Рождество со вкусом клюквенного морса

Как же хорошо, когда не надо никуда спешить с утра, просыпаться, когда хочешь, а не под противную трель будильника, осточертевшую за полгода ранних подъемов. Чонгук потягивается, слегка прогибаясь в пояснице, разминая затёкшие после сна мышцы. Как же классно высыпаться!.. Он нащупывает под подушкой телефон: часы показывают половину десятого. Надо бы вставать. Он вчера и так крутился с тем парнем почти до одиннадцати — ездил ему за вещами, так ещё и ворчание потом слушал, что взял футболку не того цвета. Какой же Тэхён капризный и вредный. Ужас. Неожиданно Гук замечает новое сообщение в Какао — надо же, от Кима — и свайпает пальцем по экрану, открывая приложение. Что ему понадобилось с утра пораньше? K. T. 7:49 У меня к тебе есть небольшая просьба. Напиши, как проснёшься. J. K. (Вы) 9:37 Ну? Что на этот раз? Чон задумчиво следит за тем, как статус моментально меняется на «онлайн» и тихо хмыкает, когда видит, что Тэхён набирает сообщение. А тот, оказывается, ждал, когда Чонгук проснётся, раз так быстро кинулся отвечать. Он, конечно, своей вины в произошедшем не отрицает и понимает, что вот она, расплата за все прегрешения, но хочется, чтобы Тэхёна поскорее из больницы уже выписали. Тэ печатает долго, и Чон ожидает увидеть там огромный список того, что ему нужно. Но прилетает всего несколько слов, которые вгоняют в больший ступор. K. T. 9:41 Ты можешь привезти мне поесть? В больнице должны были кормить ещё час назад. Он что, снова проголодался? Чонгук быстро набирает сообщение в ответ. J. K. (Вы) 9:41 Вас же должны были покормить? Разве нет? K. T. 9:42 Я не ел. J. K. (Вы) 9:42 Почему? K. T. 9:42 Невкусно. Невкусно ему. Палата VIP, а еда невкусная? Быть такого не может. Ведёт себя, как ребёнок. Чонгук недовольно цокает языком. Ну, выбора особого нет на самом-то деле. Он ведь сказал вчера, что будет помогать, пока Тэ не выпишут, причём в любое время дня и ночи. Вот кто его за язык тянул? Чонгук обреченно вздыхает и ловко набирает новое сообщение. J. K. (Вы) 9:43 Хорошо. Что тебе привезти? Читает моментально, но какое-то время молчит. Видимо, размышляет, что бы ему заказать. Наконец на экране высвечивается обнадеживающе «печатает». По правде говоря, Чон ждёт подставы, понимая, что Тэхён достаточно избалованный. Стоило вчера побывать в его квартире — и все сразу встало на свои места. K. T. (9:44) Мне без разницы. Просто… чтобы было вкусно. Только возьми, пожалуйста, клюквенный морс. Денег я переведу. Принеси чек. Переведёт он… Чонгук фыркает и встаёт с кровати. Похоже, его новоиспечённый знакомый все привык решать деньгами. Вечно норовит сунуть то на такси, то за бензин, то за еду. Чон разминает плечи, ноющие после вчерашней тренировки, и идёт на кухню. Сразу подогревает воду до тёплой и залпом выпивает полную кружку — запускает обмен веществ по утрам, что особенно важно для спортсменов. Пока он будет заниматься утренней рутиной — сходит в душ, умоется, почистит зубы — жидкость усвоится и поспособствует хорошему самочувствию. Гук какое-то время пялится на все ещё открытый диалог, думая, стоит ли подписываться на это. Вроде как отступать поздно, но нельзя же быть совсем безотказным… Как будто у него своих дел нет. Тэхён из сети не выходит, терпеливо ждёт ответа. И Чонгук-таки отвечает. J. K. (Вы) 9:50 Ок. Чон игнорирует тут же прилетевшую благодарность и идёт в ванную, мысленно перебирая все произошедшее с ним за последнее двадцать четыре часа. А подумать есть над чем. И желательно поразмыслить тщательно, разложить все по полочкам. Он сбрасывает одежду