Цветущий май

Юра погрузился в пучину собственных мыслей. Постоянно ходил задумчивый, будто в астрал вышел, часто мог подолгу смотреть в одну точку, не реагируя ни на что вокруг и постоянно молчал, а если спросить о чëм-то, то отвечал короткими односложными фразами. Володя быстро заметил, что что-то не так. Он с одной стороны догадывался, в чëм причина, но спросить на прямую всë никак не решался. И вот в пятницу, вернувшись с работы, Володю окружили не тëплые объятия и весëлый щебет Юры, а давящая нагнетающая тишина. Обойдя каждую комнату, Юра нашëлся у себя в кабинете. Через закрытую дверь Володя услышал, что он наигрывает один и тот же мотив, грустный и в тоже время, романтичный. Володя осторожно постучал в дверь, игра на время прекратилась, и он решил приоткрыть дверь. Юра сидел за пианино, в комнате было будто бы слишком светло и пусто, хотя интерьер ни чуть не изменился. Юра, чуть взъерошенный, заметил Володю, натянуто улыбнулся и подошëл к нему, обняв за плечи: - Прости, я что-то задумался и не услышал, как ты вошëл. Ты пока переодевайся, а я пойду наверное ужин разогрею, голодный небось. - Юра попытался прошмыгнуть мимо Володи в коридор, но тот схватил его за край рукава: - Юр, стой. Погоди! - Юра обернулся, в его взгляде читался испуг и... вина? Они помолчали так пару секунд. Юра опустил взгляд в пол. - Ты не хочешь ничего мне сказать? - Володь, тут такое дело... - начал было Юра, но в горле встал ком. - Ты же знаешь, я всегда тебя пойму. Что бы не случилось. - Володя мягко погладил любимого по щеке. - Расскажи мне. ... Они устроились на диване в гостинной. Володя гладил Юрины пальцы. Вздохнув, Юра заглянул Володе в глаза: - Помнишь ту девочку из приюта, которая врезалась в меня на выходе? Николь. - Володи кивнул. "Так и знал": подумалось ему. - Ты знаешь, она так у меня в голове засела. Я когда еë увидел... даже не знаю как описать, меня будто током ударило. Так и замер, вздохнуть не могу, рот открыть тоже, ни пык, ни мык. Она взяла и так быстро исчезла. А сегодня я еë увидел. В сквере, когда возвращался из филармонии. Она сидела на скамейке и что-то рисовала карандашом в альбоме. Я совсем близко прошëл, оказывается она рисовала маленькую девочку, которая кормила бездомную кошку в нескольких метрах от неë. Я раньше никогда не видел вживую так близко как художники работают, но не мог и подумать, что обычный карандашный набросок, может быть таким... живым. Володя слушал не перебивая. Юра казался таким встревоженным и очарованным одновременно, что Володя не смог отказать ему в просьбе: - Володь, давай съездим в приют ещё раз, к ней. Я знаю, мы так не договаривались но... - Юрин рот накрыла Володина ладонь. Он мягко улыбнулся и стиснул Юрины пальцы. - Поехали. Конечно, поехали. ... Всё та же воспитательница встретила их у дверей с довольной улыбкой, их приезду были очень рады. Но стоило Юре заикнуться о визите к Николь, как на лбу женщины проступила морщина, а брови нахмурились. Глаза еë сверкнули недобрым блеском, и подхватив Юру с Володей под локти, она отвела их в сторону. - Вы принимаете опрометчивое решение. - процедила она. - Я напомню вам, что Николь 15 лет, она уже совсем не ребёнок. - Если бы она не была ребенком, то еë бы здесь не было. - запротестовал Володя. - Мы понимаем, что это большая ответствен... - Нет, не понимаете! Николь повидала десятки таких, как вы понимающих, и в итоге каждый раз оказывалась здесь, снова и снова! - еë голос стал в миг стальным. Лицо налилось краской и на челюсти проступили желваки. Столкнувшись с полными недоумения взглядами Володи и Юра, она шумно выдохнула и попыталась успокоиться. - Послушайте, в таком возрасте воспитывать