Monster

Честно говоря, в детстве Чонгук всегда наступления ночи. Оставаясь один в своей большой комнате, он слышал доносящиеся звуки скрипов, иногда впадал в паранойю из-за того, что кто-то стучал в окно, напевая пугающую колыбельную и умоляя показаться. Часто он задавался вопросом, а что, если духи уже проникли в его комнату и спрятались в чулане, или вдруг у него под кроватью живет монстр, который убьет его во время сна? В детстве Чонгук всегда боялся заглядывать ночью под кровать. В такие моменты он мог только натянуть одеяло, чтобы прикрыть голову, и покрывался противным холодным потом всякий раз, когда в ужасную молчаливую ночь до его ушей долетал тихий неизвестный скрип. Больше, чем смерть, он боялся того, что, если вместо этого умрут его любимые люди? Успокаивать себя и пытаться сохранять спокойствие было бессмысленно, колыхающееся сердце Чонгука начало болезненно сжиматься, а в животе скрутился клочок тревоги. Его страх смерти со временем превратился в нечто более поразительное: что, если кто-то, скрывавшийся в его комнате, под кроватью, погнался бы за его родителями? Что бы тогда делал Чонгук? Несмотря на то, что он временами ссорился со своими родителями, он все равно очень любил их, и видеть, как с ними происходит что-то ужасное, было последним, что он хотел бы видеть. Сейчас ему уже 20, и ему все еще снится тот же кошмар, что и в детстве, но теперь вместо злых духов и монстров, Чонгук боится людей. Он не мог знать, когда за ним и его семьей внимательно следили, наблюдали и анализировали их действия; пытаясь найти идеальный способ прикончить их. Он лишь надеялся стать немного меньшим параноиком, иначе слезы могли наворачиваются на глаза в любой момент, когда он ехал до аэропорта в Италии. Тэхён был рядом с ним. Узнав, что это были Чимин и его кузен, Тэхён мгновенно добрался до аэропорта с помощью Юнги. Поездка, более пятнадцати часов времени, основательно утомила Чонгука. Тэхён оставался рядом с ним, обнимая за талию, пока они выходили из аэропорта. Была ночь, сумерки простирались над горизонтом, смешиваясь с холодным воздухом. Звезды сияли на небе, как бриллианты, их освещала яркая луна, а внимание пары привлекли машины, выстроившиеся в очереди в ожидании людей. — Мне страшно, — прошептал Чонгук, задаваясь вопросом, что случилось с его друзьями — точнее, с Хосоком. Был ли он жив или нет? Что случилось с Намджуном, Джином, Юнги? Они тоже скрывали, что являются преступниками? И, черт, чем больше Чонгук думал об этом, тем больше он чувствовал, как печаль поглощает его целиком изнутри. Как долго Чимин скрывал, что он киллер, как Чонгук мог не заметить этого раньше? — Я здесь только ради тебя, Пёрл, — Тэхён поцеловал Чонгука в губы, придерживая его рядом и бегающим взглядом выбирая подходящую машину, чтобы сесть туда. — Давай останемся где-нибудь на ночь. Сомневаюсь, что мы сможем связаться с родителями, уже довольно поздно. Чонгук лишь прижался ближе к своему парню, когда Тэхён закрыл дверь. Он боялся, что события, произошедшие с Мию, могут повториться. Только на этот раз водителем будет не двоюродный брат Чимина или кто-то, кого Чимин приставил рядом ради безопасности Чонгука. — Но нам нужно место, где можно переночевать сегодня. — Рядом есть хостел, хозяин сдаёт недорого комнаты. Если вы не против, я могу вас туда поселить, — водитель посмотрел в зеркало заднего вида, предлагая место ночлега. Чонгук опустил взгляд и нервно сглотнул, опасаясь мужчины, ведь он мог вести себя так не только из доброты, но и из корыстных, плохих