Цветущий май

Володя с Юрой плюхнулись на кровать и молча уставились на потолок. Дом всё ещё завален коробками, но с переездом наконец-то покончено. Усталые, но счастливые, они решили отпраздновать новоселье шикарным ужином при свечах. Хлопнула пробка, вино плеснуло в бокалы, на столе остывала румяная курица, только что вытащенная из духовки. Пока Володя довольно хрустел салатом, Юра не сводил с него влюблëнного взгляда. — Снова ты пялишься. Ни стыда, ни совести, Конев. — шутливо упрекнул его Володя. — Увы, не могу отвести глаз. — улыбнулся Юра, отпивая из бокала. — Даже не верится, да? — тихо пробормотал Володя. Юра сначала не понял, оторвался от своего бокала и спросил: — О чëм ты? — Да обо всём. Я несколько лет назад о такой жизни и мечтать не смел. Не мог перестать о тебе думать, даже спустя столько лет. Мечтал, ждал, терпел и дождался. Хотя давно уже не надеялся. Когда я пришёл под нашу иву в последний раз, мне хотелось остаться там навсегда, умереть там, где я когда-то был с тобой счастлив. А ты вдруг взял и появился, как во сне, я даже не поверил сначала. А потом Германия, мы с тобой вместе… И вот мы сидим на нашей кухне, в нашем доме. До сих пор боюсь проснуться и понять, что всё это мне просто приснилось. Юра накрыл своей ладонью Володину и утешающе погладил большим пальцем. Тот и сам не заметил, как задрожали руки и на глаза навернулись слëзы. Володя наконец поднял голову на Юру и предательская капля брызнула из века, оставив на щеке влажный след. Володя неловко засмеялся, попытался вытереть влагу, но глаза уже покраснели, а слëзы так и не прекращали стекать по щекам. Но он улыбался. Даже смеялся. Юра же напугался до чëртиков. Он мигом очутился возле Володи, попытался его успокоить, стоя перед ним на коленях. А Володя всё продолжал смеятся. Заметив Юрино напряжение, он тут же обхватил его лицо руками и поцеловал так трепетно и нежно, что Юра чуть было не растял, окутанный Володиным теплом. Володя смеялся и плакал от счастья, и Юрино беспокойство вскоре сметилось улыбкой. … Изнеженные и слегка охмелевшие, они нырнули под одеяло. Юра тут же уложил голову Володе на плечо. Заключëнный в крепкие объятия, он принялся вырисовывать узоры на Володиной шее и ключицах почти невесомыми касаниями пальцев. Убаюканный этой незамысловатой лаской, Володя начал засыпать, а Юра, как и пару часов назад, не мог отвести взгляда от его аккуратного профиля. И то ли под действием алкоголя, то ли по ещё какой-то неведомой причине, Юра вдруг задал вопрос, который давно засел у него в голове: — Володь, а ты бы хотел детей? Юра ожидал, что застанет его врасплох, но на безмятежном лице Володи ни дрогнул ни один мускул. — Да, хотел бы. Очень. — прошептал он. Печально. Искренне. Этот голос заставил Юрино сердце больно сжаться в груди. — Я тоже. — Правда? — Конечно. После столь короткого, но красноречивого разговора они окончательно приняли решение. В доме пустовала одна комната. Она было просторной, с красивым видом из окна, и сколько Володя с Юрой не ломали голову, никто не мог придумать, для чего еë использовать. Лишь одна мысль приходила на ум. Кто-то должен в ней поселиться. … — Ты бы хотел девочку или мальчика? — спросил Юра, после консультации с органами опеки. Они с Володей неторопливо шагали вдоль набережной, где вечером в это время года народу не так много. — Нуууу, — задумчиво протянул Володя, — Не знаю, мне кажется пол не имеет значения. Хотя если подумать, смогут ли двое мужчин воспитать девочку? — Сомневаюсь. Чисто из логических соображений я больше склоняюсь к мальчику. — ответил Юра, сжимаю Володину руку. — Ты прав. Если честно, я немного знаю о детях. — неловко улыбнулся Володя, проведя рукой по затылку. Юра в ответ только посмеялся: — Ну уж точно больше чем я. — Юра немного помолчал, потом резко вскинул голову, будто опомнился и начал засыпать Володю вопросами. — А что насчёт возраста? Я как-то не уверен, что стоит брать совсем младенца. Как и чем его кормить? Что вообще с