Междустрочье Тейвата

      Приглушенный свет равномерно разливается по комнате, отражаясь от окон, за которыми уже давно потемнело и теперь лишь искусственное подобие солнца спасало от воображаемых монстров из темноты. А были ли эти монстры воображаемыми и только ли из темноты?       Чжун Ли заканчивает накладывать бинт, связывая вместе его концы. Комната пропитана запахом лекарств, напоминающий многими нелюбимую больницу. Мужчина откладывает обрезанный бинт в стоящую рядом небольшую аптечку, где также находилась недавно использованная мазь с антибиотиком. Никто не решается начать беседу первым, дабы не разорвать нить мыслей другого и не прервать подобие идиллии. Почему же подобие? Настоящей идиллии в таком положении быть не может.       Сяо не решается поднять взгляд на рядом сидящего, с сожалением опуская глаза вниз. Ему стыдно, он до черта разочарован в себе и ему слишком страшно, что это зашло настолько далеко. Буквально несколько минут назад он проводил затупленным кухонным ножом по коже руки, на которой не с первого раза расползались кривые полосы, далее предавая белой ванной новых узоров, в виде красных разводов, тут же смываемых водой; буквально несколько минут назад он был готов решится на большее и зайти куда глубже, завести острие под вены, ощутить как разрываются мышцы и увидеть, как проглядывает очертание кости. Это бы спасло его от самых паршивых чувств и вопрошающего взгляда Чжун Ли.       Никто не должен был узнать, никто не должен был увидеть. Особенно Чжун Ли. О чем он думал, решив сотворить такое? А думал ли?       — Что произошло, пока меня не было? — с лёгкой хрипотцой в голосе доносится со стороны Моракса, который сейчас немигающим взглядом прожигал собственноручно наложенную повязку. Ответ не последовал, мужчина продолжает, стараясь говорить как можно мягче.       — Сяо, мы ведь обсуждали это. Что было для тебя спусковым крючком? Прошу, давай обсудим.       — Я подумал о своей семье. — слишком тихо отвечает из-за надрывных криков, что он позволил себе чуть ранее. Юноша скользит глазами по помещению, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь. Он снова возвращает свой взгляд вниз, разглядывая аккуратно выложенный ламинат.       Его брови сводятся к переносице, на лице появляется выражение. Какой эмоции? Он и сам понять не может, ведь злиться он должен только на себя, жалость ни к чему не приведёт. Он её не заслужил. Что сделано — то сделано. Он в самом деле виноват перед Чжун Ли, позволил застать себя врасплох.       — Ты ведь не виноват, помнишь? Это не твоя вина. — мужчина говорит размеренно и спокойно, на самом деле ощущая как внутри болезненно отбивает учащенный ритм сердце, сжавшееся от жалости к своему подопечному. Ему ведь казалось, что всё стало налаживаться, что подобного больше не будет. Неужели что-то прошло мимо его ушей в прошлых беседах с Сяо?       Перед глазами всё ещё стоит картинка заплаканного лица мальчишки, что в дрожащей руке держал окровавленный кухонный нож и ужас перемешанный вместе с паникой, которые отразились на лице, стоило только мужчине переступить порог ванной комнаты.       В тот момент, кажется рухнул целый мир, который они вместе бережно собирали по когда-то разбитым частицам. Чжун Ли не скажет, но он видел другие шрамы под новыми, когда накладывал бинт. Едва затянувшиеся, но не настолько, чтобы выдержать новые повреждения и не раскрыться повторно. Это был не первый раз? Когда это случилось? Как прошло мимо его глаз? Слишком много вопросов, но сейчас их задавать слишком было бы не тактично, резко. Сяо не сможет перенести ещё больше давления, которое мужчина и так уже оказал своим присутствием, следовательно, действовать нужно осторожно. Но что если бы он задержался на немного дольше времени?       — Я не виноват, но я их потерял из-за того, что был невнимательным. — осипшим голосом протягивает парень, почти не слышно. Вся фраза, что произнесена шепотом, теперь разбивается стены, повторяясь в голове Моракса эхом. Сяо поджимает губы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Пальцы начинают подрагивать, горло саднит и в груди тяжело-тяжело, будто он проводил ножом не по рукам, а всадил его в грудь по самую рукоятку.       — Это ведь можно посчитать моим проступком? — следом задаёт парень вопрос, не разбираясь, было ли это сказано Чжун Ли или самому себе. Он поднимает глаза на того, позволяя разглядеть бусины слёз, скопившиеся в уголках глаз. — Не имеет смысла. Это моя вина, я должен получить по заслугам.       Мужчина протяжно вздыхает когда слышит насколько более уверенно произносит Сяо последние слова: без доли сомнения, будто что-то заученное и навеки запечатанное в памяти.       — Нет, Сяо. Это не так. — молвит Чжун Ли, стараясь подобрать более подходящие в этой ситуации слова. — Всё, что ты должен — отпустить эту ситуацию. Не думаю, что твоя семья хотела бы чтобы ты был в таком состоянии.       Адепт незаметно усмехается, вспоминая некогда счастливые лица любящих его людей.