целей. — Но нам нужна комната на одну ночь. Хозяина это устроит?, — спросил Тэхён, крепко держа в своей руке ладонь уставшего Чонгука с закрытыми глазами. Чонгук не знал, было ли хорошей идеей так легко доверять незнакомцу, но опять же, они не только свою страну поменяли, но и весь долбаный континент. Честно говоря, он сомневался, что его преследовали не знали, где он сейчас. — Я уверен, что он не будет против! Хостел уже давно пуст. Даже если кто-нибудь проживет там хотя бы один день, он не будет выглядеть таким ужасно заброшенным, как сейчас, — мужчина завел машину, глядя на улицу через толстое стекло. Он не услышал никакого конкретного ответа от парней, поэтому успокоился и поехал молча. Голова Чонгука мягко прикоснулась к плечу Тэхёна, и его веки ощутили небылую тяжесть от подступающей усталости. Измученный, он сдержался от улыбки, когда Тэхён пропустил пальцы в чужую ладонь и крепко сжал её, наклоняясь к нему спиной и прикрывая глаза. — Сколько времени займет поездка? — Максимум минут тридцать, — ответил водитель, включив радио, на котором резко раздалась песня Бритни Спирс. В тишине играющей музыки, водитель нетерпеливо постукивал кончиками пальцев по рулю, прежде чем издать сухой смешок. — Я Кан Даниэль. Пообщаемся? — Я думал, что вы будете говорить по-итальянски. Мы, конце концов, в Италии, — пробормотал Чонгук, расслабленный теплом тела Тэхёна. Он услышал еще один смешок от Даниэля, хмыкнувшего в последующем от несогласия. — Не каждый, кто живет в Италии, должен быть итальянцем. — Это правда, — согласился Ким, не желая отмалчиваться. Вскоре они добрались до здания и вышли из машины. Чонгук наблюдал за небоскребом с слегка нахмуренными бровями. Даниэль кинул взгляд на парней и выдохнул. — У меня есть запасные ключи, сейчас там один из моих друзей охраняет чердак. Я вас предупреждаю, ребята, на всякий случай. — Почему он охраняет квартиру? Что там?, — спросил Чонгук, пока Даниэль начал идти. Тэхён и Чонгук молча последовали за ним, ожидая ответа. — Ничего. Хозяин просто хочет, чтобы это место было безопасным и ,о, дерьмо. Никогда не знаешь, что может случиться. Мой друг живет на чердаке рядом с ним. — О, — понятливо протянул Чонгук и поджал губы, когда они зашли в лифт. Тэхён молчал все это время, но в тот же момент казался немного измученным. Кто может его винить в этом? В самолетах ведь всегда не хватает сна, в частности из-за детей, которые не перестают плакать через каждую секунду. — Вот! Это здесь, — воскликнул Даниэль, доставая дополнительный ключ и открывая дверь. Он включил свет и зашел внутрь. Всего здесь было шесть комнат, включая ванную комнату и кухню. Даже есть балкон. Круто, не правда ли? Чонгук огляделся: несмотря на то, что это место было уже использовано кем-то, оно выглядело достаточно опрятно. Каждый предмет мебели был дорогим, гостиная была белого цвета с люстрой сверху. Взгляд его зацепился за журнальный столик, окруженный диванами, на которых были перевернуты журналы, а после был отвлечены черной лестницей, ведущей к двум спальням наверху. Квартира была словно сочетанием черного и белого, темного и светлого. — Когда кто-то в последний раз сюда приходил?, — Чонгук не мог сдержать интересующий его вопрос. После его взгляд метнулся на закрытую дверь с правой стороны, которая вела на балкон. Это место и вправду казалось заброшенным. — И почему владелец бросил его? — Он переехал в другое место. Раньше я присылал сюда людей, чтобы они сделали тут уборку, но с момента последнего визита владельца никто