Хватит

Он совершает главную ошибку своей жизни. Он об этом пожалеет. Пути назад нет. Эти мысли крутились в голове Эндрю, пока он стоял около двери в квартиру Нила. Ему нужно было постучать. Другого варианта не было. Он допустил слишком много ошибок, уходя из квартиры. На нём легкая пижама, а при себе только ключи. За сегодня он совершил ошибок больше, чем за всю жизнь, терять уже нечего. Он поднёс руку к двери. Раз, два, три. Эндрю отдëргивает руку, будто действие приносит боль. Удары были настолько тихими, что Нил вряд ли бы их услышал, а тот ещё вероятнее всего спит. Осталось только ждать чего-то. Русская рулетка, кто быстрее выйдет. Нил или Дрейк. Хотя Нил и не факт, что выйдет. «Эта ночь будет бесконечной», думает Эндрю и прислоняется к стене, его слегка мутит. От мысли о руках, соприкасающихся с огненной кожей, тело невольно дëргается. Повязки остались в квартире, это, наверное, худшее из обстоятельств. Время перед почти неизбежным адом движется крайне медленно. В голове всплывают картинки последних десяти минут, и Эндрю в очередной раз проклинает свою идеальную память. Он сбежал. Не в первый раз, но, вероятно, в последний. Ему всего лишь надо было дождаться возвращения Касс, и всë станет лучше. Он не смог избежать этого и не ушел вовремя из квартиры, значит, должен был просто пережить. Но нет, он ударяет Дрейка и сваливает в подъезд, загоняя себя в ловушку. Если он вернётся, то еще неделю не сможет ходить. По ту сторону двери Нила слышаться шаги. Эндрю напрягается, ожидая, что будет дальше. Дверь открывается. Эндрю затаил дыхание, молясь, чтобы его не заметили. Он уже пожалел о том, что не подумал дважды перед тем, как тревожить Нила. Ситуация могла бы быть комичной, не будь она такой печальной и пугающей. Он сам подписал этот приговор. Хлопок раздается слишком резко и Эндрю испуганно смотрит на человека в светлом проходе, хотя и прекрасно знает, кто это. Нил тоже смотрит на него и, видимо, находится в полном шоке. – Эндрю, – знакомый голос выводит из транса. Ему надо что-то сказать, объяснить. Миньярд уже открывает рот, не представляя, что говорить, но тут поворачивается замок другой двери. Ужас, парализующий и всепоглощающий, окутывает Эндрю. Он знает, что дальше ему будет больно, что бежать некуда, что все надежды мертвы. Первая мысль подойти к Дрейку, чтобы не втягивать в это Нила. Ему в этом котле вариться не следует. Только сейчас приходит осознание того, как Миньярд подставляет Джостена только из-за собственного страха. От этого становится еще противнее. Ему нужно сделать шаг в сторону Дрейка, закрыть вид на Нила. Он уже достаточно натворил, пора заканчивать. И тут его затягивают в чужую квартиру, его слегка пошатывает, и он облокачивается на стену, медленно сползая по ней. Нил захлопывает дверь прямо перед носом Дрейка. Эндрю удается увидеть его искаженное злостью лицо. Удар, еще удар и еще. Эндрю продолжает смотреть на дверь, погружаясь в пучину собственных мыслей. Ему страшно. Он этого не признает, но ему чертовски страшно. Могила вырыта, и с каждым ударом вколачиваются гвозди в гроб. Страшно. Страшно. Страшно. Мозг отказывается выдавать что-либо ещё. Эндрю чувствует себя беспомощным, ему снова семь, он снова не знает, что делать, он снова... Нил садится перед ним, и Эндрю больше не видит дверь, он видит только пронзительно голубые глаза. Они поглощают всë внимание Эндрю, заземляя его. Внимательные, всегда добрые, не всегда веселые, сейчас в них видна тревога. Она видна и во всей позе Джостена. Лицо, как и обычно, обрамляют шрамы, которые Нил обычно искусно прячет. Они тоже заземляют, ни у кого таких нет, они подтверждают реальность Нила. Нил что-то говорит ему, но Эндрю не слышит. Мысли покрываются пленкой усталости. Эмоций и событий слишком много, хочется включить полную апатию и стереть память,но такой функции нет. Он задаёт какой-то бесполезный вопрос, Нил отвечает положительно. — Хорошо, – говорит Эндрю и откидывает голову к стене. Ему надо собраться, он не может паниковать сейчас. Это придётся оставить на потом, когда он будет один, когда ему не будет страшно. – Тебе помочь встать? – задет вопрос Нил, снова выводя Эндрю из транса. Джостен тянет руку, видимо, собираясь помочь, и Миньярд ловит еще одну панику. – Нет, – слишком громко, слишком хорошо показывает страх, слишком бесполезно. Ему снова страшно, его снова будут касаться. Резко появляется желание содрать с себя кожу, во всех местах куда когда-либо прикасался кто-то другой, а это везде. Все воспоминания, которые удалось