Осколки времени моего

- Глава Цзян, вы знаете, почему господин Вэй выбрал путь тьмы? – Вэнь Нин с печалью смотрел на Цзян Чена, понимая, что сейчас разрушит чужую ненависть и превратит её в прах. В ничто. – Замолчи! Не говори больше! Что ты можешь знать?! – терпение Цзяна подходило к концу. Этот спектакль уже изрядно его утомил. Вэнь Нин и Вэй Ин одновременно вскрикнули: один стремился остановить поток информации, способный морально сломать Цзян Чена, другой – донести мысль о ненужности ненависти. – Вэнь Нин, не надо! – закричал Вэй Ин. – Потому что господин Вэй пожертвовал вам своё золотое ядро! В воздухе воцарилась тишина, звенящая и тяжелая. Она давила на уши, сердце и душу. Признавать, что важнейшее в жизни было скрыто, было невыносимо. И вот, Вэй Ин, оказывается, стал героем? Никто не мог предугадать, что творилось в голове главы, но все понимали одно – он был в смятении. – Это неправда... Неправда... Глаза наполнялись слезами, а ком в горле ощущался всё сильнее. Перед ним сидел брат, с которым он прошёл через множество испытаний с детства, старался стать ближе, но тот всегда оставался так далек. Они сидели на берегу лотосового озера, и, казалось, слова застряли в горле. Лишь тишина и шёпот листьев, играемых вечерним ветром, нарушали спокойствие.

***

– Знаешь, сколько раз мне снился сон, в котором ты умираешь вновь и вновь? Когда твои подручные разрывают тебя на части у меня на глазах. О чем ты только думал?! – снова воцарилась тишина. Взгляд Усяня был устремлён вдаль, словно он находился в каком-то другом мире. На самом деле, Вэй Ин уже был мёртв, когда Цзян Чен поднялся на Луанцзан, и теперь ему оставалось лишь догадываться о мыслях того времени. – Рано или поздно это случилось бы, – тихо произнёс Вэй Ин, – тигриная печать уже была перенасыщена тёмной энергией, и без золотого ядра я бы не смог её удерживать долго. Путь тьмы, на который я встал, оказался полезным для других кланов. Мы уничтожили Вэней, которые возомнили себя выше солнца. Несмотря на проклятия, мои разработки востребованы. Не скажу, что жалуюсь, просто у меня не осталось другого выхода. – Ещё бы ты жаловался! – Цзян Чен не собирался говорить именно об этом. Он хотел наконец поделиться своими переживаниями, мыслями и чувствами... Но не мог, так как чувствовал, что не имеет на это права. Ранее он не говорил, полагая, что Вэй Ин не заслужил этого, а теперь видел, как горят глаза Вэй Ина, когда тот смотрел на Ванцзи, и его признания могли бы всё разрушить. Только сейчас Цзян Чен осознал, что рядом с Вэй Ином, бок о бок, был лишь Лань Чжань. Второй нефрит ордена Гусу Лань никогда не осуждал Вэя, он только хотел его защитить. Ему было больно осознавать, что когда Цзян Чен стремился помочь и защитить его, тот отказался от всего ордена, от прошлого и от самого Цзяна, ради остатка клана Вэнь. И что теперь? – Цзян Чен, я отдал тебе ядро, чтобы ты отомстил за семью. За нашу семью. За мать, отца, сестру. За то, что ты остался один. Я был в этом виноват, и хотел искупить свою вину, но, видимо, этого оказалось недостаточно. Знаешь... Я не хотел предавать клан, действительно, хотел стать твоей правой рукой, когда ты станешь главой. Но жизнь несправедлива. Я много раз обдумывал всё после своего возвращения. И ты знаешь, ты замечательный глава клана, хороший дядя и в целом – добрый человек. Но... – Прошу... прекрати... – слёзы предательски потекли из глаз главы. – Но на этом моменте наши пути расходятся. Теперь мы чужие друг другу. - Вэй Ин встал и учтиво поклонился главе клана, а затем ушёл. Он оставил Цзян Чена с тяжёлым грузом на душе. И тут Вэй Усянь был прав. Время ускользнуло, как вода. Теперь они стали чужими людьми, и всё, что осталось – это благодарить за самые яркие воспоминания в их жизнях. За воспоминания о самых светлых днях и искренних улыбках.