Вспомни меня(Ремейк)

      Весь день блондин провёл в раздумьях за домашней работой. Кажется, мозг был после шокирующей новости и вовсе не на месте, словно опьянённый, без конца бьющийся о стенки черепа. Вынуждая голову хозяина не только болеть от количества нахлынувших эмоций, но и кипеть, точно котёл оставленный без присмотра от нескончаемых наводящих вопросов. Хоть Феликс и знал, что произошло, осознание того, что Зонтик никого не помнит, было тем ещё сюрпризом. При чём, не самым приятным. Но почему-то данное известие никак просто не укладывалось, сколько не думай, пытаясь всячески переварить. Каждый раз прокручивая это в голове, точно песню поставленную на бесконечный повтор, на лицо натягивалась неестественная улыбка, а самому хотелось смеяться, словно произошедшее с его лучшим другом было самым ни на что есть настоящим абсурдом. Хотя тут оптимист понимал – это уже нервное. Кажется, ещё вчера они были друзьями, а сегодня чужими людьми. Волнительные мысли по этому поводу сильно отвлекали, мешая сосредоточиться на своих обязанностях, которые распределялись на каждого живущего в доме хаоса. Жаль, что не все подходили к ней ответственно, хотя чего греха таить, у четвёртого самого сегодня всё проходило через одно место. Иначе он никак не понимает, каким боком промухал сбежавший на плите обед и пол часа умудрялся подметать пол, при этом махая веником стоя на одном месте. Из-за этого прогрессировала раздражительность, отчего в простых словах «блин» и «чёрт» слышались нотки гнева. Злило в данной ситуации не столько, что выполнение обязанностей по дому шло не так, как планировалось. А то, что мысли о неприятном по прежнему мешались, заставляя раздражаться ещё больше и с некой яростью бросать держащий в руках предмет, будь это кухонное полотенце, столовый прибор или ещё что-то.       В итоге было принято решение уйти в комнату и вздремнуть, естественно, червонный предупредил об уходе, вяло прокричав на весь дом о желании отдохнуть. Возражений ни от кого не последовало, сегодня был один из немногих дней, когда ребята входили в положение друг друга не пререкаясь и не поднимая типичного ора. До комнаты парень дошёл на ватных ногах, на этот раз даже не хлопнув дверью, как это бывало во время приступов злости. А затем, бессильно рухнул в кресло, что поселилось напротив кровати. Запрокинув голову назад, Червовый Валет вымученно вздохнул, устремляя взгляд в потолок. Оттуда торчала небольшая люстра, в форме прямоугольника, которая в основном была из стекла. По четырём углам выделялись длинные стеклянные палочки, от чего они больше напоминали дождик. Которые были прикреплены к каким-то кружочкам, не то из пластика, а может даже и из железа. В каждом таком круглешке, коих так же четыре, находилось по пять дырочек, из них как раз и торчали эти хрустальные дождинки. Свободные участки, что должны были оставаться пустыми, занимали стёклышки, чем-то напоминающие маленькие таблички или карточки, только с закруглёнными кончиками и тёмной серединкой, немного напоминавший цвет янтаря и в отличии от тех палочек, они украшались рисунком в виде маленького кустика цветочков. В середине естественно обычно к ночи сверкала лампочка.       Несколько раз моргнув янтарными глазами, не в силах глядеть на белый цвет, клон переключает внимание на стены, которые оказались ещё хуже. Смотря на яркие и жёлтые оттенки, что так и несли в себе радость, внутри Феликса просыпалось возмущение, впервые ему стало тошно от яркости своего базового цвета. Всё вокруг было слишком режущим глаза, что являлось не под стать нынешнему настроению. В окно светило со всем своим кричащим видом солнце, протягивая сквозь стёкла, словно руки, лучики. Складывалось ощущение, будто оно сговорилось с оттенком комнаты человека, которого зелёный клон нередко дразнил, как «Сахарный передоз» из-за огромной любви к сахару и привычки, класть сладкий песок куда надо и куда не надо, при чём в больших количествах.       Сейчас даже комната казалась ему неприятной и не комфортной, хотя не всё было в ней так плохо. Над оконным проёмом, была вбита гардина к которой цеплялись по обе стороны окна белые, прозрачные занавески, сравнимые разве что с фатой невесты или одеянием непорочного ангела. Кои кстати говоря, были распахнуты и впускали как раз в хоромы блондина уличный дневной свет. Лучи освещали светлую мебель, слегка выделяя одиночную кровать с приятными для глаз подушками. Они были небольшими, но жёлто оранжевая клетка смешанная с едва зеленоватыми полосками, чем-то напоминающие васаби, создавала не только ощущение некой красоты, но и уюта. Так же можно отметить, что в спальне четвёртого было много до непривычности столиков. Оранжевый столик находился как раз у спинки кровати, занимаемый лишь небольшой корзинкой, наполненный зелёными яблоками размером с ладошку. Возле неё стоял прозрачный стакан на половину наполненный вчерашним купленным апельсиновым соком. Позади столика, в углу сидело какое-то растение, чем-то похожее на деревце, изо всех своих сил тянущиеся к потолку, словно желая ухватиться за него. Следующие два столика расположились прямо по середине комнаты, практически плотно стоя друг к другу. Один жёлтого, а другой мятного, при этом столик с ярким оттенком почти ничем не был обложен, в то время как на втором стояла большая ваза с букетом красных тюльпанов, которые он несколько дней назад срезал на клумбе. Ну и в придачу к этому прибавился графин, возможно наполненный водой, а рядом ещё один стакан. На первом лежала лишь книга с названием «Добро внутри нас» написанная некой Юлией Шовц. Напротив столиков находилось уже кресло, с бежевой обивкой и уже знакомой, приятной клеткой на подушках. С правой стороны подлокотника расположился уже последний столик синего цвета, на чьей поверхности поселились уже книги друга. А из общей стопки выделялся лишь Вильям Шекспир с повестью «Ромео и Джульетта» в компании с произведением «Гамлет».       Блондин помнит, как часами шестой мог трещать о прочитанном и как обожал стихи, этим и привлёк голубоволосого Шекспир. Хотя, признаться, при попытке прочитать хотя бы одну его книгу, червонный чуть не сломал язык, всё же, большим любителем чтива он не был. Однако если всё таки попадётся что-то интересное, парень не побоится угробить и времени, засев вполне на долго. Не отойдя ещё от раздражения, четвёртый по очереди снял тапки, опуская ноги на приятный и даже несколько лохматый ковёр, напоминающий чем-то материал для механической швабры. Честно говоря, цвет был отвратительный, грязно бежевый, может это не так выглядело плохо со стороны, но хозяину комнаты он точно не пришёлся по нраву. По этой причине ему была так охота заменить чёртов ковёр, но почему-то мысль о замене постоянно, словно стиралась, поэтому валет каждый раз забывал о нём. Кто бы мог подумать, что лёгкая щекотка напольного лохмача впервые может показаться приятной для уставших, хотя и почти не ходивших, ног.       