Ты — произведение искусства

      — Эмити, можешь мне помочь, пожалуйста?       — Конечно, Луз, что такое? — доброжелательно отозвалась с полюбившегося подоконника Эмити.       — Мне очень нравится один человек, но я не знаю, как ему об этом сказать, — застенчиво пояснила Носеда, продолжая смотреть на что-то на экране ноутбука.       — Вот как. И кто же этот счастливчик? — сердце Эмити пропустило удар, но внешне она приучено сохраняла спокойствие.       — Я не могу сказать. Хоть мы и познакомились относительно недавно, я чувствую, что между нами есть связь. Глубже, чем с кем-либо до этого. Мы часто обнимаемся, держимся за руки, поддерживаем друг друга. Совсем как с тобой, — сладостно добавила она, искоса поглядывая на подругу.       — Боюсь, тут я не могу тебе помочь. Я никого никогда не любила, — наглая ложь. Любила, да ещё как. Любила Эдрика и Эмиру, любила отца. Когда-то даже любила мать. Но это её чувство никому не было нужно, и она чётко это уяснила. — У меня нет опыта в признаниях, — мастерки скрывая нервозность, со скукой ответила Блайт.       — Неужели и тебе никто не признавался? — пытливо настаивала Луз.       — Нет, — отрезала девушка.       — Тогда ты наверняка знаешь кучу способов из книг, которые прочитала! — с новым энтузиазмом продолжила Носеда.       — Почти все эти книги ты и сама читала, разве не так?       — Да, но ведь ты делаешь больше выводов из текста, чем я, — для ушей Эмити это прозвучала довольно неоднозначно, но она решила играть скуку до конца, подавив укол обиды.       — Скажи прямо либо напиши письмо с признанием, — отмахнулась и спрыгнула на пол. — Мне пора идти, Эмира просила не задерживаться сегодня, — отличный непроверяемый предлог для отступления.       — Письмо, точно! Ты гений, — радостно воскликнула Луз, в следующую секунду озадаченно пригвождая взглядом закрывающуюся дверь. Чертыхнулась, проклиная собственную обостряющуюся в присутствии Эмити болтливость, заставившую её произнести нелепое сравнение, и уткнулась лицом в подушку.       Тяжело вздохнув, Эмити на мгновение прислонилась спиной к двери, восстанавливая душевное равновесие, затем спустилась на первый этаж. Ночь вступала в свои владения, рабочий день закончился, и Блайт сейчас оставалась единственным посетителем «Совиного Дома». Оглядевшись, она присмотрелась к ярким листикам на ниточках, которые украшали высокий потолок помещений. Также добавились невероятно красивые лампы-бра из кусочков спрессованного стекла разных цветов.       Она довольно зачастила сюда, практически каждый свободный вечер проводя в компании Луз. Всё ещё не верилось, что та действительно была рада находиться рядом с ней и обсуждать всё, что интересовало хотя бы одну из них. Эмити даже могла признать, что начала привыкать к такому приятному отношению. Причём не только со стороны Носеды-младшей.       Уже взявшись было за ручку двери, девушка услышала знакомый голос.       — Эмити, дуй сюда, — окликнул её Хантер, вальяжно развалившийся с ноутбуком на одном из гостевых диванов, что имелись в большом зале.       Она редко заходила на эту территорию, обычно предпочитая находиться возле стойки. Здесь же было больше пространства и мебели для посетителей, а также большой экран на стене. По выходным Идалин всегда проводила здесь киновечера по предварительной записи. Но для друзей заведения доступ на такие мероприятия был всегда неограничен. Собственно, с ними же вечер по обыкновению продолжался уже на верхнем этаже в более тесном кругу общения.       