Среди теней Инферы

Место укуса горело огнём, несмотря на то что рана уже затянулась. Невидимый яд продолжал течь по венам, вплетаясь в кровь. Перед глазами всё плыло. Кошачья шкура давно сменилась человеческой кожей, закованной в кокон тяжёлого замшевого плаща, который скинула с плеч красноволосая Амазонка Виэры. Хината ещё не знала её имени, однако силу рук уже успела оценить, ибо руки именно этой Амазонки оторвали девушку от холодной плитки пола.   — Нужно доставить Вейгер в лазарет! — сообщил глубокий грудной голос, принадлежавший, вероятно, генералу Рэйвен Кроу, сменившей облик. — Боюсь, без вмешательства медиков тут не обойтись…   — Застыла в метаморфозе? — вопрос красноволосой Амазонки Виэры, прозвучавший у Хинаты над головой, был скорее риторическим, женщина и сама прекрасно видела, в каком пограничном состоянии пребывало тело Неллидары Вейгер, которое вновь решило перетечь в животное обличье, но так и не смогло до конца это сделать. Потому пред очами женщины предстало «нечто», что застыло между звероподобной и человеческой ипостасями, из которых организм не мог выбрать какую-то одну. Амазонка стояла полу боком, предусмотрительно закрыв Хинате обзор, хотя курсантка очень сомневалась, что со своими наполовину ослепшими глазами смогла бы рассмотреть хоть что-то, а вот слух её пока не подводил.   — Не может вернуться в человека… — подтвердила Рэйвен опасения своей подчинённой. — Нужно ввести специальный состав, чтобы помочь… Лейтенант Вейн, побудьте джентельменом и доставьте одежду юной Вейгер к её спальному месту. Порванное тряпьё можете оставить. После — свободны! Сможете принять душ и наконец занять отведённую вам ранее… нормальную постель!    — Вас понял, генерал! — отозвался Диего и принялся собирать разбросанные Чёрной Стражницей вещи.   — «Уборщиков» пришлём потом! — подытожила генерал, осторожно поднимая с пола Неллидару и устраивая её в кольце своих рук. Помолчала ровно секунду и резко перевела тему: — Если память мне не изменяет, Кэлен Дарк в двухместной комнате для «отличников» размещена одна?   — Точно так, если она не пожелала поделиться второй койкой с кем-то из товарищей! — кивнула аловласая Амазонка и первой направилась к выходу из тюремного коридора. — А зачем…   — Отнесёшь туда Лайт, Нирала! С её состоянием справится ночь хорошего сна! — опережая вопрос, ответила генерал и зашагала следом.   От этого властного тона у Хинаты по коже побежали мурашки… или же это была реакция на холод, так вовремя прокравшийся под плащ Амазонки?   — Вы уверены, что осмотр медиков не потребуется? — аккуратно уточнил Диего, идя последним.   — Можете не переживать, лейтенант! Здоровью курсантки Лайт ничто не угрожает! Я бы почувствовала!   — Связь вожака и члена стаи? — не скрыл любопытства Диего.   — Само собой! — хмыкнула генерал. — Устанавливается довольно быстро…   Дослушать у Хинаты не получилось: пути троицы довольно быстро разошлись. Нирала, как ей и было велено, наведалась к Кэлен — подрастающая Амазонка Виэры действительно жила в одиночку, так никого в свои «покои» не пригласив. Визит старшей по рангу девушку если и удивил, то сориентировалась она весьма оперативно.   — Капитан Мастерс? — Кэлен едва по струнке не вытянулась, но Нирала пресекла это действие кивком головы.   — Расстели кровать! На сегодняшнюю ночь Лайт — твоя соседка! — спокойно объявила женщина и, когда Кэлен выполнила указания, аккуратно уложила Хинату на подготовленную постель. — Во время утренней побудки Лайт не будить! Письменный приказ от генерала Кроу занесу позже, положу тебе на тумбочку.   Это было последнее, что Хината услышала перед тем, как погрузиться в Царство Морфея.   Место укуса всё ещё горело.   ***   Если Хинату Лайт впереди ждал крепкий многочасовой сон, то у генерала Кроу и прибывших вместе с ней Амазонок появилась работа. Срочная, неотложная, возникшая в самое тёмное время суток, когда от капитан-лейтенанта Белых Рыцарей Карсарии Стрим поступил запрос о помощи. Выдвигаясь в глубокую ночь Рэйвен ещё не знала, что её бескорыстный отклик спустя всего час приобретёт личный мотив для неё самой…   Чёрные кошачьи лапы вгрызались в белое ровное полотно снега, взбивая и взметая его в воздух мокрыми комками облаков. Мелкие колючие кристаллики льда, осыпающиеся с неба, уже скрыли первые следы преступления, но зоркие серебряные глаза грозной львицы не могли обмануть или предать, и та видела… видела, что таилось под новым одеялом уходящей зимы.   Нарушитель не прятал того, что сотворил, и очень скоро она нашла осквернённое пытками тело. Нашла и… взвыла. Взвыла так, как обычная кошка не смогла бы. Но Рэйвен не была обычной — генерал Амазонок Виэры носила под кожей удивительного зверя, такого же изменчивого, как сама природа. Подобно волчице бесконечно преданная своей стае и делу с пронзённым болью потери сердцем, она не могла позволить черноте чужой души и дальше отравлять будущность её сородичей и тех, кто был под её защитой.    Светлые глаза пылали страданием и гневом — под тенью густых еловых ветвей навсегда застыли в агонии ужаса и мучений зелёные очи Астэрии. Бедная девочка! Только-только начавший распускаться цветок — она была до того искренним и нежным созданием, что горькой насмешкой судьбы казалось её становление на путь воина.   Рэйвен всей душой ненавидела закон Тенебриса, обязывающий первых сына и дочь постигать искусство ведения войн. Бездушный и беспощадный закон, сломавший будущее не одного ребёнка!   Из глотки вырвался яростный рёв: противник не таился, не прятался, просто ждал в отдалении с видом обезумевшего, охочего до крови зверя. Его следы — маслянистая чёрная субстанция — обильно орошали снежное полотно, из которого острыми изумрудными пиками взмывали копья-ели в усеянное звёздами небесное одеяло.   Колкие розоватого оттенка глаза, тонкая полоска рассечённых шрамом губ, кривящихся в плотоядном оскале, светлые брови и седые короткие волосы, не спрятанные за иллюзией зачарованных леденцов, белая форма без знаков отличия и тощая рука, сжимающая кинжал, приставленный к горлу синеволосой юной девушки, — Рэйвен чётко видела эту картину даже сквозь ночь.   — Ксаэль… — голос раздался совсем близко и прозвучал надрывно и хрипло, и было большой редкостью уловить этот тон от той, кто всей собой являла неуёмную бурю.   Карсария Стрим не умела обращаться в зверя, но это не помешало ей не отстать от стаи генерала Амазонок Виэры. Самая высокая женщина Инферы, окутанная вуалью из воздуха, что прятал её от чужих очей, застыла в нескольких метрах от тёмно-рыжей сероглазой кошки и властью своей над ветром заставляла его завывать всё неистовее и громче с каждым новым падением песчинок времени в вечность.   Ксаэль сидела на старомодном деревянном стуле в грязном перепачканном кровью и выделениями тела балахоне, с целлофановым пакетом на правой ноге, сквозь замызганную краснотой плёнку которого было различимо отсутствие безымянного пальца.   — Интересное колечко носила эта синевласая госпожа у себя на ножке! — прокрутив «украденное» у Ксаэль украшение меж пальцев свободной руки, мурлыкнула налётчица. — Чёрное серебро, синий сапфир и… ах, да-а-а… магия самой Души Льда и Вечных Морозов, заплетённая в драгоценный камень! Как жаль, что сейчас её почти не осталось!   Сожаление было таким же фальшивым, как и душа его обладательницы, место которой было в самой Бездне, да только загнать туда ту было делом таким же непростым, как младенцу маленькими своими ручонками сдвинуть с места осколок скалы.   — Я укорочу тебя на голову! — рявкнула Карсария и ледяные потоки ветра вторили ей таким же яростным рыком.   — Смелое заявление! — отозвалась седовласая.   Рэйвен же мысленно согласилась с ней: заявление действительно было смелым, но помимо того… ещё и бесконечно глупым. Потому что отрезать голову синеру было невозможно. Как и расколоть её или сжечь. Голова и левая верхняя половина тела, хранящая лёгкое и сердце, у врагов Павших Ангелов были неприкосновенны. Ничто в мире не могло уничтожить их, кроме легендарного Пламени Разрушения, бывшее знанием утраченным настолько давно, что считалось почти легендой. У самих же Павших неуязвимым оставалось только вместилище души — сердце. Остальная же плоть Возрождённых была неминуемо подверженна распаду, что, на взгляд генерала Амазонок Виэры, было злобной насмешкой высших сил, будто того, что предатели главного  завета Богини становились практически неуязвимыми, было недостаточно.    — Можешь попробовать, палочка! — хохотнула одна из этих безбожных тварей и сильнее вдавила лезвие в белую кожу Ксаэль, отчего на серой смертельно-заточенной стали расчертила линию рубиновая капля.   — Сука! Разорву! Не смей!    И снова в ответ гулкий смех, источающий силу и презрение, что разменяли не одно столетие вместе с той, в ком не осталось человечности.    Розовые глаза мазнули по окровавленному серебру зачарованного кольца в последний раз, и тощая источающая скверну рука, наигравшись, метнула перстень Души Льда куда-то за спину.   Там, за спиной, под кроной, укрытой периной из снега, царила темнота, но зоркие глаза чёрной львицы всё же уловили то, как мрак под старым древом раскололся на части, отделив крохотный и едва ли приметный кусок материи от себя. И эта материя поглотила колдовское украшение, на прощание сверкнувшее синевой драгоценного камня.   — С вами было приятно работать, госпожа Кармен Танатос! — громко объявила синер и хлопнула бы в ладоши, если бы её левая рука не была занята ножом. — Надеюсь, нам ещё выпадет шанс на сотрудничество!   И снова фальшь. В голосе — издёвка. Отступнице от Богини не нравилась женщина, с которой ей пришлось вести дела.   — Долги уплачены! — спокойно отозвалась Кармен Танатос. — Захотите нанять меня — можете попытаться!   Тёмно-рыжая кошка с серыми глазами недовольно зашипела. Отголоски былой памяти роились в её голове. Шуршание истлевших от времени страниц документов, тайно переправленных из Аская, и рябь старых плёночных записей, всё ещё хранящих образ девушки с тех годов, когда та ещё не стала «Невидимкой», — они предстали где-то на самой границе животного сознания и совершенно не желали сопоставляться с образом, который таился во мраке сейчас. У рыжей кошки, Ниралы Мастерс, с Невидимкой были личные счёты, хоть и казалось, что такого просто не могло быть. Но память былого и утерянного, пробудившись, манила. Тело жаждало утраченной силы и величия, разум тянулся к забытым и грубо выпотрошенным знаниям, а кровь Предков, лишённая ценности, требовала возмездия.    Нирала знала… Определённо, знала день своего рождения, помнила своё детство и восхождение в стане стаи Амазонок Виэры, но иногда, как сейчас, встречаясь лицом к лицу с врагами Предков, ей казалось, что то детство и та память были впаянной в мозг иллюзией.    «У тебя есть сын — Гален! У тебя есть брат — Лозс! Лозс тебя старше! Это не может быть неправдой!» — уговаривала себя Мастерс, но яростный рык подкожного зверя спутывал мысли, как котёнок спутывает нитки в корзине с клубками.   Во тьме щёлкнула зажигалка, и рыжевато-золотистый свет пал на бело-мраморные щёки царственно-ухоженного лика и заплясал в отражении фиолетовых, как кунцит, глаз. Ровно срезанные волосы чёрной жемчужной паутиной ниспадали на плечи, угольные чешуйки складывались в замысловатый узор над аккуратными бровями. Кармен Танатос с годами изменилась мало, только взгляд стал таким, что им можно было резать камни так же легко, как ножом масло. Она смотрела так на всех, непрерывно и постоянно, и в сочетании с равнодушным выражением лица это выглядело внушительно и даже пугающе.    Кармен не подала виду, но Ниралу она узнала и припомнила, как именно повлияла на её судьбу. А повлияла Танатос радикально, но сочувствия или сожаления по отношению к Мастерс не ощутила и теперь. Заледенела или же очерствела — то, как называть это состояние, значения не имело, важным было то, что у Кармен были достойные учителя, обратившие в лёд её сердце.   