Побочки

…медленно дверца закрылась и слабо щелкнула язычком. За резную и гладенькую ручку опирался опьяненный, совсем не в духе молодой человек. Его ноги еле удерживали его на месте, а руки то и дело держались на одной этой бедной двери. Теплая лампадка, что стояла в уборной, слабо и мутно освещала цветные стены и резкое такое колкое лицо Заметова. И вот, в каморке повисло молчание и какая-то жуткая атмосфера. Вменяемая тишина и где-то далеко и приглушенно слышны множественные разговоры, болтовня и просто словесный шлак, что перемешивался и невозможно затыкал уши такому чувствительному Герману, что так же находился в комнатушке и кажется был зачинщиком всего негодования. — Герман, черт тебя побери. Что твой поганый рот только молвит! Начал ругаться Олежа с самого порога, отрываясь от злосчастной рукояти. Лицо молодого человека было все украшено яркими следами от губной помады и как ветрянка эти некрасивые и масляные пятна украшали открытую шею и грудь, пачкали краской белую развязанную рубаху и в целом для молодой пассии это явно было знаком скорого вздора, и ох и ах эти пятнышки и такой противный аромат сладких приторных духов, что доходил до самого Августа еще и затыкал ноздри, а как же хотелось закрыть глаза на это и погрузиться в свои пустые мысли, но сейчас всего этого и так было много. Достаточно. — Яя! Да я! Я выражаю свое недовольство такими словами! А ты. Ты поганый ублюдок, что тащишь меня сюда.в это противное людное место и так нарочно! Насильно заставляешь глазеть на этих людей, что совсем не далеки от грязи. Резко заявил о своем «я» парнишка, что был смел на свои провокации хоть и жался и все пятился к стенке, но одновременно с этим распинался и о черт, махал руками и жестикулировал все что только приходило в его больную головешку. Нет, нужно прекратить этот бред, заткнуть этого малолетнего придурка чем нибудь и вот Заметов делает пару неаккуратных шагов к дорогому пациенту.Каблы, что так звонко стучали по дереву только приводили самого Августина в безумный страх, как и в целом вся эта статная фигура, что резко хватает парнишку своей ледяной и неимоверно грубой рукой прям за плечико малыша. — Ах! Да не трогай ты меня! Придурок, придурок! Сгинь, сгинь с глаз моих долой! Кричал Герочка, резко зажмурившись и дрогнув от хватки «господина». И только юнец начал отходить от побоев своего бывшего друга как вновь это чувство, что опять било в мозг, и снова несется в голове «ох, ударит ударит же прям сейчас да и выбьет из меня всю дурь, но я ж прав, я же прав!».голова резко дернулась в сторону, а махонькие ручки решили дать отпор и вмиг его крохотные культяпки, подрагивая расставили свои пальчики веером и уперлись то в плече, то в грудь дяди, таки пачкаясь о противную помаду. — Ты ведешь себя очень, очень позорно мой подопечный! Это все чушь, бред, и нонсенс! Заткнись, и не позорь меня ради бога. Пихает он своего напарника на этот раз знатно прибив его к такой же ледяной, как и его ручища, стенке. Этот зловонный запашок духов, алкоголя то и дело, что вызывали рвотные позывы у фарфорового мальчугана. — Хах, а ты как будто делаешь все верно! Ты эгоист! Эгоист! Не тронь меня, убирайся! Начал за старое безумец, сжимая в своих тоненьких ручках ткань, все натягивая и браня «виновного во всех проблемах» Олега, на что тот уже совсем не реагировал, а только жался к груди крохотного юнца, поворачивая голову в стороны все, пытаясь, уловить опустившееся личико своего сыночка, на что сам Герман отвечал лишь очередным негодованием и новой порцией слабеньких отталкиваний в грудную клетку своего доктора. — Противно от тебя. Тихонько вырвалось из уст и как спуск подействовало на опьяненного и явно поменявшим свой настрой, Заметова. Глаза сверкнули как щелчок огнива и вот пальцы как щупальца поползли под край приятной шелковой рубашки, что так любезно и мило смотрелась на миловидной фигурке больного. Нагретые ладони так и липли к прекрасной и как снег белой коже Геры, пока тот ворочался и