На заднем фоне при входе в яркие хоромы Сахарного передоза присутствовало очень много маленьких шкафчиков, прибитых на низ. Вообще такие обычно предназначались для хранения кухонной посуды, но ему было всё равно, ведь каждый живущий в этом «теремке» обустраивал комнату под свой вкус и удобство. Однако блондин не был настолько больным, чтобы складывать в них одежду, поэтому хранил по большей части там канцелярию и настольные игры, в которые входило несколько видов монополии, а так же разных размеров коробки с пазлами. Для одежды имелись длинные пластиковые тумбочки с выдвижными ящичками. Вместиться туда вещей много не могло, но Червовый Валет не был настолько модником, как Ромео и поэтому в большом арсенале гардероба, как современная кукла Барби, не нуждался. К слову, для порядком шумного клона, была удивительная чистота. Обычно ведь после очередного погрома оставлялся сущий бардак, видимо, кое-кто очень любил чистоту на своей территории. На полу никогда не валялись вонючие носки или провонявшие потом футболки, не было и того, что валялась сломанная мебель, а если и ломалась, то златовласый мог вполне что-то починить и сам. К стенам так же прибавлялось пара не захломлённых полок, ну и к разбавлению некой скуки, украшением служило несколько картин, нарисованных масляными красками и уже знакомым Феликсу художником, который к слову, был недоволен своими работами и планировал от них избавиться. Иногда Зонтик был к себе слишком самокритичен, требовал от себя больше, каждый раз разочаровываясь в результате и начиная снова, терпел крах. Не только злясь, но и постепенно выгорая, точно какая-то свечка. Четвёртого сложно было назвать ценителем искусства, но красоту подмечать умел. Её-то он и видел в картинах друга, поэтому считал, что будет жаль, если такой труд выбросят. В итоге червонному всё же удалось убедить шестого, отдавать каждую неудавшуюся картину ему. Теперь у него целый склад работ художника, если же старания голубоволосого когда-нибудь испортятся от времени или же чего-то другого на этих стенах, у Феликса всегда есть возможность её поменять и продолжать радоваться изображению на холсте.       Закинув руки за голову, парень как раз зацепился за одно творение, которое сразу привлекало внимание, стоило только сесть в кресло. С виду весьма скучная, но стоит только подумать сколько над ней трудились, мысль о том, что это всего лишь кусок холста из нескольких мазков красок быстро исчезала. Задумка правда была не из лучших, но она никак не портила сие произведение. Изображение показывало обычную и ничем не примечательную вазу стоявшую на кухонном столе, но попадание света на неё как раз и делало произведение более живым. Тени придавали естественности, делая картину более реальной, заставляя представлять, как сам юный творец пытается нарисовать то, что предстало его взору. Хотя на деле, это всего лишь была богатая фантазия самого паренька, который зная себя и своё дело, умел хорошо погружаться в тот мир, который он сам же и создавал. Зонтик не выделял главный объект среди второстепенных, иногда казалось, что даже придавал больше внимания тому, на что обычно не смотрят другие. Наверное, этим шестой и поражал, как художник и как человек, показывающий его добрую натуру, которая на дух явно не переносила дискриминации.       Отчего-то на душе стало спокойнее, а от приятных воспоминаний хотелось улыбаться, хотя заместо раздражительности на замену пришла приятная тоска о тех временах.

***

      Это было утро, как ни странно, но долго адаптироваться ребятам не пришлось. Мир Создателя всё ещё был для них новым, но тем не менее, клоны уже могли отличить одну технику от другой не задавая лишних вопросов. Радовало, что парни сами стремились познавать мир, не смотря на всю сложность его строения и не взирая на то, что бóльшая часть в нём проверялась методом проб и ошибок, за счёт чего не редко могли возникать проблемы.       Парни нашли общий язык ещё со времён заточения, чем со стороны напоминали Луну и Солнце, не только внешне, но и по характеру. Феликс был достаточно энергичен, привлекая своим поведением и яркой одеждой чужое внимание. В то время, как Зонтик одевался невзрачно, зачастую вёл себя тихо и даже толком не говорил, предпочитая существовать как чужая тень, оказываясь в компании того, кто на его фоне выделяется. Если вы думаете, что шестого это как-то обижало, то вы ошибаетесь. Ему напротив нравилась жизнь тихой мышки, предпочитающей не высовываться из норки. Однако, даже четвёртый не мог предполагать, что его друг может быть таким же солнышком, оказавшись всего-то в комфортной для голубоволосого среде.       Ещё вчера парни договорились о ранней посиделке. У кого будет она проходить, Трефовый Валет сразу предложил кандидатуру Сахарного передоза, отнекиваясь на то, что в его комнате бардак. Врал он точно или нет, сказать сложно, но это было и не столь важно, так как счастливый товарищ и сам оказался не против, при этом не доставая вопросами «– А почему?». За что меланхолик был безмерно благодарен и немного признателен судьбе, за то, что парень не являлся сильно придирчивым к чему-то. Какая должа была быть погода, никто из них предположить не мог, оба поднялись ранним утром, чтобы провести время вместе за приятной беседой с красивым видом на улицу. Идею встретить рассвет предложил голубоволосый, признаться, красивый вид было сложно выбрать. Они конечно могли пойти на ближайшую речку, обитавшую за несколько длинных дорожных поворотов, либо съездить ранним рейсом в ближайший город и прогуляться там, наблюдая медленно за тем, как просыпаются горожане, начиная трудиться, словно пчёлки в улье во благо своей королевы. Однако проблема была в том, что эти варианты не удовлетворяли желания Зонтика и Феликса. Червоный не желал отмораживать свою пятую точку, сидя на берегу в холод, а голубоволосый грезил о тихом месте, в дали от посторонних и без чужого вмешательства. Вот и пришли к тому, что лучше остаться дома и выбрать подходящее время, пока все спят. Из жаворонков здесь был только Куромаку и под вопрос можно так же добавить Пика, тем не менее, эта двойка состоящая своего рода из лидера и его заместителя, приносит меньше всего шума. Поэтому, за развязку базара на ровном месте из-за ничего, переживать не стоит.       