Междустрочье Тейвата

      Мокрые волосы падали на обнаженные плечи. Бэй Доу замерла в коридоре в одном лишь полотенце, молча глядя на парней, которые только пришли. С каждой секундой ситуация становилась всё более напряженной и неловкой, и Кадзуха даже не знает, что смущало его больше — только что вышедшая из душа сожительница или то, что Скарамучча застал его мать в таком виде.       — Ну ты бы хотя-бы предупредил, что у нас будут гости. — как-то не очень-то и стесняясь проговорила женщина, убирая с лица пряди мокрых волос.       — Архонты. — на выдохе сказал Каэдэхара, прикрывая лицо ладонью. — Оденься. Брюнетка рассмеялась и подметила неловкость приёмного сына, а потом, словно ничего и не было — отправилась в свою комнату, перед этим сверив Скарамуччу неоднозначным взглядом. Тот же, в свою очередь, даже не двинулся. Выглядел так, будто ситуация ввела его в глубочайший шок, и блондин это заметил только тогда, когда уже снял верхнюю одежду.       — Скар? — непонятливо протянул юный поэт, вглядываясь в чужое лицо. — Всё нормально? Ты прости за Бэй Доу, если тебя это смутило.       Парень в ответ встрепенулся всем телом и наконец-то перевёл взгляд на своего сегодняшнего спасителя. Промямлив краткое «неважно» он принялся снимать куртку. Почему-то подумалось, как же всё вышло абсурдно, но куда более он был удивлён простым приёмом: никто не начал с порога допрашивать кто он такой, что делает у них дома так поздно и остальные неприятные подробности, о которых распространяться никому не хотелось. Или он ошибается?       Но он не ошибся. Бэй Доу оказалась приятной и любящей поболтать за кружкой чая женщиной, всем своим видом изображая воплощение невозмутимости. В ту ночь чай разливался внутри невообразимым теплом, а печенье в белом блюдце было самым вкусным в мире.       Когда Скарамучча пересёк порог комнаты где ему сегодня предстоит ночевать он мысленно подметил, что выглядит она слишком пусто: одноместная постель, прикроватная тумбочка, небольшой рабочий стол и шкаф-купе. По полу распластался чёрный мягкий ковёр, а за дверью о чём-то шептались Кадзуха с его матерью. Расслышать ничего не удавалось, да и не особо хотелось — сейчас хотелось спать. Скар разлёгся на мягком ковре и провалялся на нём до самого прихода хозяина комнаты.       — Ты чего на полу лежишь? Они у нас холодные. — первым делом сказал Кадзуха, как только зашёл в свою обитель. Он держал в руках большое пуховое одеяло, подушку и постельное белье.       Скарамучча посмотрел на парня, после чего непроизвольно скривился.       — Ты же не хочешь мне сказать что я буду спать с одеялом в розовые облачка?       — Выбирать не приходится. — Кадзуха пожал плечами и принялся заправлять одеяло в пододеяльник. — Подумаешь, просто милая постель.       Брюнет наблюдал за этим больше ничего не говоря. Некогда анонимный пользователь шустро справился с задачей после чего подошёл к шкафу, судя по всему, собираясь переодеться. Скарамучча отвернул голову, недолго посверлил взглядом ножки стула, но в конечном итоге всё равно перевёл взгляд на сожителя. Его вниманию предстал вид на достаточно худощавое телосложение, о чём говорили слегка выпирающие рёбра и лопатки. Невольно заглядевшись на то, как Кадзуха одевается, Скар и не заметил, что к нему, вообще-то, обращаются.       — Вставай с пола, пора ложиться, сегодня был тяжелый день.       Вообще-то, хотелось возразить, но колкости предательски застряли в горле когда Кадзуха выключил свет и упал лицом в кровать. Теперь стоящий рядом сын самой грозной женщины Тейвата неловко переминался с ноги на ногу, ожидая призыва к действию. Они будут спать вместе? От запоздавшего осознания что-то в районе дыхательной клетки щекочет о рёбра, ноги становятся ватными, потому брюнет присаживается на край кровати. До него смутно доносится приглушенный, уставший стон, после чего беловолосый перекатывается к стенке и хлопает по освободившемуся месту. На вопрос о том, что сейчас вообще произошло, тот невозмутимо отвечает, что грел кровать.       И вот, уже лежа рядом, Скарамучча замечает, как же тихо в комнате. Старается дышать не так часто, не так громко, ведь от понимания того, что кто-то настолько рядом, что может расслышать его неразмеренные вдохи и выдохи ему становится… Неуютно. Признавать своё смущение, которое накатило на него словно морская волна сильно бы ударило по его горделивой натуре.       Время плавно приближалось к трём ночи, в доме было настолько тихо, что кажется в нем помимо Бэй Доу и вовсе никого не было. Либо парни уже спали, либо хорошая звукоизоляция делала свое дело. Женщина лежит в постели, проводя отведённое на сон время в скитании по чатам и собственных мыслях.       Знакомый Кадзухи вроде неплохой малый, но ключевое слово — вроде. Бэй Доу хоть и не являлась матерью Кадзухи, но невесть откуда взявшееся чувство волнения за него, превращалось в почти что родительское переживание за ребенка. Каэдэхара уже далеко не маленький и разобраться может сам, но ей стоит изредка присматривать за ним. За этими двумя, чтобы всё у них было хорошо.       А ей бы тоже стоило начать строить свое счастье, которое крылось в лице одной недоступной особы. Женщина с легкой улыбкой вспоминает острые черты лица и белокурые волосы девушки с фотографии, которая стояла у неё в профиле. Она была полностью в её вкусе. Попытка не пытка, верно? Да и Нин Гуан сейчас была в сети, отличное время.

