Новенький

Ибо чувствовал, что ничего хорошего его не ждет, но он не думал, что все будет настолько плохо. – Где ты был? Отношения у отца с сыном были спокойными. Они были похожи в том, что оба любили одиночество и не стремились во что бы то ни стало попасть в личное пространство друг друга. Мама знала об этой их общей особенности, поэтому иногда провоцировала такие необходимые разговоры для них двоих, о важности которых они сами частенько забывали. Но сейчас Ван Ибо напрягся. Он не мог понять мотивов отца и его настроения. Мужчина был встревожен и напряжен, но он не злился. – Провожал одну одноклассницу до дома, вот где я был, – Ибо решил поделиться полуправдой, потому что это было безопасно и это не было как-то связано с Сяо Чжанем. Ему казалось, что отец все знает, иначе к чему была вся эта таинственность? – Одноклассницу? – понимающе спросил отец. – Молодец, Ибо. Да. Он задумался, разглядывая скатерть. Ибо ждал, когда отец перейдет к сути. – Знаю, ты уже взрослый парень. И ты знаешь побольше моего, современная молодежь такая осведомленная. Просто хотел предостеречь тебя, Ибо… Мы живем в очень маленьком поселении. Замкнутое пространство. Тут слышен каждый шорох, один увидел – знает все село. Понимаешь? Ван Ибо понимал. На душе стало очень тревожно, и этот разговор не нес для него ничего хорошего. Он кивнул, отец, видя это, продолжил. – Если ты что-то сделаешь, об этом будут судачить все. Если ты кого-то поцелуешь, – отец выразительно посмотрел в его глаза, пугая до чертиков. – Все об этом будут знать. Если ты сделаешь что-то большее, это никогда ни от кого не укроется. Тут все как на ладони. Абсолютно каждый твой шаг. Ты здесь новенький. Мы приезжие, поэтому на нас смотрят с особым интересом, обсуждают каждое наше действие. До меня на работе доходят слухи о собственном сыне, ты представляешь? Я узнаю это от чужих людей. Отец испытующе разглядывал своего сына. Ибо замер, понимая, что все кончено, и его уютный мир раскрыт. Отец убрал свой взгляд и вдруг усмехнулся. – Ты представляешь, как я горд за тебя, когда узнаю о твоих подвигах? О том, что ты у меня ничего не боишься. Что ты ведешь себя достойно и по-мужски? Встаешь на сторону правды, даешь отпор хулиганам. Ибо. Мне как отцу приятно это знать. Школьники уважают тебя, кто-то боится, это нормально. Меня беспокоит одно. Мама сказала, что ты влюбился… Ибо пребывал в некотором шоке от этого разговора, он все еще не мог понять, какова мораль, и знает ли отец хоть что-то из того, что действительно важно. – Мы скоро уедем, Ибо… Не смотри на меня так. Я знаю. Я понимаю, что виноват, и тебе снова придется через это проходить. Опять переезд, опять дорога, новые люди, когда ты только-только свыкся с этим местом. Но мы уедем, я работаю над этим, делаю все, что нужно, исправляю косяки прошлого руководства и перевожусь обратно в Пекин, теперь уже навсегда. Думаю, это будет самый короткий наш переезд. И, возможно, вам с мамой нужно было остаться дома, учился бы дальше… Ибо прищурился, просто потому что не хотел выпускать слезы наружу. Что было бы, если бы он не приехал? Как был бы без него Сяо Чжань? Как выжил бы он сам, не зная Сяо Чжаня? Что было бы с ними, если бы они никогда не встретились? Ибо не хотел этого представлять. Он сжал губы, стараясь не подпускать к себе мысли о переезде. Это ведь были только слова, возможно, переезд был еще совсем нескоро. – Я постараюсь управиться за три месяца. Может быть, доучишься этот год здесь, но скорее всего, уедем раньше, в школе я договорюсь, ты восстановишься, и все будет хорошо. Вернешься прямиком в свой класс, за свою парту. Ибо меньше всего на свете хотел оказаться в вылизанном идеальном классе в Пекине с шумной тусовкой из школьников, которым на Ибо было в общем-то наплевать. Друзья, да. Но Сяо Чжань. Сердце больно сжалось в груди, в голове мелькали мысли о побеге, о том, чтобы остаться здесь, тайно и подпольно, хоть как, но отец еще не закончил, он продолжал. – Я говорил это не просто так, Ибо. Хотел обрисовать тебе ситуацию. Ты уедешь и будешь учиться в Пекине, ты поступишь в университет и получишь хорошее образование – к этому мы с матерью и стремимся. Прости, что тебе пришлось привыкать еще и здесь. Но ты должен понять. Не связывай себя надолго с этим местом. Ты молодой организм, растешь, гормоны бушуют, ты ищешь выход, влюбляешься. Но ты здесь надолго не останешься, и если ты сейчас захочешь чего-то