Love in the reflection

      Пальцы слегка подрагивали от волнения, как пламя свечей от ветра. Сичэнь смотрел на брата с интересом, даже любопытством. Нет, конечно, он раньше не раз его видел, в том числе и во время секса, но сегодня всё было иначе. Раньше Два Нефрита дарили свою ласку двум избранникам из Юньмэна, но сегодня им предстояло касаться друг друга. И это определённо… будоражило. Заводило.       Сегодня Сичэнь смотрел на брата другими глазами, и видел его как будто впервые. Он слышал, как бешено бьётся его собственное сердце, и был уверен, что сердце Ванцзи бьётся так же, несмотря на беспристрастное лицо. Он чувствовал ладонь Вэй Усяня, мягко и успокаивающе поглаживавшую его по спине, ощущал его дыхание у плеча, и видел, как за спиной Лань Чжаня тенью маячил Цзян Чэн. Юньмэнцы сегодня были рядом, чтобы поддержать, направить, но вмешиваться не спешили.       Повинуясь мягко надавившей между лопаток ладони, Лань Хуань сделал осторожный шаг вперёд, к брату. Осторожно, не сводя с него глаз, коснулся тыльной стороны ладони, провёл рукой вверх, до плеча, и застыл у края одежд, так и не решаясь коснуться бархатной кожи. Ему показалось, или дыхание Ванцзи сбилось с ритма? Лицо оставалось всё столь же бесстрастно, лишь веки чуть опустились, скрывая глаза, но мочки ушей предательски краснели.       Цзян Чэн что-то шепнул Лань Чжаню на ухо — Сичэнь не слышал, что именно — и тот, коротко кивнув, тоже подался вперёд, протягивая к брату руки. Его ладони, напротив, сперва легли на плечи Лань Хуаня, мягко скользнули вниз по ткани одежд и легли на грудь. Сичэнь сглотнул, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Его собственное лицо, без сомнения, было куда более выразительно, чем у Ванцзи, однако сердце, так же, как и у брата, было способно сказать куда больше.       Сичэнь, затаив дыхание, смотрел на родное лицо, которое сейчас выглядело словно совершенно незнакомо, но так восхитительно прекрасно, что щемило в груди. Он почувствовал, как со спины к нему прижался Вэй Ин, как его руки обвили талию, а пальцы споро распутали завязки нижних одежд, и видел, как, освобождаясь, свободно спадает ткань рубахи Ванцзи. Видел, как чужие ладони легли ему на плечи, стягивая мешающие одеяния, и почувствовал прикосновение к своим плечам, а следом — небольшой холодок, когда ночной воздух коснулся кожи.       Лань Чжань поднял взгляд, посмотрев брату в глаза, а потом слегка качнулся вперёд и наклонил голову. Сичэню потребовалось несколько секунд, чтобы понять этот жест, а когда он понял, пальцы невольно закололо от волнения. Медленно, словно в забытьи, он поднял руки, коснулся висков Ванцзи, плавно проводя к затылку, и бережно ослабил узел лобной ленты. Шёлк приятно и знакомо лёг в руку, так правильно, так легко… Улыбнувшись уголками губ, Лань Хуань аналогичным движением наклонил голову, чувствуя, как ослабевает давление ткани на лоб, как белая полоса обвивается вокруг пальцев Ванцзи, и от этого в груди разливалось невероятное тепло. Он снова поднял голову и, не удержавшись, подался вперёд, касаясь губами лба брата, ещё менее минуты назад скрытого лентой.       Лань Чжань поднял взгляд. Несколько секунд братья смотрели друг другу в глаза, а потом… Сичэнь не смог бы ответить, кто из них подался вперёд первым. Кто первым коснулся губ другого своими, кто углубил поцелуй. Но это ощущалось так… Словно первый глоток воды, после долгой жажды. Он и сам не знал, как сильно на самом деле хотел коснуться брата, поцеловать его, и теперь просто не мог оторваться. Лань Хуань коснулся его щеки, целуя снова и снова, чувствуя трепет, нежность, что долгое время копилась внутри и наконец нашла выход. Чьи-то руки легли ему на талию, чьи-то скользнули по животу. По телу растекался жар, скручиваясь в тугой узел внизу, и Сичэнь, не сдержавшись, тихо застонал в поцелуй, подаваясь бёдрами вперёд, к Лань Чжаню, и чувствуя его возбуждение своим через два слоя ткани.       — Тш-ш, не торопись, гэгэ, — руки Усяня, обвившие грудь, мягко потянули назад, заставляя отстраниться, и в глазах Ванцзи Лань Хуань видел отражение собственного недовольства. — Давай лучше переместимся на кровать.       