Подъём для младшего представителя трефовых выдался бодрым. Почему? Сам юный художник ложился достаточно таки поздно, а к тому времени, когда должен прозвенеть будильник, полного погружения в сон не происходило. Из-за чего стоило паренька только позвать, то тот сразу подрывался с места, выкрикивая «– Я встал!». Какой бы пташкой шестой не являлся, но недосып в его скучной жизни всё же играл свою роль, порой делая Зонтика несколько старым и ещё более не очень привлекательным для других. И не смотря, когда сонливость всеми силами тащила парня на дно, пытаясь затянуть в царство Морфея, он находил в себе силы улыбаться. Не взирая даже на то, как сильно ломало от усталости.       За окном тихонько насвистывал холодный ветер, ощущаемый через открытую форточку и иногда постукивающий по стёклам окон, через покачивание ветвей деревьев, что могли расти недалеко от оконной рамы. За горизонтом только только виднелись лучи поднимающегося солнца, ещё не успевшие даже упасть на крыши ближайших домов. Признаться, смотреть не городок, который находился недалеко от местности, где жили клоны, был очень сейчас красив. В дали мерцали огоньки, исходящие от разных многоэтажных зданий и простых, невысоких домиков. Они заманчиво сверкали, постоянно привлекая взгляд, из-за чего приходилось отвлекаться, невольно засматриваясь в даль на несколько минут, за что себя сейчас и корил шестой. Хотя то, что нужно было для спокойного и уютного времяпровождения давно лежало наготове, оставалось только перетащить. В арсенал переезда входило не так много вещей, два пуфика в виде мешков, что набивались странными липучими шариками, похожими на пинопластовые. Чайник, хоть Феликс и любил чай, но в частом употреблении не нуждался, да и не сидел в комнате часами, как бывший правитель Зонтопии. Поэтому надобности иметь его в своей комнате, блондину не требовалась . В придачу к чайнику шёл травяной чай «Tess» с экстрактом мяты и лаванды, а так же с ещё несколькими добавками разных полезных трав, ибо сам четвёртый в основном ходил пить данный напиток на кухню и хранить его так же на своих полках, не являлось чем-то важным. Ко всему прочему, Мальвина решил включить мольберт с почти чистым холстом, а так же ставшие считай родными, краски с кисточками. Почему-то предчувствие подсказывало сегодня, что парень найдёт в комнате друга внутреннюю гармонию, которой вполне могло бы хватить на создание картины. Самое ужасное было то, что нужно всё перетащить из одной точки, в другую и видимо, одному... ✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏       Маленький кулачок в последний раз ударил слегка по дереву, как следом сразу же последовал скрип двери, а затем в щели маленького прохода, сверкнули счастливые янтарные глаза. Взгляд дружеских очей скользнул по запыхавшемуся интроверту, изучая прямо перед собой не идеального и неопрятного товарища. Увидь паренька сейчас Куромаку, наверняка бы отругал за внешний вид, однако, он наверное был единственным человеком, который не понимал всю суть утра. Зонтик сейчас хоть и стоял не безупречным на пороге товарища-оптимиста, но по прежнему завораживал своим видом, не взирая на все помарки, возникшие за подъём и перетаскивание вещей. Голубые волосы наспех заплетённые в длинную и слабенькую косу, что местами выделялась неправильным скрещиванием прядей, из-за чего причёска прямо на глазах превращалась в подобие каната. Голова трефа вообще так была похожа на одуванчик, о чём говорили торчащие в разные стороны ниточки волос, придавая ему некой пушистости. Сам же Мальвина явился на порог Феликса в пижаме, причём в той, которую Феля же ему и подарил уже как на минувший несколько месяцев назад Новый Год. В комплект входила тёмно-синяя и широкая футболка с надписью «It's the most wonderful time of the year». Некоторые слова выделялись необычным и почти что непрочтимым шрифтом, другие же были наделены более ярким дизайном, что как раз таки разбавляло на одежде скуку. К надписи так же прилагался небольшой рисунок, в виде снежинок и клетчатой ёлки, состоящей из трёхцветной палитры: чёрных маленьких квадратиков и красных с белыми полосками, которые перекрещивались друг с другом. К слову, штаны, что являлись частью данной пижамы, были точно такими же клетчатыми. Взгляд червонного опустился вниз, натыкаясь глазками насыщенно жёлтого янтаря на пушистые и розовые тапочки в виде крольчат, о чём говорили торчащие из носочков недлинные ушки с присутствием чёрных, похожих на уголёк, глаз. – И долго ты собираешься держать меня у порога? – Как на зло, из голубой чёлки именно сейчас соизволила вынырнуть самая длинная прядка, бесцеремонно сваливаясь на нос. Дунув на неё, та отлетела в сторону, а на личике шестого засверкала улыбка.       Для того, чтобы «Сладкий», как порой своего валета называл Ромео, лучше понял, парню пришлось потоптаться на месте, а затем дёрнуть левой рукой, дабы подправить нелёгкий и уже вырывающийся всеми силами мольберт из подмышки с дополнением в виде холоста. В то время как пальцы правой руки уже успели отечь, от тяжести пакета, в котором покоились краски и драгоценные кисточки. – Упс, прости. – Кривая, полная неловкости улыбка сверкнула на лице парня. Блестящие зубки засветились жемчугом, а из полости рта слабо веяло ментолом, который недавно оставила зубная паста после чистки.       Златовласый отошёл в сторону, попутно потянув за собой деревянную ручку. Дверь повиновалась и со скрипом пошла в след за хозяином, пропуская долгожданного гостя. Зонтик несколько обиженно задрав голову, перешагнул порог, затем как-то странно прищурившись, привстал на носочках и окинул внимательным взглядом друга. Который состроив мину недопонимания смешанную с удивлением, стал следить за поведением гостя затаив дыхание. – Ты всегда так зубы чистишь, что даже оставляешь за собой белые усы? – Мальвина опустился на пяточки, слегка склонив голову влево и кинув хитрую улыбочку. – Что? Как так они остались? – Янтарные глаза вдруг скосились на носу, ожидая вместе с этим увидеть на едва заметных чужим очам, золотистых усиках намёки на пасту. Однако, ничего такого не было.       