серьезного, то тебе тяжело будет от этого уезжать. Тем более если вы захотите пойти дальше. Ты понимаешь…? Ибо и понимал, и не понимал. Он знал только то, что пути назад уже нет, что они с Сяо Чжанем связаны настолько сильно, что никакие разговоры отца его не переубедят. – Я просто хочу сказать. Предохраняйтесь. Ибо подавился воздухом. Он совершенно не ожидал, что долгая речь приведет к этому. – Предохраняйтесь. Потому что если ты забудешь о защите, это все усложнит. Это может привести к беременности. – Что? – сын со стучащим сердцем смотрел на отца и вдруг понял, что его как будто обманули и вместо страшного фильма показали пародию на ужастик. – К беременности? – Ты же знаешь, к чему приводит секс? От этого уже не уйдешь, не уедешь в Пекин. И вся твоя жизнь в шестнадцать лет пойдет совершенно по другому сценарию. Поэтому я говорю тебе: не привязывай себя к этому месту, ну уж если у вас все серьезно, хотя бы предохраняйтесь. Если надо, съездим в город, купим все, что необходимо. Ибо отклонился на спинку стула, чтобы как бы общей картиной разглядеть отца, он действительно говорил о какой-то девушке? Он правда ничего не знает о Сяо Чжане? Сердце освободилось от тисков и, хотя дышать все еще было сложно, отец об этом ничего не знал. – Пап, я обещаю, что ни о какой беременности ты не услышишь. – Ха, ну что ж. Значит, наша беседа подошла к концу, – отец шлепнул ладонями по столу и беспечно встал, хотя на лице его читалась растерянность. Говорить о таком всегда было неловко. Но Ибо, кажется, смог его услышать. Хотя он был слишком задумчивым после разговора и очень тихо ушел в свою комнату. Нужно было как можно скорее увидеться с Сяо Чжанем. В комнате было тесно и душно. Это был не его дом – всего лишь место, где он ночевал и мечтал о том, с кем было по-настоящему хорошо. Ван Ибо посмотрел в окно, на темно-синем небе проблескивали маленькие звездочки. Каким он был дураком, зачем он вообще пришел домой? Поесть? Переодеться? Его отец, если вычленить самую главную мысль разговора, был не против. Да и сам Ибо не ждал его благословения. В этот час, каждый день до этого, он пропадал на улице в своих немыслимо долгих, бесконечно бессмысленных поездках. Так почему сейчас он был дома? Ван Ибо задумался всего на мгновение. Он по-быстрому переоделся в обычное и вышел из комнаты. В гостиной слышны были осторожные голоса родителей, мама вернулась от подруги, к которой она якобы уходила в гости. Они говорили о нем, о том, как прошел этот разговор отца и взрослого сына. Отлично прошел, Ибо понял, что не имеет права терять ни минуты времени, находясь далеко от любимого, поэтому он накинул куртку и отправился прямиком к нему домой. Сяо Чжань удивленно открыл ворота и, увидев Ван Ибо, мягко улыбнулся. – Ты приехал? – он мгновенно считал настроение парня и обеспокоенно пропустил его к себе. – Что у тебя стряслось? Что-то дома? Ибо молчаливо прижался к нему, обнял за талию, слушая через грудную клетку учащающееся сердцебиение Сяо Чжаня. – Я грязный, Ибо, я убирал у Ао. – Ага, – Ибо прижался к нему еще сильнее, вдыхая его запах. Как будто переезд маячил где-то в ближайшие дни. – Ибо, мой мальчик, расскажи, я ведь с ума сойду… Он отклеился, наконец, и посмотрел в растревоженные глаза. – Отец поговорил со мной. Даже не знаю, что сказать. Сяо Чжань отшатнулся. – О чем ты? Он все знает? – Он… слушай. Он тоже сказал, что нам нужно предохраняться, – напряжение от разговора рядом с Сяо Чжанем внезапно спало, и Ибо настигло расслабление вместе с истерическим смехом. Он хохотал, осознавая, что это был второй человек за день, который намекал им на секс. Сяо Чжаню было не до смеха. Он обеспокоенно разглядывал Ибо. – Отец знает? Нам с тобой надо предохраняться? – Не конкретно с тобой, но с тем, в кого я влюблен. – Он не знает, в кого? – Думает, что в какую-то девчонку. Боится, что она забеременеет. Как это глупо, Сяо Чжань. – Он говорил с тобой о сексе? – Хоть кто-то говорит со мной о сексе. – Ибо! – настроение Сяо Чжаня подскакивало и опускалось, он не понимал, к чему нужно готовиться. К сексу или к разборкам с отцом любимого ребенка. – Будь серьезнее. Что он тебе сказал? – Пойдем поубираемся у Ао? Я устал думать. Сяо Чжань послушно пошел за ним. Он ждал, когда Ибо расскажет сам, уборка могла бы ему в этом помочь. Но они убирались молча, Ибо забрал щетку и задумчиво подметал в стойле у лошадки. Монотонные действия действительно