и встаёт под струи горячей воды. Практически кипяток. Но Гуку так нравится: расслабляет мышцы и голову, позволяет успокоиться и забить на проблемы; как будто все мысли вымывает. Вот уж подфартило, конечно, Чону перед Рождеством — превратился в раба капризного требовательного парнишки. А ещё говорят, мол, «надо отпустить плохое перед таким светлым праздником»… А вот как Чонгуку его отпустить, если каждый год случается что-то подобное? Год назад он сломал ногу прямо за день до Рождества — поскользнулся на лестнице. В позапрошлом году поругался с родителями, да так, что ночевать пришлось у друга. А два года назад вообще в больнице провалялся с воспалением лёгких. И вот как это называется? Невезучесть? Похоже на какое-то проклятие. А теперь у него на шее сидит Тэхён и ножками болтает, пользуется его добротой и чувством вины, которое гложет так, что завыть хочется. Впрочем, сам виноват. За язык Чонгука никто не тянул. Вчера, пока Чон его манатки по квартире собирал, успел составить о Киме кое-какую картину в голове. Везде порядок, все разложено по местам, не то что у него самого; много стильной одежды, что говорит о хорошем вкусе; фотография с родителями, стоящая на прикроватной тумбочке, где они улыбаются — значит, близки; а на рабочем столе — фото Тэхёна, обнимающего маленькую собачку. Подпись на обратной стороне гласит: «Ёнтану год». Судя по всему, Ким не такой уж плохой человек, разве что только вредный, но и Чонгук не без греха. Тоже есть за что зацепиться. Чон выходит из душевой, быстро обтирается махровым полотенцем и надевает чистую одежду. Бросает мимолетный взгляд на смартфон, который он зачем-то сюда притащил и оставил на стиральной машине рядом с душевой. Тэхён всю голову ему с самого утра забил своей едой. Он свайпает по экрану, чтобы посмотреть время. Четверть одиннадцатого. Надо поторапливаться, если не хочет выслушать тираду о том, как бессовестно он бросил пострадавшего по его вине человека без еды и средств к существованию. И этого человека ничуть не смущает, что они знакомы меньше суток. А Тэхёна вообще можно смутить?..

***

На этот раз Чонгука в больницу пропускают без проблем, лишь спрашивают имя и к кому он пришёл. Оказывается, Ким попросил записать его имя в список посетителей, чтобы Гуку каждый раз не устраивали допрос. Вот только кроме него никого в этом списке нет. За что же ему такая честь? Неужели Тэ планирует дергать его чаще? Почему в списке нет родителей или кого-то из друзей? Что тут не так?.. Чон быстро находит нужную палату и, постучавшись, заглядывает внутрь. Тэхён сидит на кровати, подперев голову руками и согнувшись пополам. На звук открывающейся двери не реагирует, сидит в прежней позе. — Привет! Извини, я немного задержался. — Никакой реакции. Это начинает его беспокоить. — С тобой все нормально? Эй? Парень ставит пакет с едой на прикроватную тумбочку, садится перед младшим на колени и наклоняет голову, стараясь заглянуть в опущенное лицо, которое тот старательно закрывает ладонями. — Тэхён? — он касается его плеча. — Тебе плохо? Что-то болит? Скажи мне! Может, позвать врача? Чон сам не знает, откуда в нем взялось это беспокойство и желание позаботиться. Давно он такого не ощущал. Уже года два, если точнее — с того дня, когда его бросила девушка, просто потому, что ей понравился кто-то другой. После этого он закрылся, но сейчас… Что-то внутри заставляет его снова переживать за кого-то. Только этот кто-то — пока что совершенно чужой для него человек. — Ты слышишь меня вообще? — Чонгук решается самостоятельно оторвать его руки от лица. Хватает