02:54

Бэй Доу: Прекрасная леди, не уделите мне минуту вашего драгоценного времени? Нин Гуан: Неэтично беспокоить людей в такое время, да еще и в рабочую неделю. Бэй Доу: Это ведь всего минута! Нин Гуан: Хорошо, я слушаю. Бэй Доу: Как обстоят дела у самой прекрасной девушки в Тевайте? ;) Нин Гуан: Архонты. Это все? Бэй Доу: Это ответ на мой вопрос? Нин Гуан: Да. Бэй Доу: Кадзуха написал превосходный стишок, сейчас зачитаю! Нин Гуан: Мне ведь на работу утром.       Бэй Доу хихикает в кулак от такой реакции. Пока что ее даже не отшивают, это невероятный прогресс между ними. Она всё же отсылает стих, который у Кадзухи вышел поистине хорош. И Архонты, Нин Гуан он даже нравится. Так они общаются, пока время не переливает за четыре утра. Нин Гуан вежливо прощается, а Бей Доу обещает написать снова. Интересно, почему она не спала в такое время?       Тем временем пока Скарамучча проводит неизвестно сколько времени в попытках не выдать своё смущение. Вдруг слышится вибрация с прикроватной тумбочки.       Кому это приспичило ему написать?       На часах 04:08 Анон: Эй Эй Спишь?

Анон: ты придурок?

мы в одной комнате.

