Хватит

Все хорошее заканчивается с наступлением ночи. Темнота будто сдирает слои с событий, показывая суровую реальность их участникам. Нил ненавидел ночь. Под покровом тьмы происходило слишком много ужасных вещей. И оказывается Джостен знал еще одного человека, который мог подтвердить это. Сначала все было хорошо. Нил закончил разговор с дядей и погрузился в тишину квартиры. Она была не напряжённой, как бывало иногда, а наоборот успокаивающей, вводящей в транс, из которого не хотелось выходить. Пару часов, которые парень успел проспать, было недостаточно для того, чтобы перевесить недосыпом. Было принято решение лечь спать раньше обычного, часика так на три. Пачка доширака оказалась идеальным спасением от готовки, поэтому, поставив лапшу завариваться, Нил пошёл включать сериал, по которому фанател Кевин. Ещё не было и шести часов вечера, так что можно было со спокойной душой посмотреть пару серий. Сериал был не столь интересным, чтобы время пролетело незаметно, но достаточно нескучным, чтобы оно прошло быстро. На часах было около восьми вечера, когда Нил лег спать. Когда он проснулся часовая стрелка едва перешла за час ночи. Разбудил его стук в входную дверь. Он был очень тихим, будто стучащий надеялся на то, что его не услышат. Но Нил услышал. Ему пришлось научить себя просыпаться от каждого постороннего звука, иначе были большие шансы попасть под горячую руку. Стук повторился два раза, а после стих. В первую очередь Джостен ущипнул себя за руку, проверяя не сон ли это. Боль была вполне реальной и ощутимой, так что это явно был не сон. Предположений кому это взбрело в голову притащиться в полночь к квартире Нила, не сообщив о своем визите заранее, особо не было. Отец, конечно, мог прийти по его душу, но мертвые, как правило, не восстают, а стоящих врагов нажить Джостен еще не успел. Поскольку стуки прекратились, можно было бы и забыть о них, списав на последствия недосыпа, и просто лечь спать. Но давняя паранойя и интерес всё-таки взяли верх. Ему никто не может угрожать, а на крайней случай он вполне мог справиться с угрозой. Джостен поднялся с кровати настолько тихо, насколько это было возможно и так же бесшумно проскользнул в коридор. Уши старались уловить каждый посторонний звук, но слышали только слегка ускоренный стук сердца своего хозяина. Нил подошёл к входной двери и заглянул в глазок. Он успел забыть о том, что свет вырубили еще вчера и весь подъезд погрузился во тьму, Нил ничего не мог разглядеть. На чаше весов стояли две одинаково плохие идеи. Нил мог не открывать дверь и жить с паранойей, а мог открыть и наткнуться на неприятности. Второй вариант перевесил, и Джостен открыл дверь. Он не спал, но казалось этот момент замедлился также, как в его сне. Коридор все больше открывался его взору. Свет из квартиры постепенно уничтожал темноту пространства. Сначала не было ничего необычного, стены были такими же серыми как и вчера, грязный пол казался абсолютно темным в не освещённых местах. Чем больше дверь открывалась, тем больше напрягался Нил. Ночной подъезд — не самое приятное место, а сейчас, в полной темноте, он казался местом снятия фильмов ужасов. Дверь открылась уже наполовину, когда Нил остановился. Он пока никого не видел, а значит, либо никого не было, либо кто-то прижался к стене так, чтобы его не было видно. Все было тихо. Настолько тихо, что казалось, весь мир замер. Это слишком сильно напоминало кошмар. Страх начал медленно, но верно перевешивать интерес и подозрения, Нил уже начал закрывать дверь назад, как услышал звук. Это был отрывистый вздох, который послышался почти из-за двери. Казалось, человек за нею старался быть незамеченным, но слишком рано сдался. Нил решил мгновенно. Раз прячутся, значит, боятся. Он с силой открыл дверь настежь, почти впечатывая её в стену, и взглянул на человека, стоящего за дверью, готовый тут же броситься в драку. То, кого он увидел, повергло его не просто в шок, а в