Рождество со вкусом клюквенного морса

Острое лезвие конька оставляет на глянцевой поверхности льда неглубокий след. Чонгук на ходу поворачивается спиной вперёд и, не сбавляя скорости, летит вдоль бортика огромного катка, по которому туда-сюда снуют смеющиеся дети и взрослые. В воздухе пахнет приближающимися Рождеством. До него осталось всего четыре дня. На улицах все украшено гирляндами, а неподалёку от катка стоит огромная ёлка, мерцает серебром в спускающихся сумерках. Этой зимой в Сеуле на редкость снежно, что не может не радовать. Обычно снега либо нет совсем, либо в местном теплом климате живёт он недолго. Но в этом году погода благосклонно решила порадовать людей легким морозцем и засыпать весь город плотным белым покровом всего за пару дней. Все это время, не переставая, снег падал крупными хлопьями, и сейчас в воздухе всё ещё порхают снежинки, похожие на больших белых мух. Гук полной грудью вдыхает морозный воздух, наслаждаясь скоростью и холодным ветром, до красноты кусающим за щёки. Коньки — его страсть с детства. Каждую зиму он рвался на каток, сколько себя помнил. И эта исключением не станет. Он умудрился выкроить время между сессией и предстоящими праздниками, чтобы пару часиков покататься в своё удовольствие. Вдруг колючая снежника попадает Чону в нос. Он чихает, на секунду закрывает глаза, спотыкается и налетает на кого-то, падает, припечатывая незнакомца своим телом. Он не сразу понимает, что произошло, пока не слышит под собой тихий болезненный стон. Внутри испуганно ёкает. Он кого-то сбил! Чонгук быстро приподнимается на руках, шипит от боли в ушибленном колене. Под ним лежит взъерошенный парень, жмурит глаза и плотно сжимает губы, будто сдерживая крик. Да ему же больно! — Эй, ты как? — Гук аккуратно садится и заглядывает в чужое лицо. — Блять, ты что, не видишь, куда прешь? — пострадавший пытается подняться, но не выходит. Он снова падает на лёд и тихо хнычет. — Ты мне руку, кажется, сломал! Вокруг них начинают собираться люди, и это немного пугает Чона, который испуганно оглядывается по сторонам. Он не любит лишнего внимания по отношению к себе, даже одеваться всегда старается как можно более неприметно: любит чёрный и оттенки серого, чтобы не выделяться из толпы. Гук встаёт на ноги и аккуратно цепляет все ещё лежащего на льду парня под локоть. — Да отвали ты, блять, от меня! — орёт тот и вырывается из рук. — Вызовите скорую, кто-нибудь! Наконец он медленно поднимается, но тут же покачивается, хватаясь за голову, которая, видимо, кружится, благо Чонгук успевает его поймать, но парень тут же отталкивает его. Он опирается правой рукой о бортик, жмурит глаза, немного пошатывается. Чон испуганно подъезжает к нему, пытается отряхнуть налипший снег с белой куртки. Парень выглядит очень болезненно: лицо бледное, его будто тошнит, пальцы судорожно сжимают синий бортик. — Тебе нужно в больницу, — Гук аккуратно берёт его под руку и тянет в сторону выхода с катка. — Я отвезу тебя. — Отъебись. Тот снова отмахивается, едва не падает, на автомате хватается за держащую его руку. Чону, на самом деле, хотелось бы реально «отвалить» и «отъебаться», как его просят, но внутри неприятно шевелится чувство вины. Он действительно виноват перед этим грубияном, который, кажется, ещё и головой неслабо приложился, раз теряет равновесие. Они не без труда выходят с катка, и Чонгук тащит парня к домику, где выдают напрокат коньки — перед тем, как ехать в больницу, неплохо было бы переобуться. Ну вот почему так?! Гук быстро надевает массивные чёрные ботинки, сдаёт взятые напрокат коньки и возвращается к своей ходячей проблеме, которая почему-то сидит молча, опустив голову, ни звука не издает. Ноги выставил в проход, поддерживает больную руку на весу. Он вообще в сознании? Чонгук присаживается перед ним на корточки, заглядывает в лицо. А парень-то красивый: каштановые волосы, четко очерченная челюсть, аккуратный нос с маленькой родинкой на самом кончике, пухлые губы и длинные тёмные ресницы. — Ты как там вообще? Живой? — А что, думал меня грохнуть? — озлобленные карие глаза недовольно буравят его. — Извини, не вышло. Чон усмехается. Интересно, насколько он остроумный, когда ничего не болит, если сейчас так язвит и огрызается. На самом