больше не жил здесь, — продолжил Даниэль и наблюдал, как Тэхён открыл окно с старой деревянной рамой и вышел на балкон, чтобы вдохнуть прохладный воздух. Чонгук последовал за ним, а Даниэль остался у входа, скрестив руки на груди. Он прислонился к двери, когда увидел, как его друг, который жил по соседству, приближался к нему с яростным взглядом. — Bogum, che cazzo- — Fra, sei pazzo? Se quello scopre che stiamo permettendo a due estranei di vivere nel suo appartamento senza il suo permesso, ci ucciderà senza alcuna esitazione! — О чем вы говорите?, — Чонгук спросил, двигаясь ближе к ним. Даниэль посмотрел на него с теплой улыбкой, но мужчина рядом с ним запаниковал еще больше. — Он беспокоится, что владелец разозлится за то, что я позволил вам, ребята, пройти сюда без какого-либо разрешения, но не беспокойтесь! Как только вы все же решите остаться здесь, я сообщу ему. — Мне лично нравится это место, я думаю, условия приемлемые, — Чонгук взглянул на своего парня и дождался разрешения Тэхёна, чтобы узнать, останутся они или нет. Тэхён немного спустя согласился, кивнув головой, не проронив ни слова. — Хорошо. Еще хотел сказать, что одна из спален наверху заперта, потому что хозяин хранит там свои вещи, поэтому, пожалуйста, не ходите туда, — продолжил Даниэль, вручая Тэхёну ключи, а затем тепло улыбнулся им обоим. Чонгук тихо промычал, а Даниэль кивнул сам себе. — Ну, увидимся завтра утром, поговорим об оплате и обо всем остальном. Спокойной ночи, — Даниэль развернулся и вышел из комнаты вместе с Богомом, закрыв за собой дверь. — Думаю, нам пора спать. Я устал, — Чонгук издал небольшой смешок, когда Тэхён поднял его расслабленное тело на руки. Тэхён подавил улыбку, которая вот-вот готовилась сорваться с его губ. — Я могу тебя расслабить. — Господи, ты всегда такой?, — Тэхен задумчиво промычал, пока руки Чонгука обняли шею старшего, и он осторожно изменил свое положение, уткнувшись лицом между плечом и шеей Тэхена. — Ты любишь меня?, — прямо спросил Чонгук, когда Тэхён направился в спальню, выключая свет в гостиной. — Это вообще что за вопрос?, — Тэхён был слегка озадачен странным вопросом, удивленно выгнув бровь, прежде чем обернуться назад в поисках выключателя в спальне. Он включил свет и побрел к постели, куда хотел уложить уставшего Чонгука. — Просто хотел убедиться, потому что в последнее время у меня слишком много назойливых мыслей после того, как Чимин признался в том, что он киллер, — прошептал Чонгук и почувствовал, как по его позвоночнику пошли мурашки, когда Тэхён присел напротив и стянул с Чона его обувь и носки. Чонгук же улыбнулся в ответ такой нежности и заботе. — И поэтому ты считаешь, что я тебя не люблю? — Да, но.. Но не совсем. Я думал, ну.. Он же был твоим лучшим другом, Тэ. Что, если ты знал обо всем этом ранее и… Черт. Это глупо, извини, — Чонгук тихо выругался, зажмурив глаза. Очевидно, что его мысли были совершенно параноидальными и абсурдными. Он должен перестать с подозрением относиться к этому мужчине и ко всему, что он делает. Это только усилит впечатление отсутствия доверия в этих отношениях. Конечно, Тэхён слепо доверял Чонгуку, и именно поэтому на него никогда не влияли слова лжи и все обвинения, которые Чимин высказывал ему о Чонгуке (в отличие от того самого парня с персиковыми волосами, который реально предполагал, что Тэхён и Айрин были в отношениях, не выслушав всю историю). — Не извиняйся. Я понимаю, что в нынешней ситуации, в которой мы находимся, нужно быть осторожным со всеми вокруг, мы ведь