*

      Раннее утро поприветствовало мальчишку нежными лучами солнца, что ненавязчиво пробивалось сквозь светлые занавески. Весна. Он морщится, предпринимает попытки отвертеться от преждевременного пробуждения, но ничего не помогает. Сев на кровати, парниша сонным взглядом сверил настенные часы в форме звезды: всего начало семи. Грусть отступает после внезапной мысли о том, что он мог бы приготовить своей семье завтрак, чем обязательно порадует близких. Новая мама наверняка его похвалит, скажет какой он молодец…       Шустро спрыгнув с постели он натягивает на себя белую футболку с серыми шортами и как можно тише старается пробраться по длинному коридору в кухню. Как только задание выполнено он мысленно себя хвалит, потому что нередко он будил младших братьев скрипом половиц. Кухонная дверь беззвучно закрывается со внутренней стороны и Сяо приступает к делу.       Что можно приготовить? На ум приходят оладьи, которые его недавно научил его готовить новый отец. Просто, а главное вкусно, хотя и в прошлый раз папа их случайно сжёг… Ну ничего, Сяо сделает всё правильно!       За готовкой теста в мыслях всплывает прошлая семья, из-за чего мальчишка непроизвольно морщится. Та мама его никогда не хвалила, да что уж там, со стороны могло сложиться ощущение, что ей вообще плевать на своего сына. Следом вспомнился неприятный запах алкоголя и сигарет, которые раньше Сяо ощущал почти постоянно — квартира всегда была прокурена и вроде даже от одеяла исходил запах никотина. Но в доме было слишком холодно, потому приходилось закутываться в плед по самый нос даже не смотря на то, что от него исходил неприятный запах. Очень холодно. А потом всё расплывчато: ссора, крики, боль, какие-то люди на пороге, плачущая мать, которая сыпала проклятьями и ругательствами, успокаивающий голос приехавшей женщины: всё будет хорошо, она тебя больше не обидит. Так Сяо попал в детский дом.       В детском доме он чувствовал себя нехорошо. Дети не хотели с ним общаться и играть, смеялись из-за шрамика на лбу, который остался последним воспоминанием от матери. Тогда Сяо попросил воспитательницу пачку пластырей. Но лучше относиться к нему не стали.       Спустя какой-то промежуток времени в детский дом наведалась какая-то женщина: она часто приходила и наблюдала за детьми, изредка о чём-то беседуя с Цзян Чжоу, так звали одну из воспитательниц. А потом Сяо позвали в какую-то полу-пустую комнатушку, где сидела та самая женщина. Теперь он мог рассмотреть её поподробнее: у неё были светлые волосы и голубые глаза, слегка полное телосложение и самая добрая улыбка которую он когда либо видел в жизни, а самое главное — обращённая к нему. И всё произошло слишком быстро: разговор с его, как окажется потом, будущей мамой, оформление документов, поездки на просмотр дома и переезд в него. Сяо усыновили.       По началу ему было очень неловко и он предпочитал отсиживаться в своей новой комнате, но позже новоиспеченные братья и сестра его быстро разговорили. Теперь он имел двух младших на пару лет братьев и старшую сестру, теперь он имел добрую маму и любящего отца. Они относились к Сяо с невиданным ранее пониманием, поддержкой и любовью, и Сяо старался отвечать тем же, хотя ему и казалось что получается не очень хорошо. Но сомнения быстро отошли на задний план как и терзающие воспоминания о прошлой семье, которая состояла из двух человек.       Он полностью осознавал что они ему не родные, но это его нисколько не смущало. Парень знал, что они о нём позаботятся и был бесконечно благодарен за всё, что они для него делали.       Больше всего ему нравилось когда в конце недели вся семья собиралась в гостиной и папа рассказывал интересные истории из своего прошлого или читал книги. Никто не знал, о чём он расскажет в следующий раз, потому все ждали новой истории. Было и радостно и грустно, будто всё услышанное Сяо тут же переносил на себе, переживал, на самое главное то, что было тепло. В новом доме ему не нужно было укрываться парой слоёв одеял чтобы хоть как-то согреться, нет, вполне достаточно было только легкого пледа. Тепло было и в душе.       За готовкой время прошло как-то неожиданно быстро, потому проверив оладьи на вкус, он с гордостью поставил завтрак на стол, предвкушая как по приходу домой из школы все скажут, как вкусно он научился готовить. Парень улыбнулся своим мыслям и поспешно начал собираться на учёбу, всё также тихо, чтобы никого не разбудить — у родителей сегодня выходной, братья простудились, а сестре в колледж ко второй смене. Он сегодня постарался.       В школе не происходило ничего необычного. День прошёл как-то подозрительно быстро в компании своего соседа по парте — Итэра. Возможно, лучшими друзьями они не были, однако с ним хотя бы можно было поговорить. А ещё он никогда не спрашивал почему у Сяо на лбу шрам, хотя и порой сверял его заинтересованным взглядом.       В автобусе он слушал любимую песню в наушниках и ему почему-то улыбнулась милая девушка. Он улыбнулся в ответ.       Но домой Сяо так и не пришёл. Потому что дома больше не было.       Парень стоял и смотрел как большое здание утопает в огне, как выбивается большое облако дыма в воздух и направляется ввысь. Смотрел как на месте суетятся спасатели и пожарные, как громко кричат сирены приближающихся машин скорой помощи. Рюкзак выпал из руки и упал на землю. Он не мог даже сдвинуться с места и просто наблюдал как всё что имело для него смысл вставать по утрам сгорает до тла и превращается в ничто. В сознании всплывает утренняя готовка оладушек и то, что он не выключил газовую плиту. В воздух срывается крик, смешиваясь с тошнотворным запахом гари.