сдвинуть с переднего плана, возвращаются обратно. Руки снова касаются его рук. Большие, шершавые, сильные, приносят боль. Желание рвать и метать граничит с желанием свернуться клубочком и прятаться , пока Эндрю снова не смотрит на Нила. Тот остановился и убрал руку за спину. Он не прикасается, не причиняет боль, смотрит с прежней тревогой своими голубыми глазами. Эндрю не помнит того, как оказался на кухне. Нил ставит чайник, чтобы заварить чай, а Эндрю думает, снова. Его не коснулись. Он сказал нет, и Нил остановился. Эта мысль категорически отказывалась укладываться в голове. Его услышали, его послушали, не стали делать того, чего он не хотел. Это странно, но нестрашно. В голове появляется странная мысль. С Нилом спокойно. Разбираться с этим сейчас не хотелось. Он устал, эмоций на сегодня было предостаточно. Главное, он может надеяться, что здесь ему больно не будет. Чай стоит перед ним, Нил рассматривает его внешний вид. – У тебя кровь, надо обработать, – после слов Джостена, Эндрю наконец вспоминает о том, что успел хорошенько удариться головой об угол. На руке и правда остаётся кровь. – Давай, я обработаю, – слышит Эндрю, когда аптечка уже стоит перед ним. Вариант неплохой, лучше чем обрабатывать трясущимися руками, но. Есть одно огромное но. К нему будут прикасаться. – Да или нет? – добавляет Нил, и Эндрю про себя хмыкает с формулировки. Время идёт, а Джостен продолжает стоять на месте. Он не настаивает и не давит, вызывая таким образом доверие к себе. Эндрю прислушивается к своим чувствам, прикосновения вызывают отвращение, но прикосновения Нила не вызывают страха. Он говорит да. Руки Нила аккуратно обрабатывают рану, и Эндрю не чувствует боли, он просто выпадает из реальности. Руки Нила почти не прикасаются к коже и действуют осторожно. Эти прикосновения невесомые, почти нежные, размеренные и спокойные. Джостен не торопится и, кажется, готов убрать руки по одной лишь просьбе Миньярда. – Есть ещё? – спрашивает Нил, когда отходит. Эндрю, честно, не знает и не хочет знать. Анализировать своё тело —нет абсолютно никакого желания. Джостен не настаивает, когда не получает ответ, и Эндрю переклинивает. Всё слишком хорошо, что-то точно должно пойти не так. Надо испортить все раньше, чем это сделает кто-то другой. – И не спросишь, почему я здесь? – попытка съязвить не приносит должного эффекта. Возможно, слишком уставший голос, возможно, это просто Нил, но в ответ он получает только... – Я послушаю, если ты расскажешь, – хорошо, он расскажет, а Нил послушает. Информация становится озвученной до того, как Миньярд успевает подумать. Это должно быть слишком. – Ты можешь оставаться у меня столько, сколько захочешь, – не то, что Эндрю ожидает услышать. Не попытка узнать больше, не осуждение, не сочувствие, а помощь. Это бесит и радует одновременно, он просто не знает, как на это реагировать. Люди, которые пытались помочь, почти всегда помогали из-за чего-то. Брат близнец, возможность получать деньги от государства, но здесь не было ничего из этого. Или, может, просто Эндрю хотел в это верить. Забавна сама мысль об этом. Верить людям Эндрю перестал ещё давно. До прихода Аарона Эндрю решает остаться и тут же озвучивает это. Если Аарон вернется, то вернется и Касс, а если вернется Касс, то он будет почти в безопасности. Тем более его лимит свободы истечëт, когда вернется Аарон. Потом придется возвращаться в прежний режим, больше не получится сбегать, слишком рискованно. Что уже не очень удивительно, Нил не стал расспрашивать. Вместо этого он предлагает посмотреть фильм, и это почти забавно, учитывая ситуацию. Но теперь сидеть на диване и наблюдать за попытками Джостена разобраться с техникой — было необычно. Словно всë было хорошо, его не ждал брат насильник в соседней квартире, ему не придется в скором времени столкнуться с другим братом, которому ничего не объяснишь, они завтра не прогуляют школу... Это было в каком-то плане даже приятно. Ему давно не удавалось сидеть вот так в гостях. Кажется, такое было, когда он ещё жил с мамой Аарона. Та любила звать гостей и ходить к ним. Любой вечер в гостях или с гостями, значит, вечер без проблем. Вопрос был лишь в том, будут ли проблемы после вечера, но такие обычно удавалось предотвратить. Друзей тогда не было, а дети маминых друзей боялись страшного близнеца и общались только с нормальным. Эндрю же пользовался этим и оставался в спокойной тишине, предоставленный самому себе. Сейчас ему снова предоставили эти тишину и спокойствие, но в этот раз он был не один.