еще не знаем, кто наши настоящие враги, — утешал Тэхён парня, забираясь на кровать и коротко целуя Чонгука в губы. — Чем я заслужил такого чуткого, понимающего тебя? — Чонгук мягко улыбнулся, лежа на спине, пока Тэхён устроился у него на бёдрах, не отрывая взгляда от любимого, словно заворожённый его красотой. — Спасибо тебе. — За что? — Тэхён слегка нахмурился, не понимая, за что его благодарят. Он ведь не сделал ничего особенного — лишь снова и снова оберегал Чонгука от бед, как и должен был: и как тот, кто любит, и как тот, кто обязан защищать. — За всё… — тихо отозвался Чонгук, едва прикусив губу, когда почувствовал это близкое, почти невесомое прикосновение. Их пальцы переплелись, и Тэхён, наклонившись, — коснулся губами его руки. — Ты достоин того, чтобы тебя берегли, Пёрл. — И ты тоже… Ты достоин самого светлого и лучшего, Светец, — Чонгук улыбнулся чуть лукаво, но в этой улыбке было столько тепла, что внутри него всё медленно таяло, наполняясь томительным ожиданием. Тэхён лишь смотрел — внимательно, глубоко, и от этого взгляда Чонгук смущённо отвёл глаза. — У меня есть ты… и это уже — всё самое лучшее, — тихо сказал Тэхён, склоняясь ближе. Его поцелуи легли на шею Чонгука — тёплые, медленные, словно оставляющие за собой следы не только на коже, но и где-то глубже. Одежда осталась на полу, забытая, пока они открывали друг друга заново; на коже расцветали следы поцелуев — как тайные знаки, как узоры, выжженные нежностью и желанием, которое сгущалось в воздухе. Их губы снова и снова находили друг друга — сначала играя, едва касаясь, но постепенно этого становилось мало. В плену объятий, деля одно тепло на двоих, они растворялись друг в друге, и, возможно, только луна стала безмолвным свидетелем этой тихой, прекрасной греховности. Утро пришло вместе с первыми лучами рассвета, и Чонгук, наконец, спал спокойно, укрытый в объятиях старшего. Их тела всё ещё были рядом, почти неразделимы, а комната хранила следы ночи. Тэхён притянул его ещё ближе — так, что их дыхание смешалось, едва касаясь друг друга, и медленно открыл глаза. Он никогда не спал крепко. Даже слабого света, пробравшегося сквозь занавески, было достаточно, чтобы разбудить его — и снова увидеть это чудо рядом. Чонгук был самым красивым, кого он когда-либо видел во сне и наяву. Тонкие ресницы лежали на его щеках лёгкой тенью, а растрёпанные пряди напоминали о прошедшей ночи. Он дышал тихо, ровно, пока Тэхён осторожно провёл пальцами по его лицу, словно боялся разрушить это хрупкое мгновение. Следы поцелуев на его шее казались почти произведением искусства. Он мог бы смотреть на него бесконечно. Это казалось сном. Нереальным, невозможным. Тэхён всё ещё не до конца верил, что ему позволено называть Чонгука своим — самым близким, самым важным. Что именно он может слышать его тихий смех, чувствовать тепло его тела и быть тем, к кому Чонгук тянется ночью, когда мир становится слишком опасным. Чонгук и раньше был физически сильным: крепкий пресс, налитые силой руки. Он много тренировался — так же, как и Тэхён, ещё до того, как тот переехал в Сеул и стал его соседом по комнате в университете Гринлиф. И всё же, несмотря на всю эту силу, Тэхён не мог отрицать — ему нравилось, когда Чонгук, испуганный внешним миром, цеплялся за его руку. Это было… приятно. Осознавать, что он — его тихая пристань. Это делало его особенным. Тэхён радовался, что может дарить Чонгуку спокойствие — шёпотом нежных, почти бессмысленных слов в трудные моменты, тёплыми объятиями, в которых можно было