тонкие запястья и разводит в стороны. — Эй… Ты что... плачешь?.. На Тэхёна смотреть жалко: глаза покраснели и опухли, в принципе, как и лицо в целом, щеки влажные от слез. Ким срывается в рыдания, когда понимает, что больше некуда деться от настойчивого внимания. Чонгук теряется моментально. Он испуганно смотрит, как содрогается от всхлипов сгорбленное тело, не понимая, что следует сделать. — Тэхён, что произошло? — Чон садится рядом и обнимает Тэ, прижимает взъерошенную голову к себе и гладит, успокаивает, бережно проводя кончиками пальцев по торчащим во все стороны прядкам. — Расскажи, что такое? — Эт-то вс-се т-ты виноват, — тихо скулит Ким, — эт-то из-за т-тебя все!.. — Почему я, маленький? — Гук не замечает, как ласково называет Тэхёна, и обнимает крепче, пытаясь унять мелкую дрожь, пробирающую младшего с ног до головы. — Что я сделал? Тэ всхлипывает и хватает его за предплечье, крепко сжимает, но не отталкивает, льнет ближе. Его нужно успокоить, Чон это понимает, поэтому обнимает ещё крепче. Тэхён выглядит слишком одиноко и забито, чтобы вспоминать все гадости, что он кричал на эмоциях. — Я т-теп-перь з-застрял здесь, — парень всхлипывает и давится собственными слезами, кашляет. — И н-на Ро-ождество я б-буду один… Билет в Париж… Пазл складывается. Тэхёну нужно в Париж на Рождество. Видимо, он собирался с кем-то отметить Рождество в этом прекрасном романтичном городе. С кем-то, кто ему особенно дорог. — Почему один? Ответа нет, и Чонгук решает молча посидеть, пока младшего не отпустит, чтобы тот смог хоть что-то ему объяснить. Нет, тут как бы все ясно, но подробностей все равно очень не хватает. Чон отодвигается и обхватывает его голову ладонями, как только понимает, что всхлипы понемногу стихают. Тэ выглядит ещё хуже, чем когда Чонгук только пришёл, как бы ни не хотелось этого говорить. Лицо практически пунцовое, зареванное, губы и подбородок предательски дрожат, нежная кожа на красных щеках блестит от слез. Вот это доистерился… От одного его внешнего вида тоже заплакать хочется. — Расскажи мне спокойно, что произошло, — ещё раз просит Гук, стараясь говорить как можно тише и ласковее. — Почему ты остаешься один на Рождество? — М-не нужно было в Па-ариж, — Ким шмыгает носом. — У м-меня там родители. И я до-олжен был поле-ететь к ним на Рождество. У м-меня никого тут нет. Получается, я остался один... — Так, а почему не полетишь? — С со-сотрясением нельзя л-лететь… — Тэхён снова морщится, готовясь заплакать, но Чонгук моментально прижимает его к себе. Ким просто одинокий, вот и злой. Теперь все понятно. Живет один, родители далеко, да и друзей, выходит, нет, ну либо совсем мало. Почему Чонгук так решил по поводу друзей? Потому, что за весь вчерашний вечер к Тэ никто не наведался, и, казалось бы, Чон мог просто никого не застать, но почему тогда он — единственный, кто внесён в список посетителей палаты «203»? На самом деле, он понимает Тэхёна — самому иногда бывает одиноко настолько, что завыть хочется. Ну, значит, у них есть что-то общее. Может, Вселенной было нужно, чтобы они встретились? Два одиноких человека, которым нужен кто-то, чтобы наполнить жизнь живым присутствием… Может, это судьба? Не о том думаешь, Чонгук! Он встряхивает головой и прислушивается к Тэ, который совсем притих и лишь изредка шмыгает носом. — Ну? Я слушаю тебя, — Чон его из объятий не выпускает, но умудряется заглянуть в глаза. — М-меня выпишут только д-двадцать четвёртого утром, — Тэхён неожиданно отстраняется и вытирает остатки слез тыльной стороной ладони здоровой руки. — И мне теперь две недели