Сичэнь облизнул губы, кивнув, и нехотя отступил на шаг, не сводя взгляда с Ванцзи. Всё происходило, словно во сне. Совершенно прекрасном сне… Чувства, что копились годами, теперь выплеснулись наружу и полностью охватили его. Он совершенно не помнил, как они избавились от нижних штанов, как добрались до кровати, но помнил подрагивание ресниц и едва заметную складку между бровями брата. Сичэнь позволил рукам любимых устроить его полулёжа на подушках, и скорее почувствовал, чем увидел, как рядом, вдоль бока, вытянулся Вэй Усянь. Но о нём Лань Хуань быстро забыл, когда на его бёдра, изящно перекинув ногу, плавно опустился Ванцзи.       У Сичэня перехватило дыхание, когда он наблюдал за ним. Он не впервые видел брата обнажённым, но лишь сейчас позволил себе смотреть на него… так. Не мимолётно, украдкой, но открыто, без стеснения. Откровенно. Жадно… Руки жгло от желания коснуться его, но что-то внутри словно бы ещё сдерживало его. И тогда, словно прочитав его мысли, Вэй Ин сам взял ладонь Лань Хуаня, положил её на бедро, плавно провёл вверх…       Из груди Лань Чжаня вырвался шумный выдох. Он чуть наклонился, снова целуя брата, скользя ладонями по его груди, и Сичэнь сам смелее стал поглаживать его по бёдрам и талии. Плеча коснулись губы Усяня, а его ладонь скользнула вниз и обхватила возбуждённую плоть, заставляя Лань Хуаня застонать в поцелуй. Повинуясь желанию, он скользнул рукой по внутренней стороне бедра брата и, поколебавшись буквально долю секунды, обхватил его член, начиная плавно ласкать. Удивлённый горячий выдох в губы стал ему наградой.       Ванцзи снова выпрямился, плавно покачиваясь в такт движению ладони. Сичэнь жадно смотрел на него, на то, как трепещут его ресницы, как лёгкий румянец окрашивает всегда бледные щёки. Он видел, как за спиной брата замер Цзян Чэн, что-то шепча ему на ухо, и по едва заметному излому бровей Лань Чжаня догадался, что тот готовит его. Он слышал шёпот Вэй Ина у собственного уха, но не мог разобрать слов, полностью утонув в собственных ощущениях. Он хотел, о, небо, как же он хотел Ванцзи — и впервые ему не было стыдно признаться в этом самому себе.       Ладонь Усяня, ласкавшая его, внезапно исчезла, но показать своё разочарование Лань Хуань не успел. Ванцзи, глядя ему в глаза, приподнялся и, направляя его член в себя рукой, плавно опустился. Сичэнь почувствовал себя так, словно у него в голове взорвался феерверк, и скорее догадался, чем действительно услышал, как из груди вырвался стон. Лань Чжань несколько раз качнулся, с каждым разом опускаясь всё ниже, пока, наконец, не принял его полностью.       Лань Хуань шумно выдохнул, не в силах отвести от Ванцзи взгляда. Чувства так переполняли его, что щемило в груди и перехватывало дыхание. Они действительно делают это. Он любит брата, так сильно любит, и теперь говорит об этой любви на всех доступных ему языках. Не только своей молчаливой поддержкой, не только словами… На языке прикосновений и плотского удовольствия (и кому только в голову пришло назвать его «низменным»?) тоже.       Он снова погладил Лань Чжаня по бедру и вытянул руку, надеясь, что брат поймёт. Ванцзи понял, протянув свою ладонь в ответ и переплетая их пальцы, и начал двигаться, поднимаясь и опускаясь. Сперва медленно, но постепенно всё быстрее. Сичэнь постанывал и подавался бёдрами навстречу, не в силах оторвать зачарованного взгляда. Брат так хорошо принимал его, обхватывал так горячо, так тесно… Удовольствие волнами растекалось по телу, вырывалось из груди горячими вздохами и несдержанными стонами, пока не достигло своего пика и не захлестнуло с головой, яркими звёздами вспыхивая перед глазами. Ванцзи двинулся ещё несколько раз, и Лань Хуань почувствовал, как по его телу прошла дрожь, а на живот выплеснулись белые капли.       Сичэнь улыбнулся, ещё несколько секунд полюбовавшись братом, а затем подался вперёд, накрывая его щёку ладонью, касаясь его губ своими, сцеловывая остатки наслаждения. Он мягко обнял Ванцзи, прижимая к себе, помогая опуститься рядом. С другой стороны кровати устроились Вэй Ин с Цзян Чэном — Сичэнь не видел этого, но был уверен, что они не оставили друг друга без своей порции ласок и удовольствия.       Лань Чжань молча лежал рядом, прижимаясь к брату. Почти как давным-давно, в детстве, но в то же время совершенно иначе. Лучше. Сичэнь не сдержал улыбки и коснулся губами его виска. Нежное чувство поселилось в груди, окутало мягким одеялом.       За стенами ханьши простирала свои волшебные объятия ночь.