укрыться от всего. Господи… Тэхён был влюблён в Чонгука так сильно, что слова уже теряли смысл. Каждый взгляд младшего отзывался глухим ударом в груди. Чистый. Светлый. Невинный. Если бы ангел мог стать человеком — это был бы Чонгук. Пальцы Тэхёна скользнули по его лицу, ниже — к шее, словно он боялся спугнуть эту красоту. Сколько времени он носил в себе эти чувства? Три года? Четыре? А может, все пять… Он помнил, как ещё подростком впервые ощутил это странное, тёплое смятение в груди — из-за Чонгука. Он пытался убежать от этого. Пытался забыть. Это казалось странным, непонятным — тем, что поднималось внутри, когда Чонгук был рядом с кем-то другим. Это была… ревность? Пожалуй, да. Мысль о том, что Чонгук принадлежит кому-то ещё, всегда болезненно отзывалась в нём. Тэхён ненавидел представлять его уязвимым в чужих руках — так же, как тот был беззащитен в его собственных объятиях, когда мир переставал существовать. Чонгук во сне слегка отвернул лицо, когда губы Тэхёна мягко коснулись его шеи. Ему нравился его запах — их ароматы смешались, переплелись с теплом кожи и следами прошедшей ночи. И Тэхёну это нравилось. Нравилось, что Чонгук пахнет им. Это напоминало — он его. Только его. Тэхён глубоко вдохнул и медленно выдохнул, разглядывая знакомые, любимые мелочи — родинку под нижней губой. Чонгук казался таким хрупким, почти невесомым. Мысль о жизни без него… даже не укладывалась в голове. Это было невозможно. Он не смог бы. Не захотел бы. В его мире не существовало жизни без этого прекрасного человека. Чонгук держал его — крепче всего. Только Чонгук. Даже родной отец Тэхёна не смог бы объяснить, что именно в нём было такого, что заставляло Тэхёна становиться таким — безрассудным, готовым отдать весь мир, лишь бы остаться рядом. Он слишком долго ждал. С тех самых дней, когда в груди впервые вспорхнули бабочки и разум затянуло туманом; через ночи в клубах и случайные попытки забыться рядом с чужими людьми — лишь бы хоть на мгновение вытеснить из мыслей своего притягательного друга. Чонгук тоже не был безупречен. Тэхён знал это. Иронично — с виду самый невинный из них, на деле он прожил куда больше, чем казалось. Без привязанностей, без обязательств. Потому что Чонгук не мог быть с тем, кому не доверял. А Тэхёну — мог. За эти годы между ними выросло нечто большее — доверие, тёплое, крепкое чувство, в котором не было сомнений. Чонгук не боялся быть с тем, кто всегда стоял за его спиной. И как Тэхён мог отказаться — от человека, которого любил больше всего на свете? Тэхён пытался идти дальше, убеждая себя, что, возможно, «любовь» — просто не его стихия. Как и Чонгук, он тоже не избегал случайных связей, пусть и не так часто. Само понятие любви казалось почти смешным, когда страсть витала в воздухе — доступная, лёгкая, повсюду. И всё же… чувства к Чонгуку не исчезали. И они не были невинными. Никогда не были. Каждый раз, когда Чонгук дразнил его — легко, играючи, — внутри что-то отзывалось слишком остро. Иногда их шутки становились опасно чувственными, и тогда Тэхёну приходилось глушить это пламя в объятиях случайных людей, лишь бы не сгореть от собственного желания. Сколько бы он ни пытался скрыть это, той ночью всё вышло из-под контроля. Чонгук — пьяный, одурманенный — позволял себе слишком многое: смеялся, касался, дразнил без стыда, пока границы окончательно не исчезли. — Извращенец, — Чонгук лениво приоткрыл один глаз, заметив, как Тэхён смотрит на него, проводя пальцами по его телу. Тэхён лишь улыбнулся, и это заставило Чонгука тихо