Девушка с улыбкой воспроизвела в памяти последнюю из таких посиделок, в процессе которой Хантер и Эмира чуть было не подрались за право выбирать фильм, но их разом рассудила Луз, заявив, что пора пересматривать бессмертную классику — «Друзей». Сама Эмити ни разу не видела ни одной серии, хотя и слышала много хорошего об этой саге. И, конечно, благодаря Луз ознакомилась с большинством мемов по этому фандому. Другим девушка не сказала о том, что сериал ей очень понравился, однако Носеда, наблюдавшая за ней во время просмотра, и сама всё поняла, поэтому теперь они вдвоём потихоньку его продолжали. Материала им хватит ещё на несколько месяцев уж точно.       В последнее время все классические участники более приватных киновечеров начали сближаться и, что несколько пугало Эмити, ощущаться, как большая разношёрстная семья. Даже с Уиллоу у них начали нейтрализовываться отношения, когда та со словами «Я Уиллоу Парк, будем знакомы?» подошла к ней при очередном посещении кафе. Блайт с радостью уцепилась за предоставленную ей возможность и ответила просто: «Будем. Я Эмити». Незачем было её фамилии портить ещё и это. Она была искренне рада исправить одну из докучавших ей ошибок прошлого, получая вдобавок шанс на восстановление дружбы в будущем. Да и паренёк Гас оказался довольно смышлёным малым, который нашёл тихую гавань в их обществе так же, как и она сама.       Вырвавшись из приятных воспоминаний, Эмити подошла ближе к Хантеру и встала рядом, глядя на него сверху вниз.       — Чего изволите? — заранее передразнила она, слегка улыбаясь.       — Бе-бе-бе, — деланно оскорбился парень. — Слушай, завтра выходит новая часть нашей любимой серии фильмов, и я считаю, что мы просто обязаны все вместе её посмотреть. Она будет на рождественскую тематику, — увидев приподнятую бровь девушки, он быстро оправдался, — но всё равно можно её и сейчас глянуть. А если совсем-совсем понравится, то нам ничто не мешает её и на сам сочельник пересмотреть, верно говорю?       Одна лишь мысль о том, чтобы провести Рождество здесь и с этими людьми утеплила сердце Эмити, хотя она и старалась себя убедить, что заранее загадывать не стоит. Чтобы потом не грустить сильнее от разбитых ожиданий.       — Я это к тому, что бери завтра близнецов, и приходите, замётано? — в ожидании он уставился на девушку напротив, запрокинув голову вверх.       — Замётано, — хмыкнула Блайт. — Ты мой лексикон попортишь своими словечками.       — Тебя попробуй попорти. Эта прерогатива принадлежит одной лишь Луз, да? — добро подколол её парень, однако сразу же сузил глаза, сверкнувшие малиновым отблеском, увидев пробежавшую по лицу близкого человека тень грусти. — Что вы не поделили?       — Её, — протянула Эмити, плюхаясь на диван рядом с еле успевшим поджать ноги Хантером.       — Это как? — тот широко распахнул глаза, забавно округлив.       Блайт сразу же пересказала беспокоящий её обмен репликами с Луз, постукивая чёрными ногтями по изысканному подлокотнику.       — Да она тебя имела в виду, очевидно же, — со знанием дела заметил Носеда-старший.       — Если бы она имела в виду меня, она бы не сравнивала этого человека со мной, — прошипела Эмити, чувствуя разливающуюся по телу раздосадованность. — Не знаешь, кто бы это мог быть?       — Без понятия. Всех её близких ты прекрасно знаешь, как и я. Из своего университета она общается только с Уиллоу и Гасом, из посетителей — с тобой и двойняшками, — подключил логику Хантер, стараясь приободрить девушку разумными доводами. — Она просто ляпнула не подумав, вот и всё.       — Ну-ну.       — Меньше думай, Блайт, больше говори о своих чувствах! — поучительно проскандировал парень, за что сразу же получил декоративной подушкой в лицо. — Ай! Луз была права, у тебя хороший бросок...       С гордой ухмылкой Эмити пошла домой.

