Цветущий май

Николь не ожидала, что на улице будет так холодно ночью. Она бежала почти всю дорогу до приюта и обратно, поэтому не сразу поняла, как замëрзла. Николь примерно прикидывала, сколько вещей у неë накопилось на чердаке, но с учётом того, что она взяла только самое нужное и необходимое, пеналы с кистями и карандашами, акварель и темпера, несколько скетчбуков и довольно увесистый этюдник занимали слишком много места. Она продумала всё заранее. Куда спрятать вещи, как донести их, и как залезть с ними на крышу веранды. Однако тяжëлый рюкзак и этюдник на плече сильно затрудняли этот процесс. Пока Николь пыхтя карабкалась на крышу, ей оставалось только надеется что своими кряхтениями она не разбудит Герду или, ещё хуже, опекунов. Ввалившись в комнату кубарем, она разлеглась на полу и облегчëнно вздохнула, и прислушалась. Вроде тихо. Не медля ни секунды, Николь принялась прятать вещи. Между шкафом и батареей прекрасно вставал этюдник. Скетчбуки были зарыты под стопкой еë одежды. А краски спрятаны под диваном. Николь встала посередине комнаты и оглядела еë оценивающим взглядом: вроде ничего не видно. Она сняла с себя брюки и свитер, легла на кровать и уставилась в белоснежный потолок. Вроде пол ночи по городу носилась, а сна ни в одном глазу. - Странные эти двое. - подумала она. - Точно что-то скрывают, надо быть настороже. Тот, что в очках похож на диктатора, мало говорит и много думает, скоро начнëт устанавливать тоталитаризм, а другой... Другой вообще непонятный. Может он их тех, кто отмалчивается? Или манипулятор, но старается это скрыть за милой улыбочкой? Да, именно так. Сто процентов. Пытается втереться в доверие, чтобы найти какой-нибудь рычаг давления. - Николь слабо ухмыльнулась. - Ну уж нет. Со мной такое не прокатит. ... В доме темно. Внизу слышно как барахлит телевизор. Похоже уже около десяти вечера. Николь тяжело приподнимается на локтях и рассечëнный висок простреливает болью. Она зажмурится, пред глазами плывут разноцветные круги. Что-то липкое растеклось по полу и теперь снова капает с виска. Кровь. На полу валяется листок со вчерашним тестом, написанные на 4. Не удовлетворительно. Николь встаëт на ноги, и смотрит на свой отражение в оконном стекле. Всё не так уж и страшно, рана не большая, но похоже уже воспалилась. Она сможет зашить это и бредëт в спальню опекунов, чтобы попросить у Клары иглу и нитки. Та смотрит на девочку безразлично, на еë предплечье тоже красуется синяк. Сегодня досталось им обеим. Она молча вкладывает ей в ладонь нитки, иголку и пластырь с антисептиком, которые она не просила. Николь кивает, и снова проскальзывает в свою комнату. Хорошо, что она у неë есть. Плохо, что замка нет. На столе стоит разбитое зеркало и этого достаточно, чтобы зашить рану. Боль в виске постепенно стихает. Либо Николь просто привыкает к ней. Но пустота, которая сводит желудок судорогами, не даст ей уснуть. Приëмной отец храпел перед включённым телевизором, и Николь молилась, чтобы его не разбудила скрипучая лестница. К счастью этого не произошло, она пробралась к холодильнику и начала судорожно накладывать себе в тарелку содержимое первой же попавшейся на глаза, кастрюли. То оказалась варëная картошка. Трясущимися руками, она пыталась быстренько поставить кастрюлю на место и прошмыгнуть с тарелкой в комнату. Но тут еë взгляд столкнулся с мусорным ведром, из которого выглядывала новая, смятая коробка акварельных красок: ещë одно наказание за плохо написанный тест. Грудную клетку сдавило, обида встала поперëк глотки и застряла в ней тугим комом. И она забылась. