Причины не общаться с Ференцом Листом

— Ваша заколка, мадам, вы, кажется, обронили, — запыхавшись, расплываясь в добродушной ухмылке, лепечет венгр, протягивая свою руку статной даме, что, сощурившись, подозрительно глядит на него из темноты. — Благодарю вас, но я не могла ее обронить, механизм… — начинает было она, как ее перебивают громким выдохом, означающим: «Я не в курсе! Я не-е при делах, старая женщина!» Она громко фыркает, карикатурно выгибая бровь на юного нахала, но тот лишь разводит руки в стороны, закатывая глаза. — Что за народ пошел, никакого… — бубнит себе под нос француженка, умело прикалывая нежно-белую заколку с лентой к накрученным волосам, и оборачивается продолжить воспитание молодого поколения, но — увы — юноши и след простыл. Ухмыляясь сам себе, своей дерзости и креативности, Ференц сломя голову бежит за угол темного дома, радостно подпрыгивая, замедляясь за пару метров от стены, и чуть было не врезается в поворот. — Я выполнил ваше желание, дорогой друг? Вы мне должны! — нахально прислоняясь к хмурому другу, выпаливает он, переводя дыхание, и начинает смеяться. — У-у-у, — грозит он пальцем перед чужим лицом, — ха-х, все-е вы видели, не уклоняйтесь! Теперь ваша очередь! — Так не честно, мсье Лист! — скрестив руки на груди, переминается с ноги на ногу поляк. — Ференц! — венгр устремляет пылкий взгляд в чужие глаза, театрально затихая. — И почему это! Как вы и просили — выкрал, вернул, — он наклоняет голову вправо-влево, — все довольны! — вскидывает руками юноша и, отбегая назад, начинает прыгать в победном жесте. «Да я не рассчитывал, что ты на это решишься, невоспитанный оболтус». Наигранно запрокинув голову назад на пару секунд и успевая рассмотреть на смеркающемся небе пару звездочек, Фредерик выдыхает и снова переводит взгляд на выжидающего проказника. Да хватит же ему стыдить пианиста! — Ну и что же вы хотите? — кивая, лепечет Фредерик, наклоняя голову набок. Радостная улыбка вмиг становится безумной ухмылкой, и, обернувшись вокруг себя на одном ботинке не без участия раскинутых в сторону рук, словно балерина, Ференц восстанавливает положение и усаживается на корточки, пальцем маня погрустневшего друга. Шопен нехотя подходит ближе, как его несильно ударяют ладонью по лодыжке, приглашая опуститься и прекратить стоять над душой. Усевшись на цыпочки, он пытается сфокусировать взор в темноте. — Тш-ш! Тише, вдруг увидит кто! — Лист останавливается, проходясь взглядом по слегка дрожащему от прохлады телу поляка, и нахально закидывает руку тому на плечо, — вы знаете, что такое «блять»? Раздраженная Людвика грозно ударяет в опасной близости от чужих пальцев указкой. — Еще раз! — неистово вторит она, склоняясь над клавиатурой и нервно поглядывая на не менее злого брата, по виду готового рвать и метать. Комната заполняется звуками торжественного марша: вдохновляющие мотивы резко переходят из одного в другой, почти доходя до места ошибки… Снова. Людвика яростно сдувает с лица выбившиеся кудри и громко случит указкой, даже не меняя своего положения. — Фрыцк!!! — взвизгивает она. — Еще раз! Мы не продвинемся дальше, пока твои вялые пальцы не отыграют все без единой ошибки, глупый ты лоботряс! Еще! Поляк опускает голову на клавиатуру, лбом нажимая вжимаясь в клавиши, и стискивает зубы, указка не стукает вновь прямо возле уха. Марш кажется все более суровым, наравне с исполнителем. Есть, есть, есть. Опять промах. — Блять! — вскипев, шипит Фредерик, грозно ударяя по клавиру кулаками. Шокированная сестра вылупляет на него светлые глаза, резко склоняясь над его телом, и хлопает по затылку указкой. — Еще раз услышу — убью! — поляк поворачивается к грозной Людвике лицом, на мгновение высовывая язык. — Ах ты! Дурак! Папа́!!!