всем видом нарочно показывал свою позицию, но делать уже что-то было поздно и осталась только и давиться этой больной лаской от которой сердце так и колотилось и било по ребрам и вот-вот пробьет хрупкие ребра парнишки. Ах, а голова все тяжелела, руки уже не пытались принять меры и просто опускались вниз к самым его бокам, приклеиваясь к плитке и кажется мальчик так и хотел раствориться, впитаться в окружение, стать песчаной фигуркой и рассыпаться что бы только прекратить этот сумбур. Все четно. — Хватит. Хнычет парень дергаясь от каждого движения под своей свободной рубашонкой, пока сам Олег только и ликовал и присуще опьяненному человеку так и катился во все стороны, а голова таки кружилась и совсем не генерировала хорошие мысли и действия, только и жалась и упиралась лбом в плечико хрустального юнца, пока крепкие руки его обрабатывали, трогали и слегка щипали за торс своего поникшего сыночка. — Мне больно. Айкал и покрывался краской молодой Герман от щипков, но вмиг Заметову становится этого мало и хватаясь за ткань он резко подымает рубашку, комкая, пуская ладони, нарочно жамкая и подымаясь к груди, к самым соскам и ажурным, красивым и невероятно аппетитным ключицам которые как рамка мольберта держали светлую обтягивающую оболочку на себе. Это движение повлекло за собой тихое мычание от Августа, холодный воздух обдал туловище и произвел массу мурашек по всему телу отчего тот поспешно дрогнул и даже выгнулся прям навстречу ручкам своего «отца». — Мой сынок такой ревнивый. Этот ангелок свалился с небес ко мне в ладошки, хах еще и возмущается как самая настоящая фрейлина, хаха. Олег был без ума от всего случая и только гонял атмосферу по всем углам такой маленькой уборной в которую кажется никто не заходил и точно не зайдет в разгар событий и поэтому слегка припав к шее малолетки и легко внюхивался в аромат своего малыша. Этот запашок его смольных волос, молочная кожа и слабоватый еле уловимый запах страха, ледяного пота, что так некрасиво мешался с посторонним букетом вони. — Хватит. Хватит.мне мерзко все это, вы все мне отвратны, все. Все. Сгиньте сгиньте. Не успокаивался он вновь, кусая налившиеся губки аж до самой крови, что после приходилось всасывать оставляя неприятный привкус железа на языке.ручки-веточки все не могли так же угомониться и начали хватать за все что только попадалось под руки, ремень, штаны, рубашка и все это было только на одном Заметове и вмиг становилось тошно и садился ком прям в горле от осознавания этого факта. — Тише, mon cher, ты такой нетерпеливый. противные смешки вываливались из пьянюги и оседали на плечах мальчишки. Вмиг эти цапалки насладившись грудью и вдоволь нащипавшись поползли прям под тугую резинку от брюк и слоя нижнего белья."это лишнее» было у дядьки в голове пока он жадно спускал штаны с «отпрыска», задевая и лишний раз вздохнув и обтерев своим коленом ножки хрупкого Августина, что дико смущало дитятко еще больше. — Нет. Нет. Перестань мне больно. Тараторил в очередной раз Герочка. Кажется это был его принцип ведь даже когда и было приятно он все кричал и упрашивал прекратить, больно, мерзко ему от всего этого. Глупец. И вот штанишки были припущены и низ снова обдало мерзлотным холодом к которому стоило привыкать. Сумбур, неправда, грязные мысли — бегало по глупой черепушке психопата.и даже нехотя принимая свое поражение он покорно опускает голову вниз, что б взглянуть на действия со стороны дядюшки. Вмиг алкоголик так же вслед опускает голову и слегка хмыкнув и кинув взгляд на пах юнца, что он так прятал меж своих ляшек, только и смешит его, а ведь ладонь так и тянется к заветному и совсем не успев перервать момент как его руки касаются мягкого, слегка красноватого и теплого полового органа Августа, начиная производить легкие и медленные движения вдоль агрегата, после-заботливо и нежно надрачивая мальчишке. Ответ Геры был прост, ведь в такой ситуации было лучше отдаться. И опять сжимая и вертя неугомонные бедра он сладко, нехотя, но