***

      Как обычно встав раньше всех, девушка приготовила завтрак на три персоны, чем немало удивила своих родных, которые частенько не поддавались на изнуряющий визг будильника и вылезали из кроватей так поздно, что не успевали ничего сварганить и забросить в рот перед пробежкой до учебного заведения.       — Чем мы заслужили такую честь, а, Миттенс? — с восхищением осматривая дымящиеся блинчики, Эдрик накрыл её плечо своей тёплой ладонью, наклоняясь, чтобы вдохнуть приятный аромат еды.       Эмира же молча пялилась на её руки, впервые за несколько лет не скрытые под тканью одежды. Брат, пока ничего не заметивший, получил внезапное объятие от младшей сестры.       — Ого, Эмити, ты чего? — от удивления он обратился к ней настоящим именем, отчего девушка лишь крепче прижала его к себе, положив голову ему на плечо и смотря на старшую сестру, чьи глаза были полны глубокой печали теперь, когда она воочию видела последствия их «семейной» жизни.       Эмити расцепила руки за спиной брата и выпрямилась в них, благодаря чему Эдрик также обратил внимание на тонкие белые линии, вразнобой покрывающие бледную кожу, хаотично танцуя по бархатному покрову.       — Ох, Эмити... — прошептал он, ощущая целый спектр эмоций, начиная с согласованной ярости и злости на родителей и на самого себя, заканчивая грустью и нежностью к сестре, доверчиво стоящей перед ним.       Старшая двойняшка с пеленой слёз в золотых дисках подошла ближе, и Эмити зашептала, избегая смотреть на них:       — Я просто хотела сказать вам, что очень благодарна за всё то, что вы делаете для меня. Даже если по мне этого не всегда видно, — на этих словах близнецы не смогли сдержать подавленные смешки. — Я люблю вас.       Эмира притянула к себе обоих родичей, роняя обжигающие капли им на плечи и горячо шепча:       — И я.       Эдрик лишь молча обнимал двух своих самых близких людей.       Эмити почувствовала лёгкость и облегчение, открывшись старшим брату и сестре и не встретив ничего, кроме поддержки. Единственное, что всё ещё беспокоило её сознание — неясные чувства Луз к какому-то человеку. Но с этим она в любом случае справится. Сейчас она ясно понимала, что была больше не одна ни физически, ни душевно. Наконец-то у неё была семья, на которую она теперь могла себе позволить положиться. По крайней мере, сейчас.

***

      На вечер кино они пришли самыми последними, так как близнецы сегодня учились допоздна. Поднявшись наверх в заполненную их друзьями гостиную, она с улыбкой отвечала на их приветственные кивки. Здесь её действительно были рады видеть. Что особенно доказывал сияющий при виде младшей Блайт взгляд Луз, которая, однако, вела себя подозрительно тихо.       Мысленно вздохнув и получив подбадривающие прикосновения к спине от Эми и Эда, Эмити, ничем не выдавая своей нервозности, сняла пальто, оставаясь лишь в фиолетовой футболке-безрукавке, которую когда-то давно очень любила носить.       Она сразу же поймала на себе одобрение Хантера и подметила шокированное выражение лица Луз. Но ни единого слова не прозвучало.       В течение заполненного теплом и радушием вечера никто больше и вида не подал, что заметил в ней что-то, доселе спрятанное от глаз живых, однако каждый минимум один раз крепко обнял её под самыми разными предлогами.       Хантер был прав.       Вечер прошёл в веселье и уюте, но настало время расходиться, однако двойняшки застряли в каком-то споре с Идой, которую они глубоко уважали, особенно когда узнали про её хулиганское прошлое.       Эмити же просто осталась сидеть, поджав ноги, в мягком кресле, которое давным-давно застолбилось за ней. Ей было хорошо и спокойно. До тех пор, пока Луз, тихонько подёргав её за край штанов, не указала на свою комнату, с надеждой глядя в медовые круги, принадлежащие младшей из Блайтов.       Они аккуратно, не отвлекая остальных, прошли в соседнее помещение, где Носеда-младшая прислонилась лбом к двери, предварительно крепко её закрыв.       Эмити молча ждала, отмечая, что плечи и спина подруги были необычно напряжены, да и в целом она сегодня была молчалива и кротка.       