Love in the reflection

      Последние лучи закатного солнца лизнули склоны гор и растаяли в небе. Одновременно с этим повсюду в Облачных Глубинах, один за другим начали зажигаться фонари и огненные талисманы, словно перекликаясь с мигающими в вышине звёздами.       Покои главы Лань озарились тёплым оранжевым светом, повинуясь мановению руки владельца. Цзян Чэн, удобно вытянувшийся на кровати и устроивший голову на коленях Лань Ванцзи, лениво приоткрыл один глаз, хмыкнул, и снова закрыл его, довольно заурчав, когда тонкие пальцы зарылись в волосы. Вэй Усянь, рассевшийся на подоконнике и лениво болтая свесившейся ногой, чуть не прыснул от подобного зрелища — кто бы знал, что грозный глава Цзян может выглядеть столь умиротворённо.       Случилось нечто поистине невероятное: Цзян Чэну удалось вырваться из бесчисленных дел клана и прилететь в Гусу не на один, и даже не на два, а на целых четыре дня, взяв с собой начавшего развивать ядро в новом теле Вэй Усяня. Следы бурной радости от встречи расцвели сегодня утром на груди, плечах, прятались под тканью нижних одежд всех четверых. Впереди до расставания было ещё целых два дня и три ночи, и можно было никуда не спешить, выделив время не только для страсти, но и для таких вот спокойных мгновений умиротворённой тишины.       Вэй Усянь довольно улыбнулся, вспоминая вчерашнюю ночь, когда его посетила неожиданная мысль. Он уставился сперва на Сичэня, расчёсывавшего волосы, потом на Ванцзи, и задумчиво почесал нос.       — Я тут подумал…       Цзян Чэн беззлобно фыркнул, снова открыв один глаз и покосившись на него.       — Что бы это ни было, лучше заткнись.       Вэй Ин скрестил руки на груди и обиженно надулся.       — Как ты можешь так говорить, если даже не знаешь, что я собираюсь сказать?       Ваньинь хмыкнул.       — Рожа у тебя выразительная. Готов поспорить, это либо очередная глупость, либо бесстыдство, либо бесстыдная глупость.       — А вот и нет! — возмутился Усянь. — То есть, возможно, да, но только отчасти…       Братья Лань молча переглянулись и вмешались в разговор, каждый по своему гася начинавшийся спор. Ванцзи снова принялся перебирать волосы Цзян Чэна, успокаивая его плавными движениями, а Сичэнь с мягкой улыбкой повернулся к Усяню.       — Вэй Ин, что ты хотел сказать?       Усянь тут же переключился на него, даже полностью повернулся в комнату, свесив уже обе ноги.       — Так вот, я заметил одну странность. Вы двое! — он ткнул в Лань Чжаня и Лань Хуаня. — Вы почти не касаетесь друг друга!       Сичэнь удивлённо моргнул, покосившись на брата, в глазах которого читалась не меньшая растерянность.       — Я не совсем понимаю…       Вэй Усянь нетерпеливо поёрзал на своём месте.       — Вот и я не понимаю! Я лишь несколько раз видел, как вы обнимались, и лишь дважды видел ваш поцелуй, один из которых и вовсе был невинным в лоб, так что не считается. Не говоря уже о ласках в постели! Почему?       Теперь озадаченно притихли все. Даже Цзян Чэн, собравшийся устроить Усяню гневную отповедь, замер на вдохе, и во взгляде, который он бросал то на одного из Нефритов, то на другого, читалось откровенное любопытство.       Лань Ванцзи замер, глядя на брата, и, похоже, не собирался помогать ему отвечать на этот вопрос. По правде сказать, Сичэнь сам не знал, как на него ответить и стоит ли. Эта тема была не то чтобы запретной между братьями, но по негласному соглашению они старались её не затрагивать. Но, возможно, сейчас как раз пришло время? В конце концов, разве не договаривались они ни о чём не умалчивать и не лгать друг другу?       — Ну… — Лань Хуань прочистил горло. — Мы же братья.       Вэй Усянь покачал головой.       — Не аргумент. Нас с Цзян Чэном это никогда не останавливало. В смысле, останавливало, но очень давно, и мы перешагнули через этот этап.       Ваньинь недовольно цокнул языком, поморщившись на подобные откровения, но спорить не стал.       — Вэй Усянь прав, — буркнул он, садясь. — Пусть мы и не братья по крови, росли мы вместе, и связь между нами всегда была крепче, чем иной раз бывает у тех, кто называет друг друга братьями.       Вэй Ин активно закивал, чувствуя, как на душе разливается тепло от слов Цзян Чэна. После стольких лет, после всего пережитого они смогли, наконец, снова сблизиться и если не восстановить былую связь, то создать новую, не менее прочную…       — Вы же любите друг друга, — он снова обратился к Двум Нефритам. — Любите друг друга не только как братья, но и как мужчины. Прикосновения, объятия, поцелуи, секс — это ведь такие же проявления любви. Зачем лишать себя этого?       Сичэнь вздохнул, сложив руки на коленях. Он не знал, как это объяснить.       — Так… сложилось. Давно. В общем… в юности мы пару раз задумывались об этом. Были робкие объятия, были первые поцелуи. Мы думали и о большем, но… так и не дошли до этого в силу определённых обстоятельств.       Цзян Чэн нахмурился.       — Каких обстоятельств?       На этот вопрос неожиданно ответил Лань Чжань:       — Мы влюбились в других. В двух адептов, приехавших на обучение.       Вэй Ин распахнул глаза, поражённо глядя на него.       — То есть вы… ещё тогда?..       Ванцзи молча кивнул. Какое-то время они молчали, пока, собравшись с силами, снова не заговорил Сичэнь:       — Для нас… это было слишком сложно в ту пору. Воспитание, правила… Всё вокруг говорило нам, что так нельзя. Влюбиться в мужчину? В брата? Безумие. Полюбить сразу нескольких? Невозможно. К тому же, мы были весьма неопытны…       — Мы решили, что неправильно поняли то чувство, что связывало нас, — сказал Лань Чжань. — Что это лишь братская любовь, не более. А те чувства, что испытали к вам, другие. Потребовалось немало времени, чтобы разобраться и принять. Но даже после этого мы решили, что… не должны переступать определённую черту.       — Это было негласное соглашение между нами, — продолжил Лань Хуань. — Отпустить, если другой захочет уйти. Не настаивать на близости. Всё было слишком сложно, и прояснилось лишь много лет позже. Ясность наступила, но привычка осталась. К тому же, возникали и иные… трудности. Какие-то затмевали проблемы в наших отношениях, какие-то углубляли их. На самом деле, хоть со стороны и кажется, что мы понимаем друг друга с полуслова, по-настоящему искренне мы начали говорить лишь недавно, когда собрались все вчетвером.       Вэй Усянь опустил голову, кусая губы. Не нужно быть гением, чтобы понять, о каких «трудностях» говорил Сичэнь…       Повисшую было тишину нарушил голос Цзян Чэна:       — Но теперь-то вы начали говорить. Друг с другом и с нами. Вместе мы уже смогли решить многие наши проблемы и отринуть многие устои. Может, пора перешагнуть и через это?       Лань Хуань неуверенно посмотрел на брата. Он привык убеждать себя, что ему это не нужно, но так ли это было на самом деле? О, небо, нет, совершенно нет! Он бы хотел попробовать. Действительно хотел показать Ванцзи свою любовь и таким образом. Но нужно ли это самому Ванцзи?       В ответном взгляде светлых глаз жарким огнём горел предельно ясный и без слов ответ.       Нужно.