Новенький

Утро было сонным. Хозяйка гостиницы не смотрела в глаза, когда забирала ключ от номера. Им было по большому счету наплевать. В городе Сяо Чжаня почти никто не знал. Они ехали в темноте пробуждающегося зимнего дня. На горизонте только-только поднималось проснувшееся солнце. Ван Ибо смотрел в окно со стороны учителя и замечал только его. Сяо Чжань спал. Он выглядел так молодо, как мальчишка, в черной куртке с капюшоном, с расслабленным лицом. У него были самые красивые губы, по которым всегда хотелось провести пальцем, чтобы потом поцеловать. Нежные, сладкие. Ван Ибо не понял, когда влюбился настолько сильно. Он не хотел оставлять учителя одного, но таксист развозил их по разным домам. Сначала школьника. Ибо выходил из машины, прихватив с собой рюкзак. Сяо Чжань печально смотрел на него сонными глазами. Машина уехала к дому учителя. Они встретятся через полчаса, но Ибо уже начал скучать. Сегодня был ничем не примечательный день. Ван Ибо вошел в класс, помахал рукой Ю-Ю, сел рядом с Мэйцзином и стал ждать. Сяо Чжаню предстояло привести себя в порядок, одеться как учителю, стать взрослым, упорядочить свои мысли и предстать перед учениками. Ибо всего лишь причесался. Когда учитель вошел в класс, Ибо перестал дышать. Сегодня все было другим. Этот контраст между Сяо Чжанем домашним и Сяо Чжанем школьным сегодня был настолько разительным, что Ибо захлебнулся воздухом. Учитель вошел в класс, освещая все вокруг своей улыбкой. Мэйцзин рядом закашлялся. Девочки притихли, как будто в класс вошел айдол, а они не успели подготовиться. Все было как всегда, но Сяо Чжань был настолько утонченным, высоким и прекрасным, что ученики забыли встать со своих мест. Они завороженно смотрели на учителя, раскрыв рты. Ван Ибо первый пришел в себя и встал, глядя на божество, на которое он один не боялся смотреть. Сяо Чжань обратил на него свое внимание, и на щеках появился легкий румянец. – Здравствуйте, ребята. Ибо, присаживайся. Класс опомнился и встал вслед за новеньким. Это было забавно, Сяо Чжань красиво рассмеялся. Рядом с Ибо зашептал сосед по парте. – Что ты с ним сделал, Ибо? Почему он так светится? Ван Ибо обернулся на друга и промолчал. Мэйцзин благополучно заткнулся. – Что сегодня с вами, ребята? То сидите, то вдруг встали? – Сяо Чжань благоговейно улыбался. Он взглянул еще раз на Ибо и еле заметно вздохнул. Если не знать, не поймешь. Ю-Ю успокоилась, она откинулась на спинку стула. Если причина была в Ибо, то эта причина была уважительной. Ли Сяомей с сомнением разглядывала счастливого учителя: что стало причиной этого счастья? Или кто?… Она нахмурилась, рассеянно глядя по сторонам. Остальные молча любовались, не придавая значения этой перемене во всем облике учителя. Главное, что он был счастлив. Сяо Чжань улыбался глазами, движения были легкими, уверенными, он поправлял свои волосы, весело начиная вести урок. Мэйцзин тяжело вздохнул, глядя на учителя, и покачал головой: – Если ты уедешь и разобьешь ему сердце, я тебя убью. Ибо в очередной раз промолчал. Он и без того ненавидел безнадёжность их ситуации. Урок продолжался, и Ибо не мог перестать любоваться своим лаоши. Картинки прошлой ночи непроизвольно мелькали в его голове. Грань между учителем и его парнем стиралась, и сейчас он смотрел на Сяо Чжаня, который казался слишком молодым, чтобы вести уроки у взрослых детей. Губы его были красными, равномерно зацелованными, не обветренными и ухоженными. Голос был мягче