деле, заслуженно: будь Чонгук чуть внимательнее, ничего бы этого не произошло. А с другой стороны… Видно, пострадавший некрепко стоял на коньках, так что — сам виноват. Не надо было переться на каток в одиночестве, зная, что не умеешь кататься. Почему в одиночестве? Да потому что будь он не один, кто-то пришёл бы на помощь и вызвал эту идиотскую скорую. — Ты же понимаешь, что я, блять, никуда с тобой не поеду? — парень хмуро наблюдает, как с его ног стаскивают коньки и натягивают молочные невысокие ботинки с нежно-розовыми кожаными вставками. Справедливо. Чонгук бы тоже, по правде говоря, никуда не поехал бы с тем, кто приложил его головой о лёд. Но он искренне хочет помочь парню. Сам кашу заварил — сам и расхлёбывай. — И что ты мне предлагаешь? Бросить тебя здесь? — Да, вызвать скорую и свалить. Скорую Гук вызывает, но не сваливает. Наблюдает, как парня осматривают, накладывают на повреждённую руку синюю лангету, чтобы по приезде в больницу сделать полное обследование и поставить точный диагноз. Говорят, нужно делать МРТ, но предположительно тот ещё и лёгкое сотрясение себе заработал. Пострадавшего зовут Ким Тэхён, ему двадцать — на год меньше, чем Чонгуку. На самом деле, Чонгук до последнего надеялся и молился, чтобы у парня не было ничего серьёзного, несмотря на его грубость. Человек злится на него по вполне понятным причинам. Чон выходит на улицу вслед за медработниками, которые на носилках доставляют Тэхёна до машины скорой. Уточняет, в какую больницу его повезут. Естественно, он собирается ехать следом — хочет знать, что натворил и насколько это плохо. Может, он сможет чем-то помочь. Тэхён на него не смотрит, нарочито демонстративно игнорирует, а отвечая на вопросы врачей, называет «тот». Унизительно, да, не поспоришь, но что уж теперь?.. Он быстрым шагом направляется на парковку, кутается в объемный бежевый шарф — единственная светлая вещь во всей его одежде на данный момент. На нём чёрные джинсы, куртка и ботинки тоже черные. Достаёт блестящий брелок ключей и снимает с сигнализации стоящий четко по разметке «Хендай Солярис». Тоже, кстати, чёрный. Машину ему подарили родители на совершеннолетие за поступление на бюджет в Сеульский Национальный Университет на факультет филологии, о котором он так мечтал. Было сложно: на одно место претендовало двенадцать абитуриентов. Но Чонгук счастливчик, хотя прямо сейчас считает себя самым несчастным и невезучим человеком в этом гребанном мире. Чон заводит двигатель и несколько минут сидит, нахохлившись, как воробей на морозе. И как его так угораздило?.. Ещё и перед Рождеством, когда хочется отодвинуть все проблемы, отдохнуть, потусить. Уехать к семье, правда, не получится. С родителями у него отношения натянутые. К тому же, они уехали отдыхать в Доминикану. Его, конечно, тоже звали, но Чон решил, что это стало бы сущим наказанием. Он обреченно вздыхает.

***

В травматологии медицинского центра Асан людей полным-полно. Впрочем, почему это должно удивлять? На улице скользко, да и катки вовсю работают. Чонгук только что сам стал причиной такой травмы, и пострадавший тоже где-то здесь. Только вот где? Чон сразу направляется к стойке администрации, понимая, что пытаться найти Тэхёна самостоятельно в этом оживленном муравейнике — дохлое дело. — Здравствуйте, — обращается он к симпатичной женщине. — Скажите, пожалуйста, как я могу найти Ким Тэхёна? Я знаю, что его привезли сюда примерно полчаса назад. — Минутку, сейчас посмотрю. Администратор быстро набирает в базе данных нужное имя. Чонгук, на самом деле, немного нервничает: вдруг парня просто-напросто отправили домой, и у него не будет возможности нормально извиниться? Нет, конечно, лучше, чтобы Тэхёна тут не было, но… Как его тогда искать? — Палата двести три, четвёртый этаж, — наконец говорит женщина, и поднимает, прищурившись, внимательный взгляд из-под очков. — А вы ему кто? — Ну, я… Как представиться? Друг? Родственник? Или правду сказать? Чонгук на какое-то время теряется в своих мыслях, но из них его выдёргивает знакомый голос. — Это причина моего пребывания здесь. Чон оборачивается. У него за спиной стоит Тэхён: бледный, в больничной голубой пижаме, на повреждённой руке красуется синяя лангета. Он явно не рад видеть виновника