      Со стороны доносится сдавленный смешок. Скар принимает сидячее положение, откидывая мысли о том, что они оба не спали всё это время. Кадзуха следует примеру своего друга.       — Поговорим? — на лицо горе-соседа оседает лунный свет, выгодно подчеркивая очертания расслабленной юношеской физиономии. От этого спокойного вида этого человека почему-то сводит скулы.       — Поговорим. — Скарамучча складывает руки на груди, пытаясь всем своим естеством показать абсолютную готовность к разговору. Нет, Архонты, он совсем не готов.       Всё, что происходит дальше, почему-то ощущается мутно, будто его чем-то накачали. Кадзуха говорит спокойно, неторопливо выудив из зажатого Скара всю желаемую информацию — сначала о том, что всё это время он не спал, а позже всё перетекло в что-то более серьёзное. Речь зашла об отношениях с матерью, от чего брюнет замешкался, рассуждая как избегать вопросов, однако, собеседник был слишком напорист. Вот же сволочь.       — Значит, она обращала на тебя мало внимания из-за работы? — блондин подпирает щеку кулаком не сводя взгляда со своего друга, мысленно обещая себе прекратить этот нелепый ночной допрос.       — Да. — Скарамучча отворачивается. — Два мудозвона слили в сеть ролик с бухими работниками её фирмы, она была очень зла и решила выместить свою злость на мне… — к концу сказанного его пробирает до дрожи. В голове всплывают события того дня, но его быстро сменяет обычная прогулка по рабочему отделению и привлекшие к себе внимание две юношеские фигуры. У одного из них были светло-золотистые волосы, у другого белёсые-белёсые, словно только выпавший снег. Скар мельком смотрит на собеседника.       — Потому вы поссорились и ты сбежал из дома? — рубиновые глаза внимательно его изучают.       Брюнет выдавливает из себя тихое «угу», чувствуя, как медленно закипает изнутри. Мало того, что он с этим человеком общался столько времени, а теперь он бесстыже ковыряется в самых потаённых уголках его души, нет… Сейчас напротив сидит тот, из-за кого он оказался в этой ситуации, виновник его бремени. Хотя, точно ли он виноват в этом? Верить почему-то не хочется, что именно Кадзуха загрузил в сеть тот злосчастный ролик, но факты говорят о ином. А насколько вероятно то, что это просто был какой-то другой мальчишка с такого же цвета волосами? Исключено, он же сам слышал его имя с уст собственной матери. Как можно было не понять этого раньше? Из неприятных, вязких мыслей выдирает всё такой же спокойный голос.       — Скарамучча? — Кадзуха поддаётся вперёд.       Прошлые рассуждения тут же отступают, Скар рвано глотает воздух, широко открывает глаза — наглый мальчишка слишком близко к нему подобрался, кажется, решив застать врасплох. Некогда миловидное лицо меняется, томный взгляд выбивает из себя несчастного заложника ситуации. Он медленно наклоняется назад сокращая расстояние между лицами, а потом вспоминает что он, вообще-то, сейчас на краю постели.       — Дай я тебя обниму. — как-то требовательно произносит негодник.       От такого своевольства брюнет задыхается, кидает возмущенное «ещё чего» и отодвигается на самый край, после чего теряет равновесие. Дальше всё происходит слишком быстро: краткий вздох, готовность к гудящей от удара о пол голове, но его вовремя хватают за футболку. Кадзуха трясущейся рукой удерживает Скарамуччу чтобы тот не упал с кровати, а потом резко тянет к себе и обхватывает обеими руками.       — Ты… — парень поджимает губы, ловя себя на мысли, что его прикосновения подобны удару током. — Надо с этим заканчивать. — едва слышно произносит он, превозмогая желание заскулить от безысходности.

***

      — Надо с этим заканчивать. — раннее утро, кажется, даже птицы, что не улетели зимовать, всё ещё дремали на ветках и не спешили будить город своими трелями. На улице стояла тишина, изредка нарушаемая ветром и скрипом покачивающихся от него веток деревьев. С тишиной прекрасно сочеталось всё ещё темное небо, слегка украшенное не до конца сошедшими звёздами. Зима.       В отличии от птиц, не спящая женщина сидит за кухонным столом, в одной руке с долей нервозности покачивая телефон. На экране был открыт список контактов, один из которых не давал ей покоя. Свет от телефона неприятно резал покрасневшие глаза. Сколько она успела за сегодня поспать, мучаясь от собственных размышлений? Кажется, совсем немного. Взгляд вновь метнулся на имя контакта, «Скарамучча». Правильно ли она поступила, лишив его средств? А мотив-то был всего один, чтобы он сам заявился на пороге и Эи могла поговорить с ним. Теперь она даже не в курсе, где сейчас её сын и что с ним. И похоже, он совсем не торопится приходить.       Женщина притягивает телефон к лицу и утыкается лбом в экран, прикрывая глаза. Тяжело это все, налаживание отношений, именно таким путем. Оба до боли гордые и на уступки никто не пойдёт.       Внезапно по кухне разносится звук пришедшего уведомления, от чего Эи вздрагивает и убрав от лица телефон, проверяет, кто ей написал.