и выше, чем вчера, когда он хриплым голосом просил его двигаться быстрее. Ибо не отрываясь смотрел на своего лаоши, а Сяо Чжань, чувствуя этот взгляд, смущался и грелся под лучами серьезного внимания. Когда Сяо Чжань подходил к доске и выводил на ней ровные иероглифы, Ибо крупно сглатывал, потому что представлял. На учителе так хорошо сидели брюки, так превосходно обтягивали. Нехорошие мысли лезли в голову: встать, закрыть собой, спрятать ото всех, чтобы никто не мог любоваться на него. Ибо взглянул на Ли Сяомей, она ни черта не писала в тетради, смотрела на Сяо Чжаня, на его спину и голову, на руки и аристократичные пальцы. Ибо нравилось все. Он мечтал после уроков оказаться с Сяо Чжанем наедине и единолично смотреть на него в полумраке учительского дома. Дома его встретила мать. Она увидела, что Ибо не задерживаясь выходит из комнаты, переодетый в обычную одежду, и остановила его в дверях. – Ибо. Ты только пришел, опять куда-то спешишь? – Хотел прогуляться. – Сынок. Останься дома, скоро папа придет, поужинаем. – Мам, да я поем… – Где? У Сяо-лаоши? Ибо остановился и перестал спешить. Он так сильно торопился, что не заметил настроения матери. – Не ходи, Ибо. Прекрати бегать. Он взрослый человек, чего ты его отвлекаешь? Из-за того, что вы бегаете к нему, он не может нормально устроить свою личную жизнь. Дружба это хорошо, но вы видитесь в школе каждый день, большую часть дня. Должны же быть личные границы. Нужно давать время человеку побыть наедине, погулять, познакомиться с кем-то. А ты и в город с ним ездил, пришлось следить за тобой ночью… Так не делается. Ибо смотрел на маму рассеянно, она была не виновата в своем неведении, но и объяснять ей, почему Сяо Чжань хотел видеть его, он тоже не мог. Несколько мгновений он думал над тем, что ей ответить, но мама заговорила опять. – Останься сегодня дома. Наша соседка, Вэнь-Вэнь, хотела прогуляться до него, она испекла что-то вкусное. Попьют чай, поболтают. Не все же ему возиться с детьми. Ван Ибо открыл было рот, потом закрыл. В душе медленно растекалась бессмысленная желчь. Он повесил обратно свою куртку, которая была у него в руках, и тяжело дыша направился в свою комнату. Сердце тревожно сжалось, было до обидного больно. Он взялся за ручку своей двери, представил лицо Сяо Чжаня, который вместо своего парня откроет дверь чужой женщине. Понял, насколько расстроится его солнечный лаоши такой неприятной подмене, и Ибо остановился. Он уверенной походкой пошел обратно к выходу. Мама, только было успокоившаяся, попыталась остановить сына. Он обернулся к ней, кинув напоследок: “Я к Мэйцзину”, и вышел за дверь. Сегодня был очень сильный ветер. Такой ледяной, январский. Снега почти не было. Белая крупа лежала по обочинам дорог, скапливаясь в маленькие кучки, которые мало напоминали сугробы. Ибо ехал на велосипеде в сторону дома учителя, и ветер будто пытался его остановить. Он затормозил рядом с воротами, не решаясь заходить, плана никакого не было. Поначалу Ибо хотелось влететь в ворота и остановить женщину, которая надеялась на взаимность. Но борьба с ветром утихомирила его. Он не мог так просто зайти во двор и вести себя как ребенок или ревнивый эгоист, который сдаст и себя, и Сяо Чжаня со всеми потрохами. Во дворе послышалось ржание Ао, она била копытами, перекрывая собой женский смех. Ибо горько усмехнулся, слыша, что там и без него достаточно хорошо. Он не стал обозначать свое присутствие, слез с велосипеда и покатил