всего этого, но не выгонит же он Чонгука. Не дожидаясь продолжения фразы, понимая, что слов благодарности он не услышит, Чон подходит ближе. — Тебя положили в больницу? — Блять, нашёл где мое здоровье обсудить. Может, тебе ещё громкоговоритель дать? Пошли в палату. Тэхён разворачивается и идёт вглубь больницы. Глупо было ожидать, что он обрадуется. Ну, хоть взашей не прогнал. Чонгук догоняет его, и парень недовольно морщится, но ничего не говорит. По дороге Чон все думает, как начать разговор, что сказать, как оправдаться и какую помощь предложить. Он, конечно, не рассчитывает, что его так просто простят: всё-таки его косяк стоил человеку здоровья. Но попытаться в любом случае стоит. Они заходят в палату, и Чонгук по инерции прикрывает за собой дверь. На автомате. Он даже не сразу понимает, что, если Тэхён вздумает его побить, на помощь позвать не получится. Казалось бы, причём тут это… Но уж слишком Ким выглядит мрачным. Он садится на больничную кровать и исподлобья смотрит на Чона. — Зачем приперся? Уронить меня ещё раз? — Я, вообще-то, извиниться пришёл, — Чонгук садится на стоящий рядом стул и опирается локтями о колени. — Все-таки ты тут из-за меня… Так что — извини. Я могу тебе помочь чем-нибудь? Надолго ты здесь? — Во-первых, я не приглашал тебя садиться. Во-вторых, мне ничего от тебя не надо. А в-третьих — не твое дело, на сколько я здесь. Тэхён явно не хочет идти на контакт. Огрызается и грубит. В принципе, Чон ожидал чего-то подобного, но можно же, во всяком случае, не отказываться от помощи в качестве искупления вины?.. — Я правда хочу помочь, — не сдаётся Гук. — Ты здесь из-за меня, и я… — У меня благодаря тебе сотрясение и сильный ушиб запястья! — повышает голос Ким. — Чем ты мне, блять, поможешь?! Я теперь тут на два дня застрял! — Успокойся, пожалуйста. Давай решим все мирно. — Какое, нахрен, мирно?! Я на тебя ещё заявление напишу! Тэхён не унимается, продолжает кричать и угрожать Чонгуку, которому это уже порядком надоело. От громкого голоса в голове неприятно звенит, так, что, кажется, он сейчас и себе сотрясение заработает. Будут они лежать с Тэхёном в соседних палатах. Кстати, она платная, личная и большая. Наверное, с деньгами у него проблем нет… Ну, или у его семьи. — Придурок! Из-за тебя всё! Из-за тебя! Заявился тут, ещё и… Он не успевает договорить. Чонгук неожиданно заваливает его на кровать и нависает сверху. Тэхён пытается вывернуться, но Чон перехватывает упирающиеся в него руки и разводит их в стороны, прижимая к кровати. Больную руку держит за предплечье, чтобы не сделать больно. Он едва сдерживает улыбку, глядя, как Тэ растерянно хлопает глазами. Ну вот, другое дело. Когда не злится, он гораздо симпатичнее. — Перестань кричать. Я правда помочь хочу, — улыбается Чон. — В этом положении ты выглядишь не таким буйным. — Ты совсем ёбнутый? — взрывается Тэхён, но сразу жмурит глаза и отворачивается, когда Чонгук слегка приближается к нему. — Слезь с меня немедленно. — Если только ты перестанешь визжать и будешь называть Хёном. Тэ поворачивает голову к нему и удивленно вскидывает брови. Вот это, конечно, наглость… Чонгук понимает, но знает, что сейчас этот грубиян никуда не денется. — Это ж с какой такой радости, позволь спросить? — язвительно интересуется Ким, пренебрежительно морщась. — Ну, я старше тебя на год. Мне двадцать один, — Чон улыбается. Уж слишком забавная выходит ситуация. Тэхён неожиданно взбрыкивает и дёргает руками, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Но Чон держит крепко, буквально своим телом вжимает в кровать, не даёт скинуть себя. Занятия в тренажёрном зале пару раз в неделю дают о себе знать. — Да я даже имени твоего не знаю! — Чон Чонгук. Приятно познакомиться. Теперь ты доволен? — Да! — не теряется Тэ. То, как он отстаивает свою позицию, находясь в таком положении, откровенно говоря, восхищает. — Слезай с меня. Хён. Последнее слово он произносит практически себе под нос, за что Гук цепляется моментально. — Ну-ка, ещё раз, — подначивает он. — Я не расслышал, как ты меня назвал. Чонгук откровенно издевается: выводит Тэхёна на эмоции, проверяет выдержку, которой, оказывается, у него предостаточно. Хватает. Интересно, почему он ею не пользуется? Самый умный, что