***

Нил предлагал смотреть фильм, но на деле включил сериал, ещё и не на первой серии. Сил на это жаловаться попросту нет, поэтому Эндрю просто залипает на картинку и отключает мозг. В руках у него остывшая кружка недопитого чая, а на ближайшем столике стоит стакан воды. Нил сидит на другом конце дивана и старается притвориться, что заинтересовано смотрит свой сериал, хотя Эндрю почти слышит, как крутятся шестерёнки в голове рыжего. Хотя о чем тот думает — непонятно. Атмосфера и усталость сделали своё дело, глаза медленно закрываются, а тело почти растекается по дивану. Он практически не замечает то, как из его рук забирают кружку. Засыпает Эндрю уже укрытый одеялом и в полной тишине.

***

Кошмары. Кажется, они снятся не только Нилу. И с чего вообще Эндрю взял, что Дрейк его оставит. Этот человек всегда догонял его, если не в реальности, то во сне. Просыпаясь от крайне правдоподобной сцены со своим названым братом, Эндрю слегка разочаровывается в жизни. Не сказать, что он мог хотя бы надеяться на нормальный сон, но снова... Дыхание сбилось, по щекам стекают дорожки слез, а руки предательски трясутся. В нормальное состояние после кошмара Эндрю возвращался довольно быстро. Удавалось убедить себя в том, что воспоминания, воспроизведëнные мозгом, не произошли или не произошли снова. Но первые несколько минут Эндрю предпочитал называть личным адом. Голубые глаза резко появляются в поле зрения Миньярда. Сквозь пелену он чётко, как никогда, видит их обладателя. И это не Дрейк, как бывало обычно, у Дрейка глаза карие. Перед ним сидел Нил и протягивал ему стакан воды. Эндрю не знал, как Джостен умудрился его услышать, но, как выяснилось сегодня, со слухом у него всë в порядке. Держать стакан оказалось невозможным. Руки всë ещё тряслись, и вода так и наровилась расплескаться на плед. Джостен, заметив это, снова взял в руку стакан, при этом не забирая его из рук Миньярда, давая тому вести. Их пальцы не соприкасались, а руки перестали биться в судорогах. Вода холодная, почти ледяная, но отрезвляющая. Когда стакан был опустошен, он исчез из рук Эндрю и следом послышался вопрос. – Ещё? Сил у Миньярда хватило только на отрицательный кивок. Паническая атака, которая была совсем близко, медленно начала отступать. – Ляжешь спать или продолжим просмотр? – Время. – Сейчас 6 утра. Ты поспал где-то час, – Эндрю задумался над тем, спал ли сам Джостен. – Ну так что, приляжешь ещё на часик или позже. – Сам иди спи. – Я в порядке, – не прокатит, Эндрю уже понял, что этой фразе не стоит верить. – Лжец. – Я над этим работаю, – ответил Нил, не объясняя, что это значит, и быстро сменил тему. – Видимо, фильм. – Это сериал. – Не важно. То ли Нил слишком хорошо врал, то ли мозг Эндрю показывал ему галлюцинации, но Джостен, несмотря на свой уставший вид, комментировал почти все действия фильма. Он не замолкал, кажется, ни на минуту, и это начинало бесить. Бесило до того момента, пока Эндрю не понял, что ему попросту стараются не дать заснуть или уйти в свои мысли.