его в сторону одиноких стогов сена. Здесь было так холодно и одиноко. Ибо не мог понять, как он проводил здесь долгие вечера, не мерз, устраивался и смотрел, не чувствуя холода и времени. Теперь он как чужак уселся на смятое ложе, выдохнул и поднял взгляд на знакомый дом. Стены подсвечивались теплым светом, значит, они были внутри. Ибо не считал, сколько времени прошло, наверное, немного. Но дверь дома отворилась и оттуда показались две макушки: Сяо Чжань провожал свою гостью. Ревность душила его так сильно, что он не мог нормально вдыхать морозный воздух и выдыхать его, зависнув где-то на перепутье, чтобы поддерживать жизнь. На улице стемнело, но видно было, как отворились ворота, и из двора Сяо Чжаня вышла маленькая темная фигурка. Она стала одиноко удаляться вдоль по улице, наверное, в сторону их части. Ван Ибо чувствовал, как в кармане вибрирует телефон, как до него пытается дозвониться свободный теперь абонент, но у него не было сил пошевелиться, достать, ответить, сказать, что с ним все хорошо. Потому что ему было плохо. В горле было горько, дом казался ему таким далеким и чужим, хотя он не пытался понять, как должен был поступить в такой ситуации Сяо Чжань. Наверное, померещилось, но из ворот вновь показалась темная фигурка. Ван Ибо рассеянно подумал, что Сяо Чжань отправился вслед за женщиной. К его удивлению фигурка начала увеличиваться в размере. И когда Ван Ибо различил в ней Сяо Чжаня, учитель приблизился к нему. Ибо равнодушно смотрел на него снизу вверх. У Сяо Чжаня на лице отражалось страдание, он встал коленями на землю и обнял ледяную статуэтку, которая являлась его парнем. Ван Ибо молчал, потому что он потратил все свои силы на борьбу с ревностью, которую бесславно проиграл. Сяо Чжань молчал, потому что целовал Ибо в щеки, нос, шею. Он обнимал его так крепко, как только мог. – Почему ты не зашел, Ибо? Я ждал тебя, волновался. Это и твой дом тоже. Ты не должен обходить его, даже если кому-то вздумалось прийти туда. Прости, что не смог отправить ее. Хотел, но было невежливо. Если бы я знал, что ты здесь, оставил бы ее и сидел бы рядом с тобой. Ибо. Любимый. Ты мне нужен. Я сказал ей, что мое сердце занято, чтобы она не приходила ко мне больше и ни на что не надеялась. Посмотри на меня, Ибо. Пойдем погреемся, я покормлю тебя, уложу и никуда не выпущу из дома, ты меня слышишь? Ибо все слышал, он потихоньку оттаивал. Они напоминали двух крупных сурков, обнявшихся на сене. Сяо Чжань стоял коленями на земле, и Ибо вдруг разволновался, забыл о своих переживаниях, поднял учителя на ноги и оттряхнул его штаны. – Замерзнешь же, Чжань-гэ. Не стой на холодном. У Сяо Чжаня в глазах стояли слезы, он всхлипывал носом и думать не думал ни о каких коленях. – Сколько ты тут просидел? Ты замерз. – А сколько вы сидели в доме? – Минут пятнадцать. Я налил ей чай, сказал, что занят, и она ушла. – Мне казалось, что я просидел здесь целую вечность. – Почему ты не зашел? Я ждал, что ты придешь. – Мама сказала не ходить, не хотел устраивать сцен и давать ей повод для сплетен. – Такой взрослый. Пусть говорят, что угодно, разве мы не можем просто дружить? – У меня были не дружеские намерения. Я чуть было не вывалил все, что думаю о ней. – Она просто одинокая женщина, которая попыталась. Как и многие до нее. Ибо напряженно посмотрел в глаза своего учителя. – А вот об этом, пожалуйста, поподробнее. – Могу рассказать дома, во всех деталях, потом разрешу тебе наказать меня за