рассмеяться. Он потянулся вверх и — коснулся губами его лба. — Я не виноват… Ты слишком красив, чтобы не смотреть. — Конечно, — Чонгук смущённо усмехнулся, и в его голосе прозвучала мягкая насмешка. Он тихо засмеялся, когда Тэхён коротко поцеловал его и отстранился, глядя на него с теплотой, почти нежностью. Чонгук приподнялся, опираясь спиной о стену. Тэхён тут же притянул его к себе, уткнувшись лицом в его грудь, и почувствовал, как мягкие пряди перебирают его волосы. — Когда мы уезжаем? — тихо спросил Чонгук. — Мама с папой, наверное, уже ждут нас. — Давай сначала примем душ. Дэниел уже, наверное, в пути и скоро будет здесь. Когда он приедет, я расплачусь за комнату, а потом мы зайдём в какое-нибудь уютное кафе позавтракать, прежде чем поедем к твоим родителям, — спокойно объяснил Тэхён, невольно расслабляясь от мягких, тёплых прикосновений своего парня. Чонгук тихо отозвался, задумался на несколько секунд, а затем спросил: — Ты не знаешь, что случилось с Хосоком? И почему Юнги не поехал с нами, если именно он помог тебе найти меня? Это было странно… и немного сбивало с толку. Намджун и Джин не поехали с ними — как Тэхён уже говорил, на них нельзя было положиться. Айрин… Тэхён любил свою сестру, но это не значило, что он должен закрывать глаза на её фальшивость. Сыльги была для них почти чужой — брать её с собой тоже не имело смысла. А Чимин… ну… В глазах Чонгука Хосок оставался единственным, кому можно было по-настоящему доверять. Хотя Юнги… разве он не такой же? Чонгук невольно подумал об этом — ведь именно он помог Тэхёну пройти весь этот путь и добраться до него. Если Юнги не был врагом… почему тогда Тэхён не взял его с собой? — Юнги решил остаться и искать Чимина. Насчёт Хосока я не уверен… Думаю, он мог остаться с Айрин и остальными, — тихо пробормотал Тэхён, прижавшись к груди Чонгука и на мгновение прикрыв глаза, когда тот, играя, коснулся его мочки уха, а затем снова провёл пальцами по его тёмным волосам. — Мне кажется… мы поступили неправильно, оставив Хосока с ними, — мягко произнёс Чонгук. Его голос был тихим, почти убаюкивающим, но в нём слышалась тревога. Его взгляд невольно скользнул к шкафу напротив, и он резко вдохнул, прежде чем выдохнуть. — Он… он хороший. Я это чувствую. Думаю, нам стоит связаться с ним и привести сюда. Оставлять его с ними — опасно. — Откуда ты знаешь, что он хороший? — Тэхён приподнялся, опираясь на руки. Матрас чуть прогнулся под его весом, одеяло сползло, обнажая спину. Он внимательно посмотрел Чонгуку в глаза. Тот сразу отвёл взгляд. Пауза повисла в воздухе. — О-он был рядом со мной, когда убили Джинёна… — тихо, сбиваясь, начал Чонгук. — Он был таким же беззащитным, как и я… и я… я не думаю, что он плохой, Тэ… Его голос дрогнул. И в этом сомнении — в том, как Тэхён смотрел на него — Чонгук вдруг почувствовал себя слишком наивным. Возможно, Чонгук был прав… а возможно — нет. Ответа пока не знал никто. — Не говори глупостей, Пёрл, — тихо произнёс Тэхён, бережно обхватив его лицо ладонями. — Пока мы знаем лишь то, что Чимин — единственный, кто пошёл против нас. Но это не значит, что остальные не могут быть с ним заодно… просто мы ещё этого не видим. Он наклонился и поцеловал его — мягко, но уверенно. Чонгук ничего не ответил — лишь так же тихо ответил на поцелуй. И так же резко они отстранились. — Пойдём… примем душ вместе. Чонгук кивнул, обвивая ногами его талию и руками — шею, позволяя Тэхёну унести себя в ванную. Тёплая вода смыла остатки ночи, наполняя воздух густым паром и странным