Цветущий май

Как только прозвенел звонок, Николь выбежала из класса и помчалась к лестнице на крышу так быстро, как только позволяла толпа учеников в коридоре. На экране мобильника повисло сообщение от Руди: "я на крыше, дуй сюда на большой перемене". Рудольф Шеринг. Тот ещё разгильдяй по мнению учителей, проклятая душа по мнению противных надзирательниц в его интернате и еë лучший друг. Они познакомились полтора года назад. В отделении полиции. В тот день они оба пришли воровать одежду в торговый центр, в один и тот же магазин. И так получилось, что выходили из магазина они тоже одновременно. Неизвестно, на кого именно сработали пищащие ворота, но полицейские забрали их обоих, когда выяснилось, что Николь натянула вторые джинсы поверх своих, а тот мальчишка с подбитой губой, затолкал в рюкзак толстовку и не позаботился снять противокражный магнитик. Вот идиот. Поэтому Николь уверена, что ворота среагировали на него. Хотя если бы не этот болван, они бы так и не познакомились. Позже Николь научит его всем воровским хитростям. Она миновала последний лестничный пролёт и оказалась на узком этаже. Встать в полный рост здесь может не каждый, и Николь приходится нагибаться, чтобы не задеть потолок макушкой. Справа находится низкая железная дверь, замок которой предсказуемо вскрыт и оставлен висеть на своëм месте так, будто его не трогали. Эта дверь ведёт на школьный чердак, где пахнет сыростью и старыми книгами. Прямо была ещё одна маленькая лестница, ведущая к люку на крышу. Николь была здесь много раз, это было их с Руди место. Она надавливает на люк и он с лëгкостью поддаëтся, Николь видит пасмурное небо, а лицо обдаëт освежающей прохладой. Не успела она выбраться на крышу, как прямо перед еë носом появляется пара чëрных ботинок. Еë рывком поднимают на шершавое покрытие и ставят на ноги. Руди уставился на неë с довольной однобокой ухмылкой, сжимая еë плечи. И Николь чертовски рада его видить. - Ники! Здравствуй, сестричка! Они обнимаются, похлопывая друг друга по спине. ... - Я думала ты помер, где тебя носило? - спрашивает Николь, когда они усаживаются на пол крыши, опираясь спиной на некое подобие дымохода. - Я же писал тебе, я болел ангиной. - отвечает Руди, зажимая в зубах сигарету. Как только он поднëс зажигалку, Николь выхватила сигарету из его рта и подскочив на ноги отбежала на пару метров. - Кто ангиной болеет, тот не курит! - ехидно подтрунивала она и, достав из кармана собственную зажигалку, делает затяжку. Едкий дым ударяет по горлу и наполняет кровь никотином. Руди достаëт из пачки другую сигарету, и встаëт на край крыши рядом с Николь. - Ну и как они? - Кто? - Не придуривайся. - Если ты о новых опекунах, то я не знаю как тебе ответить. Тебя прям так сильно это волнует? - Николь напустила на себя равнодушный вид, хотя прекрасно понимала, что Руди, пожалуй, единственный, кому действительно не насрать на еë жизнь. - Проклятье, Ники! Не заставляй вытягивать из тебя ответы, ты прекрасно знаешь, что меня это волнует. - он принялся прожигать еë висок взглядом, но Николь делала вид что не замечает. - Покажи руки. - Зачем? - Покажи. Сейчас. - в его голосе послышалась сталь. Николь закатала рукава кофты, продемонстрировав нетронутые синяками руки. - Подними футболку. - Да успокойся, они не бьют меня, остынь. - Просто сделай то, о чем я тебя прошу, и я отстану. Николь цокнула языком и поняла, что проще будет просто уступить. Она задрала край футболки, оголяя такой же совершенно целый и невредимый живот и рëбра. - Теперь веришь? - Верю. Они отвернулись друг от друга и принялись молча курить, разглядывая неизменный городской пейзаж, стоя не слишком близко к краю, чтобы их не было видно снизу, но и не слишком далеко, чтобы слышать голоса толпящихся внизу, учеников. Николь знала Рудольфа достаточно хорошо, чтобы догадаться, что разговор не закончен, и он заставит еë рассказать обо всём, что происходит в этом доме. Вполне ожидаемо, что Руди первый нарушил тишину, как только докурил сигарету и затушил окурок. - Так они... странные? И в чëм именно? Николь тяжело вздохнула: - Их странность заключается в их нормальности. Может быть я параноик, но меня напрягает, что они будто бы... блин, как сказать то.... Осторожничают со мной, как с хрустальной. - Извини конечно, но ты правда параноик. Это же джек-пот! Нормальные приëмные родители, я бы на твоем месте скакал от счастья. - скептически улыбнулся Руди. - Нет, ты не понимаешь, так не бывает. - Почему? - Не придуривайся. - спародировала она Руди. - Взрослых детей