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы совершить ошибку. Николь случайно смахнула локтем лежавший рядом на столе, половник. Тот грохнулся на пол, и по кухне будто пронеслось эхо. Храп прекратился. ... Обычно девочки в еë возрасте только начинают знакомиться с косметикой. Но в свои 12 с лишним лет Николь уже мастерски орудовала тональным кремом и пудрой. Половник оставляет слишком большие синяки, особенно на лице. По дороге в школу, она должна будет придумать достаточно убедительную легенду, чтобы объяснить откуда взялась рана на виске, чтобы опекунов не вызвали в школу. Иначе ей снова достанется. ... Сегодня крайний срок сдачи заказа, над которым сейчас работает Юра, поэтому он проснулся пораньше, чтобы к восьми часам уже засесть в своëм кабинете. Он потянулся на матрасе, зевнул и глянул на Володю, тот ещё тихонько сопел, уткнувшись лбом в Юрино плечо. Конев протопал на кухню и поставил на плиту вариться кофе. Заглянул в холодильник в поисках съестного и пораскинув мозгами, решил приготовить на всех яичницу. Прислушался: вроде все ещё спят. Пока жарилась яичница, на звуки бурной утренней деятельности лениво заглянула на кухню Герда. Она тоже зевнула и ткнулась хозяину в ногу мокрым носом. Юра потрепал еë по ушам и повел на улицу. Пока Герда гуляла в саду, Юра наблюдал за ней с веранды с ароматной чашкой кофе. Конëв опëрся на перила локтями и почувствовал странное покалывание. Подняв руки, он увидел пыльный след от ботинка на деревянном покрытии. Юра нахмурился и глянул на крышу, на которую выходит окно спальни Николь. Тут его отвлëк звук чьих-то ленивых шагов. Это Володя зевая, шлëпал по полу босыми ногами. Юра ушёл с веранды, и постарался выкинуть негативные размышления из головы, но получалось плохо. Куда она ходила? Зачем? Сколько еë не было дома? А может это к ней кто-то приходил? Вопросы роились в голове, и хмурый вид Юры не остался без внимания Володи. - Доброе утро. - осторожно окликнул он. - Всё нормально, ты чего такой задумчивый? Юра открыл было рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Не хотелось делать поспешных выводов, поэтому он просто схватил Володю за локоть и потащил на веранду. Володя посмотрел на след от ботинка и перевëл взгляд на Юру, тот лишь глубоко вдохнул: - Ты слышал какие-нибудь звуки ночью? - Нет. - Я тоже. - И что ты думаешь об этом? - Либо она куда-то уходила, либо к ней кто-то приходил. - пожал плечами Юра. - А ты вообще видел еë утром? По лицу Володи пробежала тень и отразилась на Юре. - Я не заходил к ней в комнату. Повисло секундное молчание, и Володя с Юрой будто с цепи сорвались. Они пулей помчались на второй этаж в полной уверенности, что Николь уже и след простыл. Юра обогнал Володю на лестнице и первый ворвался в комнату девочки, но замер в дверном проёме. Володя слегка не успел затормозить и врезался в него. Выглянув из-за Юриного плеча он увидел Николь, которая с выражением лица полного непонимания замерла возле зеркала в той же позе, в которой застëгивала верхние пуговицы рубашки. На Володю нахлынула волна облегчения, а затем... стыда. - Прости! - крикнул Юра, первый вышедший из оцепления и захлопнул дверь. Они ещё пару секунд тупо пялились в закрытую дверь, пока Юра не схватил Володю за руку и потащил его вниз: - Пошли, пошли, пошли! - шипел он, мысленно ругаясь на себя. Они сели на диван в гостиной и молча уставились перед собой. - Юр, что мы сейчас сделали? И встречный вопрос: чем нам это грозит? - как можно спокойнее спросил Володя. - Мы без предупреждения ворвались в комнату взрослой девочки-подростка, которая там переодевалась. А чем нам это грозит? Нууу, наверное она подумала, что мы либо чокнутые идиоты, либо извращенцы. - сипло ответил Юра не поворачивая головы. - Просто прекрасный первый день в качестве родителей. - Господи, какой стыд! - Володя запрокинул голову назад и спрятал глаза за пальцами, просунув их под очки. ... Следующие 2 дня каждый раз, когда кто-то из них находился в присутствии Николь, они были готовы сгореть от неловкости. Девочка продолжала их сторониться, а Володя с Юрой никак не могли заставить себя поговорить о том злосчастном следе на перилах веранды. Никому не хотелось конфликтов, но ещё больше не хотелось неприятностей.