ощущением покоя. Когда они закончили, они наскоро высушились, вернувшись в свою прежнюю одежду, словно возвращаясь в реальность. — Машина Дэниела уже внизу. Я спущусь, проверю, — сказал Тэхён, заметив знакомый автомобиль на парковке с балкона. Чонгук тихо откликнулся, оставаясь стоять на месте, будто в лёгкой задумчивости. И всё же… в груди у него дрогнуло что-то тёплое, почти невесомое, когда Тэхён, прежде чем уйти, наклонился и коснулся губами его щеки. А затем — исчез за дверью. Чонгук рассеянно провёл рукой по животу и ускорил шаг, поднимаясь наверх. Захватив ключи с кофейного столика, он на мгновение задержал взгляд на двери другой спальни — любопытство тихо потянуло его внутрь. Наверняка среди ключей найдётся нужный. Это было почти невинное желание узнать… ничего больше. Когда дверь поддалась, на его губах появилась лёгкая улыбка. Внутри — просторная кровать с белоснежными простынями, напротив — телевизор, а рядом — большой шкаф. Всё выглядело аккуратно, почти безжизненно, будто комната ждала кого-то. Чонгук подошёл к тумбе под телевизором и выдвинул ящик — внутри оказались журналы, сложенные в беспорядке. В другом — разбросанные бумаги. Он наклонился, пробежался взглядом по строчкам, но язык был ему незнаком. Важные ли это документы?.. Если да — почему они лежат так небрежно? Он аккуратно вернул всё на место и открыл следующий ящик. На этот раз — фотографии. Пейзажи, улицы, какие-то места… и люди. Незнакомые лица, на некоторых — обведённые кругом, словно отмеченные чьей-то рукой. «Любопытно…» — подумал Чонгук. Фотографии были удивительно красивыми. Нельзя было отрицать — Чонгуку нравилось, как свет ложился между деревьями, как солнечные лучи пробивались сквозь листву, заставляя всё вокруг мерцать. Блеск, растекающийся по синей глади моря… в какие-то мгновения ему даже казалось, что он слышит, как волны мягко накатывают на берег. «Похоже, хозяин действительно любит фотографировать.» Чонгук провёл тонкими пальцами по альбому, быстро перелистывая страницы, задерживаясь на отдельных кадрах, будто пытаясь впитать эту красоту. Интересно… он сам их сделал или просто купил? Но следующего мгновения хватило, чтобы всё внутри него оборвалось. Он замер. Сердце резко ускорилось, в горле встал ком. Паника вспыхнула внезапно, обжигающе. Воздуха стало не хватать, тело словно онемело. Его взгляд снова и снова возвращался к снимкам — потому что на них был он. Чонгук. Он — спящий. Он — беззащитный, тихий, не подозревающий ни о чём. Руки дрогнули, страницы зашуршали быстрее — и хуже. Намного хуже. Он был везде. Он ел. Он говорил с друзьями. Он… принимал душ. Слишком много фотографий. Слишком. Чем дольше он рылся в ящике, тем больше находил. Страх сдавил грудь. Он резко открыл следующий ящик — и с губ сорвался тихий, надломленный вздох. Оружие. Много. Слишком много. Это было плохо. Очень плохо. Чонгук услышал шаги за дверью — и резко вскочил, оборачиваясь. Дыхание сбилось, стало рваным, неконтролируемым. И вдруг… его взгляд зацепился за зеркало у туалетного столика возле двери, за которым, как он понял, была ванная. Фотографии. Его фотографии — приколотые по углам. Ключи выскользнули из его рук и с громким звоном ударились о пол. Звук разрезал тишину, заставив Чонгука вздрогнуть ещё сильнее. Слёзы подступили к глазам, дыхание стало частым, судорожным. Он заставил себя подойти ближе, дрожащими руками срывая снимки, разрывая их — один за другим, пока наконец не сорвался на всхлип. Это… не могло быть правдой. Мысль о том, что за ним кто-то следил — неизвестно сколько времени — подбирался так близко, что мог фотографировать его во сне… пугала до оцепенения. — Пёрл?.. Чонгук резко обернулся, всё его тело дрожало, и в следующую секунду он бросился к Тэхёну, вцепившись в него, словно в единственное спасение. Тэхён тут же обнял его в ответ. Его взгляд скользнул по комнате — по разбросанным фотографиям, по чужому, тревожному следу присутствия — и челюсти невольно сжались. Но он подавил это, отодвинул ярость в сторону. Сейчас важнее было одно. Он крепче прижал Чонгука к себе, мягко успокаивая, будто пытаясь заслонить его от всего мира. — Давай уйдём отсюда, — тихо прошептал Тэхён, мягко, но настойчиво, закрывая за собой дверь и не отпуская Чонгука ни на шаг. Тот всё ещё плакал, прижимаясь к нему, утыкаясь лицом в его плечо, словно пытаясь спрятаться. Они быстро спустились вниз и вскоре вышли из лофта, на холодный воздух, который только усилил дрожь в его теле. — Т-Тэхён… э-это… за мной кто-то следит… — сбивчиво выдохнул Чонгук, снова вцепляясь в него, сжимая ткань его рубашки так сильно, будто боялся, что тот исчезнет. — И… и я даже не знаю, кто это… и… вдруг он сейчас тоже здесь… Его голос ломался, тело дрожало от всхлипов. — Сначала… успокойся, хорошо? Сделай глубокий вдох… я рядом, — Тэхён нажал кнопку первого этажа в лифте. Единственное, что сейчас им нужно было — как можно быстрее выбраться отсюда. — Н-нет… ты не понимаешь… — Чонгук покачал головой, в панике хватая воздух. — Я… я оказался в квартире своего преследователя? А если это было спланировано?.. — Тогда это значит, что Дэниел тоже нам солгал, — тихо сказал Тэхён, осыпая его лицо короткими, успокаивающими поцелуями, крепко прижимая к себе, стараясь вернуть ему хоть немного устойчивости. Чонгук нахмурился, его взгляд стал напряжённым, будто он пытался собрать воедино разбегающиеся мысли. — Странно… — Что? — Тэхён внимательно посмотрел на него. Чонгук медленно поднял глаза, всё ещё сбитый с толку. — Это ведь вряд ли просто совпадение… что мы сели именно в ту машину, которую отправил мой преследователь, правда? Паранойя. Паранойя. Паранойя. Чонгук слишком глубоко в неё погружался. Так не должно было быть. Это звучало как прямые обвинения — против Тэхёна, который рисковал всем, лишь бы защитить его. Он должен был остановиться. Перестать думать об этом. Но тяжесть в груди не исчезала, и тихий голос внутри продолжал шептать. Ведь были и другие объяснения… Тэхён не мог выбрать Дэниела специально. И он любил его, правда? Тогда зачем ему было приводить Чонгука прямо в логово преследователя? Это не имело смысла. Если только… Мысли вспыхивали одна за другой, но ни одна из них не делала Тэхёна виновным. Может, как говорил Чимин, за всем стоял мистер Ким? Может, именно он отправил Дэниела и его людей? А может… никто пока не знал правды. — Что ты пытаешься сказать? — спросил Тэхён, нахмурившись. Чонгук открыл рот — и тут же закрыл, будто испугавшись собственных слов. Но затем всё же выдохнул: — Просто… помнишь те такси вчера? Целая орава. А если все они были подосланы моим преследователем? На случай, если мы не выберем Дэниела… или… — Или что? — голос Тэхёна стал глубже, напряжённее. Чонгук резко покачал головой. — Ты думаешь, что я…? — Нет! — почти сразу сорвался он. — Нет, чёрт, я бы никогда так о тебе не подумал. Просто… возможно, да, все машины могли быть его. — Тогда этот человек должен быть чертовски богат, — тихо заметил Тэхён. Чонгук сглотнул и кивнул. — Думаю… нам нужно исчезнуть. Сменить лица, имена, и просто исчезнуть.