У неё остался один лишь незакрытый долг, и только этот долг она была готова вернуть с честью. Когда-то Кристальный Ангел Аская сохранил ей жизнь, она же обязалась вернуть родным землям ту, кого насильно переправили на Инферу. И Кармен Танатос вернёт, вернёт Летнюю Розу туда, где ей должно было быть всё это время, благо ждать момента осталось совсем недолго.    Зажигалка щёлкнула ещё раз — потёртая, утратившая цвет крышка захлопнулась, гася огонёк и вновь скрывая Кармен во тьме.   Этот щелчок стал условным сигналом к действию, подобно ножу резанув по нервам Мастерс и Стрим.   Кошка и Белая Рыцарь сорвались с места одновременно, хотя генерал Амазонок Виэры и не давала приказ.   Грубая ошибка.    Под белым сапогом и мягкой лапой одновременно раздался хруст. Не тот, что скрипит от примятого тяжестью снега, не тот, что знаменует сломанную под ногой ветвь, и не тот, что дробит попавшийся на пути камень, — нет! Этот звук был похож на лёгкий перезвон нечаянно задетого колокольчика, с которым обычно захлопывается охотничья ловушка…   И та действительно захлопнулась.   Жёлтые символы рунического круга вспыхнули прямо сквозь снег, растапливая его, и заточили оборотней в невидимую клетку. Следом загорелись тёмно-фиолетовые знаки, сулившие кошачьей стае мучительную смерть.   «Синерова Бездна!» — выругалась Рэйвен и с неприкрытым гневом взглянула на Стрим, чья попытка атаковать с треском провалилась.   Её рискованный порыв ударить воздухом по пальцам синера не принёс положительного результата — вражеская рука не выпустила приставленного к горлу курсантки кинжала, но в следующий же миг отступница от Богини сама метнула его в сторону Карсарии и метила той точно в голову.    Карсария отбила клинок кнутом из воздуха, но не ожидала, что следующим снарядом окажется заложница, которую синер, Мэй Блад, почти играючи для своей комплекции оторвала от истоптанного ею же снежного ковра. Болезненный крик Ксаэль колом вонзился Стрим в сердце, и вот её-то Белая Рыцарь не могла «отбить», как бездушный кусок железа, — все силы женщина направила на то, чтобы создать подушку из воздуха, которая бы удержала раненную девушку над белым полотном. Пришлось пожертвовать «невидимостью» для этого трюка и застыть на месте, чтобы не столкнуться с летящим навстречу грузом.    Только Мэй не собиралась играть в благородство и ударила в спину Ксаэль мощным воздушным потоком. В результате стул под курсанткой развалился, а сама она врезалась в Карсарию, заставив ту отступить назад. Обе — и Белая Рыцарь, и её ноша — оказались точно внутри жёлтого рунического круга, что вызвало гулкий неконтролируемый смех у отступницы.   «Дерьмо канг-гана!»   Единственной из шестёрки кошек, кого не коснулись рунические чары, была Нирала, успевшая удрать до того, как магическое кольцо соткалось под её лапами.   Повезло!   Но на ситуацию это никак не влияло. Мастерс игнорировала приказы своего генерала. Забылась в своей ярости настолько, что все силы направила на то, чтобы не подчиняться.   Спасать самих себя оставшимся кошкам придётся самостоятельно. А иначе… Иначе чары фиолетовых рун сварят их в горячем воздушном потоке заживо.   Рэйвен шумно выдохнула и плавно встала на задние лапы, частично меняя форму и возвращая себя-человека на пятьдесят процентов. Так будет проще накладывать спасительные чары, зверь же примет на себя всю ту боль, которая последует, если магический щит начнёт разрушаться.   — Стрим, прикрывай! — рычащим изменившимся голосом приказала генерал. Для сотворения защиты ей были нужны все её кошки. Те, в отличие от Стрим, были сильными магами, и с Рэйвен работали столь долго, что стали подобны единому механизму.   Белая Рыцарь не стала спорить. Понимала, что ей отвели не менее важную роль. Ибо вряд ли синер станет просто наблюдать за тем, как её враги спасают свои шкуры и наверняка обрушит на них всю свою магическую мощь. А может даже и решится на ближний бой. В конце концов, только она, синер, и сможет выжить, если пар всё-таки ударит из рун магического круга в полную силу.   