает. Потом, к середине сентября, стало легче. Я меньше орала, мама могла днем выйти в магазин у больницы, гной постепенно весь выходил и раны наконец начинали затягиваться. Не заканчивались только капельницы. Как сейчас помню - 6 штук в день, в общей сложности занимало все это дело 18 часов. Первый раз ко мне подселили в палату маму с ребенком только в двадцатых числах сентября. Ребенок был нормальным таким смышленым карапузом, который только познавал мир. Он особо не капризничал, был сам себе на уме и постоянно играл с небольшим плюшевым мишкой. А вот его мамашка была сосредоточением неадекватности. Эта женщина обязательно ждала тихого часа, когда мы с малым засыпали, и начинала будить малого и пихать в него лекарства. Понятное дело, что малой хотел спать и не хотел пить никакие пилюли, ему это категорически не нравилось. Как и не нравилось мне и моей маме. Поэтому, как говорится, не грози Южному централу, а точнее не пытайся спорить с моей мамой. Дня через три эти замечательные ребятки переселились в другую палату. А на следующий день оказалось, что отделение переполнено. А одному парнишке нужно было повторно госпитализироваться для продолжения лечения. Этим парнишкой и оказался Антон. Его сразу предупредили, что палату он будет делить девочкой ровесницей, да к тому же лежачей. Антон не возражал, потому что сам был пару месяцев назад в схожей ситуации. У нас вообще ним одно заболевание, только течение его разное. Антошке повезло больше, он уже скакал на костылях и готовился снять лангету с голени и приступить к физиопроцедурам и ЛФК. Первое впечатление друг о друге у нас было разное. Он решил, что я бедная страдающая девочка с немытой головой, а я захотела поделить с ним конфетой и больничным завтраком, потому что Тоша мог спрятаться за шваброй. В целом, на этом мы и сошлись - я делилась конфетами, а Антон разрешал мне выбирать фильмы на его переносном DVD-плеере. Вечерами мы рисовали в моей тетради по английскому, потому что инглиш ни разу не энджой, и писали друг другу письма, чтоб прочитать их уже дома после выписки. - Слушай, а давай сохраним эти письма и прочитаем их еще раз лет через 10? - мне нравилась непосредственность Антона и его вера в то, что через 10 лет мы будем общаться. Наверно, я была чуть большим реалистом, чем Тошка, но мечты мальчика рушить не хотелось, поэтому я просто согласилась. Его самое первое письмо, которое начиналось со слов "Привет, дорогая Иринка", я храню до сих пор. В углу нарисована уже выцветшая ромашка и немного кривенькая машинка, а сама бумага уже пожелтела от времени.