***

      Сяо закрыл лицо руками ужасаясь от чёткости воспоминаний. Ему стало неописуемо плохо, но прошлое вцепилось в него крепко-крепко и не хотело отступать. По щекам покатилась пара слезинок которые сдержать так и не получилось, прямо сейчас хотелось раствориться в пространстве, пропасть с лица земли, только чтобы всё это мучение прекратилось. Ранее говорящий Чжун Ли умолк, наблюдая за состоянием юноши.       Было больно от того, что всё что Сяо имел сам он и разрушил по собственной невнимательности. Парень чувствовал как к горлу подступает ком, как сбивается дыхание, наружу лезут крики сожаления. Он не хотел всего этого, он просто хотел порадовать семью вкусным завтраком, хотел чтобы его похвалили, хотел чтобы всё было хорошо, но собственными руками всё разрушил и сломал. Ощущение чужих ладоней на собственных плечах ненадолго приводят в себя, Сяо находит в себе силы поднять глаза и посмотреть на Чжун Ли. Он молчит.       Адепт рассыпается в несвязных словах вперемешку со слезами крепко сжав Моракса в объятьях, будто он может исчезнуть. Мужчина лишь вздыхает и укладывает подбородок парня себе на плечо, позволяя ему выплакаться. Кажется, это всё на что он способен в этой ситуации.       — Я рядом. — утешающе проговаривает он, прижимая подопечного к себе сильнее, на что получает вполне охотный ответ. — Я рядом…