успокаивали его, но он вдыхал знакомый запах сена, теплого стойла, и в горле непроизвольно формировался ком, от которого становилось больно глотать. Это не навсегда. Ибо завис на одном месте, глаза потеплели от того, что в них скапливались слезы. К нему сзади подошел Сяо Чжань, прижался и прошептал на ухо: – Что он тебе сказал, Бо-ди? Ибо шмыгнул носом и сказал тихо с закрытыми глазами: – Что мы уедем. Сяо Чжань обхватил его сзади за талию. – Не знаю когда. Скоро. Сказал, что мы не останемся здесь надолго, что я уеду в Пекин, Сяо Чжань. Без тебя. Ибо обернулся, на глазах блестели слезы, Сяо Чжань улыбался, но его глаза подозрительно покраснели. Ибо вжался в него и заплакал. – Я не хочу от тебя уезжать, – его потряхивало от эмоций, он не хотел об этом думать, не представлял для себя другой жизни. – Я не могу без тебя. Сяо Чжань гладил его по голове и молчал, в его груди не хватало воздуха, он обнимал своего мальчика, и на макушку Ибо капали слезы. Никто не говорил ни слова, оба осмысливали то, что ждало их в будущем. Это было неизбежно. Ибо цеплялся за Сяо Чжаня, его куртка на груди промокла от слез. Ибо был таким беззащитным в этот момент, ему было шестнадцать, и именно сейчас он нуждался в поддержке, в чем-то таком неизменном и основательном, что сможет вселить уверенность в его шатком будущем. Сяо Чжань сжал его и поцеловал в волосы. Поцелуями спустился ниже, находя лицо парня, поцеловал в щеку, его губы царапались затвердевшей коркой, и это отрезвляло. Ван Ибо всхлипнул в последний раз и нашел эти царапающиеся губы своими, прижался к ним, смягчая. Поцелуй был соленым, щеки Сяо Чжаня были мокрыми от слез. Ибо дотянулся рукой и стер слезинку с лица учителя. – Мы такие дураки, чего плакать-то? Не сейчас же уезжаю, – он натянул на себя подобие улыбки. Сяо Чжань покачал головой. – Плакать это нормально, когда есть о чем. – Ты в моих руках, хочу насладиться каждым мгновением. Наплачемся потом. Сяо Чжань печально улыбнулся. – Здесь будет река из моих слез. – Здесь и в Пекине, они объединятся, и я приплыву за тобой на лодке. – На лодке по нашим слезам? – Круто, да? – Мне так с тобой повезло. – Я люблю тебя. – Я тоже, Ибо, люблю. Ао стукнула копытом, как свидетель этого странного разговора, парни засмеялись и пошли ухаживать за лошадкой. Им было, о чем подумать, но думать вместе не равно страдать в одиночестве, и Ибо с благодарностью смотрел на Сяо Чжаня, который не пытался делать из себя взрослого. Он переживал и не сдерживал свои слезы, вздыхая и периодически зависая на звездах, задумываясь о чем-то. Позже, когда они сидели на крыльце дома, Сяо Чжань тихо начал разговор: – Раньше, когда я жил в Чунцине, я так ненавидел шум, суету, громких людей. Все куда-то бегут, невозможно зависнуть на мгновение, насладиться моментом. Так все подсвечено. Чтобы посмотреть на небо, нужно было вписать это в расписание. Руки Сяо Чжаня лежали на острых коленках, кисти свисали вниз, Ибо держался за одну руку и смотрел на звезды, уложив голову на плечо своего парня. – Я хотел простора, чего-то простого, такого сложного для жителя мегаполиса, мне хотелось ощутить себя в другой местности, вдали от блестящего города. Так глупо. Все эти клубы, бары, куда меня таскали друзья. Парни старше или младше меня, инфантильные, несерьезные. Все это было таким чужим. Я уехал скорее из-за своей странности, я как будто не вписывался в этот ритм. А здесь мне стало хорошо, я выдохнул. Здесь никто не пытался меня склеить, никто не смеялся над моим желанием посмотреть на звезды, пообщаться с лошадью, выйти в поле и просто идти, никуда, чтобы дышать и думать. Классно, да? Мама частенько звонит мне и каждый раз спрашивает, когда я соберусь назад?… – Сяо Чжань тихо засмеялся. – Я всегда отвечал ей что-то абстрактное: “не сейчас”, “еще рано”, “поговорим об этом потом”. Но теперь... Теперь, Ибо, кажется, я готов вернуться. Ван Ибо поднял голову с плеча и заглянул Сяо Чжаню в глаза. – Ты серьезно? – Не прямо сейчас, но я чувствую, что готов. Теперь я знаю, ради чего готов уехать отсюда. Ради кого... – Сяо Чжань… – Но мне нужно доучить мой класс. – Я знаю. – А тебе нужно поступить. – Может, ты подготовишь меня, как следует? – Почему я чувствую в этом подтекст? – Потому что он здесь есть. Сяо Чжань втянул Ван Ибо в легкий вечерний поцелуй. Все же их губам нужен был отдых, как и встревоженным сердцам, которым дали сегодня как следует поволноваться.