ужас. Эндрю, мать его Миньярд, стоял, прислонившись к стене, со взглядом полным ужаса смотрел на Нила. Секунда, потраченная на осмотр состояния Эндрю, казалось, длилась вечно. Под глазом у Эндрю уже расцветал синяк, со лба стекала тонкая струйка крови. Он был одет во что-то похожее на пижаму и домашние тапочки. Волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, а на руках не было повязок. Глаза бегали по Нилу, словно ища в нем угрозу. — Эндрю, — позвал соседа Нил, абсолютно не представляя, что делать. Это все походило на какой-то кошмар, который отчаянно пытался казаться реальностью. Услышав голос, Миньярд будто вышел из транса и дернулся, как ужаленный. Он посмотрел прямо в глаза Нилу и вроде собирался что-то сказать, но его прервали. Дверь соседней квартиры открылась, и из полосы света появился Дрейк. Джостен мог предположить, что происходит что-то нехорошее, но выражение ужаса и паники на лице Эндрю говорило о том, что "не очень хорошее" вполне можно заменить на "ужасное". Времени на раздумья не было. Нил схватил Эндрю за рукав футболки и затащил в свою квартиру, отталкивая куда-то в её глубь. Сам же захлопнул дверь и закрыл её на замок примерно в тот же момент, когда старший брат блондина вышел из соседней квартиры. Удар об дверь послышался сразу же. А потом ещё один и ещё. Казалось, человек по ту сторону пытался выбить дверь, что, как было известно Нилу, невозможно. В первые дни заселения в квартиру он проверил все возможные способы пробраться в квартиру без ключа, это оказалось практически невозможно. А для Дрейка, который, видимо, просто долбил по ней кулаком, и вовсе нереально. Разобравшись с дверью, Нил повернулся, чтобы посмотреть на Эндрю. Его глазам предстала картина, которую он, вероятно, положит рядом с окровавленным телом своей матери. Миньярд сидел на полу, прижимаясь спиной к стене и стеклянными глазами смотрел на дверь, в которую продолжали колотить. Ноги были согнуты в коленях и прижаты к телу, а руки обхватывали их, образуя таким образом своеобразный клубок. — Эндрю, — снова повторил свою попытку Нил. На этот раз его не удостоили даже взглядом. Джостен подошёл к парню и присел на корточки перед ним, закрывая вид на дверь и вынуждая посмотреть на себя. — Эндрю, чем я могу помочь? — Дверь не выбьет? — голос Миньярда был непривычно тихим. — Не выбьет. — Хорошо, — Эндрю откинул голову к стене и прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Нил продолжал сидеть рядом, пытаясь придумать, что делать дальше. Он неотрывно наблюдал за Эндрю, у которого всë ещё шла кровь, а синяк под глазом стал немного заметнее. Джостен не хотел предполагать, что синяки есть и на остальных частях тела. Нил не заметил, сколько времени прошло, но удары в дверь прекратились. Послышались шаги и хлопок соседней двери. Дрейк, видимо, ушёл. Эндрю, казалось, не заметил этого изменения. За всë это время он ни разу не пошевелился и, кажется, не замечал вообще ничего, уйдя глубоко в себя. Единственное, что могло говорить о том, что перед Нилом живой человек, это неравномерное дыхание Миньярда, которое Джостен слышал слишком отчетливо. Они просидели так ещё некоторое время, перед тем как Джостен решил, что нужно что-то делать. — Тебе помочь встать? — Нил сам поднимается и протягивает руку Эндрю. — Нет, — слишком громкое нет в образовавшейся тишине. Рука Нила замирает на месте, а после медленно прячется за спину. Джостен наблюдает за тем, как Миньярд медленно поднимается и, выпрямившись, встаëт перед Нилом. Нил, откровенно говоря, не представляет, что хотел бы сделать, но направляется на кухню. Мысли скачут и смешиваются друг с другом. Ему хочется подумать обо всем и одновременно не думать вовсе. Картина реальности категорически отказывалась приобретать чёткие очертания. Эндрю последовал за Нилом на кухню и, усевшись за дальний стул, стал молча наблюдать за хозяином квартиры. — Чай? — предложил Нил так, будто это могло хоть чем-то