н-нельзя летать на самолёте. У ме-меня нет тут никого. — Неужели и друзей нет? Гук пытается делать вид, что ни о чем не догадался. И сам старается будто стать для Кима другом. — Н-не хотят дружить с человеком, не похожим на них. Интересно, чем это Тэ не похож? Дрянным характером? Ну, тут не поспоришь. Язвительная насмешка так и вертится на языке, но Чонгук настойчиво ее проглатывает. «Уйди, не до тебя сейчас, не видишь, человеку и так плохо». — Чем непохожим? — интересуется Чон, пытаясь выглядеть максимально спокойно, не давить на Тэхёна, что у него иногда получается неосознанно. Чимин говорил ему об этом не раз. — Ты свалишь, как только узнаешь, — бурчит Ким, опирается руками о кровать по бокам от своих бёдер и втягивает голову в плечи, смотрит куда-то вниз. И чем же он отличается? Чонгук теряется в догадках, перебирает самые страшные варианты из всех возможных. Какую черту должен иметь в себе человек, чтобы с ним категорически не хотели общаться? Он чем-то болеет? Или у него плохая репутация? Парень слегка наклоняется и придвигается к младшему, толкает его в плечо, заставляя немного покачнуться. — Ну? Что с тобой не так? — он видит, как Ким толкается языком в щеку, по всей видимости, размышляя, стоит ли ему признаться практически незнакомому человеку. Чонгук, наверное, на его месте бы точно признался, каким бы ни был секрет. А что? Человек, которого ты, возможно, больше никогда в своей жизни не увидишь. Ну, пропадёт он раньше на пару дней, а может и не пропадёт… А вдруг именно он примет эту страшную тайну?.. Наконец Тэхён выдыхается и поворачивается к Чону, смотрит исподлобья. — Мне парни нравятся. Гук удивленно вскидывает брови. На секунду кажется, что он ослышался. И это все? — Что, прости? — он неуверенно переспрашивает, слегка вытягивая шею, сводит брови на переносице. — Блять, что тебе непонятно? Не заставляй меня повторять! — срывается Тэ. — Да, я гей. Гей! Из-за этого со мной никто не общается. Говорят, что таким, как я, в обществе нормальных людей не место. — Мне никогда никто такого не говорил, — задумчиво тянет Чонгук, грызёт нижнюю губу. — В смысле? Ты что… тоже?.. — Ну… Не совсем, — Гук хмурится и теребит волосы на затылке, пытаясь не смотреть на удивленного Тэхёна, у которого аж лицо вытянулось и приняло свой естественный оттенок. — Я би. Мне просто нравятся люди. Разве это плохо? Тэхён, кажется, ему не верит. Смотрит настороженно, смеряет подозрительным взглядом с ног до головы. Действительно, выглядит так, будто Чонгук специально это сказал, лишь бы успокоить и подмазаться. — И что, — тот продолжает недоумевать, — тебе никто никогда не говорили ничего подобного? — Родители говорили, но это мелочи. А друзей у меня много, причём разной ориентации. Просто, наверное, мне повезло с окружением. Тэхён заметно грустнеет. Конечно, неприятно, когда намекают, что ты лузер, неудачник и все такое. Не повезло с окружением, что теперь?.. Убить его? Кто ж знал, что студенты юрфака — люди нетолерантные и консервативные. Ким вот не знал, например. Он дуется и отворачивается от Чонгука, будто тот в чём-то виноват. — Эй, — Чон снова толкает парня плечом. — Мы с друзьями собирались вместе отметить Рождество. Хочешь с нами? Ребята не будут против нового человека в компании. Лицо Тэ тут же обращается к нему и неожиданно светлеет, и вот он уже не выглядит таким хмурым. Чонгук даже чувствует, что доволен собой. Ким не злится и не плачет. Удивительно. — А это будет удобно? Я не хочу вам мешать. — Ну вот что ты за человек такой? — по-доброму смеётся Гук. — Будь это неудобно, я бы не предлагал.