***

      — Святые архонты… — хриплым голосом протягивает Розария.       Утро выдалось не лучшим, но это значит что вчерашняя попойка прошла на отлично. Значит, остаётся только вымолить у Кэйи таблетку от головы. Девушка осматривается: на полу спит накрытый пледом Венти, рядом на диване устроился Аякс, что развалился не пойми в какой позе. Но Альбериха нигде не было. Немного посидев на диване и ища в себе силы, Розария всё-же поднимается и направляется на кухню, где выпивает полный стакан воды залпом, а потом проходится по паре комнат. Благо, квартира Кэйи небольшая, потому девушка его находит на балконе.       — Как утречко? — сходу с усмешкой спрашивает мужчина, повернув голову в направлении подруги.       — Ты сам знаешь. — тяжело протягивает Розария, но вдруг ощущает запах никотина. Желание перекурить тут же затмевает ранее тревожащие её проблемы. — Дай сигарету.       — А волшебное слово? — с долей задора спрашивает Кэйа, наблюдая за тем как растрёпанная девушка подходит ближе и облокачивается руками о некое подобие подоконника.       — Дай. — требовательно отвечает она.       Кэйа посмеивается, но сигарету всё-таки протягивает. Некоторое время они проводят в тишине наблюдая за тем как слегка заснеженная улица наполняется людьми. Мужчина отмечает то, как смешно после сна у Розарии путаются волосы, на что вторая в ответ только закатывает глаза. Атмосфера ощущается непринужденно, окурки складываются в пепельнице небольшой кучкой.       — Бэй Доу приехала. — невзначай вспоминает Кэйа.       — Знаю. Ей нужно уладить некоторые дела. — Розария сбивает пепел с сигареты. — Точно не знаю, чем она там занимается, но говорит что освободится ближе к концу месяца.       — К новому году?       — Ага. Хочет устроить праздник или что-то типо того, потому и занята ещё. Ну, и какие-то там рабочие дела вроде.       — Звучит как приближение весёлого праздника. — с улыбкой проговаривает Альберих. — Но откуда ты всё это знаешь?       — Я с ней недавно созванивалась.       — Посплетничали?       Розария вдыхает холодный воздух.       — Она хочет пригласить на празднование Нин Гуан, но не знает под каким предлогом это сделать. Остаётся только надеяться, что Чжун Ли прихватит её вместе с собой, а дальше… Дальше Бэй что-то придумает, как она выяснилась. Есть идеи по своду парочки?       — Хм… — Кэйа умолкает, делает затяжку, собирается с мыслями. — Ну, есть одна идея.       — Валяй.       — Можно устроить какую-то игру на желания, а там всё само собой.       — Ты серьёзно думаешь что Нин Гуан будет играть в игры? Мне кажется она слишком серьёзная для подобного. — девушка выдыхает дым и слегка морщится. — Ну знаешь, выглядит так деловито и тому подобное.       — Тут ты права. — синеволосый согласно кивает, но тут же продолжает. — Тогда можно… Закрыть их в какой-то комнате чтобы Бэй Доу её разговорила. Или больше… Она умная женщина, точно придумает что делать. А ещё харизматичная, думаю, даже мисс-меня-интересует-только-работа не сможет устоять перед ней.       Бывшая сестра церкви смеётся, толкает мужчину локтем в бок.       — Придурок. — она тушит сигарету и достаёт из кармана брюк телефон, проверяя его на наличие повреждений. Не найдя никакого намёка на то, что телефон пострадал, она облегчённо выдыхает. — Не думаешь что это слишком? Ну, мало ли беловласка начнёт паниковать и вызовет отряд полиции чтобы её поскорее вытащили из дома с пьяными людьми.       — А мы заберём у неё телефон. — отвечает Кэйа, в шутку или нет — непонятно.       Розария в ответ усмехается, но ничего больше не говорит. Проверяет телефон на наличие звонков или уведомлений и к своему удивлению видит сообщение от Синьоры.

10:48

«Синьора-Розария»

Синьора: Где ты? Чёрт тебя дери, ты должна была быть дома ещё три часа назад Архонты, неужели ты снова напилась как сволочь Я жду тебя утром с объяснениями. Я не буду бегать тебе за таблетками от головы снова Поняла? Напиши мне, когда проснешься Розария: доброе утро) Синьора: С каких пор ты просыпаешься так рано? Розария: это неважно ты что волновалась обо мне? Синьора: Я жду тебя дома. Розария: ой какая ты важная в магазин нужно? Синьора: Я закажу доставку Розария: ооо суши? Синьора: Филадельфию, бонито Розария: филадельфия как я люблю попроси чтобы положили побольше васаби Синьора: Хорошо. Когда тебя ждать? Розария: наверное к двенадцати буду от автобуса зависит Синьора: Заказывай такси, чтобы к 11:30 была дома Розария: ты прям как мамочка:)))) Синьора: Я жду. Розария: какая серьёзная дама скоро буду       Розария выключает телефон, смотрит на пол пребывая в раздумьях. Неужели Синьора помнит какие суши она любит или это просто совпадение? Нет, коротковолосая отмахивает от себя эти мысли. Ну конечно помнит, как иначе? Они частенько заказывают доставку на дом, к тому же японскую кухню, как тут не запомнить.       — Ты заметила что в последнее время… — внезапно начинает Альберих, чем отвлекает подругу от мыслей. — Кадзуха не появляется в чате? Он раньше был активнее и скидывал много мемов с котами.       — А-а… — Розария вспоминает. — Есть такое. Наверное, Бэй Доу завалила его всякими делами. Или собирает огромную папку мемов с котами чтобы ты с них угорал как несчастный.       — О, это было бы круто. — Кэйа тушит третью сигарету и берёт в руки пепельницу чтобы выбросить бычки. — Пошли, уже немного прохладно, да и пора суету наводить, а то весь день у меня продрыхнут. И таблетку от головы тебе дам, недавно такие хорошие прикупил…       Розария ластится к мужчине, словно кот за лакомством, соглашается и они вместе идут будить Венти с Тартальей.