По комнате раздалось тихое хихиканье, а сам шестой порхнул в глубь комнаты, успев лишь кисточкой от косы пощекотать щеку собеседника. В этот момент до Феликса и дошло, что его надурили. – Это тебе месть за то, что даже не помог с грузом, бессовестный. – Напоследок, младший треф одарил парня лишь кончиком языка, а затем уже принялся разгружаться. – Не думал, что ты умеешь разыгрывать,– Червоный выдал довольную лыбу, а затем продолжил. – Вот бы и Вару на такого рода походили шутки. Ему как раз таки не достаёт человечности... – Думаешь? Я бы не назвал его настолько плохим. – Место для установки мольберта уже нашлось, если вещи принадлежат Зонте, он всегда найдёт куда их пристроить, на такое аквамариновые глазки были зорки. Краски решили прилечь на кресло, теперь оставалось верить в то, что Феля не захочет на них сесть. Сложив руки на поясе, тем самым придав телу форму буквы «ф», голубоволосый прошёлся по помещению взглядом. – Хоть пуфики расставил, как я просил. – Откуда-то сбоку послышалось шипение, заставившее Зонтика отвлечься. Повернув голову, юноша заметил чайник, мирно стоящий на блине и греющийся для будущего чая. – Как видишь, чайник тоже поставил. – Довольный своей работой, Сахарный передоз сщурился, начав почёсывать указательным пальцем кончик носа. – Молодец, тогда доставай припрятанные кружки и сахар, а я пока вскрою коробку с чаем. Я свой недавно выпил, поэтому начатых не было, а распаковка отняла бы ещё времени. – Грустные бровки почти соединились передними хвостиками, но всё ещё создавали домик для больших голубых глаз. И не смотря на то, что выражение лица казалось грустным, парень был счастлив, настолько, что это явление сравнимо разве что со снегом в мае.       Настоящий Зонтик, который постоянно неловко улыбался, никогда не был счастлив. Потому что обманывал своих друзей, скрывая под слоем закрытой одежды не принадлежащие его полу объёмы. По этой причине было отвратительно от самого себя, но при этом присутствовал огромный страх, что дефектность в нём не примут. Чувство страха перевешивало ненависть к себе, поэтому найдя способ скрывать свои изъяны, он прекратил самобичевание о том, какой он ужасный человек. И решил даже выделить себе дни, когда стоит отдохнуть буквально от всего, чтобы до конца не потеряться в страхе, стараясь жить не как серая мышь. Хотя... Чаще так и выходит, он же не виноват в том, что любит покой и тишину.       Феликс кивнул обойдя Зонтю, и начал за его спиной греметь посудой. Голубоволосый же схватил со стола ближайший нож, принявшись аккуратно подцеплять прозрачную упаковку коробки. Сделав ножом пару дырок, парень без проблемно справился с прозрачной обёрткой. К тому времени подоспел четвёртый с двумя кружками и несколькими ложками сахара. Ёмкости приземлились на один из столиков дружно хлопнув донышками о деревянную поверхность, меланхолик быстро высвободил пакетики от ещё одного защитного слоя, а затем опустил и в кружки. – Феликс, если не сложно, залей кипятком потом. – После сказанного, голубоволосый подошёл поближе к окну. – Нет проблем! – Ободряюще крикнул блондин. Не долго думая, Зонтик присел на принесённый, но поставленный не им пуфик. Окно было открытым, поэтому в комнате отсутствовал хоть какой-то намёк на духоту. Лишь освежающий и по детски играющий ветер, который скучающе заигрывал с голубыми прядками, аккуратно их колыхая. Взгляд снова смотрел в даль, наблюдая за тем, как золотые реки начинают покрывать далёкие холмы. Сейчас небо было наполовину с розовинкой, которую можно было увидеть лишь на рассвете. Пусть и на закате тоже бывает что-то подобное, но оно совсем другое и вовсе не похожее на данную красоту. Буквально через несколько минут подоспел и Сладкий, вежливо вручивший товарищу чай. Вслед за этим раздалось негромкое сюрпанье, на языке ощущался весь вкус травяного напитка, в то время как в ноздри ударял аромат с сильным запахом лаванды и мяты. Присутствовала небольшая сладость, которая немного сочеталась с данным набором трав, стоило бы добавить сахара побольше и вкус изменился. Причём вряд-ли кто-то потом захотел бы его пить, даже если дозу сахара увеличить хоть на чуточку, то всё испоганит. Данный вкус являлся именно той самой золотой серединкой. – Честно, не ожидал, что ты вообще будешь пользоваться пижамой, которую я тебе подарил. – Вдруг подал голос Феликс, тихонько подойдя и присев на второй свободный пуфик. Шестой сидящий напротив и забыл, что друг в отличии от него являлся экстравертом, поэтому то, что златовласу хотелось поговорить вовсе не было удивительным. Чуть-чуть улыбаясь, четвёртый опустил голову, вглядываясь глазами лишь в бледность чая. Указательный палец левой руки неспеша бродил по ободку кружки, создавая несколько шероховатый звук, но ничуть не давящий. Складывалось ощущение, что Феля чувствовал себя виноватым, словно в чём-то провинился, ибо при разговоре он не захотел поднимать янтарных глаз, из-за чего вопросов появлялось ещё больше. Но Мальвина и не спешил их задавать, начало беседы вполне показалось меланхолику хорошим. И рушить его, либо оставлять собеседника без ответа он совсем не планировал. – А почему нет? Мне нравятся очень штаны, да и футболка тоже. – Отцепив руку от кружки, Зонтя ущипнул часть ткани, малось её растянув. Рисунок сразу стал шире, а мятых складок, как по волшебству стало не видать. Однако стоило только отпустить футболку, как складки вновь вернулись. Голубой омут взглянул на оппонента, а на лице растянулась счастливая улыбка. – Кажется, только тебе я смог угодить на Новый Год. Я всем решил подарить по пижаме, но... – Блондин нервно закусил нижнюю губу. Почему-то именно Зонтику было страшно говорить о том, что юноша переживал по поводу того, что не сможет подарками угодить ребятам. – «Но» что? – Мальчишка повернул голову к другу, отставив кружку на пол. Ладонь ненавязчиво легла на чужое плечо, начав слабо похлопывать, тем самым выражая что-то на подобии поддержки. – Они никому не понравились... Вару не понравился цвет, на Данте не угадал с размером, а для Куромаку она оказалась недостаточно серьёзной. – Впервые за всё это время, на лице оптимиста промелькнула тень грусти. Как долго маска улыбки покрывала её? – Хм... А я так не думаю. Куромаку пусть и обидел тебя, но это лишь оболочка, он просто хочет сохранить холодное лицо. Недавно я его видел в необычной пижаме, мы даже с ним поговорили на эту тему. – Смутно припоминая данную картинку, свободной рукой юноша прикрыл рот, впуская в неё короткий, но звонкий смешок. – Он даже засмущался малость, что вот, немного разбился его образ серьёзного. Насчёт Данте... – Голубой взгляд ушёл в потолок, в то время как губки вытянулись в трубочку. Тем самым придавая забавный, но задумчивый образ. – Даже если на него она мала, спальная одежда вполне могла бы в таком случае достаться Габриэлю. У них неплохие отношения, да и Данте сидя сейчас на моём месте, обязательно бы сказал «главное не подарок, а внимание». – Признаться, Зонтика немного забавляло, что подобное может так легко расстроить его друга. Это был первый раз, когда Феликс не злился от того, что не сумел оправдать чьих-то ожиданий, а грустил. Может такое поведение могло показаться детским со стороны для других, но не для Мальвины, разглядевшего в этом счастливом комочке нечто большее, чем оптимизм и агрессия. Перед голубоволосым именно сейчас предстала на мгновение не копия Фёдора, прописанная его