***

Оставшиеся дни Чонгук провел вместе с Тэхёном. Тот разговор про личные предпочтения сблизил их практически до уровня хороших друзей. Чон мотался к Тэ каждый день — приезжал с самого утра, как на работу, и сидел там до позднего вечера, пока медсестры не выгонят. Уже на следующий день находиться вдвоём стало максимально комфортно. Чонгук отвлекал Кима от насущных проблем всеми возможными способами. Привозил флешки с фильмами, которые они потом смотрели вместе; еду, когда Тэхёну не нравилось, чем кормили; книги; даже гирлянду новогоднюю в больницу притаранил для создания, как он выразился, праздничной атмосферы. Тэ оказался очень приятным парнем, начитанным, интересным. У них с Чоном одинаковые книжные и музыкальные вкусы. Кстати, когда Ким узнал, что они, оказывается, ещё и в одном Университете учатся, обрадовался. Будет теперь с кем пересечься во время учебного дня, чтобы не проводить все время в молчаливом одиночестве. А ещё Тэхён любит клюквенный морс, который Чонгук буквально литрами ему привозил. Все люди на восемьдесят процентов состоят из воды, а Ким, наверное, из морса. С друзьями Чонгука Тэ достаточно быстро нашёл общий язык. За день перед выпиской Чимин, Юнги и Намджун сами приехали в больницу, чтобы пораньше познакомиться с ним. Пак Чимин учится на психолога в том же университете, а его парень, Мин Юнги, уже вовсю работает: недавно открыл небольшой магазинчик музыкальных инструментов. Но и песни сам пишет очень душевные. Тэхён выпросил прислать ему пару текстов на почту. Намджун учится вместе с Чоном в одной группе. Он хотел приехать со своей девушкой, но у той появились какие-то неотложные дела. Однако Юна пообещала, что Рождество обязательно будет отмечать с ними. Тэхён приглянулся всем. Чонгук ещё не раз слышал потом от своих друзей, что ему очень повезло встретить такого человека. Чимин практически сразу нарек их «сладкой парочкой», и в чем-то, на самом деле, он прав. По крайней мере, по поводу Гука. Фанатичное изучение любимой психологии на протяжении многих лет давало о себе знать. Невооружённым глазом можно было заметить, что к своему новоиспечённому знакомому тот дышит неровно. Можно сказать, едва ли дышит, когда Ким рядом. Казалось бы, нельзя влюбиться в человека, которого знаешь всего несколько дней, два из которых вы постоянно грызлись и на дух друг друга не переносили. А что поделать? Сердцу не прикажешь. Кстати, Юнги и Намджун этого тоже не отрицали. Юнги попытался предложить Чону свою помощь в столь интимном вопросе построения отношений, в чем у него был огромный опыт. Конечно, огромный — чтобы встречаться с Чимином, нужно знать тысячу и один нюанс идеальных отношений. Тот слегка капризный, но очень любящий и ранимый. Ещё и будущий психолог. А Намджун просто сказал, что поддержит любой выбор друга, что бы тот ни решил предпринять. Чонгук в сотый раз убедился, насколько ему повезло с друзьями.

