Ведомые звёздами

– Дамы и господа, друзья и товарищи, сегодня этот бокал я поднимаю за вас! – взобравшись ногами на спинку парковой скамьи, Максим Макаров усердно кривлялся, корчил рожицы и толкал пафосные речи. – Макар, слезай давай! – Правда, Макс, сейчас на патруль нарвëмся и будешь нам в любви в местном обезьяннике объясняться, – подержал Печку Сухой. – Слабонервным просьба: подтереть сопли и не выступать! Парень привычно оказался в центре внимания. Девчонки смотрели на него с восторгом и улыбками, парни — с опаской смотрели по сторонам. Но Максу было плевать и на прохожих, и на сотрудников ППС, душа требовала праздника и он себе ни в чем не отказывал. – До окончания отпуска осталось ровно 42 часа! Программа на сегодня следующая: народные гуляния по городу Москва, отрыв в самом зачётном месте города и... Барабанная дробь! — Ну не тяни, оратор! — Посещение главной достопримечательности станы, известной каждому курсанту — квартиры младшего сержанта Красильникова! Толпа взорвалась смехом. Макс спрыгнул вниз, заложил руки в карманы джинсов и повёл за собой весёлую толпу. Месяц отпуска прошёл для Макаров не даром. Ему, наконец, удалось избавиться от навязчивых мыслей. Свежий морской воздух и беззаботная атмосфера курортного города помогли ему выбраться из депрессии, переосмыслить жизнь и заново задуматься над приоритетами. Весь месяц Макс кутил и отрывался за последние полгода добровольного заточения. А неделю назад его голова взорвалась неожиданным решением — изменить свою жизнь кардинальным образом. Во многом на этот шаг повлиял старый суворовский товарищ — именно он предложил перевестись. Мать восприняла эту идею в штыки. В Москве Максим был под контролем, на виду у отца, в безопасности. Макаров-старший мог решить абсолютно любую проблему. Для сына были созданы самые благоприятные, почти тепличные условия! Но парня это почему-то перестало устраивать. Максим стремился выйти из зоны комфорта, вырваться из-под родительской опеки. Он менялся. Для Макарова самым сложным этапом оказался разговор с друзьями. Весь вечер он балагурил, травил байки и оттягивал момент, а когда переступил порог квартиры, понял — пора! Просторная гостиная Димкиной квартиры оказалась забита до отказа. Сам хозяин, велев гостям чувствовать себя как дома, направился на кухню — за напитками и закусками. Он успел достать бутылки из холодильника, когда в комнату дружной стайкой впорхнули девчонки. — Димк, ты иди к ребятам, а мы тут сами поколдуем! — прижалась губами к его щеке Марина. И он повиновался. Желания готовить не было, как и желания спорить с любимой девушкой. За этот месяц они стали ещё ближе, чем прежде. Хотя казалось, что ближе просто некуда. В этот раз им никто не мешал наслаждаться друг другом — ни курсовые, ни экзамены, ни родители, ни его командиры. Не надо было рано вставать, спешить в училище, успевать до прихода мамы — во всём мире существовали только двое. — Мужики, у меня новость! — объявил Красильников, войдя в помещение, где уже во всю веселились друзья. — Крас, только не говори, что пиво закончилось! — взмолился Гончар, перекрикивая общий шум. — Не, этого добра у нас навалом! Разбирайте, парни! Весёлые и уставшие, курсанты набросились на угощение. — Я не буду! — воспротивился Синица. Помимо курсантов московской Кремлёвки в народных гуляниях приняли участие бывшие суворовцы, — Сырников, Синицын и Соболев — которых пригласил Макс. — Правильно, Синица, — заржал Сухомлин, — А то мама ругаться будет! — Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрёт! В адрес Илюхи полетели шутки, но он не обиделся, потому что знал — друзья стебутся по-доброму, а не со зла. Оба курсанта рязанского десантного приехали в Москву в форме, чтобы