тихонько мычит и момент, вырывается стон, что ох и ах ласкает уши рыжеволосого. Нежности таки растопили малолетнего уродца и чувствуя все эти милости он сам начал поддаваться. Простыни заменяла грязная рубашка Олега, а кровать к сожалению-стенка к которой он не очень то и хотел припадать и все ластился и прижимался к туловищу своего дяденьки, обнимая и пропуская ладошки за спину, хватая вновь ткань и натягивая на себя от получаемого удовольствия. Кажется обоим это нравилось и через «не хочу», все же оказались на равных. Молодой человек получал удовольствие от ароматерапии и кажется само присутствие Германа, его сладкого ангела, так и украшало его жизнь, давало смысл и в целом была как бальзам на душу, но сегодня особенно на его пьяную голову эта мазь была целебна. Шорохи и стоны, что Август уже не держал в себе, так и били по состоянию обоих. Эти хриплые вздохи и чистой воды скулеж, от которого хотелось нажать сильнее, только и заигрывали и возбуждали папеньку отчего его аккуратные и желанные надрачивающие движения приобретали еще большую необычайность, и вот-вот хотелось так и насадиться на его влажную и горячую руку, что и делал Герка обнимая своего славного опекуна. Штанишки с громким шорохом свалились с тоненьких ножек юнца, а коленки только и разошлись по бокам и кажется мальчик уже не мог терпеть этих приятных ощущений и все пытался достичь пика все надвигаясь и помогая насладиться всем господином сполна. Наверное мальчик слишком забылся и больше того противного запаха исходящего от Олега, само присутствие и странное место и шум за дверью больше его не беспокоил, но это все только и было крючком.Сраным спуском перед концом банкета, банкет который, Августин все не хотел заканчивать. Вот-вот вжавшись в комканые черные длинные волосы, Олег сам был готов излиться прям в штаны ну уж больно нравился ему запах, а его подопечному движения на его пульсирующем половом члене.и все эти вздохи уже имели немного другой характер. Хотелось погрузиться в эти соломенные патлы всем своим лицом, не отпускать и всегда чувствовать только аромат своей «родной» душонки. — Олежа, Олеженька. Блаженно произносил он имя своего врача уже явно находясь на пике. Всегда он звал людей по имени когда чувствовал приближение этого высшего, невероятного чувства, что доводило до трясучки и спазмах в ногах. Но черт, за дверью неожиданно послышались множественные голоса, в которых в затуманенном разуме было трудно разобрать и только имя одно и тоже кричало и доносилось до нутра. — Ах, Олег Заметов! Олег Заметов! Выходите скорее мы вас ждем! Вдруг ударил голос противной бабищи за дверью, но пик не остановить и мальчишка полностью изливается своему дяде в руку, что он так любезно сжал около ярко-фиолетовой головки полового органа…

*

Парнишка явно оторвался от реальности и как жаль что на самом деле Олега то и не было с ним рядом ведь докторишка предпочел какую то дамочку, ежели своего ангела которому он и признавался во всех своих чувствах (правдиво ли). Герман открыл глазки, он был один в этой конуре. Тоскливо стало на душе. Все эти влажные фантазии только и вводят его в какую то злобу, «ах да почему же она?! Чем я хуже!» носилось в психованной головушке малолетки, быстро натягивая свои брюки на себя. Излиться явно удалось, он достиг оргазма что давно не было, но что стоило ему это?.. Обидой. — Гадко. Опять хныкал Август и вытирал чистой рукой слезки со своего личика. Щечки так и наливались багрянцем, а кожа становилась липкая от соли, но большие капли все не переставали течь и вновь появляться на ресницах оборванца, что остановить он был не в силах. Только и делал что, заливался горем забываясь в своих мучениях, в своих мыслях, что вновь как снежный ком, свалятся на его светлую головку, снова. Вжимаясь в чуждую ледяную плитку он кажется вновь хотел раствориться в воздухе от тревоги. Этой противной тревоги, что заставляла парня вновь драть на себе черные как смоль волосы, и опять захлебываться слезами. аминь