***

Тэхён аккуратно украшает цветной глазурью имбирное фигурное печенье, всего пять минут назад вытащенное из духовки. Готовить он обожает, в отличие от Чонгука, который на кухне годится максимум посуду помыть. Нельзя сказать, что старший совсем уж криворукий, но навыков у него гораздо меньше. Раза в два. Договорились, что каждый приготовит понемногу и привезёт все домой к Киму, который любезно предоставил для празднества свою огромную квартиру. В сумме еды все равно получится много, потому что кто-то обязательно ещё и закажет что-нибудь. Да, отмечать Рождество ночью с друзьями, вроде как, не принято, но кого это волнует… Отмечают так, как хотят. Посидят, поболтают и повеселятся, а утром обменяются подарками. Обычно так празднуют Новый Год, но кто мешает потом собраться ещё раз? Жильё Тэхена украшали вшестером. Поставили ёлку, увешали все гирляндами и всякими атмосферными штучками. Квартира стала похожа на что-то внушительно-светящееся. Диско-шара ещё не хватало для полного счастья, однако Юнги пообещал и его принести. — Какие в магазинах очереди… — Чонгук сбрасывает обувь в коридоре и, не снимая куртки, тащит на кухню огромные пакеты с продуктами. — Люди как с ума посходили. — Перед Новым годом будет хуже. Тэхён от своего занятия не отрывается: старательно вырисовывает пряничного человечка, высунув от усердия язык. Чон тихо хмыкает и едва заметно краснеет от накатившего приступа умиления. Таким Кима видеть непривычно, но чертовски приятно. Гук ставит пакеты на пол и раскладывает купленные продукты на полки холодильника. Фрукты, овощи, напитки газированные и алкогольные... У каждого на это дело свой вкус, поэтому брать пришлось много. На самом деле, Чонгуку было слегка не по себе на кассе из-за того, как громко гремело стекло в пакетах. — Ты все купил? — Тэхён принимается на ёлочку, расписывает ее по контуру зелёной глазурью. — Да, все, что в списке было. — И морс взял? — И морс взял, — улыбается Чон, шурша пакетом. — Как у тебя успехи? Ким отходит в сторону и указывает на огромное блюдо, добрая половина которого уже заполнена разукрашенным имбирным печеньем. Чонгук приближается и с интересом оглядывает его творчество: человечки, домики, сердечки и звёздочки. Вдруг он быстро выхватывает с тарелки пряничное сердечко и уже хочет скрыться из кухни, но Тэхён ловко ловит его за руку. — Ну-ка положи на место. Не готово ещё. Чон выворачивается и, как маленький ребёнок, обегает стол с другой стороны, громко смеётся, когда Тэ бросается за ним в погоню и пытается отобрать печенье. Бесполезно. Гук быстрее и ловчее. Он громко смеётся, когда младший, сдавшись, опирается руками о столешницу, глубоко дышит. — Ну Гук, не смешно, — ворчит Тэхён. — Я на это час угробил, а ты просто… Чонгук зажимает край пряника губами и подаётся вперёд, подтягивается на руках и оказывается в считанных сантиметрах от озадаченного лица Кима, который от такого зрелища, кажется, забыл, что хотел сказать. А зрелище действительно необычное. Тяжело представить, что такой парень, как Чон, способен на подобные шутки. У Тэ, честно говоря, аж сердце ёкает от того, как нежно пухлые розовые губы обхватывают край этого злосчастного печенья. Он неосознанно слегка приближается к Гуку в ответ, но не спешит. Старший вскидывает бровь в ожидании. Примет Тэхён правила его игры или отступится?.. Видно, что он колеблется, сомневается, стоит ли… Чонгуку хочется, чтобы Ким решил, что стоит. Правда хочется. Возможно, он слишком торопится, но знает точно, что ни о чем не пожалеет. Вдруг Тэхён быстро выхватывает печенье губами, слегка задевая чужие. Чон вздрагивает и распахивает от удивления глаза. Он, конечно, не этого ждал, но то мгновение, на которое мимолетно соприкоснулись их губы… Это, пожалуй, самое трепетное касание из всех, что Гук ощущал за всю жизнь, пусть и случайное. Он не сразу замечает, что Тэхён стоит рядом и подталкивает его прочь из кухни. — Все, Чонгук, кыш отсюда. Ты мне мешаешь. Ребята скоро приедут, а нам ещё пулькоги готовить.