помочь. Эндрю лишь кивнул головой и продолжил наблюдать за тем, как Нил шатался по кухне, готовя напиток. — У тебя кровь. Надо обработать, — говорит Нил, протягивая Эндрю его напиток. Миньярд подносит руку ко лбу и касается раны. Когда кровь остается на пальцах, он лишь как-то по истерически усмехается и смотрит на Нила. — Видимо, да. Нил принимает это как побуждение к действиям и несёт из ванной аптечку. Она ставится на стол, а сам Нил встаёт напротив Эндрю. Руки блондина слегка подрагивают, а у Джостена появляется идея, которую он и озвучивает. — Давай я обработаю, — предлагает он и, вспоминая прошлую реакцию Миньярда, добавляет. — Да или нет? Кажется, прошло пару лет, хотя на деле — пару минут, когда Эндрю наконец ответил. — Да. Джостен пододвинул ближайший стул к стулу Миньярда и уселся на него, перед этим доставая лед. — Держи, — пакет со льдом оказался прижат к синяку около глаза. Нил приподнял волосы Миньярда, дабы осмотреть рану. Затем влажной тряпкой стёр кровь с лица. После этого обработал рану. Во время всего этого Эндрю почти с интересом наблюдал за Нилом. Его лицо не выказывало ни неприязни к прикосновениям, ни боли, которую он, вероятно, испытывал. Нил не мог решить, радует его это или пугает. Когда вся процедура была завершена Нил убрал руки от лица блондина и отодвинулся, выходя из личного пространства. – Есть ещё? – Джостен не видел смысла говорить слово порезы или синяки и понадеялся, что Эндрю его поймет. Ответа не последовало, и Нил принял это как намек прекратить расспросы. Он отодвинул аптечку и вернулся к своему чаю. – И не спросишь почему я здесь? – голос Миньярда должен был звучать язвительно, но в нем слышалась только вселенская усталость. – Я послушаю, если ты расскажешь, – слегка уклончиво ответил Нил. Он хотел спросить, но Эндрю выглядел, мягко говоря, не очень. – Скажем так, небольшое разногласие. Дрейк любит мальчиков помладше, а я, как их представитель, не очень люблю его. Эндрю больше ничего не сказал, а мозг Нила отказывался воспринимать информацию. Он, конечно, понимал, что что-то не так, но не в этом смысле. Ни одна из его идей даже близко не была от реальности. В него просто бросили эту информацию. Спокойным голосом, со скучающим лицом, будто это ничего такого. Обыденность. – Ты можешь оставаться у меня столько, сколько захочешь, – единственное, что смог ответить Нил. – Записался в добродетели? – Да. Хочешь ещё чего-нибудь? – спрашивает Нил, замечая, что кружка уже пуста. Он отложил мысли на потом. И убийство Дрейка тоже пока придется отложить. – Даже не предлагай еду, меня тошнит от мысли о ней. – Сотрясения нет? – Сама мысль о том, что происходило в соседней квартире, вызывала тошноту. Нил не знал подробностей и не собирался узнавать. – Думаю, что нет, – Эндрю замолкает на секунду, словно анализируя свое состояние, а затем кивает сам себе. – Ещё чаю? – от еды гость отказался, от воды пока нет. – И воду, – добавляет Эндрю к заказу и кладет голову на стол, показывая всю степень своей измотанности. Миньярд поворачивает головку так, чтобы видеть все движения Нила. Нил в свою очередь из-за всех сил старается не делать особо резких движений, словно Эндрю можно спугнуть. Ещё одна кружка чая на столе, рядом стоит вода. Эндрю тянет руку к ручке, исписанной в полосочку, и Нил замечает то, что пойдет в список его потрясений сегодня. Рука Миньярда была исписана порезами. Некоторые белые, блеклые, почти незаметные. Другие более яркие, недавние. Нил попытался притвориться, что не заметил их. Не сейчас. Сегодня все не сейчас. Решает он и возвращается к чайнику, чтобы заварить чай себе. – Есть свободная комната, можешь спать там, – говорит Нил после двадцати минут молчания. – Аарон вернётся через пару дней, до этого я у тебя. – Хорошо. Предлагаю завтра прогулять школу, – они точно не проснутся вовремя. – И не собирался идти. – Фильм? Эндрю кивнул, и Нил поднялся, чтобы включить недосмотренную серию.