еë бесполезно, она полноценная личность. Может она и не совершеннолетняя, но у неë есть своя жизнь, свои взгляды и интересы. Переделать еë не получится, даже не пытайтесь. Вы не представляете, через что ей пришлось пройти, и я не хочу вновь подвергать еë... - она прерывалась на полуслове, так и не закончив предложение. - Я хочу сказать, что вы не справитесь со взрослым ребëнком. Дело не в том, что я вам не доверяю. Но я работаю в этой сфере очень много лет, и ни разу не слышала, чтобы взрослых детей усыновляли навсегда. Всех в лучшем случае возвращают. - она отвела взгляд и в миг стала такой грустной и уставшей. - Я не вправе запрещать вам, но настоятельно рекомендую пересмотреть своë решение. ... - Как ты думаешь, что она имела ввиду? - спросил Володя, когда они стояли на крыльце на заднем дворе приюта. Юра опëрся спиной на массивные деревянные перила и задумчиво посмотрел на небо. - Нуууу, если она за столько лет не смогла найти себе семью, значит ей в этих семьях было несладко. - задумчиво протянул Юра. - Наверное она и сама не захочет никуда с нами ехать, но мы должны попытаться заслужить еë доверие, правильно? - Володя ободряюще улыбнулся. Юра кивнул, и взявшись за руки, они заявили воспитательнице, что не намерены отступать и желают сделать Николь частью своей семьи. ... Хмуро насупившись, воспитательница вызвала Николь в кабинет, где Юра и Володя уже заполняли бумаги для, пока что, временного удочерения. Девочка зашла тихо, как мышь. Слегка напуганная и суровая, она стояла напротив еë новых опекунов, напряжëнно переводя взгляд с одного на другого. Юра мягко улыбнулся, - Здравствуй, я Юра, - и протянул девочке руку в знак приветствия. Та отшатнулась, сделав робкий шаг назад и покрепче сжав спортивную сумку с вещами, которую держала перед собой. Подозрительно окинув Юру с головы до ног, она задержалась взглядом на протянутой руке, и снова заглянула в глаза мужчине. От этого тяжëлого взора Юре стало неловко. Он быстро стушевался и убрал обе руки за спину. Тут на помощь прошёл Володя: - Меня зовут Володя, мы понимаем, что тебе сейчас не по себе и для тебя это неожиданно, но мы постараемся сделать всё, чтобы тебе с нами было комфортно. - он говорил сбивчиво и торопливо, будто зазубренную скороговорку, но не смотря на волнение старался улыбаться. Николь не изменилась в лице, только губы дрогнули от напряжения. Поэтому она молча кивнула и засеменила за опекунами на парковку. ... Для Николь в доме была выделена отдельная комната на втором этаже. После езды в тишине Юре было приятно наконец попытаться заговорить с девочкой. Первым делом они принялись проводить экскурсию по дому. - На первом этаже у нас гостинная, кухня и мой кабинет. Туда лучше не заходи без спроса. Ванная и туалет вон там, справа. - он указал на дверь напротив лестницы. - На втором этаже наша с Володей спальня, твоя комната слева. Идëм. Юра открыл перед Николь деревянную дверь, которая вела в небольшую, но не лишëнную удобств, комнату. Стол. Рядом с ним стеллаж, на одной из полок которого стояло какое-то комнатное растение. В углу примостился бархатный диван, раскладывающийся в кровать с двумя подушками. К противоположной стене приставили шкаф и комод. Хоть окно в комнате и было довольно скромным и миниатюрным, днëм в ней было достаточно светло, а ближе к вечеру здесь царил уютный полумрак. - Вобщем распологайся, если что-то нужно - зови, мы поможем. - сказал Юра, бросив взгляд на скудную спортивную сумку на плече Николь. Девочка неуверенно шагнула в комнату, огляделась по углам, вновь обернулась на Юру с Володей, которые всё ещё стояли в дверях и робко кивнула. - Мы позовëм тебя на ужин. Уходя, Юра