то, что мучил. Идет? Только пойдем домой. – Уже придумал наказание? – Есть одна идея. * * * – Сяо-лаоши. Не уговаривайте меня. – Почему? Ты не хочешь? – Мама сказала, чтобы я прекратил обивать порог вашего дома. – Что еще она сказала? – Что вы должны устраивать свою личную жизнь… – Она не знала, что ее любимый сыночек и есть вся моя личная жизнь? – Нет, что вы… Ибо был прижат в коридоре сильным телом учителя, который стягивал с ученика верхнюю одежду, пробирался руками под одежду, холодил пальцами обнаженную кожу. Ибо не сопротивлялся, они так неожиданно поменялись местами, когда дошли до дома, что он не смог взять инициативу в свои руки. Он слишком замерз, чтобы быть сильным, слишком вымотался, чтобы что-то решать. Сяо Чжань жарко целовал его в шею и посыпал мурашками все его тело. Хотелось отдаться во власть учителя, почувствовать его опыт и знания. Ибо обхватил Сяо Чжаня руками, принимая поцелуи. Этот коридор был пропитан их вздохами и стонами, куртки беспорядочно валялись на полу. Дом скрывал все, что происходило за закрытыми дверями, и Ибо готов был остаться здесь на всю ночь, лишь бы не покидать своего горячего учителя ни на минуту. Сяо Чжань опустился на колени, задрал кофту Ибо и стал покрывать его живот поцелуями. Ибо пропустил волосы Сяо Чжаня сквозь пальцы и сжал их слегка, дурея от ощущений. – Сяо-лаоши, разве так можно? Вы же такой взрослый, что вы делаете со мной? – он прикусил губу, возбуждаясь от собственных слов. Сяо Чжань оторвался от своего занятия и посмотрел наверх. – Хочу сделать хорошо моему мальчику. Тебе понравится, только не рассказывай родителям. Он стянул штаны и белье, обнажая член Ван Ибо, который стоял так крепко, что нужно было как следует постараться, чтобы снять с него напряжение. Сяо Чжань облизнулся. Он открыл рот и позволил Ибо толкнуться в него. Головка легко вошла между зацелованных губ, Сяо Чжань насадился до самого конца, сглатывая, заставляя Ибо глухо застонать. Губы плотно сжимались на крупном стволе. Ибо чувствовал, как его тело готово позорно кончить от одного только вида Сяо Чжаня у его ног. Он толкнулся еще раз, Сяо Чжань замычал с членом во рту, и это был так горячо и так вседозволенно, что Ибо стал растрахивать его рот все сильнее и сильнее. Сяо Чжань вцепился в бедра ученика и пытался расслабить горло, чтобы пропустить член еще глубже, но Ибо хватало и этого, он увлекся настолько, что не смог сдержать порыв и кончил, заполняя рот Сяо Чжаня своей спермой. Только потом он понял, что тот выпил все до капли. Ибо взволнованно поднял учителя на ноги и прижался к нему поцелуем. – Какой ты сладкий, Ибо, – прошептал осипшим голосом учитель. – Всегда мечтал попробовать тебя на вкус. – Я тоже хочу, вы позволите мне, лаоши? – Ты очень хорошо себя вел, мой мальчик, пойдем в комнату. Сяо Чжань прошел в уютную гостиную и сел в кресло, широко расставив ноги. Ибо, стесняясь, встал рядом с ним, ожидая разрешения. – Подойди ко мне и встань на колени. Ибо послушно опустился. Он смотрел так наивно, тянул на все свои шестнадцать лет, так что Сяо Чжань потянулся и притронулся к его подбородку, как будто Ибо маленький щенок. – Отсосешь мне, Ибо? Ты ведь хороший мальчик? Школьник кивнул. Он с готовностью потянулся к брюкам Сяо Чжаня и неверными движениями стал расстегивать молнию. Учитель приподнял бедра и помог стянуть с себя брюки и достать твердый стоящий колом член. Его слишком возбуждала игра в учителя и ученика. Ибо облизнул мягкие