же рукой. А человек, такой же простой, такой же полный арсенала различных чувств с эмоциями, как и все люди в мире их Создателя. – А как же... Вару? – Кружка, коя успела опустошиться за пару больших глотков, была отставлена в сторону. В то время, как взгляд отдающих золотом глаз наконец-то соизволил подняться. Если до этого грусть в них казалась детской и смешной, то сейчас всё было совсем наоборот. Помимо печали, там была боль, которая казалась заразной, ибо оправдание тому, почему заныло в груди, интроверт найти не смог. – Я понимаю, что порой в нём ты видишь злодея всего мира, но каким бы вредным Вару не казался, он не лишён человечности. – На лице парнишки расплылась наполненная лёгкостью улыбка, а омут показался настолько глубоким, что в нём можно было утонуть. Похоже, в памяти художника всплыло несколько тёплых воспоминаний связанных даже с такой язвой, как зелёный клон. – Иногда он любит бросить пыль в глаза, но только возможно потому, что считает проявление хороших качеств слабостью. Я клоню к чему, даже если ему и вправду не понравился твой подарок, он вряд-ли его выбросит. Потому что какие-то сюрпризы он может получить только от нас. – Улыбнувшись вплоть до демонстрации зубов, младший треф ложит руку на белокурую макушку, начиная быстро её растирать ладошкой. От такого действия светлые волосинки мигом из укладки растрепались по разные стороны, придав тем самым оппоненту образ неряшливости. Пробежавшись взглядом по другу, юноша лишь сейчас заметил, что на Сахарном передозе сидела вовсе и не пижама, а его повседневная одежда состоящая из связанного ярко-жёлтого свитера с потрясающей мягкостью. И белых брюк, которые Феликс вручную стирает каждый вечер, отстирывая от серых пятен, кои появлялись за весь день.       Неожиданно, четвёртый обвил руками плечи меланхолика, крепко прижимая тощего товарища к себе. Конечно, подобного стоило ожидать от червонного, как от гипер активной личности, однако такие внезапные действия Зонтю могли напугать не на шутку. Не смотря на уже успевшую посеяться в душе смуту, парень не долго думая, протягивает руки в ответ, слабо приобняв известное солнышко. Волнение волнением, а дружба дело другое, к тому же, сейчас объятия были самым лучшим и нужным антистрессом для успокоения собственных загонов. Да и от дружеского обмена жестами, секрет вряд-ли раскроется, так, почему бы и нет? Спустя несколько минут, парни отстранились друг от друга с широкими улыбками. Зонтик поднялся со своего пуфика, вспомнив о том, что на кресле всё ещё лежат тюбики с краской в пакете, а холст с мольбертом и вовсе запрятали туда, неведомо куда. Теперь забытый, наполовину выпитый чай не казался чем-то важным, по сравнению с тем, что к голубоволосому нагрянула муза. – Честно говоря, не ожидал, что ты захочешь взять что-то ещё помимо тех вещей, которые нужны были для посиделки. – Кинул Феля поменяв своё положение, спина глядела вдаль, встречая лучи рассвета, а всё внимание приковалось к занятому поисками меланхолику. – Я и не планировал, просто утром появилось предчувствие того, что я смогу что-то создать. Ну, и естественно я вспомнил о начатой несколькими месяцами ранее картине. На ней всего тогда появилось несколько мазков и больше я за неё не брался. – Речь Мальвины периодически прерывалась при каких-то наклонах. Становилась какой-то нечёткой и приглушённой, но при этом оставалась ясной для слуха собеседника. – О? Но что же тебе помешало сесть за неё раньше? – Экстраверт подпёр рукой подбородок, явно готовый полностью слушать короткую, но проблемную историю связанную с творчеством. – У меня начали происходить тупики. – Несколько напряжённо выдал парень, но спустя пару минут вздохнул. В конце концов, Феликс не был ему чужим, так почему бы и не попробовать поделиться? – Я начал теряться в собственных работах. Каждый раз садясь что-то рисовать, я находил откуда-то всё новые и новые, незаконченные труды. Начал садиться за одну, но находил её не тем самым, что хотелось завершить. – На время он замолк. Теперь самому Зонтику казалась его проблема мелочной, по сравнению с настоящими трудностями человечества.       Кинув взгляд на такого же валета, в очах голубоволосого промелькнула волна неподдельного удивления. Его товарищ с грустной улыбкой, сделав бровки домиком, с искренним вниманием и неким пониманием слушал оппонента. Почему-то, Мальвина ожидал чего угодно, но только не это выражение сочувствия. – Продолжай, я тебя слушаю. – Негромко подал голос блондин, вытягивая по воздуху ладонь, направив её в сторону товарища. Было так непривычно слышать его более тихим и таким мягким. Складывалось ощущение, что всё это время не оптимист походил на ребёнка, а сам меланхолик. Хотя его положение для многих творческих людей являлось знакомым и они уж точно бы подтвердили, такой застой в их деятельности – не есть норма. – Я понимал, что у меня слишком много всего, к чему тянулась душа, но не мог принять решения. В один момент я собрал всё, что создавал и очень долго пытался понять, что я хочу закончить больше всего. Не вышло... Меня тянуло к каждой работе, садился за всё сразу, пытаясь прибавить деталей, пока внутри меня не раздался треск. Под натиском собственных идей и желаний, я сломался... – Тишина мигом сменила столь важный для Зонтика душевный разговор. После окончания своей речи он стал мяться, словно ощущая себя лишним, при этом казалось, что ему хочется ещё дополнить свою печальную историю. Поэтому червоный и молчал, всё ещё надеясь на то, что юноша решиться на дополнительное озвучивание. Ничего подобного не произошло и Феликс вздохнув, готов был сам начать говорить. – Однажды, я беседовал с Данте, обсуждая с ним разного рода проблемы. И он сказал мне одну очень важную вещь, «порой у каждого из нас происходит сбой в системе». – Сбой? – Нотки голоса дрогнули, слегка подпрыгнув вверх. Вопрос прозвучал малость удивлённо, выражая привычное недопонимание. Кажется, про что-то подобное уши мальчишки слышали впервые. – Я тоже по-началу был удивлён, но потом он мне объяснил, что это защитная реакция организма. С начала, тело начинает тебе говорить об усталости, часто бывает так, что мы не обращаем на это внимания, как правило, такое отношение приводит к печальному исходу. Поэтому в качестве защиты, происходит предупредительный щелчок, а потом... – Немного улыбаясь, белокурый качнул головой в сторону шестого, демонстрируя настоящий пример сбоя в его организме. – Сбой нужен для того, чтобы мы отдохнули от суеты. Но есть те, кто даже его игнорируют, итог приводит к тому, что человек сводит себя в могилу. – Как бы печально не было, но слова блондина были правдивы. Случаи, когда люди умирали от переутомления были