***

      За окном начинается очередной снегопад. Красные глаза заворожённо наблюдают за хлопьями снега и парень мысленно отмечает, что стоило бы написать стих на зимнюю тематику, возможно, пара его читателей оценит… Но главное получить удовольствие от занятия, не так ли? Так думает и Кадзуха, сидя за кухонным столом.       — Пиздец. — не стесняясь выпаливает Бэй Доу, мусоля по тарелке яичницу. — Мало того что на улице снегопад, а я ещё и пересолила яйца… — она вздыхает и откладывает вилку.       — Влюбилась? — в шутку спрашивает парень, которого не на шутку забавляет подобное поведение от его, фактически, матери.       — Ага. — совсем ничем не удивлённая женщина улыбается и смотрит в окно. Она не выглядит совсем расстроенной из-за испорченного завтрака. На самом деле, ничего плохого в этом нет, ведь в конце концов, это всего лишь еда. — Ты тоже.       Кадзуха замирает от такого точного попадания в цель и переводит взгляд на женщину. В ответ на него смотрит пара малиновых глаз. Нет, она конечно догадливый человек, юный поэт это понял ещё давно, но чтоб настолько…       — Откуда ты знаешь?       — Ой, да ладно тебе. — она улыбается и поправляет лямку ночнушки, чтобы не спадала с плеча. — Постоянно в телефон свой смотришь и улыбаешься так… Не знаю как, просто очень по влюблённому что-ли. А вот последние пару дней ты какой-то сам не свой, встревоженный ходишь, ещё и домой без конфет тогда пришёл, совсем в облаках летаешь.       Брюнетка опирается щекой о ладонь и смотрит на замолчавшего от такого потока информации юнца. Она уверенна, что он думал что его поведение абсолютно не отличается от прежнего и выглядит он вполне естественно. Сейчас блондин отвёл поникший взгляд в сторону заметно помрачнев от собственных мыслей.       — Рассказывай давай. — Бэй Доу поднимается с места и берёт чайник чтобы заварить им обоим чаю, чувствуя грядущий разговор. Кадзухе — ромашку, себе — чёрный. — Я уж смыслю в делах любовных, поверь мне.       Парень вздыхает.       — Тебе полностью рассказать? — слегка осторожничает он.       — Ну конечно, не стесняйся. — женщина набирает воду и включает электронный чайник.       Небольшая кухня погрязла в тишине, но ненадолго.       — У меня был интернет друг с которым я общался около трёх лет, или даже больше. — начинает блондин, потупив взгляд на столешницу. — Он откликнулся на мой анонимный пост о том, что умер мой близкий друг и мы начали общаться. Сначала нечасто, потому что мне нужно было время прийти в себя и подумать, но он даже не возражал. У него тоже были не самые приятные обстоятельства в жизни, ссорился со своей мамой. — Кадзуха тихнет на пару минут вспоминая последующие события. — Ну, в общем, он всегда был немного резким, но мы очень хорошо сдружились, хотя и не знали почти ничего друг о друге. Даже настоящих имён.       — Ага… — задумчиво протягивает Бэй Доу, теребя в руках чайный пакетик. — И вы поссорились из-за чего-то?       — Как бы сказать… — парень переводит взгляд на графин с водой в котором видит своё размытое отражение. Волосы почти по плечи, кажется, пора бы немного подравнять кончики. — Когда ты послала меня за конфетами он мне написал. Захотел обсудить, натурального ли цвета волосы у какого-то человека и скинул мне мою фотографию, которую он как раз тогда и сделал.       — Ого. — брови женщины непроизвольно вскакивают вверх от такого поворота событий. Она смотрит на белоснежную макушку парниши но её внимание перетекает к вскипевшему чайнику. — Прям твоё фото? Вы встретились?       — Встретились. — вздыхает юноша. — Моим лучшим другом с которым я общался так много времени оказался Скарамучча.       — Скарамучча… — удивлённо повторяет она за парнем что-то припоминая. Точно, это же сын самой Райден… Вот так совпадение. — Это тот который в чате постоянно всякий бред несёт? Грубит всем постоянно.       — Да, тот самый. — с ноткой разочарования произносит юноша принимая из рук собеседницы чашку ромашки, и кивнув в жесте благодарности, продолжает. — Я бы и не подумал, что это может быть он. Со мной он общался иначе, понимаешь… Более вежливо, кажется. Я хотел с ним поговорить тогда, но он убежал и я его не смог найти.       Кухня наполняется тишиной и ароматом чая. Оба проваливаются в мысли, Кадзуха — о том, как неожиданно всё обернулось, Бэй Доу — о том, что Яэ Мико ей рассказывала про того парня. Помнится, у Райден, которая является владелицей большого бизнеса, случилась какая-то неприятность пару лет назад, которая здорово испортила репутацию её организации. Примерно в то самое время они со Скарамуччей начали сильно ссориться из-за того, что Эи была на нервах и часто выпускала свой гнев на сына, а он отвечал ровно таким же гневом. Со слов Мико — работники привели двух детей без разрешения начальницы, а один из них заснял то, как пара подчинённых заявились на работу в нетрезвом виде и исполняли всякие непотребства. Ролик быстро набрал популярность и даже его удаление не помогло убрать последующий ажиотаж вокруг популярной организации. Тогда все только и твердили о недобросовестных работниках организации Райден Эи, возмущаясь тому, как можно набирать на работу таких раздолбаев, и куда вообще смотрит начальство. Заявившихся в пьяном виде работников уволили, как и родителей совершившего подлость мальчишки.       — Погоди. — Бэй Доу делает глоток чая, припоминая их прошлые беседы. — Я помню, ты рассказывал, что участвовал в инциденте с видосом про работёнку Райден. Всё проделал тот твой друг, но ты взял вину на себя, получается…       — Получается что? — Кадзуха непонятливо смотрит на женщину, пытаясь понять к чему она ведёт.       — Получается то, что со свекровью тебе очень не повезло. — шутливо продолжает она. — Нет, серьёзно, Скарамучча же сын Эи. Она достаточно суровый человек, скажу я тебе.       — Чего? Сын? — парень пару раз моргает. Вдруг к нему приходит осознание ситуации: можно сказать, он испортил репутацию фирмы матери своего лучшего друга, из-за чего она поссорились, и виной тому никто иной как Кадзуха. Он протяжно вздыхает. — Архо-о-онты…       — Да, дружище, ты в дерьме. — констатирует факт женщина. — Да ладно тебе, не факт что твой Скарачача вообще знает, что всё то произошло из-за тебя. Ну, не из-за тебя, но все думают что это ты сделал… Короче, не парься, мы придумаем что-то. Он писал тебе после вашей встречи?       — Не писал. — с нотками грусти произносит парень, делая глоток ромашкового чая. — И я ему тоже.       — Значит слушай. Если он был там, где и ты, очевидно что он живёт где-то неподалёку. Понаписывай ему, вынуди его согласиться встретиться и там уже обсудите все свои драмы. — она зевает, потягивается. — Если не ответит, разрешаю пустить в ход тяжёлую оборону. Не захочет встретиться — я у кое-кого узнаю место его проживания и заявишься к нему.       — Ты серьёзно? — почему-то сказанное Бэй Доу звучит как что-то из ряда вон выходящее, и это пробуждает в блондине надежду на то, что не всё кончено.       — Ну, не знаю получится ли узнать точный адрес, но я постараюсь. — брюнетка чувствует как уголки губ сами поднимаются вверх, заметив в глазах мальчишки появившуюся искру. — Всё хорошо будет, не боись, я уверенна что он и сам не хочет потерять такого отличного друга. — её улыбка становится только шире. — Ну, или потенциального парня. Главное будь настоятельным если он начнёт отнекиваться, нельзя ему дать просто так свалить.       — Ты… — взгляд поэта опускается на напиток. — Так много делаешь для меня, я очень благодарен.       — Обращайся, главное не забывай меня вводить в курс дела если что-то случится.