услышал, как дверь закрылась и он почти уверен, что до него донёсся щелчок дверного замка. ... На ужин было решено приготовить что-нибудь нейтральное. Володя сделал картофельное пюре и нарезал салат. Юра взял на себя куриные котлеты. Когда Володя крикнул, что можно идти к столу, Юра в очередной раз удивился, способности Николь так быстро и бесшумно передвигаться, ни секунды промедления. Увидев еë, Юра невольно сжал губы в тонкую линию, Володя тоже немного погрустнел. Вид напуганный, будто на неë пистолет наставили. Напряжëнные плечи, руки сжимают рукава толстовки на молнии, которая ей явно велика и кажется уже кем-то поношенна. Юра не хотел, но волей не волей он начинает испытывать к ней жалость. Страшно представить, что или кто превратил еë в колючий ком страха и злобы. - Садись за стол, не стесняйся. Накладывай еды столько, сколько хочешь. И она села... Села за стол только тогда, когда услышала приглашение от Володи. Будто ждала команды... Ждала разрешения.... Юра закусил губу, ему вдруг захотелось обнять это юную девочку, приласкать, успокоить. Но он чудом удержал себя в руках и тоже сёл за стол, переглянувшись с Володей. Ещё один укол жалости Юра получил, когда Николь положила себе такую крохотную порцию, что еë можно было проглотить за минуту. Вот почему она такая худая. Слишком худая для 170 сантиметров роста. - Ты ведь не наешься этим. Мы еду у тебя не отбираем. Кушай на здоровье. - сказал Юра продвигая поближе кастрюлю с пюре. Сидящий рядом Володя сам положил ей в тарелку добрую порцию салата, чем вызвал на себя недоверчивый взгляд, но совершенно не обратил внимания. Когда тарелка Николь стала больше похожа на человеческую, та осторожно изучила на вкус каждое блюдо, и Юра польстило, как блеснули еë глаза, когда она положила в рот кусочек куриной котлеты. Словно дикий зверь, Николь хищно впилась зубами в мясо и прикончила свою порцию в считанные минуты. Завязать разговор оказалось не просто. Обстановка казалась слишком напряжëнной, будто над столом повисла огромная громовая туча. Юра с Володей боялись сказать что-то лишнее. Николь всë ещё напоминала напуганного зверя. "Ей просто надо освоиться". "Она ещё не привыкла". - повторял себе Юра, как мантру. - Напомни, в какой школе ты учишься. - вдруг спросил Володя. Николь подняла глаза и тихо пробурчала: - В Донауэшинген. Юра тут же мысленно отметил, что школа находиться не так далеко от их дома, на машине минут 10-15. - Мы можем отвозить тебя на машине. На автобусе долго будет. Как на это смотришь? Ответа не последовало, только короткий кивок, после которого снова повисла тишина. Юра поковырял котлету вилкой и вспомнил их первую встречу. В памяти всплыл этюдник и старые тюбики с краской. Но ни того, ни другого не было среди еë вещей. - Кстати, ты ходишь на какие-то дополнительные занятия? Я видел у тебя был... - Нет. Юра опешил и снова поймал на себе мрачный взгляд. Только он заикнулся о увлечениях, и тут же встретился с таким категоричным отрицанием. ... На часах 22:38. В комнате Николь темно и тихо. Наверное она уже легла спать. Володя и Юра расстелили кровать и улеглись друг на против друга, едва не соприкасаясь носами. - У меня сна ни в одном глазу. - прошептал Володя. - У меня тоже. Как думаешь, почему она пытается скрыть, что рисует? Я же точно видел краски и деревянный этюдник, когда она врезалась в меня в самый первый день. - обеспокоенно спросил Юра. - Не знаю. - вздохнул Володя. - Она так резко ответила, можно сказать даже с озлобленностью. Причём всё что ты перечислил, она с собой не взяла. Сумка то у неë совсем крохотная, и то не до конца заполненая. Я в творческих процессах, конечно, не разбираюсь, но мне кажется, что всё эти приспособления, инструменты и так далее, занимают много места. - Неужели боится?