на самом деле. – Мой сбой длится уже несколько месяцев, сейчас... Я очень хочу попробовать порисовать, только, не случится ли чего-то плохого? – Раньше ему казалось, что он делает всё недостаточно хорошо, возможно потому, что не приходилось слышать от кого-то таких же слов удовлетворения в работе. И видимо, спустя столь долгое время, до него впервые достучались. Не нужно выжимать себя, как губку, никому другому не станет от этого жарко или холодно, лишь получится навредить самому себе. – Думаю, прошло уже немало времени, поэтому сказать не попробуешь – не узнаешь, будет уместно. – Феликс одобрительно кивнул, улыбнувшись повеселее. При этом сам решил по прежнему сидеть на месте и побыть сторонним наблюдателем. Если художник загорается идеей, то лучше ему не мешать. – Спасибо, Феликс. Тебе удалось меня успокоить. – Мальчишка хихикнув, принялся и дальше расхаживать по комнате, отыскивая потерянный мольберт. Нашёл его юный творец в одном из углов, аккуратно вставленный в пространство между пластиковой тумбочкой и стеной. К слову, там даже осталось немного места, а значит вытащить его будет вполне несложно. Скорее всего Зонтик просто позабыл его куда-то прибрать, отвлёкшись на нечто другое, а Феля его прибрал с дороги, чтобы не сломать, да и вообще в принципе, чтобы не убиться об него. – А для чего ещё нужны друзья? – Разведя руки в стороны, прокомментировало известное солнышко. Каких-либо слов, конечно не последовало, но их было и не нужно, ребята и так знали ответ, от того в озвучивании смысла не видели.       Покуда голубоволосый готовился к прорыву в творчестве, никто из обоих ничего не говорил. Тишина разбавлялась за счёт возни, в виде перетаскивания мольберта на середину комнаты и шуршания в пакете, из которого раз за разом доставались всё новые и новые тюбики с краской. Чтобы ненароком не упасть и не споткнуться, два столика пришлось отодвинуть, иначе меланхолик о них бы действительно убился. Позже из пакета вылезла явно потрёпанная временем, тонкая доска, на которой светились разноцветные кляксы. Это не была палитра, которой пользуются художники, это была именно доска в форме квадрата, но использовалась она как инструмент для смешивания цветов.       Выпотрошив до конца пакет, краски потихоньку стали выдавливаться на палитру. Хотя в данной ситуации разнообразие кисточек поражало больше всего, потому что их было с двадцаток и больше, а размер превышал от самых больших и до самых миниатюрных. Помимо этого, пришлось и приготовить воду, всё таки не пользоваться же сухой кистью. Когда всё было готово, Зонтик застыл перед слегка измазанным холстом. Он выглядел несколько растерянным, как будто маленьким по сравнению с будущей картиной. Возможно его терзали сомнения о том, что труд может оказаться напрасным. И лишь улыбка друга с вытянутым кулачком и поднятым большим пальцем вверх, вселили в парня уверенность. А в голове завертелась недавно сказанная Сладким фраза. 💭 – Не попробуешь – не узнаешь... 💭 – С этой мыслью, шестой аккуратно взял в руку кисть, а затем самую малость макнув кончик в стакан с водой, потянулся к краске.       По началу парень казался нервным, а всё из-за того, что было сложно сделать нужный цвет. Однако постепенно лицо его сгладилось, а на почти чистом холсте начали выявляться линии. Движения рук были неспешными, но складывалось ощущение, что они танцевали, виртуозно перебирая кисть. А на лице читалось умиротворение, которое часто погружалось в задумчивость, говоря о том, что Мальвина находился полностью в своём мире.       Иногда он улыбался и его улыбка не походила ни на одну из тех, которую он дарил клонам. Она была какой-то необычной, завораживала своей особенностью, пробуждая желание смотреть на неё снова и снова. Лишь сейчас становилось понятно – так выглядит настоящий меланхолик. Все эмоции были наполнены искренностью, а главное, не походили на те, которые обычно представали чужому взору.       От подобного осознавания, на языке ощущалась горечь. А где-то внутри просыпалось чувство стыда за то, что всё это время Зонтик совсем не ощущал себя комфортно рядом с Сахарным передозом. Он навязывал ему свои идеи с хотелками, полностью забыв о том, что они как огонь и вода. Однако, обычно блеклый интроверт сейчас затмевал даже такого яркого клона, как сам оптимист. Хотя раньше казалось, что тень никогда не сможет сверкать, подобно солнцу. Видимо, для того, чтобы тень сияла, ей не нужно было выделяться, стараясь привлечь чьё-то внимание. Рано или поздно её заметят и тогда поймут, что тень не только тихая и мрачная, а может представлять нечто иное, обязательно красивое. Хотелось поговорить, спросить правда ли такой голубоволосый на самом деле существует? Или же это просто маска? Хотя на что-то притворное она совсем не походила. Печальным было в данной ситуации только то, что Зонтик ощущал себя таким, лишь находясь в своём мире. Поэтому заводить разговор на этот счёт было бессмысленным. Пусть интроверт и не был из тех, кто врёт, но на неловкие вопросы всегда отвечал уклончиво. По мимо этого он нервно улыбался, отводил взгляд в сторону и постоянно стремился сменить тему при разговоре, если чувствовал себя некомфортно. А цели доставить дискомфорт товарищу, блондин не преследовал. Тем не менее, пусть Зонтик об этом и не расскажет, но смотреть на него, погружённого в любимое дело уже являлось чем-то приятным. Яркие лучи уже успевшего подняться солнца, освещали тонкий стан голубоволосого, всё ещё застрявшего на просторах рисования картины и не обращавшего внимание на тепло, бегающее по коже. Кажется, свет проникший в комнату, служил для него наилучшим источником освещения, поэтому парень не спешил заканчивать с работой.       Писал младший треф её ещё долго, стоит признать творение на самом деле вышло красивым, да вот кажется ожиданий шестого не оправдало. После её окончания юноша оказался совсем расстроенным. Возможно самокритика опять заиграла в его голове, но он просто решил воздержаться от озвучивания того, что ему не понравилось. Зато четвёртый был в восторге от изображения, подмечая в мазках, которые выглядели непривлекательными кляксами, истинный талант начинающего творца. Оставшись недовольным трудом, Зонтик хотел от неё избавиться, как от тех работ, которые разорвали его на части. Однако, Феля воспротивился, сразу читая мысль о том, что для друга его произведение на данный момент не более, чем бельмо на глазу. Поэтому решил сразу забраковать картину себе, как он и считал, такое искусство грех выбрасывать. А Мальвине сказал, что когда начинаешь возвращаться к прежнему руслу, не стоит слишком завышать планку, иначе сбой может произойти снова, только уже на более длительное время...