Отступница Мэй хмыкнула, когда Карсария материализовала меч. Быстро поняла, что та не умеет отражать чары иначе — слишком ничтожен был её магический резерв, а заменить свой источник волшебства на чужой было привилегией. Подобной чести без оглядки на целый список бесконечных «но» удостаивались лишь Павшие Ангелы, для живых же граждан Инферы существовали десятки условий, при которых они не могли позволить себе такую роскошь. Синеры тоже не могли, по крайней мере девяносто девять процентов из них. И Мэй этот факт порой доводил до бешенства, ибо её магический резерв тоже был не очень-то большим.   Вот и сейчас, подумав о том, Мэй разозлилась. Розовые синеровы глаза полыхнули бешенством, а на кончиках пальцев затанцевали первые нити молний.   Карсария встретила чужой гнев холодной сосредоточенностью, встав в первую боевую стойку и всей собой настроившись на поиск более ярких потоков магии.    Удар сердца — и первая вражеская атака серебряным копьём грозила обрушиться Рэйвен на голову…   Вдох — Карсария уловила сгущающуюся волну магии и ловким взмахом клинка, обёрнутого в нити воздуха, изменила траекторию синерова удара, и молния угодила в соседнее дерево, расколов его надвое.   Вторая секунда — трио огненных шаров устремились один за другим, грозя вонзиться в грудь жёлтой пятнистой кошке, стоящей по правое плечо от генерала Амазонок Виэры.   Выдох — Карсария взмахнула рукой, и морозный поток ветра молотом обрушился на жгучую тройку, гася её вплоть до последней искры.   Третья песчинка времени — дождь из пламенных клинков снизошел с небес красно-жёлтой бурей.   Новый глоток воздуха — Белая Рыцарь прыгнула высоко вверх и раскрутилась в юлу, кнутом из ветра разрезая лавовые «лезвия». Приземлилась и тут же перехватила мечом ещё одну атаку, отбив трескучее грозовое копьё серебряным металлом.   Пятое и шестое мгновения встретили рычание  стихии, попавшей под власть двух разных женщин — воздух столкнулся с воздухом в невидимой дуэли, но напор отступницы Мэй иссяк быстрее…   Синер разозлилась. Её выпады стали резче, объёмней, неистовей, а комбинации чар — непредсказуемей. Но и это не возымело должного эффекта — капитан-лейтенант Карсария Стрим с танцующей грацией парировала усилившихся натиск так же легко, как если бы совсем его не ощущала.    — Сучка! — крикнула Мэй, когда её обманный манёвр был разгадан, а огненную атаку,  приняла сталь клинка. Розовые глаза лихорадочно забегали, ища брешь в обороне Белой Рыцаря, но та всей собой источала непоколебимость.   Далеко за спиной синера раздался рёв, и веки генерала Рэйвен чуть дрогнули — кажется, Нирала Мастерс тоже вступила в бой. Уже сейчас, по тону потревоженного зверя, Рэйвен знала, что Нире-кошке не выиграть эту схватку. Той придётся отпустить своего внутреннего «хищника» почти полностью и призвать на помощь магию и железо. Но даже так для Ниралы это будет очень тяжёлый одиночный бой, который (Рэйвен была уверена в том) она, не имея особого выбора, пожелает разделить с сёстрами-кошками. А это значило, что Мастерс почти гарантировано приведёт зверя сюда, когда гнев и безрассудство её схлынут под натиском натуги и, возможно, щедрой щепотки страха.   Данный расклад был бы синеру только на руку, но не было абсолютно никакой гарантии, что встреченный… случайно? — или же приманенный намеренно лесной господин не нападёт на отступницу от Богини сразу же, как только почует. А ведь шанс на то был совсем не призрачный, ибо фауна Инферы отторгала саму суть синеров, а коли те встречались у неё на пути, то та била в ответ с непередаваемым неистовством. Рэйвен за годы службы не раз и не два наблюдала за тем, как зверьё материка впадало в кровавое марево и под властью его и какого-то духовного инстинкта нападало на синеров, будто становилось оружием возмездия в руках самой Богини.   Однако проверять станет ли клинком Создательницы лесной господин, встреченный Ниралой, у Рэйвен не было никакого желания, особенно, если учесть положение, в котором она оказалась с кошками своей стаи. Только разве же Высшие Силы стали бы спрашивать о желаниях бравого генерала?   