***

      Снежинки искрились серебром, закружившиеся в незамысловатом танце, они падали с неба, кутая землю в пушистое снежное покрывало.       Скарамучча наблюдал за этим прекрасным видом стоя на балконе, одетый в лёгкую футболку и домашние штаны. Холод колючими иглами впивается в кожу, пробирается под одежду и заставляет зябко ёжиться, но кажется, парень просто не чувствует пробирающего зимнего мороза, погруженный в свои мысли.       Видимо, ему снова придется пребывать в одиночестве, в котором он находился до знакомства с интернет другом. Он уже и забыл, что такое оставаться совершенно одному, не имея никого рядом, пусть даже и на расстоянии. Как же так получилось? Как так вышло, что его друг — Кадзуха? Что за ужасная шутка от судьбы?       Три года прошло с их знакомства, три года он и не задумывался, что его другом может оказаться кто-то из уже знакомых. Причем, таких знакомых.       Скарамучча был уверен, что Кадзуха отвернется от него, оттолкнет и уйдет, если бы тогда он остановился и выслушал Каэдэхару, то ничем хорошим бы это не закончилось. Поэтому, парень решил разорвать все связи первым, сбежав и просто замолчав, навеки омертвляя чат. Это была не трусость, а стратегический побег.       Скарамучча потерял единственное, что спасало его от чувства сиротливости. Теперь он один, как было раньше. Как было всегда. Он понимал, что его навряд ли примут, на надежда умирала последней, так? Его надежда умерла, стоило ему понять, кто скрывался за иконкой анонимного пользователя.       Юноша упирается руками в откос балконного окна, вбирая в лёгкие холодный воздух, чтобы слегка освежить голову.       Из-за своей неоднозначной натуры он не слишком хорошо ладил со сверстниками, его считали агрессивным и сочли, что лучше стоит держаться подальше. Материнской любви ему тоже не доставалось, ведь та была постоянно загруженна работой, перекладывая воспитание сына на сторонних, либо же на него самого. И подумать только, по итогу его родная мать от него фактически отказалась, теперь только из-за то-ли чувства долга, то-ли чувства вины, переводит ему деньги на проживание. Вернее, переводила.       Брюнет вспоминает о неутешительных новостях от Яэ Мико, а после и сообщение от матери — деньги ему переводить больше никто не собирается. Платить за арендованную квартиру теперь нечем, и вряд ли будет чем — если даже Мико написала о том, что больше не сможет его спонсировать, значит надеяться не на что. Уже пару дней ему названивает арендодатель из-за неуплаты аренды, о чём напоминает десяток пропущенных вызовов. И что теперь делать? Куда идти? Друзей у него, можно сказать, нет, а вернуться в родительский дом что-то не позволяет.       Если она хочет, чтобы он вернулся домой, значит сильно ошибается. Уж лучше спать на улице в снегопад, чем снова чувствовать на себе этот скользкий, суровый взгляд.       И через пару дней Скарамучча действительно находит себя на улице с рюкзаком, выставленным за порог квартиры. В снегопад.       Парень неуверенно смотрит на входную дверь, вспоминая, что вообще только что произошло — женщина под тридцать ворвалась в квартиру, пока он спал, и велела ему собирать вещи. Даже не собиралась слушать, обуславливая тем, что он и без того поступил непростительно не отвечая на её звонки. Брюнет нахмурился и быстрым шагом спустился по ступенькам, мысленно ненавидя всех и весь окружающий мир.       На улице его встречает поток холодного воздуха вперемешку со снежными хлопьями. Дело плохо. Постояв у подъезда около получаса он понимает, что арендодатель не сжалится — ну и ладно, и пускай! Недолго поразмыслив, ноги почему-то сами ведут его невесть куда, да и это неважно. Блуждая по заснеженным улицам, Скарамучча неоднократно ощущал на себе любопытные взгляды прохожих. Ну конечно, всем ведь так любопытно что делает парень с рюкзаком, в снегопад, ещё и в такое время! Ведь ночь на дворе, негоже детям ошиваться по городским улочкам… Но какое им вообще дело? Он опускает голову вниз, не желая видеть любопытные глаза, до чего же мерзко. А когда до него доносятся счастливые детские голоса, парень вдруг осознаёт насколько никчёмно и одиноко он себя сейчас чувствует. Не имея куда податься и к кому обратиться, среди ярких прилавков с игрушками и сладостями ему совершенно нет места.       