***

      Ни с того, ни с сего, по ушам начал бить какой-то непонятный звук, идущий от тихого к более громкому и оглушительному, а потом вновь к тихому. Признаться, ощущение очень похоже на то, будто кинул под подушку телефон с зазвеневшим будильником. А вибрация, которая бесила, но её было так в падлу отключать, прорывалась сквозь сон размытым звоном.       Ради того, дабы понять, кто издаёт столь странное гудение, пришлось распахнуть веки и собрать все свои силёнки в кучу, чтобы получилось встать. Только вот при попытке оторваться от кресла, заныла шея, а спина «запела» криком от боли, заставив впервые почувствовать Червового Валета себя старым. Не взирая на то, что вся туша кричала караул, парень поднялся и первым делом, неохотно подошёл к окну. Причиной появления необычного будильника являлся вальяжно ходящий под окнами петух. Вид конечно этой несчастной птицы вызывал много разных чувств, по большей части у немалого количества людей отвращение. Он был несколько облезлым, на данный момент где-то успевшим намокнуть, потерять немалое количество перьев, расхаживая, как блатная цаца с голой шеей. Глядя на петуха, можно смело выдвинуть вердикт, что бедолага уже давно напрашивается на суп, да видимо фортуна его очень любит. Ибо становится не ясно, почему судьба наградила редкостной красоты птицу быстрыми лапками, из-за которых его никому не удавалось поймать. Сейчас этот парень здешняя знаменитость, известная половине улицы под кличкой «Неуловимый», а его побеги считались целыми подвигами, о которых нелестно отзываются ворчливые старушки. Тут всё понятно – зависть.       Протерев пальцами глаза, экстраверт только сейчас подмечает, что небо потихоньку начинает освещать заря. Так значит он всё таки уснул... Теперь утренняя трель петуха и ломота тела всё объяснили. А воспоминание, которое всплыло средь закоулков разума, перемешалось со сном. Хотя погружение в мир грёз принесло лишь незначительные детали, в то время как остальное правда происходило в прошлом. И тот тёплый разговор, в котором они пытались поддержать друг друга, по весу был всё равно, что золото. – Выходит, надо уже собираться. – Сам себе напомнил блондин, поворачиваясь к окну спиной и отходя к одному из своих шкафчиков.       Ему ли было не знать, что приходить навещать человека с пустыми руками не очень вежливо. Но на самом деле Сладкий об этом сильно не волновался, так как у него уже было на примете, что можно принести в качестве подарка Зонтику. Он его подготовил на один из приближающихся праздников, для бывшего правителя Зонтипии. Так уж вышло, что обмен подарками на значащие торжества стало практически для них обоих традицией. А ведь сейчас, самым грустным было то, что Мальвина и не вспомнит, что через пару дней, настанет момент, когда они стали друзьями...       Зная любовь голубоволосого к стихам и то как он любит постоянно что-то писать, златовласый закупил в качестве сюрприза блокнот для записей. Возможно, кому-то покажется, что такой подарок слишком скудный, однако юный художник не являлся привередливым и умел радоваться абсолютно всему, что ему дарили. Блоктнотик был с изображением природы, в виде нескольких одуванчиков в каплях росы, так как сам предпочитает голубоволосый юноша. Интроверт говорил, что вещи с картинками природы, заставляют окунуться в ту самую атмосферу, заставляя думать, что он находится на том же самом водопаде, в одиночестве внимая звуки местной фауны и флоры. Конечно, одного такого дара будет маловато, но к нему можно будет прикупить игрушку или к примеру букет с цветами. – Цветы... Да, скорее всего их. Палату украсят и самого Зонтика порадуют, хотя это кажется таким смешным. – Тихонько хихикнув, белокурый вспомнил, видя то, как горят глаза младшего трефа при виде цветов. Хотя, вроде каким-то ботаником он не являлся, но в восторг его приводили именно букеты цветов. Ещё одна вещь из немногих, которая заставляла Зонтика по-настоящему улыбаться.       От ещё одного глубокого погружения в прошлое, оптимиста спас шум на кухне. Вряд-ли это Куромаку или Пик... Не долго думая, Феля достал из своей тумбочки обычные джинсы, с другого ящика чёрную футболку, а с третьего красную, клетчатую рубашку. Пришлось на скоро переодеваться, чтобы как можно быстрее усмирить своё любопытство, хотя видок пусть и был мятым, но не настолько кидался в глаза неопрятностью. Волосы зачесались первой попавшейся расчёской, только без какой-либо изюминки, привычный стандарт. А в один из больших карманов рубашки отправился блокнот, поэтому помяться вроде не должен был. Дверь хлопнула, а спустя пару коридорных поворотов, четвёртый оказался на кухне, встречая несколько шокированным взглядом заявившуюся по утру знакомую женскую компашку. – Что вы... – Червонный конечно понимал, что их дамы любят появляться с эффектом, но со временем почему-то то, что кажется привычкой, начинает удивлять. – Мы предполагали, что кто-то захочет наведаться к Зонтику, поэтому пришли поговорить на сей счёт. – Опережая вопрос, перебивает пиковая, в своей манере опять чем-то раздражённая, запуская руку в переднюю часть волос. – Вы хотите меня о чём-то предупредить? – Вскидывая одну бровь вверх, тем самым изображая долю непонимания, интересуется Сахарный передоз. – Да, есть кое-что. Мы просим тебя быть осторожнее... – Негромко подтвердила Хелен, попутно кивнув головой. – Вам не стоило приходить сюда так рано, чтобы сказать мне это. Я в курсе, что его легко напугать. – Более расслабленно, парень улыбнулся. Стоит признаться, девушки его напугали, отчего-то он ожидал нечто более важное. – Ты не дослушал. Боюсь, амнезия Зонтика в разы серьёзнее, чем кажется и это не шутка. – Даже самая казалось бы ветренная особа-химик не улыбалась, а если так, то дело действительно паршиво. – Мы вчера были у него и довели его до приступа. Видимо, наши действия оказались слишком навязчивыми, хотя мы всего лишь принесли ему вещи... Хочу сказать, что даже запахи знакомых предметов, могут довести Зонта до перезагрузки, а если это происходит, то его память стирается снова и снова. – Суровый взгляд, что по цвету напоминал цитрусовый фрукт, хмуро глядел на младшего представителя червовых.       Стоя в полном оцепенении, левый глаз белокурого нервно задёргался, в то время, как с уст сорвалось подобие смешка, подтверждающее появление новой волны напряжения. – В с-смысле? – Еле выдал оптимист, с трудом переваривая сказанное бубновой. – Об этом мы поговорим попозже, просто пришли предупредить, чтобы никто из вас не наломал дров. – С подрагивающим от раздражения голосом, кинула феменистка, складывая руки в крест и отворачивая голову в сторону.       Из-за спины пиковой выглянула последняя дама, принадлежащая трефовой масти. Она несколько раз окинула девочек взглядом, словно спрашивая, можно ли ей выйти. На что получила одобрительный жест в виде опущенной на голову руки. Смотря на эту девушку, Червовый Валет увидел в ней знакомую с Зонтиком схожесть. Из всех своих подруг, она была больше всех похожей на тень, предпочитающей не выделятся, точно так же, как и его друг. И по её поведению не скажешь, что Клеопатра была недовольна своим образом жизни. Напротив, кажется, ей нравилось прятаться за спиной Эммы, тем самым создавая некое впечатление невидимки. Да и как правило, она любит скрываться до последнего, если только не появится какая-нибудь причина, по которой она захочет проявить себя, таким образом напомнив о своём существовании. В голове теперь крутился вопрос «– Неужели трефы сами по себе тихони?». И тут в мыслях всплыл образ Куромаку. Серьёзный парень сидящий в кресле с книгой в руках, полностью сосредоточенный на чтении и... Какое-то время такой же незаметный для других глаз, из-за полного отсутствия намёков на какой-либо шум. Самого серого кардинала сложно было назвать невзрачным, однако порой его спокойствие, присущее разве что только одному философу на дому, действительно делало Короля Треф, будто призраком. Или же дело совсем не в их масти, а в самих клонах? Ведь если так-то посмотреть, с виду можно подумать, что копиям нравится думать, якобы среди них есть кто-то неприметный. Кто-то, кто на их фоне меркнет, как пятно оставленное водой, в отличии от рядом стоящей радужной палитры. Это всё так сложно...       Тряхнув головой в разные стороны, тем самым прогоняя мешающее наваждение. Янтарные глаза перевели своё внимание на особу в синем худи, которая всё ещё нерешительно топталась на месте, пытаясь сделать шаг вперёд. Казалось, что её колебания, как минимум продлятся ещё минут 10, но этого не произошло. Девушка с внешностью египтянки быстро выскочила вперёд, сунув Феликсу чуть ли не под нос, небольшой букет из несколько распустившихся ромашек. На других веточках выделялись зеленоватые бутончики, ещё не успевших выпустить наружу даже одного белого лепестка. – Отнеси их пожалуйста Зонтику... – Выдавила из себя тихим голоском одинадцатая. – Мы хотели сами их отнести ему, но потом подумали, что вы так же захотите его проведать. А если ещё придём и мы, то нас будет слишком много, это может напугать. – Отдав в руки экстраверта букет, трефовая опустив голову, едва слышно бормотала, цепляясь пальцами рук за подол синего худи. Кажется она не очень любила говорить, поэтому её речь была мало разборчивой. Да и чтобы на неё смотрели так, тоже видимо не привыкла. Страшно подумать каковы трефы в гневе, не зря же говорят, что в тихом омуте черти водятся. – Хорошо, спасибо. Я как раз думал над тем, чтобы принести ему цветы, теперь покупать не нужно. – Признался Феля сщурившись улыбаясь, следом издавая тихий смешок. – Я тогда пойду, спасибо вам! – Пройдя чуть-чуть вперёд, юноша махнул рукой, уже готовый переступить порог. – А как ты собираешься добираться до больницы, не зная адреса? – Хитро улыбясь поинтересовалась Дама Червей, облокотившись о стену в дверном проёме и скрестив на груди руки. – Ой...