губы и навис над желанным членом. Вот рту скопилась слюна, он сглотнул ее и наивно посмотрел на учителя. – Что мне надо делать? Я хочу, чтобы вам было хорошо со мной… Сяо Чжань тихо зашипел и нетерпеливо опустил руку на макушку послушного ученика и надавил на нее. Ибо опустился, и в его открытый рот влажно вошел учительский член, он так правильно заполнил его рот, Ибо вдохнул воздух носом и опустился насколько смог, слыша сверху, как стонет его учитель. Он не мог поднять голову, потому что учитель давил на нее ладонью, не сильно, но он не посмел бы ослушаться. Сяо Чжань тихо скомандовал. – Попробуй его. У Ибо подкашивались ноги, хотя он стоял на коленях. Его собственный член вновь заинтересованно давал о себе знать, набухая в свободных штанах. Сяо Чжань держал мальчика за голову и двигал бедрами, заполняя членом рот ученика. Ибо усердно сосал, насаживался и поднимался, цеплялся руками за бедра учителя и до гортанного звука принимал в себя раскаленный член учителя. – Еще, постарайся для меня, Ибо. Как же ты хорош. Учитель двигал бедрами все быстрее, Ибо не поднимал головы, но почувствовал, что разрядка близко, он насадился на всю длину, задержался и принял всю сперму, которую с низким стоном выплеснул ему в рот Сяо Чжань. Это было настолько ново для них, вся эта игра. Сяо Чжань взволнованно подтянул к себе Ибо. – Ты как? Не больно? Я не перестарался? – Чжань-гэ. Все хорошо, только я хочу еще… У меня встал от этой игры. – У меня тоже, Бо-ди. Что мне делать в школе?… Я и так хочу тебя постоянно. Может, ты переведешься в другой класс? – С ума сошел? Тем более, ты ведешь уроки и на параллели. – Я знаю. Просто ты такой… как мне сдерживать себя? – Не знаю, будем терпеть до вечера. – А если мама снова попросит тебя остаться? Что, если она догадывается? Ибо вздохнул. – Тогда я ей все расскажу. Что отвратительно учусь, и ты подтягиваешь меня по учебе. Что-нибудь совру. Покормишь меня, Чжань-гэ? Кажется, я не ел с обеда. Они расстались около десяти часов вечера, было поздно, но уходить совершенно не хотелось. Сяо Чжань подталкивал Ибо к выходу, цепляясь за него, чтобы он не уходил. Ибо доцеловывал его на прощание, чтобы сны были сладкими. Но каждый раз уходить становилось все тяжелее. Ван Ибо доехал до дома быстро, поставил велосипед в подъезде и вошел домой. Мама еще не спала, она сидела на кухне и встала, как только услышала вошедшего сына. – Где ты был, Ибо? – У друга. – Я звонила маме Мэйцзина, ты у них не появлялся. – Просто катался. Разве это запрещено? – Ты поехал туда? Вэнь-Вэнь пришла расстроенная и сказала, что у Сяо Чжаня кто-то есть. Ибо! Я ведь просила тебя не кататься туда. Почему же ты не понимаешь? Он мягкий и добрый, как он откажет тебе? Почему ты не слушаешь меня? Зачем ты опять поехал к нему? Дыхание застряло где-то в горле, Ибо решительно посмотрел на маму, так хотелось остановить ее, поведать ей правду. Рассказать, как трудно каждый день возвращаться в дом, в котором он не находит себе места. Он открыл было рот, чтобы признаться, но в квартиру вошел отец. Он застал немую сцену в коридоре: мама, строго смотрящая на сына, и Ибо, упрямо смотрящий в ответ. Отец довольный подошел к ним. – Вы чего тут спорите? Я с хорошими новостями. Ибо выдохнул, медленно поворачиваясь к отцу. – С какими? – с дрожью в голосе спросил он. – Мы, наконец, переезжаем в Пекин. Почва начала плавно уходить из-под ног. Ван Ибо, не говоря ни слова, развернулся и вышел из квартиры.