На часах пол первого, холод навязчиво пробивается под куртку. Скарамучча всматривается в окрестности, потому что не замечал, куда вообще идёт. А ноги привели его к тем самым магазинам, где он встретился с ранее анонимным другом. В голову врезаются моменты того дня: то, как старательно он подбирался поближе, то, как потом пришлось бежать и расталкивать людей, чтобы не дать себя догнать. С уст сходит вздох и он идёт дальше не желая задерживаться. На смену многоэтажным зданиям освещенным гирляндами и фонарями приходят дома пониже, кажется, скоро он вообще забредёт в другой район. А что ему мешает?       Спустя пол часа бессмысленного блуждания по улицам он замечает неприметный магазинчик, решает хотя бы немного согреться и купить что-то на остатки денег. Но их хватает только на пачку чипсов, чему он не очень то и расстраивается. Подумаешь, будет грызть их на улице как бездомный, над которым решили посмеяться дети, всучив пачку вредной еды. А чем он вообще будет питаться, если денег у него и в помине нет? Думать о том, что его ждёт потом не хочется от слова совсем. Очевидно, что голод и холод.       Но взяв в руки чипсы, он боковым зрением замечает знакомую белую макушку. Сердце пропускает удар. Скарамучча заходит вглубь прилавков, чтобы не оказаться замеченным. Нет, это не может быть он… Но лучше перестраховаться.       — Ну и чего ты так поздно к нам зашёл? — непринуждённо начинает разговор кассирша. — Неужели снова Бэй Доу забыла что-то купить и теперь гоняет тебя ночью в магазин?       — А… — следом слышится и, Архонты, голос самого Кадзухи. — А вы её знаете?       — Конечно. Она часто сюда заходит во время своих приездов, — женщина зевает, как кажется Скарамучче, потому что сам не видит. — и очень любит говорить. Как-то зашла к нам в пять утра за банкой пива и энергетика.       В ответ слышен только смешок, и Скар готов поклясться, что у него перехватило дыхание. Когда шаги прозвучали совсем рядом, он неосознанно лишь сильнее вжался в прилавок, что повлекло за собой только больше шума. На пол свалилась пара упаковок сухариков; он уже наклонился, чтобы всё вернуть на своё место, но только подняв голову увидел замершего неподалёку Кадзуху. Он смотрел на Скарамуччу в прямом смысле этого слова немигающими глазами, а Скарамучча смотрел в ответ. Только теперь бежать как в прошлый раз было просто некуда. Не выдержав, брюнет шустро поднимается и уверенно идёт вперёд, обходит когда-то лучшего друга и поспешно шагает к кассе. Его начинает трясти, потому он почти роняет карточку на пол, но когда всё-таки собирается расплатиться…       — На карте недостаточно средств. — ровным тоном констатирует факт женщина, ожидая действий со стороны покупателя. Но не успевает он даже сообразить, как рядом вырисовывается блондин.       — Нам вместе посчитайте, я расплачусь. — он ласково улыбается кассирше, на что она кивает.       И теперь Скарамучча хочет провалиться сквозь землю. Какой же позор. Кадзуха прощается с женщиной, а потом парень ощущает как его хватают за руку и тянут к выходу. Только на улице он приходит в себя и выдирает свою ладонь из чужой, делает пару шагов назад и ошеломленно смотрит на блондина. А что говорить? Поблагодарить? Убежать? Но куда, чёрт возьми, бежать? Что делать? Скар стоит, не находя что сказать, ощущает как он закипает изнутри и совсем скоро у него пойдёт пар из ушей от переполняющих эмоций, но взгляд рубиновых глаз сковывает его движения, что только сильнее раздражает.       — Так мы так и будем стоять? — словно ни в чём не бывало спрашивает юноша, внимательно наблюдая за замершим парнем. — Или всё-таки хочешь что-то сказать?       — Спасибо. — потупив взгляд в заснеженный асфальт выжимает из себя тот.       — А что ты тут забыл? Два часа ночи всё-таки. — Кадзуха делает шаг на встречу. — Без денег, с рюкзаком… — и внезапно приходит осознание. — Тебя выгнали из дома?       Скарамучча вздыхает, переводит взгляд на деревья, дома, да куда угодно, главное чтобы не смотреть в глаза напротив.       — Да, да! — взрывается он. — Да, ты прав, меня выгнали! Мне некуда идти и теперь я буквально бомж! Доволен? А теперь просто отдай мне мои чипсы и уходи! — парень разводит руками, ощущая то, как эмоции его медленно отпускают.       Но Кадзуха не ушёл. Наоборот, взял за руку, и потянул в неизвестном направлении. Честно, брюнет бы сопротивлялся, но никаких сил на это не было. К тому же, у него такие тёплые ладони...

***

      — Кадзуха, ты уже дома?