***

Уже через два часа квартира наполняется смехом, весёлой болтовнёй и приятной праздничной суетой. Договаривались приготовить по чуть-чуть, а в итоге даже на стол все не влезло. Холодильник забит до отказа всем, чем только можно. И вот как это называется? Маленькое предательство, вот как. Впрочем, это приятно. Всеобщими усилиями решают посмотреть пару частей фильма «Один дома». За несколько часов успевают обсудить все на свете, радостные и бодрые после пары стаканчиков соджу, кроме Тэхёна, которые не пьёт совсем ничего, кроме своего любимого морса. Юнги, конечно, попытался пару раз плеснуть ему в бокал чего-то покрепче, за что получил осуждающий взгляд от Чонгука, который сидел рядом с младшим и внимательно следил за всем, что тот пьёт. Он знает, что Тэ равнодушен к алкоголю, зато вот Мин, сидящий рядом, неравнодушен. И ведь не берет его, заразу, ничего. Юне, девушке Намджуна, Тэхён тоже понравился. Подозвав Чонгука после, она сказала, что, если они будут вместе, ее радости не будет предела. Чон уже слегка подустал от бесконечных советов — он ведь не маленький и сам способен разобраться в своих пока ещё не сложившихся отношениях. Сложится. По крайней мере, Гук готов приложить всевозможные усилия. А ещё только Юна знает о том, что Чонгук кое-что сделал для Тэхёна собственными руками, но второй день не решается отдать. Тэ — единственный, кто сидит на полу, а не на огромном диване. Говорит, ему привычнее, всегда так сидел, даже когда был тут один. Чонгук не выдерживает и сползает к нему, придвигается практически впритык, не отрывая заинтересованного взгляда от огромного плазменного телевизора — единственного источника света, если не считать гирлянд и мигающей в другом углу большой елки. — Тебе не холодно на полу сидеть? — шёпотом интересуется старший. — От окна не дует? — Нет, все хорошо. Тэхён делает глоток морса и, обхватив стакан, так и держит в руках. Его голова неожиданно аккуратно опускается на плечо Гука, который, кажется, перестает дышать. Он незаметно косится на младшего и, как можно осторожнее закидывая руку за его спину, бережно обнимает. Чонгук чувствует на себе взгляды друзей и аккуратно поворачивает к ним голову. Все, как один показывают ему поднятые вверх большие пальцы. Так они сидят достаточно долго. У Чона как минимум дважды до неприятных покалываний немеет рука. Плевать. Главное, что Ким так и сидит рядом, прижимаясь к Чонгуку, потягивает свой морс и не отталкивает его. Наверное, это то, что заставляет старшего впервые за долгое время почувствовать приятную дрожь в коленях и пульсирующее в груди тепло. — Блин, виноград закончился, — тихо вздыхает Юна, сидящая рядом с Намджуном. — Милый, принесёшь ещё? — Я принесу, — Тэхён подрывается первым и, оставив пустой стакан на столике, спешит на кухню. Квартира все-таки его и будет не очень красиво, если гостям придется самим решать подобные вопросы. Чон бросает на девушку осуждающий взгляд, а в ответ получает смущённую улыбку и кивок головой в сторону кухни. Он поднимается и идёт следом, чувствуя, как сердце взволнованно екает от предвкушения, что сейчас у него будет возможность признаться. Да, он мог бы сделать это и раньше, но за несколько дней Тэ ни разу не намекал Чону, что у того есть шанс. Так или иначе, было не до этого. Кто может влюбиться за четыре дня? Ну, Чонгук может. Чьей-то любви добиваются месяцами и годами, а тут каких-то четыре дня. На самом деле, Гук ни на что и не рассчитывает, хочет только попытаться и немного прощупать почву. Понять, что ему делать дальше и немного сориентироваться, какой путь предстоит пройти, чтобы добиться тэхеновой любви, которая была бы для него лучшим подарком на это Рождество. Чонгук заглядывает на кухню: Ким стоит у стола и встряхивает в дуршлаге только что вымытый чёрный виноград. Он, кажется, увлечён своими мыслями и не слышит, что к нему подходят со спины и терпеливо ждут, пока он закончит. — Тэ-Тэ, — тихо зовёт Чон, на что Тэхён реагирует моментально: вздрагивает и резко оборачивается. — Мы