не берут в хорошие семьи навсегда. Я даже когда была маленькой никогда таких не видела. Тут есть какой-то подвох. - Слушай, мне кажется ты себя накручиваешь. Не всё люди в мире конченые отморозки. Может они и правда хот... - но Руди не дали закончить мысли, Николь закрыла его рот ладонью. В еë глазах читалось отчаяние и угроза. - Замолчи. Однажды я уже нарвалась на таких "нормальных ". И ты помнишь, чем это кончилось. - Помню. Извини, я знаю, что это не моë дело, но ты мой друг. Твои проблемы - мои проблемы. - Руди виновато потупил взгляд, от чего Николь стало немного стыдно за свой резкий тон. Она знает, что иногда бывает слишком груба, но ничего не может поделать с этой привычкой. Еë взгляд немного потеплел, они снова сели на пол и Николь придвинулась к другу поближе, ласково боднув его головой в плечо. Тот прижался щекой в ответ. - Ладно, пофиг. Давай лучше поедим? - Руди полез в свой рюкзак. Николь последовала его примеру, обрадованная тем, что им удалось сменить тему. Они достали из своих рюкзаков по бумажному пакету, и у Николь он был явно больше, чем у Руди. - Таааак, посмотрим насколько щедрой была интернатская столовка сегодня. - жизнерадостно объявил Руди и, запустив руку в пакет, выудил оттуда помятый мандарин и крохотную упаковку просроченного печенья. - Да уж, они бьют все рекорды. Такого убожества на моей памяти ещё не было. Госпади, это что плесень? - Руди скривился, вглядываясь в прозрачную упаковку печенья. Услышав слово "плесень", Николь поморщилась и незамедлительно нагнулась к Руди, выхватив у него из рук упаковку: - Фу блять, выброси это нахрен! - и отшвырнула печенье на другой конец крыши. - На, ешь. Николь протянула ему один бутерброд, а другой принялась жевать сама. Помимо этого, в еë пакете лежало большое красное яблоко и упаковка сока. При виде аппетитного сэндвича с колбасой, сыром, помидорами и листом салата живот Руди заурчал так, словно в интернате его морили голодом. ... Когда большая перемена подходила к концу, ребятам пришлось прервать своë бурное рассуждение о теории квантового бессмертия и неохотно возвращаться на уроки. Спускаясь по лестнице Руди обернулся через плечо и сказал: - Знаешь, я прекрасно понимаю, почему ты боишься подпускать к себе людей, но может тебе стоит приглядеться к ним. По крайней мере, тот кто это приготовил явно заботиться о тебе. - Руди улыбнулся и задержал на ней свой взгляд. - Ладно, я потопал. Увидимся. - Да, до встречи. - пролепетала Николь и махнула рукой на прощание силуэту Руди, который уже слился с толпой других учеников. На самом деле, в чëм-то он был прав. Володя и впрямь готовил самый вкусные перекусы в школу, которые Николь когда-либо пробовала. ... Юра потянулся и хрустнул шеей, на сегодня с работой закончено. Он снял наушники и прислушался. С кухни доносились звуки готовки, кажется Володя вернулся. Юра обрадовался, что тот пришёл с работы пораньше и довольный пошëл встречать любимого. Володя нарезал салат, и воспользовавшись моментом, Юра подкрался и обнял его сзади, целуя за ушком. - Привет Володь, ты сегодня рано. - промурлыкал Юра. - Здравствуй. Извини, у меня руки грязные, сейчас помою и обниму тебя. - Володя продемонстрировал прилипший к мокрым ладоням укроп. Всполоснув и высушив руки, он крепко стиснул Юрины плечи. - Ты чего это такой? Что-то случилось? - спросил Юра, явно обеспокоенный таким внезапным приливом нежности. Володя помолчал, хмуря брови и кусая губы, а потом резко потянул Юру за руку в сторону дивана: - Давай-ка присядем. Я всё поговорить с тобой хотел, и с Николь. - Про ночные вылазки? - догадался Юра. - Я тоже об этом думал. - Нужно поговорить с ней сегодня. Я не хочу на неë давить, ты же и сам видишь, что она нас сторониться, но просто закрывать на это глаза, тоже нельзя. - сказал Володя, и помолчав немного, продолжил. - Ну вот зачем подростку убегать куда-то посреди ночи? Какие у неë есть дела, которые она не может сделать днём? - Понятия не имею. Хоть бы не какой-нибудь парнишка в разгаре пубертата. - вздохнул Юра. - Главное, чтобы не наркотики и не какая-нибудь там секта! - Володя! Ты только при ней так не скажи. - Прости, просто когда я начинаю об этом думать, в голову лезет только самое плохое. - Я понимаю, но давай не будем горячиться. Если мы сразу начнëм с обвинений, она точно нам не откроется и не расскажет правду. - Юра ласково погладил Володю по щеке. Тот кивнул. Тут в коридоре послышался осторожный хлопок двери. Николь пришла с занятий. Володя и Юра переглянулись и вместе пошли встречать девочку.