***

      Она сидела возле окна, с улыбкой наблюдая за суетой, творящейся на улице. Каждый день картина происходила одна и та же, но для неё каждый раз она была незнакомой и новой. Ей ничего не казалось в этом странным, а каких-то отличий для девушки не существовало. Тем не менее, покуда медсестра заходила и говорила о том, что голубоволосая просто больна, пациентка успокаивалась, радуясь уже тому, что не была кем-то похищенной. Паника, которая могла ухудшить и без того плачевное состояние, усмирялась, сразу заставляя Зонтию улыбаться. Хотя где-то глубоко внутри, чутьё говорило «– Что-то не так...», но она так и не смогла понять откуда взялось такое предчувствие. Потому что отвлеклась на шум, доносившийся по ту сторону стен поликлиники. Ей нравилось наблюдать даже за обычной ходьбой прохожих и смехом дворовых детей, собравшихся небольшой группой на недалеко поселившейся площадке. Ей нравилось смотреть на цветы, кои распустились даже на более старых ветках деревьев. Нравилось перебирать названия для них, хоть и не понимала, что те которые растут на клумбах и на деревьях – разные. Ей просто это нравилось и кажется, будучи в таком состоянии, она по-настоящему ощущала себя счастливой и словно на самом деле живой. Не переживая о том, что у неё есть секрет, о том, что ей тщательно нужно скрывать свою тайну, просто ни о чём.       Отвести взгляд от окна, которое успело стать считай что родным, заставил скрип открывающейся позади двери. Трефовая неспеша повернулась назад, сталкиваясь очами с парой янтарных глаз. Признаться, появление незнакомца на пороге её палаты, озадачило теперече по истине нынешнюю Мальвину. Отчего-то та даже начала ощупывать своё лицо, оттягивая кожу щёк, проверяя остротоу подбородка и ширину лба. Было непонятно для чего пациентка так делает и пришедшему гостю, который не менее удивлённо наблюдал за её поведением. 💭 – Я правда такого низкого роста?💭 – Приглядевшись к золотым локонам, Зонтик быстро схватила одну прядку собственных волос, внимательно изучая их. А затем не менее пристально вглядываясь в чужие. 💭 – Разные... Но тогда почему складывается впечатление, будто мы как близнецы? Мы ведь абсолютно разные...💭 – Немного напуганная непониманием, девушка отступила назад, натыкаясь пятой точкой на батарею, напрочь прикленную к стене. – Привет! – Приветливо отозвался червонный, приподняв свободную руку в воздух и слегка ею взмахнув. – Не бойся, у меня нет целей обидеть тебя, Зонтик. – Феликс грустно улыбнулся, но шаг делать не спешил, боясь только сильнее напугать друга. – Зонтик? Вы знаете меня? – Особа склонила голову на бок, невинно захлопав ресничками. 💭 – Его голос изменился. Неужели, даже это он... Как сильно ты мне не доверял?💭 – Блондин поник ещё больше, но голубоволосого в этом не винил. Вина лежала полностью на плечах известного солнышка, ведь это он никогда не пытался понять, что на самом деле чувствует меланхолик. – Кстати, ты любишь цветы? А то, твои друзья попросили передать тут тебе, а ещё... Мы все очень ждём твоего возвращения, Зонтик. – На лице юноши засветилась тёплая улыбка, а сам он мало по малу, начал идти навстречу к интроверту. Следом протягивая ему букет с белыми и такими же невинными ромашками, коим сейчас так же выглядел младший треф.       Взгляд Зонтии из испуганного, вновь стал удивлённым, а в уголках глаз почему-то защипало, призывая тем самым появиться слёзы. По щекам прозрачным стеклом начали катиться крупинки солёной воды, вызывая неподдельное недоумевание у младшей представительницы трефовых от произошедшего. Ей не было ясно, отчего вообще какие-то слова незнакомца пробили её на слезу. Она лишь чувствовала, что внутри неё стало как-то пусто, а тронувшая тонкие струны души речь вызвала сильную тоску и боль. Впервые за всё это время, мысленно сожалея о том, что не помнит ничего из своего прошлого, абсолютно ничего. – Хочу... Домой. – Сорвался с губ дрожащий от слёз, тихий голос Мальвины. Шестая понятия не имела, где находится её дом и семья, ей просто хотелось вернуться туда, где её ждут. – Знаю, поэтому мы все будем ждать твоего возвращения с нетерпением. – Шире улыбнувшись, Феликс распахнул руки, едва ли не сразу заключая в объятия, вместе с ромашками плачущего голубоволосого.       Зонтия не по скупилась на показ эмоций, а так, как сейчас её душа омывалась бурным и холодным дождём от нагрянувшей тоски, что начала заполнять пустоту. Периодически ей приходилось утыкаться носом в правое плечо гостя, дабы сорваться на громкий крик. А Феля, лишь молча обнимал его, немного радуясь тому, что хоть сейчас, треф был с ним честен. Кто бы мог подумать, что безпамятство тоже может приносить боль...