Порывшись в карманах своего объемного худи, та вытащила на свет любимый блокнот и аккуратно вырвала последний лист, всматриваясь в него.       — Эмити, я... — запнулась на полуслове, когда развернулась и мгновенно наткнулась на внимательный взгляд с крупицами нежности в чуть расширенных зрачках. — В первую очередь я хочу сказать, что если ты когда-либо почувствуешь себя плохо, неважно в какой степени, то ты можешь сразу же звать меня, и я приду так быстро, как только смогу. Даже если мы почему-то будем в ссоре, ты можешь рассчитывать на меня!       Блайт ласково и с искренней признательностью кивнула, махнув яркими прядями и догадываясь, что это не самое главное, ради чего Луз притащила её сюда.       — И ещё... Вот, — стесняясь и пунцово краснея Носеда протянула ей листок крафтовой бумаги, на котором таким знакомым угловатым почерком старательно было выведено... признание?       Эмити медленно перечитывала отрывки текста снова и снова, розовея с каждой секундой всё сильнее:       «— иногда сердце раньше чувствует то, на что потом даёт добро разум;       — миру повезло наслаждаться твоим сиянием, видеть истинную красоту и энергетику, что, подобно живописному пейзажу, по-настоящему явившему все свои грани, искрятся магией в красном танце;       — то, как ты носишь доброту — привлекательно;       — ты — это целый космос. безграничный внутри. не забывай;       — однажды ты поймёшь, что ты особенная. но даже пока этого не случилось, знай, что ты особенная для меня;       — ты околдовала меня телом и душой, и я люблю, люблю, люблю тебя».       Блайт ничего не могла с собой поделать, и слёзы в очередной раз скопились в уголках пронзительных сияющих глаз, которые бегали по бумаге в недоверии к происходящему.       — Эмити... — голос Луз звучал слегка хрипло, и, подняв голову, Блайт встретила обеспокоенность, нежность и страх отвержения, который она просто не могла не узнать, видя его в зеркале каждый день.       Осторожно сложив листок в карман с намерением добавить его позже к коллекции счастливых отголосков, девушка рванулась вперёд и сжала Луз в своих горячих объятиях, проливая слёзы ей на плечо.       — Почему ты плачешь? — рвано спросила Носеда, поглаживая узкую спину.       — Я счастлива, — просто ответила Эмити, чувствуя незабываемую лёгкость бытия, которой ещё не бывало в её истерзанной негативом жизни.       Блайт разомкнула объятия и медленно провела ладонью по мягким каштановым волосам, что как всегда тянулись кончиками в разные стороны словно разведчики хаоса. Она коснулась изящными пальчиками её виска и ярко-красной щеки, заскользила ими ко рту, невесомо проводя по манящим губам, и Луз, поддавшись порыву, поцеловала каждый из них, заворожённая льющимся золотом из широко распахнутых глаз. В нехитрых жестах Эмити было так много едва контролируемой чувственности, что Луз мягко обхватила её лицо, коснулась губами её щеки, затем уголка приветливо приоткрытого рта... и нежно поцеловала её.       Она всего на мгновение сомкнула их губы вместе, разделяя драгоценный кислород, но обеим этого было достаточно для того, чтобы пламя в их сердцах разгорелось пуще прежнего, и Эмити вновь потянулась за неизведанной лаской, покрывая горячими поцелуями чужие податливые губы, тесно прижимаясь к гибкому телу, расположив утончённые ладони на талии и лопатках своей возлюбленной.       Так бы они и целовали друг друга часами напролёт, изучая новые для себя ощущения, если бы не деликатный стук и ласковый голос Эмиры:       — Миттенс, мы уходим. Ты с нами или останешься в постели Луз? — до них донесся ехидный смешок, который, несмотря на неведение старшей сестры, попал сейчас прямо в цель.       — Миттенс? — непонимающе выдохнула Луз, с сожалением отступая от девушки.       — Я позже объясню, — заверила Эмити и, каким-то чудом краснея даже сейчас, стеснительно уточнила: — Мы ведь теперь пара?       — Да! — энергично закивала головой Носеда, с обожанием глядя на своего новоиспечённого партнёра.       Младшая из Блайтов счастливо улыбнулась, вызывая у неё прилив нежности и воодушевления, и прошептала, отступая к двери:       — В моём сердце для тебя всегда будут цвести сады, Луз.