- предположил Юра и тут же расстроился из-за собственной догадки. Девочка явно выглядит затравленной. Как подступиться? Как не задеть и не обидеть? Провести большую часть осознаной жизни, будучи брошенной и не нужной... Такое прошлое оставляет слишком большой след на настоящем. Но как помочь тому, кто видел только страх, боль и жестокость? - Эй, что с тобой? - мягкий бархатистый голос вытащил Юру из оцепенения. Он и сам не заметил, как долго промолчал. Володина рука ласково погладила Юру по щеке. - Ничего, просто думаю, как нам быть. - Всё образуется. Она только приехала, ей нужно привыкнуть. Я уверен, скоро она чуть-чуть оттает и пойдëт на контакт. - проворковал Володя, продолжая утешать поглаживаниями по щеке. Юра в ответ только улыбнулся и кивнул. Володя прав. Не стоит торопить события, Николь приехала в этот дом всего-то несколько часов назад. Нужно набраться терпения и не давить на неë, как и сказал Володя. Юра придвинулся ближе, прижимаясь к широкой груди любимого. Володя окутал его своим теплом, обнял за талию, нежно целуя в макушку. Засыпая, Юра наконец смог почувствовать уверенность в завтрашнем дне, которой ему так не хватало весь день. ... Николь лежала на кровати с открытыми глазами. Спать было нельзя. Она давно не сверялась со временем и не знает сколько она уже так лежит, может быть час, может быть больше. Чувствуя, как тяжелеют веки, она запустила руку под подушку и нащупала телефон. Нажала на кнопку и яркий свет от экрана ударил по привыкшим к темноте глазам. Когда еë глаза немного привыкли, и она смогла перестать жмуриться, она с удивлением осознала, что уже далеко заполночь. Николь мысленно поругала себя за неосторожность. Пролежала около трëх часов и всë-таки задремала - теряет хватку. Она откинула одеяло и вылезла из кровати. Матрас предательски скрипнул, чем заставил Николь скривиться. Наученная горьким опытом, она предусмотрено оделась сразу, как только убедилась, что опекуны пошли спать. Окно было приоткрыто и просунув в него голову, Николь в который раз пожалела, что не решилась стащить свою куртку с крючка в прихожей. В этом году март выдался прохладным и ветренным. Прямо под окном в комнате Николь, располагалась крыша веранды, которая так заманчиво выстраивала путь к побегу. Всего-то вылезти на крышу и спрыгнуть на землю. Убедившись, что телефон и ключи лежат в карманах брюк, Николь залезла на оконную раму и нахмурилась, заметив иней на черепице. Она осторожно, вылезла на крышу и начала двигаться к краю, внимательно следя за равновесием. Не хватало ещё поскользнуться и грохнуться с крыши. Повиснув руками на краю, она нащупала носочком перила веранды и встала на них, после спустилась на землю. В доме тишина, можно выдохнуть спокойно, никто еë не слышал. И тут Николь с ужасом вспомнила про собаку. Герда конечно славная девочка, единственная в этом доме, кто не вызывал у неë недоверия, но если она услышит, что кто-то крадëтся по участку, то неприменно поднимет лай и разбудит хозяев. Но пути назад всë равно нет, поэтому она беззвучно, словно тень, скользнула через ограду и оказалась за пределами участка. Николь вытащила телефон из кармана и глянула на время. 01:41. До приюта добираться пешком около двух часов, если поторопиться она успеет уложится в полтора, главное не попасться на глаза полицейскому патрулю. Хорошо, что маршруты патрулей в центральном районе города она уже выучила, как своë имя. Сделав глубокий вдох, Николь окунулась в ночную тьму и трусцой двинулась в путь, ведь самое ценное, что у неë было, она оставила на трухлявом чердаке приюта.