такими маленькими детьми делают? Да и не слишком ли мы старые? Всмысле, ты представь, когда ему будет 20 нам будет 60! Мы даже не сможем нормально провести с ним его детство и молодость. — Юра не на шутку разошëлся, и Володя поспешил остановить эту тераду. — Ну, ну, Юр, не переживай ты так. Можно взять ребёнка постарше. Скажем от 5 до 8 лет. И что значит старые? Мы с тобой ещё молоды как никогда! — ободряюще улыбнулся Володя. К счастью, приподнять дух Юрки оказалось не сложно. Он тут же повеселел и лаского боднул Володю в плечо. — Да, так и сделаем. … Юра припарковался возле местного приюта для детей. Переглянувшись с Володей, он преободряюще улыбнулся и они вместе направились ко входу. С виду здание выглядело вполне уютно, создавалось ощущение, будто это обыкновенный жилой дом. Многие представляют дома для сирот, как нечто похожее на тюрьму или жуткий интернат, где практикуют эксплуатацию детского труда во всех еë формах. Но нет. Приют изнутри оказался даже больше чем снаружи. На участке была сооружена скромная детская площадка, где воспитательницы выгуливали детвору. — На первом этаже здания распологаются комнаты для малышей, игровые комнаты и комнаты для посещений, а также столовая. На втором этаже находятся личные комнаты для детей постарше, где они живут по 3 — 8 человек. Туда нельзя заходить без разрешения. — объясняла Юре и Володе одна из постоянных сотрудниц приюта. — Кажется, вас интересовали дети не старше восьми? Сейчас ребята в игровой комнате, либо же гуляют. Я провожу вас. Идëмте за мной. Юра и Володя одновременно кивнули и поспешили за резвой девушкой. Их запустили в просторную светлую комнату, где играли, бегали и кричали малыши. Чуть дальше Юра краем глаза заметил групку детей чуть старшей, примерно школьного возраста, но самый старший из них был девятилетним мальчишкой. Кто-то рисовал цветными карандашами, кто-то тихонько листал книжку, некоторые перешëптывались, заметив двух посетителей. «Это компания держиться обособленно.» — подумал Юра, в памяти тут же всплыла недавная фраза воспитательности: «Не торопитесь с выбором, присмотритесь, познакомьтесь с ними, очень больно видеть, как ломаются ребята, которых возвращают обратно после нескольких месяцев.» Наверное, ложная надежда сделала их такими отстранëнными в столь юном возрасте. Володя и Юра пробыли в приюте больше двух часов, но никто из детей пока что не зацепил настолько, чтобы думать о усыновлении. Приют считался небольшим, поэтому они успели познакомиться почти со всеми ребятами. Самый старший ребёнок, из тех кого они видели, бы тринадцатилетний мальчишка Кайл, и какого же было Юрино удивление, когда почти у самого выхода ему в плечо врезался вихрь каштановых волос. На кафельный пол грохнулось что-то тяжелое и деревянное. Рядом рассыпались старые тюбики с краской и потрëпанные временем кисти. Виновник столкновения быстро извинился и принялся собирать рассыпавшиеся краски. Деревянный этюдник снова захлопнулся и напуганые синие глаза встретились с Юриными, и тот будто оцепенел: все звуки вокруг смешались и превратились в белый шум, время замедлилось, остались только Юра и веснушчатая девчонка, с покрасневшими от мартовских морозов руками, короткими растрëпанными волосами и глубоким суровым взглядом. Но не успел Юра опомниться и выдавить из себя хоть слово, девочка перекинула через плечо этюдник и мгновенно исчезла. Юра так и остался стоять с открытым ртом. — Это Николь, она самая старшая в нашем приюте. — донеслись до Юры слова старшей воспитательницы, заранее предугадавшая его вопрос. — Ей почти 16. — Я думал, подростков отправляют в интернаты. Разве нет? — спросил Володя. — Да, всё так. Но дети, попавшие в приюты малышами и так и не нашедшие свою семью, остаются здесь до своего совершеннолетия. — воспитательница повернулось к Юре, который всë ещё не мог отвести взгляда от того места, где только что стояла девочка. — Николь здесь с 10 лет, ей, как никому другому известно, что любви на всех не хватит.