Рёв дикого зверя неумолимо приближался, его тяжёлая поступь сопровождалась треском ломаемых ветвей и вспышками фиолетовых молний, обрушиваемых на его же собственные угодья. Нирала и впрямь вела его сюда. Возможно, даже в человека обратно не перекидывалась и в бой не вступала… или же… причина была в том, что дитя фауны почуял синера?   Ответ генерал Амазонок Виэры прочитала у Мэй на лице — зверь и правда шёл по следу отступницы от Богини.   Четыре крупинки мгновений отмерили первую атаку, точную, будто стрела, вонзившаяся в яблоко. Гранде-торнадос, прорвавшись сквозь стену вековых елей, подобно тяжёлой грузовой машине тараном обрушился на Мэй. Тяжёлый полосатый ящер с мощными нижними конечностями и хвостом-саблей распахнул вытянутую острозубую пасть, готовясь сомкнуть её на теле оскверняющего его угодья недочеловека.    Прыжок зверя сотряс землю у самой границы жёлтого рунического рисунка, недовольный рык возвестил о том, что дичь была упущена. Но сдаваться лесной господин не собирался так просто. Резко развернулся в направлении «цели» и, ударив хвостом прямо по жёлтым светящимся символам, подорвался в следующей своей атаке.    Кошачья клетка была сломана, жёлтые руны потухли, открывая возможность перемещаться по пространству свободно. Внутренне возликовав, Карсария, стремглав, бросилась к Ксаэль, желая вынести ту за пределы всё ещё несущего опасность фиолетового рунического круга. Желаемое воплотила, но не учла озлобленную натуру синера — копьё из молнии ударило в спину серой полосатой кошки. Та, утратив концентрацию, упустила часть сотворённых ею зачарованных нитей, вложенных в щит. В результате, в защитном полотне образовалась внушительная брешь, сквозь которую в следующий миг повалил пар.  Серая полосатая кошка исчезла в изменчивом удушающем потоке, а её сёстры по оружию зашлись в отчаянном вопле.   Кошки не растерялись, растянули щит, приняв усилившийся жар и повысившуюся вибрацию на себя. Только мгновение было упущено, и теперь уже лишившаяся серой полосатой шкуры сестра повалилась без движения на очистившуюся от снега землю.    — Карсария! — прогремела Рэйвен и обожгла Белую Рыцарь огнём праведного гнева.   — Элайла! — выли в унисон Амазонки.    Совсем рядом трещали молнии и ревел ящер, ломались ветви и проминались кусты, а ещё безбожно ругалась синер, пока ещё успешно избегающая атаки разозлённого зверя.   Пар всё ещё валил, шипел и не желал заканчиваться. Фиолетовые руны горели так же ярко, как и в самом начале, будто кто-то поддерживал в них магию.    — Здесь есть кто-то ещё! — Рэйвен похолодела от собственной догадки. — Карсария!    Белая Рыцарь выпустила из объятий Ксаэль, раскинула в стороны руки, вплетая в потоки  морозного ветра поисковое заклинание. Если здесь прятался ещё один синер, то с него сейчас водопадом безымянной магии лилась скверна. А это значило, что Карсария сможет его найти. Личность правда придётся выяснять позднее, но сейчас это было неважно.   — Быстрее! — этот голос принадлежал не Рэйвен, но той, с кем у пострадавшей кошки было кровное родство. — Умоляю! Быстрее!   Карсария спешила, как могла. Каждая секунда сейчас была на счету. Потому что от каждой из них зависела невинная жизнь. Ах, если бы удача ещё хоть немного даровала своей милости Белой Рыцарю! Думать об этом было почти преступлением, ведь милость уже снизошла Амазонкам Виэры — гранде-торнадос успешно оттеснил Мэй подальше от их ловушки. Но всё же в голове Карсарии с жаром горела эта мысль — мысль, что ей улыбнётся ещё немного удачи, позволив отыскать колдующего мерзавца с первого раза.   «Где же ты? ГДЕ?»   Поисковое заклинание никак не находило цель. Ещё немного и оно развеется, покрыв максимально возможное расстояние.   — Никого нет! — прошептала Белая Рыцарь, так и не достигнув положительного результата, и руки её едва не опали.   — Сместись на позицию синера и повтори чары! — приказала Рэйвен, дрогнув под тяжестью ответа. — Здесь точно должен быть кто-то! Подпитывать рунический круг можно только, находясь поблизости! Ищи, Стрим! Ищи!    Стрим подчинилась, метнулась туда, откуда ранее скалилась Мэй, и, шумно сглотнув, разлила заклинание.   