ли? — Блять. Хён. Слезь. С. Меня, — Ким угрожающе чеканит каждое слово, и Чонгук едва не прыскает со смеху. Уж слишком мило Тэхён выглядит, несмотря на то, что пытается быть как можно более серьёзным. Однако он повинуется: осторожно сползает с младшего и садится на стул напротив. Тэ тут же вскакивает и исподлобья смотрит на своего мучителя, который, кажется, таким исходом событий вполне себе удовлетворён. Упрямец. — Скажи, что тебе нужно, — Чонгук складывает руки на груди, слегка наклоняет голову. — Может, что-то привезти? Одежду? Что-то вкусное? Что ты хочешь? Ким сидит мрачнее тучи. Поджимает губы и отворачивается, осторожно складывая руки на груди. Не хочется принимать помощь от этого придурка. Мало того, что из-за него он тут и оказался, так этот ещё и ведёт себя как пуп Земли. Бесит. — Ничего мне от тебя не надо. — Ладно. Тогда я пошёл. Чонгук встаёт и направляется к двери, провожаемый хмурым взглядом, от которого даже спину неприятно жжёт. Конечно, он чувствует, что ему смотрят вслед, и потому идёт нарочито не спеша, размеренно. Подходит к двери, его пальцы ложатся на ручку, и… — Погоди! Чон усмехается. Сработало. Он заставил Тэхёна засомневаться, дал время подумать над предложением, взвесить все «за» и «против» и передумать. Небольшой психологический ход, которому его научил друг из того же университета, только с факультета психологии. Действенный, однако, метод. — Ну что ещё? — Гук закатывает глаза, демонстрируя наигранное раздражение. Тэхён пару секунд задумчиво рассматривает свои белые больничные тапочки. Помощь ему действительно нужна. Попросить больше некого. Друзей нет, а родители далеко-далеко. Наконец он собирается с мыслями. — Мне нужна сменная одежда, зубная щетка, паста и так далее, зарядка для телефона и ноутбук. Если я дам тебе ключи от квартиры, сможешь мне все это привезти? Если нужно, я оплачу такси. Вот это доверие! Дать незнакомцу ключи от своей квартиры осмелится далеко не каждый. Чонгук удивленно вскидывает брови. Неужели ему совсем некого больше попросить? Ну, ладно, он ведь сам настаивал на том, чтобы помочь. Отказывать теперь глупо. — Смогу, — кивает Чон. — Давай ключи. Тэхён поднимается с кровати и подходит к шкафу с верхней одеждой, достаёт из кармана куртки ключи от квартиры, банковскую карточку и зачем-то ручку. Подойдя к Гуку, хватает его за запястье и задирает рукав куртки повыше, оголяя небольшой участок кожи. Быстро и размашисто пишет свой номер телефона, параллельно бормочет себе под нос что-то вроде: «Разрисовал себя всего этими дурацкими татушками, даже номер негде написать…» Чонгук тихо смеётся. Обычно за татуировки ему пеняла мама, мол, похож ты, Гуки, на какого-то бандюгу, который лет пять в тюрьме отсидел, а то и на мафиози. Однако Чону такое сравнение льстило, поэтому он лишь посмеивался, но всерьёз ее слова не воспринимал. — Вот. Если что-то не найдёшь, позвони, я скажу, где лежит. И учти: я прекрасно помню, где спрятаны деньги и все ценности. Спиздишь хоть вону — я тебя найду моментально. — Каким таким образом? — хмыкает Чонгук, разглядывая цифры на коже, кое-где сливающиеся с чёрным рисунком тату. Ну, ничего, разобрать можно. — Я знаю твоё имя, возраст, ты засветился на камерах в больнице, — перечисляет Тэхён, — а еще твои отпечатки остались на дверной ручке моей палаты. Тебя только дурак не найдёт. — Справедливо. — Ключи и карта. Он вкладывает в раскрытую ладонь Чона все вышеперечисленное, но тот возвращает кредитку, а ключи прячет в карман. — Я на машине, такси брать не буду, — Гук тычет краешком пластиковой карты парню в грудь, видя, что тот забирать её не спешит. — Покроешь расходы на бензин. Не хочу быть перед тобой в долгу. Это ещё кто тут перед кем в долгу. Чонгук все-таки отступает и прячет кредитку в карман к ключам. Взять-то он ее взял, только использовать не собирается. Ещё чего не хватало. Тэхён разворачивает его и подталкивает к двери. Чонгук не сопротивляется, идёт сам, но перед тем, как взяться за ручку, протирает ее нижней частью толстовки и открывает дверь, берясь через плотную ткань. Чтобы отпечатков не оставлять. Тэ удивленно вскидывает брови, понимая, что сейчас произошло, но не успевает ничего сказать. Дверь палаты хлопает прямо у него перед носом.