уже на следующий день уехать в родное училище. А из кремлёвцев по форме были только Перепечко и Ковнадский, которые вернулись в город только сегодня. У таких московских жителей как Красильников, Прохоров и Макаров необходимости ходить в форме во время отпуска не было, поэтому они наслаждались последними днями гражданской жизни, а Гончар, оставил свою форму в квартире Красильникова несколько дней назад, когда приехал, дабы вдоволь нагуляться по столице перед началом нового учебного года. — Так, тихо все! Что там за новость, Крас? Давай, трави! — Рассказываю! Мыс Маринкой были в гостях у Романенко и Светланы Кирилловны... — Тоже мне новость! Я думал что-то серьезное, аты похвастаться решил! — Да не перебивай, Серёг, дай дослушать! — возмутился Стёпа Прохоров. — Так вот... Генерал мне по секрету сказал, что у нас новый взводник будет! — Ничего себе! Нормальная новость! — А вместо кого? В каком взводе? — Во втором, вместо Зубарева — он на пенсию уходит. — Скажи, Крас, а откуда наш генерал все это знает, если он теперь в другой части служит? — включил подозрительность Гончар. — Вот, чего не знаю — того не знаю! Может от Полярника или ещё от кого... Макар, а ты чего молчишь? — Ну, я-то точно не знаю откуда генералы все знают! — усмехнулся Макс, незаметно переглядываясь с Соболем. Кириллл Соболев развалился в кресле — в рванных джинсах, пёстрой майке и в солнцезащитных очках. Поймав чуть напряжённый взгляд друга он так же незаметно кивнул. — Так, я не понял! Почему ВарГенчик с Брагой отсутствуют? — продолжал тем временем Гончар. — Геннадий у нас теперь крутой стал, ему не до курсантских посиделок! — шутливо протянул Прохоров. — Ах, ну да! Он же у нас Европу покоряет! — Чего делает? — растерянно улыбнулся Макс. — Я что-то пропустил? — Ничего особенного! Просто Ника увезла нашего альфонсика куда-то заграницу. То ли в Италию, то ли в Испанию — полоть грядки у бабушки на даче. Комната взорвалась смехом и новой порцией шуток. Сердце Максима кольнуло чувством непонятной вины перед друзьями. Но, пересилив себя, он начал: — Мужики, у меня для вас новость. Вы только поймите правильно и без обид, — попросил Макс, глядя друзьям в глаза. — Я ухожу из Кремлёвки. — Как? Что значит — ухожу, Макс? Подожди, а как же клятва?! Макар, мне кажется ты торопишься! — наперебой заголосили сокурсники. Максим тяжело вздохнул и потянулся к бутылке. Долил в бокал шипучей жидкости, залпом выпил, даже не пытаясь перекричать парней. — Парни, успокойтесь, пожалуйста! — встал Соболев. — Вы не дослушали. — в комнате повисло тяжёлое молчание. Народ переводил недоумевающие взгляды с Соболя на Макарова и ждал объяснений. Кирилл тоже повернулся к другу. — Макар! — Да, вы действительно не дослушали, — негромко продолжил свою речь Макаров. — Я помню как мы клялись стать офицерами, и я нашу клятву не нарушу! — Это как? — Печка, офицеров не только в Кремлёвке готовят! — ответил Соболь, вновь опускаясь в кресло. И закончил нескладную речь Макса: — Макар переводится. Теперь он будет учиться со мной! — Ну, нифига себе новости! — присвистнул Сухомлин. — Ты, Макар, решил каждый год из училища в училище прыгать? — Каждый — не каждый, но это, Сухой, моё личное дело! — твердо заявил, Макс, не желая оправдываться. — Ну тогда в следующем году ждём тебя в Рязани! — улыбнулся Сырников, пытаясь сгладить намечающийся конфликт. Синица и Гончар поддержали его смешками, остальные — остались серьёзными. — Макар, а тебе не кажется, что ты что-то забыл? Например, посоветоваться с друзьями? — обиделся Перепечко. — Начинается! — закатил глаза Макс. — Объясни мне, Стёпа, почему я должен спрашивать у тебя разрешения? Я уже взрослый мальчик и в состоянии сам решить, что мне нужно! Я не