06:54

Яэ Мико: Куда ты пропала в такую рань? Почему ты сейчас не находишься со мной в теплой постели?       Мико. Конечно, кто это ещё может быть? И пусть они находятся в одном доме, этой девице удобнее будет написать, нежели подняться и прийти самой. От этого ребячества губы Эи трогает слабая улыбка, она читает сообщение, но не спешит отвечать.       Через пару минут отдаленно слышится шорох одеяла и приближающиеся шаги из комнаты по коридору до кухни, всё это под недовольное мычание. Едва различимый женский силуэт останавливается перед входом, оперевшись плечом о дверной косяк.        — Доброе утро, ранняя пташка, почему не спишь? — сонно спрашивает Мико, прикрывая ладонью рот в зевке.       — Не спится, да и раньше встанешь — будет более продуктивный день. — Архонты, этот полный сомнения в собственных словах голос принадлежит ей? Она иногда позволяет себе быть неуверенной в компании Мико, ведь больше и никто не должен видеть её такой. Возможно, даже чуть больше чем это самое иногда она себе позволяет такие вольности в компании этой дамы.       Эи мельком оглядывает размытую темнотой фигуру той, после снова возвращает взгляд к телефону.       Яэ Мико нащупывает рукой выключатель и щелкает по нему. Свет слишком быстро разливается по кухне, заставляя двух женщин одновременно зажмуриться с непривычки.       — У тебя всегда либо работа, либо «не спится», да? — теперь всматриваясь при свете в очертания женщины, она примечает, что ранее всегда державшая спину прямо, её Эи сейчас сутулится, находясь в какой-то слишком зажатой позе.       — Не выдумывай, я соблюдаю режим и у меня здоровый сон. — женщина откладывает от себя телефон и старается на него не смотреть, мол, это не моё и я тут не при чем. Теперь она смотрит на Мико исподлобья, слушая её.       — Да? Не думала, что здоровый сон означает не спать ночами. — Мико хмыкает, по-лисьи щуря глаза в сторону Эи. — После шести есть вредно, конечно, — Яэ подходит к небольшому навесному шкафу, открывая его. — Но не хочешь чего-нибудь сладкого? Настрой поднимется, — она разворачивается лицом к женщине, держа в руках уже кем-то из них открытую коробку шоколадных конфет, которые сама же Эи и получила на работе в подарок от коллеги. Праздник не за горами, работы много, а поздравить нужно, потому так рано.       Со стороны кухонного стола раздается приглушенный смех, после чего Эи перетягивается через стол и пальцами ловко вытягивает лакомство из коробки, кладя в рот и обратно занимая своё место.       — Ты слишком хорошо меня знаешь. — смакует она конфету, уже протягивая руку за еще одной. Мико подсаживается рядом, упираясь локтем в столешницу и подпирает кулаком подбородок.       — Как скоро придет твой сын? — словно невзначай спрашивает Яэ, уже давно поняв что никто приходить не собирается. Эти двое были невыносимы в плане семейных разговоров и в особенности — примирения. Яблоко от яблони, что уж тут.       — Он не придет. — отрезает Эи, на выдохе прикрывая глаза. Рука тянущаяся за сладостью дрогнет на весу, после чего она тянет её к лицу. Указательным и большим пальцем она обхватывает переносицу, хмурясь и уходя в раздумья. Желанная сладость остается нетронутой.       — Разве именно он на самом деле должен делать первые шаги? — Мико вскидывает бровь в вопросительном жесте, свободной ладонью накрывая чужое плечо и нежно массируя, словно пытаясь сказать: Всё в порядке, всё наладится.       — Он всё ещё почти ребенок и все еще твой сын. — звучит без укора, в интонации читаются ласковые нотки. И правда ведь, Мико не станет тыкать носом в то, что Эи мать и должна сама с этим разбираться как ей и положено, но мягко намекнет, что нужно и самой пойти на встречу, если она хочет сгладить когда-то давно заточенные углы между ними со Скарамуччей.       — Что мне стоит делать? — Эи разлепляет очи, убирает руку от лица, вместо этого накрывая ею ладонь Яэ на своём плече и пробегается подушечкой большого пальца по шелковистой коже на тыльной стороне ладони. Кто если не она даст стоящий совет? Наверняка это будет в разы лучше того, что было испробовано.       Мико убирает от себя подпирающую лицо руку, опуская ее на стол и принимаясь постукивать ногтями по поверхности, размышляя.       — Тебе стоит прекратить играть в прятки и целенаправлено выйти на контакт. — Мико подтягивает к себе коробку конфет, одну из которых забрасывает себе в рот. Языком сунув конфету за щеку, она продолжает. — Он уже взрослый и не так глуп, чтобы пойти и просто так замёрзнуть на улице, так что беспокоиться о его сохранности не стоит. — разжевав сладость, Яэ заглядывает в чужие глаза и снова гладит по плечу, призывая обратить на себя внимание снова уходящей в свои мысли, женщины.       — Остаётся только его найти и поговорить, ты как хороший дипломат с этим справишься. — она хихикает от того, что все снова сводится к работе, из-за которой отчасти и был потерян контакт у этих двоих.       Эи молчит, довольно долго. С одной стороны, Яэ права. С другой стороны, что она будет говорить при встрече? Как вести себя? Вряд ли сын примет её с распростертыми объятиями. Беспокойство переливается в её глазах, как переливается свет от лампы в окне. А за окном бледный рассвет красиво разбавлял темное небо.       — Пойдем спать, а через пару часов мы на свежую голову подумаем об этом. — подаренная Эи улыбка Мико заставляет довериться ей и её словам. Стоит о таком думать не со слипающимися глазами и ворохом мыслей.       Женщины выходят из кухни и гасят за собой свет, оставляя на столе в одиночестве коробку с конфетами. Они идут впритирку, продолжая перешёптываться о чем-то своем, до тех пор пока они не достигнут кровати и почти сразу же не уснут, успевшие устать за такой короткий, но довольно тяжелый разговор.       Где-то на улице раздается радостное чириканье проснувшихся ото сна синиц.