***

Тэхён живет в огромной многоэтажке практически в самом центре города. Внутрь Чонгука пускают не сразу — не верят на слово, что хозяин квартиры двести семьдесят три сам дал ключи. Звонят Киму, долго выведывают, что произошло и кто этот парень, что стоит перед стойкой администрации, одетый во все чёрное. Признаться, Гук действительно выглядит слегка подозрительно: высокий широкоплечий парень, одетый во все чёрное, с пирсингом в брови и достаточно мрачным выражением лица. Чон не мрачный, он просто устал и хочет домой, чтобы поскорее завалиться спать. Произошедшее слегка выбило его из колеи. Хорошо, что Тэхён не стал на него заявлять, а то коротать Чонгуку Рождество в полицейском участке по делу о «неумышленном причинении вреда здоровью». Вот было бы весело… А мог бы сейчас в Доминикане с родителями отдыхать… Он поднимается на лифте на двадцать третий этаж и какое-то время изучает, как расположена нумерация квартир. Его шаги гулко отражаются от крашеных в бежевый стен, от идеально белого потолка и массивных металлических дверей. Чонгук видит в конце коридора дверь с номером «273» и ускоряется. Прикладывает к сенсорному замку маленький брелок, отчего тот тихо пиликает, и внутри что-то щёлкает. Гук заходит в квартиру. За спиной автоматически захлопывается дверь, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Нет, Чонгук, конечно, не в старом маленьком двухэтажном домике живет, но дверь его квартиры нужно закрывать самостоятельно. Пока он мотался туда-сюда, на улице окончательно стемнело, поэтому в коридоре кромешный мрак. Чон шарит рукой по стене, пытаясь нащупать выключатель. Через несколько секунд ему это удаётся, и прихожая озаряется приятным тёплым светом. Вроде бы ничего особенного: большой шкаф-купе, рядом стойка для обуви и пара бежевых пушистых тапочек. Одна пара. Получается, Тэхён живет один? На улице снежно, хоть и шёл он всего лишь от парковки, которая находится прямо напротив, все равно что-то да налипло. Чонгук разувается и аккуратно отставляет ботинки в угол, чтобы не наследить. Он проходит в гостиную, заинтересованно оглядываясь. Квартира достаточно внушительных размеров, больше, чем у него. Современный дизайн: бежевые оттенки, светлые тона и куча свободного пространства. Просто, приятно, уютно, отмечает про себя Гук. Он быстро находит спальню и направляется прямиком к большому шкафу. Вещей внутри много. Очень. Чон достаёт пижаму, толстовку и все, что Тэхён перечислил в Какао. По дороге Чонгук все же позвонил Киму и попросил полный список необходимого. Он шарит по полке в поисках тёплых носков, которые ему тоже заказали, но неожиданно нащупывает конверт. Плотный конверт. Гук аккуратно достаёт его и, слегка помедлив, заглядывает внутрь: стопка денег и билет на самолёт. — Сеул-Париж, — бормочет он, — вылет двадцать второго декабря в шестнадцать тридцать. Интересно, зачем Тэ летит в Париж прямо перед Рождеством? Может, у него там родители, или друзья… Да, наверное, так. Не у всех же, как у Чонгука, плохие отношения с предками. Он убирает конверт обратно под стопку одежды, ни на мгновение не задумавшись о том, чтобы стянуть пару купюр, несмотря на предупреждение Тэхёна. Закончив, он складывает все вещи в одну кипу, находит ноутбук и зарядку и кладёт туда же. Как это все нести, Чон, конечно, пока не придумал, но Тэхён, кажется, говорил, что в коридоре должен лежать его рюкзак… Найдя его, Чонгук бежит обратно в спальню. Внутри рюкзака тетради, которые он тут же вытряхивает на кровать. Одна из них вдруг соскальзывает на пол, раскрываясь. Тихо чертыхнувшись, Чонгук поднимает ее. Конспекты по уголовному праву… Тэхён что, на юриста учится? Гук пролистывает обратно на первую страницу. «Ким Тэхён Сеульский Национальный Университет 1 курс группа А» Вот тебе и на… Они ещё и в одном универе учатся. Ладно, Чон потом об этом спросит. Сейчас нужно поторапливаться.