можем поговорить? — Минуту. Он аккуратно выкладывает виноград на большое блюдо и убирает ненужную посуду в шкафчик. Гук тихо выдыхает, наблюдая, как длинные пальцы аккуратно обхватывают крупные ягодки и переносят их на тарелку. — Ну? Что случилось? — Ким слегка обеспокоено смотрит в серьёзное лицо старшего. На кухне свет включать не стали — хватает мерцания гирлянды, телевизора из гостиной и света тусклых фонарей с улицы. Чонгук достаёт что-то из кармана, но пока скрывает в ладонях, не показывая Тэ. — Закрой глаза, пожалуйста, — просит. — Что за шутки такие? — усмехается Тэхён, но слушается. Чон быстро вытаскивает из шелкового мешочка плетёный из бисера тоненький браслет, состоящий из чёрных цветов с красной серединкой. Именно такой, по описанию Тэхёна, тот посеял на катке, когда Гук его сбил. Чонгук запомнил, когда младший рассказал ему об этом, и пару ночей провёл за изучением схем плетения и этим тяжёлым, но, как оказалось, интересным занятием. Конечно, он не раз срывался, чуть не швырялся бисером в стены, но все доделал и результатом, как ни странно, оказался доволен. Он обхватывает запястье Кима и быстро застегивает браслетик, который отлично ложится на его тонкую изящную руку. Чон выдыхает с облегчением, видя, что угадал с длиной. Как только он выпускает Тэхёна, тот сразу же открывает глаза и оглядывает обновку. Парень не сразу понимает, что это, но как только приглядывается, его глаза распахиваются от удивления. — Хён, откуда он у тебя?! — Ким бережно гладит пальцем мелкие бисеринки, не в силах сдержать восторженной улыбки. — Где ты нашёл его?.. — Я сам сплёл его для тебя, Тэ-Тэ. — Правда?! — Да, — смущается Чонгук. — Ты говорил, что тот браслет много значил для тебя, и я решил сплести такой же. Надеюсь, он тоже будет что-то значить… Тэ даже рот слегка приоткрывает от удивления, смотрит на Гука ошарашено. Его губы растягиваются в угловатой, по-детски искренней улыбке, от которой старший окончательно теряется и едва не забывает продолжение своей фразы, которую он готовил практически целый день. — Ты нравишься мне, Тэхён, как парень. Очень нравишься. Но я пойму, если ты… Чон не успевает договорить — его притягивают за воротник футболки и нежно целуют, прижимаясь мягкими губами к его приоткрытым. Тэ испуганно отстраняется всего пару секунд спустя, и этого Чонгуку ничтожно мало для того, чтобы почувствовать чужой вкус. Он ощущает, как дыхание сбивается моментально, а в глазах меркнет все вокруг, кроме покрасневшего лица Тэхёна. — Ты тоже мне нравишься, Хён, но я был не уверен, что подойду тебе. Ведь есть гораздо лучше… — Нет лучше, — сбивчиво шепчет Гук, обхватывая его горящее лицо тёплыми ладонями. — Ты самый лучший. И ты подходишь. Не хочу, чтобы мне подходил кто-то другой. Я не знал, стоило ли говорить такое, ведь мы так мало знакомы… Ещё и встретились не очень хорошо. — Я знаю, но… я не могу отрицать того, что чувствую, — Тэхён смотрит на него большими чёрными глазами, слегка поблёскивающими в тусклом освещении, отчего Чонгук вообще дышать перестаёт, понимая, что тонет. Да он уже утонул. Вдруг подавшись вперёд, он с трепетом накрывает губы младшего своими. Чон притягивает его ближе, чувствуя, как его обнимают в ответ, и с нежностью, не торопясь, отвечают на поцелуй. На языке чувствуется легкий привкус клюквы. Тот самый морс, который всегда и везде пьёт Тэхён, становится любимым и у Чонгука. На секунду приоткрыв глаза, Гук боковым зрением цепляет Чимина, который, завидев их, моментально скрывается в дверном проёме. Чон уверен, что тот наверняка сейчас расскажет всем остальным о том, что видел, но по-доброму, без негативного подтекста. Но Тэхёну этого знать не нужно. Единственное, что Гук хочет — чтобы младший знал: — Это мое лучшее Рождество, Тэ. Шепчет он на ухо, отстранившись на мгновение, чтобы сказать это и тут же снова втянуть улыбающегося довольного Тэхена в очередной сладкий поцелуй. И ведь Чон не врет. Это действительно его лучшее Рождество. Рождество со вкусом клюквенного морса.