на луну улетаю, а всего лишь в другой город!... Макаров оттолкнул от себя бокал, немного расплескав жидкость и отошёл от стола. Взъерошил светлые волосы на голове. — Нет, нормально? Пацаны, это нормально? — не успокаивался Перепечко. В просторной гостиной стало тесно. Устав от бесполезных споров, Макс прихватил бутылку и вышел на балкон. Его исчезновения кажется никто и не заметил — все были поглощены спором и взбудоражены новостью. Громче всех возмущался Перепечко, обиженный тем, что Макс не посчитал нужным обсудить вопрос с друзьями и принял такое важное решение единолично. Ему вторил Ковнадский, поглядывая на Соболева с осуждением. — Мужики, я конечно понимаю, что вы там собрались большой суворовской бандой и вам по кайфу, но Макару с этим жить! — не выдержал Кирилл. — И он вправе сам решать что ему заканчивать и кем после этого быть. Стёпку такая речь конечно не успокоила, даже наоборот — разозлила. Он подскочил со стула и вперился в Соболева злым взглядом. Спор заиграл с новой силой. Под общий шум вслед за Максом незаметно скользнул Сырников, а за ним подтянулся и Крас. — Так, тихо все! — прикрикнул на парней Прохоров. — Вы что, хотите, чтобы к нашему обсуждению соседи Краса присоединились? В конце концов, Макар взрослый пацан, у него своя голова на плечах есть. — Ты ничего не понимаешь, Прохор! — Зато я всё понимаю, Печка! — вмешался Синицин. — Тебя просто бесит, что Макс всех перед фактом поставил. Так, пора уже привыкнуть! Это взрослая жизнь и у каждого из нас свой путь. Мы не всегда будем вместе, а только до тех пор, пока наши цели сходятся. — У нас у всех одна цель — стать офицерами! — Печка, офицеры разные бывают. Кто-то всю жизнь из части не вылазит, а кто-то весь земной шар истоптал, выполняя боевые задачи! — Это ты типа намекаешь, что у нас в Кремлёвке крыс тыловых готовят?! — возмутился Сухомлин. — Ну, спасибо тебе, брат! — Да ни на что я не намекаю! Просто сам подумай, ну, получит Макс через пару лет звёздочки, ну, отправят его куда-нибудь во Владивосток взводом командовать — он же там взвоет от скуки! — Ну, сейчас мы тоже ничем серьёзным не занимаемся! — Сейчас мы живём мечтой. А Макс по сути своей авантюрист и адреналинщик, монотонная работа его убьёт! А в каком-нибудь спецподразделении его таланты могут, ох, как пригодиться! — Мальчики, вы почему шумите? — вернулись девушки. В гостиной заиграла музыка. Спор постепенно сошёл на нет. Девчонки украсили стол закусками и салатами, на которые все набросились с удовольствием. Бесполезный спор всех утомил и ребята поспешили сменить тему. Завязалось обсуждение нового взводного. Новость была интересной, поэтому ребята дали волю своим фантазиям и строили все новые и новые предположения. Заметив, что в квартире стало тихо, вернулись Макс, Димка и Алексей, присоединились к общему веселью. Уже под вечер, когда народ стал постепенно расходиться, Макаров отозвал в сторону Сухомлина. — Илюх, разговор есть! — Мои уши всегда открыты для тебя, Макар! — Я серьёзно! Илюх, ты извини, что на свадьбу не подскочить не смог.... — Да ладно, Макс, я всё понимаю! — И за это я тебя очень ценю! Но вообще я не об этом. Мне тут отец квартирку подогнал в Москве. А она меня в Тамбове, сам понимаешь, не греет. Поэтому, вот, — в руках Максима возникла связка ключей, которую он без колебаний вложил в ладонь друга, — Можешь считать это свадебным подарком! — Хату на меня перепишешь? — засмеялся Илья. — Не, с этим как-нибудь обломишься! — усмехнулся Макс. — А вот в неограниченное пользование до выпуска — дарю! К тому же, в Олькином положении по общагам шарахаться противопоказано! — А ... Про это-то ты откуда знаешь? — изумился Сухомлин. Максим только подмигнул хитро. Жизнь продолжалась.