Надежда на благополучный исход стремительно таяла…   — Виола, отпускай «хищника»! Вместе со мной примешь полотно щита! — гаркнула Рэйвен, полностью преображаясь в человека и позволяя магическому потенциалу раскрыться в полную силу. — Аянэ, Мивэ! Вытаскивайте Элайлу из этой бездны!    Повторять дважды не пришлось. Обе полу-кошки скинули с себя животные шкуры и бросились к умирающей сестре по оружию. Мивэ, будучи сведущей в искусстве магического исцеления, сразу же окружила Элайлу нежным зеленоватым свечением, Аянэ же с помощью подушки из воздуха осторожно вынесла ту за пределы рунического круга.   — Мивэ, оставайся с Элайлой! Аянэ, свяжись с базой и запроси подкрепление! После — помоги Карсарии с поисками! — новые приказы сыпались из уст Рэйвен, подобно камнепаду.    Карсария же внутренне обругала себя — вызвать помощь могла и она, и сделать это намного раньше, чем поступил приказ. Странно, что Рэйвен не отдала его ей до того, как она начала чаровать поисковое заклятие, но  от комментариев воздержалась, ибо сейчас она не имела права терять концентрацию.    Рядом тихонько поскуливала Ксаэль — девушка сжалась в комок и содрогалась от крупной дрожи. Если в ближайшие минуты ей не оказать помощь и не согреть, то холод гарантировано отнимет её жизнь.   — Виола, перемещаемся к краям рунического круга! Попробуем покинуть эту «клетку»! Мивэ, как Элайла?    — Продержится, генерал!   — Аянэ, Карсария, нашли что-нибудь?    Ответить женщины не успели — бьющий из-под земли пар внезапно прекратил это делать, а фиолетовые руны резко потухли.   Рэйвен и Виола не стали упускать появившуюся возможность и обе стремительными рывками покинули опасную зону.   Виола бросилась заменить Мивэ, кивком головы указав в сторону посиневшей от холода Ксаэль. Понятливая Мивэ ответила таким же кивком и в два шага оказалась подле курсантки, на ходу начав творить согревающие чары.    — Нирала возвращается! — несколько растерянно произнесла Карсария, уловив отклик знакомого магического ядра. — Похоже она спугнула нашего тюремщика! — последнее прозвучало как предположение, а не утверждение, что означало, что Белая Рыцарь так и не нашла таинственного колдуна.   Рэйвен отреагировала на эти слова острым взглядом утративших серебристый оттенок глаз. Сочно-карие — они мазнули по бледному лицу Стрим и посмотрели туда, откуда доносился сильно отдалившийся рёв гранде-торнадоса. Дикий неукротимый зверь всё ещё вёл бой с синером, и, по-хорошему, нужно было бы присоединиться к его «охоте» и вырвать человекоподобную мразь из его пасти, чтобы предать заключению и отдать под суд Павшим Ангелам, вот только…    «Только у тебя погибшая Астэрия, умирающая Элайла и тяжело раненная курсантка! А ещё утратившие волю к сражению сёстры стаи!»   Нет, не могла Рэйвен так рисковать, хоть и была генералом. Ей нужно было позаботиться о живых людях до прихода помощи, а уже потом заниматься отступницей!   — Явилась! — гневный окрик Аянэ возвестил о том, что Нирала Мастерс предстала пред очи сестёр стаи.    Рэйвен, вновь впустив львицу в плоть своего тела, сделала глубокий вдох, заполняя лёгкие густым флёром вины.   «Помнишь что-нибудь?» — вопрос генерала вырвался из наполовину изменённого рта кошачьим мурчанием, разобрать которое Карсарии было не дано. А вот Аянэ, разразившаяся отборнейшей баранью и уже готовая вцепиться в глотку никчёмной «беглянке», расслышала сказанное и замерла, прервав на полуслове саму себя.    Рэйвен повернулась всем корпусом к провинившейся подчинённой, та, низко опустив голову, ответила отрицательным кивком. Не врала — это Рэйвен чуяла так же явственно, как и разрывающее сердце раскаяние. В положении Мастерс это было самым неприятным — память былого пробуждалась, находя заветную и ведомую Предками цель, и так же скоропостижно засыпала, когда теряла ту. Нет, Нирала помнила Невидимку, знала о её существовании, но эта информация хранилась в подкорке сознания Амазонки на уровне чего-то, что её не касалось, истинная же ценность этого знания воплощалась только в момент присутствия непосредственно желанного Предками объекта.   «Как и ожидалось! Но… ты же понимаешь, что ответственности тебе не избежать?»   Нирала подняла глаза и с готовностью прорычала:   «Моя судьба в ваших когтях!»   «Хорошо!» — Рэйвен перевела взгляд на Аянэ. — «Судить будем всей стаей!» — дождавшись вымученного, но согласного кивка, генерал Кроу объявила уже человеческим голосом: — Ждём подкрепление и не даём отдаться смерти раненным!    — Что насчёт неизвестного? Я так и не смогла его найти! — поджав губы в досаде, изрекла Карсария.   — Ты и Аянэ продолжайте искать! Я и Нирала присоединимся! Нужно исключить угрозу до прибытия помощи! — подытожила Рэйвен. — Если Богиня позволит, то схватим Мэй Блад позже! Возражения?   Последний вопрос предназначался Мастерс — для той, как для сестры одного из Павших, охота на синеров была важна так же, как служба королевству.    — Никак нет! — ровно ответила Нирала, хотя тело её напряглось так, будто она сию же секунду была готова умчаться за головой Мэй Блад.   — Хорошо! — вновь повторила Рэйвен и сотворила поисковое заклинание…   ***   Первые лучи рассветного солнца принесли горькое послевкусие поражения, от которого у генерала Кроу першило в горле.   Синеру всё же удалось сбежать. Таинственный заклинатель так и не был найден. Тяжким грузом на сердце легла смерть Астэрии, к которому прибавилась жалящая боль от состояния Элайлы. А ещё была Нирала и её наказание… Единственным светлым лучиком во всей этой веренице неудач было то, что нашлась пропавшая курсантка, здоровью которой более ничто не угрожало.   Рэйвен устало потёрла глаза. Не думала она, что Зион будет столь щедр на «приключение», а ведь изначально генерал всего лишь планировала оценить курсантку-первогодку, на которую положили глаз её же Амазонки.   Что ж, насколько удачным будет новое приобретение, Рэйвен поймёт только после начала обучения этого самого «приобретения» по правилам Амазонок Виэры. Кстати, было бы неплохо узнать, проснулось ли оно…   Прикрыв глаза, генерал Кроу отыскала нового котёнка стаи по продолжающей укрепляться связи, чтобы понять — в ближайшие часы Хината не проснётся. Сон у девчонки был настолько глубоким, что даже пальнувшее у неё над головой орудие вряд ли смогло бы её разбудить. Что ж, пусть так. Всё равно у Рэйвен были другие дела, в стройную шеренгу которых неожиданно встал ещё один пункт. Пункт, согласно которому требовалось уточнить, удалось ли медикам повлиять на метаморфозу Чёрной Стражницы, о которой Рэйвен уже успела позабыть, а ведь Неллидара лежала в соседней от найденной Ксаэль палате.   А ещё нужно было побеседовать с начальницей станции — полковником Лизье Магеллан, на долю которой выпало слишком много тяжёлых событий. Рэйвен была почти уверена, что Лизье только и мечтает о том, как бы повыдирать оставшиеся волосы с головы Карсарии за дни головомойки, которую та обеспечила в процессе поисков Ксаэль; как бы растянуть на плахе Неллидару после её выписки за её вопиющую наглость в тюремном блоке и нарушение Устава; как бы поскорее выпроводить Павших Ангелов, заинтересовавшихся той злополучной шахтой, в которую провалились курсантки, и теперь ещё обратившие свои взоры на ту часть угодий, где выставила свою ловушку Мэй Блад. Кто же знал, что обычная вылазка по обкатке первогодки может привести к такому вороху проблем?   Впрочем, рано или поздно вся эта мерзость в шахте всё равно выплыла бы на свет. И всё равно Лизье пришлось бы отвечать за это.   Рэйвен, конечно, сочувствовала женщине — многочисленных проверок той теперь было не избежать, но с другой стороны, если быть до конца объективной, то и сама Рэйвен усомнилась в лояльности Магеллан.   Генерал Амазонок Виэры устало потёрла переносицу кончиками затянутых в кожаные перчатки пальцев. Ей хотелось спать, хотелось освободить вороную черноту косы из оков голубых лент, хотелось прикрыть тяжёлые смуглые веки и отключиться хотя бы на часок…    Но у Рэйвен всё ещё были дела. Дела, которые никто, кроме неё, не сделает.