***

      Щелчок замочной скважины, скрип парадных дверей. Мужчина струшивает с волос снег, те же махинации повторяет с пальто, которое позже вешает в прихожей. В квартире на всю громкость играет какой-то, судя по всему, популярный трек и Моракс снова жалеет, что живёт в одной квартире с Тартальей. И без того голова гудит от утреннего сеанса с подопечным, а тут ещё и все надежды на отдых в такой желанной тишине разбиты в щепки. Он разувается, складывает туфли на своё место, надевает на ноги оранжевые тапки с мордочкой лисы и следует на кухню. Обычно Чжун Ли бы переоделся, подождал бы, когда рыжему надоест музыка, но сегодня всё не так.       Он заходит на кухню и в нос тут же ударяет запах гари, а его взору предстаёт то, как Аякс в панике метается по кухне с подгоревшим полотенцем. Когда пришедший оказывается замеченным Тарталья вдруг останавливается, прячет полотенце за спину, а вторую руку кладет на бедро, будто думая, что сожитель ничего не заметил. Тщетно. Брюнет складывает руки на груди и смотрит на рыжего в ожидании объяснений.       — Привет-приве-е-ет! — парень тянет гласную, неловко улыбается, но в выражении его лица на секунду мелькает боль. — А я думал ты придёшь позже…       Из-за музыки его почти не слышно, почему Моракс подходит к кухонному столу где красовалась совершенно новая колонка и выключает музыку. В помещении резко становится тихо, Чжун Ли позволяет себе насладиться этим, но ненадолго.       — Ты сжёг полотенце? — скорее не спрашивая, а утверждая факт говорит он.       — Ну-ну, нет… — Тарталья очевидно врёт, понимает, как абсурдно звучат его слова, после чего кладёт на стол пострадавший рушник. — Это неважно. Вернее, я не хотел чтобы так произошло… Самая что ни на есть случайность!       Удивительно. Вроде взрослый человек, а ведёт себя как самый настоящий ребёнок. Чжун Ли приподнимает одну бровь, скользит взглядом на плиту, на духовку, где замечает что-то этому миру совершенно чуждое, незнакомое. Неужели кроме полотенца он сжёг ещё и обед? Да с каких пор Аякс вообще взялся за готовку, если подобные обязанности всегда выполнял Моракс? Похоже, сегодня конец света, а то и ещё чего похуже. Нет, сейчас важно не это.       — Я хотел приготовить тебе яблочный пирог… — принимается отчитываться Тарталья. — Моя мама называла его… М-м, как же… Шарлотка! Точно, да. Я хотел спросить любишь ли ты такое, но ты не взял трубку. — парень как-то обиженно дует щеки, но продолжает. — Получилось, конечно, не очень, но внешний вид не важен, правда? Как там говорится… Не суди книгу по обложке, ха-ха.       Кажется, обладатель рыжих волос хотел добавить ещё что-то, но ставший вплотную к нему брюнет заставляет поспешно закрыть рот. Стоят в тишине они недолго.       — О чём вы говорили с Сяо?       — Воу, с каких пор ты умеешь делать такой серьёзный тон? У меня действительно ощущение будто передомной сейчас отец который начнёт меня отчитывать.       — Аякс, что ты наговорил Сяо?       Похоже, слезть с темы так просто не получится. Плохо дело. Тарталья вздыхает припоминая события вчерашнего дня. Приехал он только утром из-за того, что благополучно проспал у Кэйи дома всю ночь, но по приезду его встретил мрачный Чжун Ли. В какой-то момент он даже подумал, что у его соседа кто-то умер — настолько разбитый он имел вид — однако, Аякс толком и не знал о знакомых Моракса чтобы что-то предполагать. Сегодня он хотел порадовать мужчину пирогом, потому что где-то слышал, что сладкое повышает настроение. Что-то явно пошло не так.       — Послушай, ничего такого… — Тарталья выставляет вперёд две руки в примирительном жесте и делает шаг назад, изрядно напрягшись от нынешнего течения обстоятельств.       — Ничего такого? — Чжун Ли неожиданно переходит на повышенные тона. — Ничего такого, Аякс?! Мой подопечный чуть не покончил с собой после того как остался с тобой, ты вникаешь? Я ожидал чего угодно, но не этого, тем более от тебя! Я думал, что ты достаточно взрослый человек чтобы не устроить невесть что, но по приходу домой я вижу окровавленную ванну и Сяо в отвратительном состоянии. Как ты собираешься объяснить мне это «ничего такого»?!       В янтарных глазах ярым пламенем горит гнев.       Тарталья опешил.       — Сяо… Что он сделал с собой?       — То, до чего ты его довёл ты. — мужчина складывает руки на груди явно ожидая объяснений.       — Нет-нет, погоди. — рыжий чуть опускает голову анализируя происходящее. Он виноват в том, что Сяо что-то с собой сделал? Но он ведь не сказал ничего такого чтобы произошло это… — Я н-не…       — Я слушаю.       — Архонты, нет! Я не хотел этого, мне просто хотелось пообщаться с ним, познакомиться поближе, я ни в коем случае не собирался ему вредить, понимаешь? — в порыве нахлынувших эмоций он начинает размахивать испачканными руками. — Я просто спросил у него откуда он и где вырос, и…       — И? — Моракс уже прекрасно понимает, почему Сяо оказался в таком отвратительном состоянии, однако, желает услышать оправдания горе-соседа.       Тарталья делает резкий, глубокий вдох.       — Я просто хотел сблизиться с тобой! Даже способом общения с кем-то тем, с кем знаком ты. Ты ведь о себе почти ничего и никогда не рассказываешь, как бы сильно я не старался! А тут такая возможность — мальчик с которым ты, скорее всего, очень тесно общаешься, да что уж там — приёмный ребёнок! Мне сорвало башню, я был готов говорить с Сяо весь день о тебе! — парень делает очередной судорожный вдох подбирая слова. — Архонты, последнее чего я хотел так это того, чтобы Сяо с собой что-то сделал! Я даже понятия не имел, что мои вопросы могут как-то его задеть, ведь и об этом ты ничего не упоминал! — до него вдруг начинает доходить, что из-за всплеска эмоций он наговорил много лишнего. — Я. Просто… Я не понимаю почему именно меня ты так обделяешь любой информацией о себе…       В кухне повисла давящая на уши тишина, что контрастировала с возбуждённым тоном Аякса. Настолько тихо, что, кажется, можно услышать как оба дышат: Чжун Ли размеренно вдыхает и выдыхает, Тарталья жадно хватает ртом воздух, будто сейчас его перекроют и ему нужно надышаться перед неизбежной кончиной. Мужчина поворачивает голову глядя куда-то в никуда. Он разворачивается лицом к выходу из помещения, спиной к соседу.       — Ты скорее всего меня неправильно понял… — голубоглазый в растерянности очерчивает взором широкую спину.       — Нет, я всё правильно понял, Тарталья. — ровным тоном отвечает второй. — Я выйду прогуляться с твоего позволения.       И никто больше ничего не говорит. Чжун Ли поспешно покидает квартиру даже не накинув на себя пальто, оставляя парня на едине со своими мыслями. После хлопка входной двери Тарталья ещё некоторое время стоит неподвижно, сверля взглядом место где ещё пять минут назад стоял Моракс. Аякс с каким-то жалким подобием скулежа опускается на корточки, ссутулится, прикрывает лицо испачканными в гари от полотенца руками и содрогается всем телом. Ну кто тянул его за язык?