Ведомые звёздами

– Ура-а! Горько! Горько! Счастья молодым! – радостные вопли неслись по окрестностям Твери от отделения ЗАГСа по набережным и паркам, счастливые лица молодоженов освещали улицы, а весëлый гомон толпы вызывал улыбки у случайных прохожих. – Оль, я люблю тебя! – прошептал Илья, утопая в в глубине красивых глаз. – И я тебя! – выдохнула ему в губы Оля. Влюблëнная парочка слилась в нежном поцелуе, с трепетом ловя каждый вздох, каждое касание. Мир замер. Где-то далеко всë ещё смеялись друзья, шумел проспект, жил своей жизнью город, а для них весь мир сейчас заключался в родных глазах напротив. – Гляди, опять целуются! – Почему опять? – Илья с улыбкой оторвался от губ девушки. – Это наш первый поцелуй! Первый поцелуй в новом статусе. – пояснил он опешившим друзьям и взял за руку жену. – А вы – обломщики! Толпа весело загудела, любя кидаясь в молодых шутками и подколами, и движение возобновилось. Единогласно было принято решение взять штурмом парк, захватить все карусели, а после – скупить всë мороженое в окрестностях и двинуть домой. Дома в это время готовилась вторая часть праздника. Родители новобрачных вовсю накрывали стол, делясь воспоминаниями и надеждами. Всë проходило мирно. – А если оно остановится резко и я выпаду? – с сомнением спросил Стëпа, высоко задрав голову и разглядывая колесо обозрения. – Три секунды свободного падения, Печка, и можешь потребовать свои деньги обратно! – в толпе снова раздался взрыв смеха. – Придурки! Народ продолжал веселиться. Солнце светило ярко, по-летнему горячо. Его блики играли в фонтане, мокрые искры, отливая серебром, разлетались в стороны. Лëгкий ветер нежно трепал сочную листву, ласкал юные лица, лохматил волосы. Происходящее казалось сказкой. Невеста вскинула голову, всматриваясь в небесную синь. Красиво. Глубоко. – Может зря мы отказались от настоящей свадьбы? – Илья совершенно незаметно оказался рядом. Руки парня осторожно скользнули на живот любимой и притянули еë ближе. – Илюш, ну ты же знаешь, как нам сейчас нужны деньги. Спустить столько за один день было бы верхом глупости! – девушка послушно прильнула к мужской груди, ощутив у виска его трепетное дыхание. – К тому же, мне кажется, – мы неплохо гуляем! – Да? – парень склонился ниже, заглядывая Оле в глаза. – А может всë-таки сбежим? – Мне кажется гости обидятся! – засмеялась девушка. Губы Ильи тоже растянулись в улыбке. Объятия стали крепче. Выпускать стройное тело из рук не хотелось. Казалось, разожми он руки хотя бы на миг – и волшебство безвозвратно растворится. Ему же хотелось сохранить момент, задержаться в нëм, остаться навечно. Шептать глупости, клясться в любви, обнимать, покрывать поцелуями родное лицо и верить в счастье. – Ты такая красивая! – прошептал Илья, касаясь губами Олиного носа. – Даже без свадебного платья? – Даже совсем без одежды... – Дурак! – засмеялась Ольга, легонько стукнув парня в плечо. Щëки девушки запылали от смущения. Слышать от любимого комплименты было чертовски приятно. И совсем не важно соблюдены свадебные традиции или нет. Не смотря на увещевания родителей и друзей, возлюбленные отказались от официального торжества, ресторана, пышного платья и белой фаты. Сразу после ЗАГСа все компания, во главе с молодожëнами, поехала гулять по городу. На Ольге было короткое белое платье, пусть и не свадебное, но нарядное. Илья весь день не сводил с неë восхищëнного взгляда и это было главнее всех традиций вместе взятых. Илья был одет в белую рубаху свободного кроя и белые брюки. Парню шëл белый и он это знал. – Оль, ты прости, что я дурак такой. Я обещаю исправиться... Месяц назад... – Какой срок? – голос парня предательски дрогнул. В голове курсанта моментально вспыхнула красная лампочка. Мысли свернули в рациональное и отнюдь не романтичное русло. Он курсант, она – студентка. Оба мечтают получить "вышку" и построить крутую карьеру. Ну какие им дети?! У них даже жилья нет! Ольга живëт в общежитии, Илья – в казарме. Деньги – мизерные стипендии. Кто его будет кормить, одевать, подарками баловать? – Аборта не будет. – прозвучало, как приговор. Конструктивного разговора не вышло. Как и всегда, девушка оказалась гораздо взрослее и увереннее. А он испугался и снова повëл себя как пацан... – Оль, иди к нам! – девчонки с другого конца парка призывно замахали руками, вызывая подругу. Оля на мгновение прижалась к мужу, шепнув на ухо что-то нежное, и с лëгкостью упорхнула в объятия подружек. На небе заалел закат, бывшие кадеты стянулись в сторону набережной. Разглядывание облачков их мало интересовало, парни вспоминали детство, шутили и делились друг с другом новыми историями. Всë чаще слышалась заплетающаяся несвязная речь и пьяные взрывы смеха. Вокруг стоял гомон, но даже он не раздражал. Родные голоса грели душу. Было уютно и спокойно. – Помирились? За спиной Сухомлина возник Синицин. Давний товарищ, как и все, был не по форме. Чëрные брюки, белая рубашка, обтягивающая крепкое тело. Синица неуловимо изменился. Что-то в его поведении, образе было совершенно не знакомым, новым. Повзрослел, да. Вытянулся, в плечах шире стал. Тонкая ткань рубашки совершенно не скрывала рельефную мускулатуру, а вздутые вены на открытых предплечьях словно говорили о том, что в Рязани нагрузки куда выше, чем в остальных учебных заведениях. – Спасибо, тебе Синиц! – признательно прищурился Сухомлин. Друзья крепко сжали друг другу ладони и обнялись. – Рад, что смог помочь... В голове бывшего кадета ни к месту вспыхнули события двухлетней давности. Беременность Ксюхи, еë жестокие слова про семью и карьеру, аборт, тяжëлое расставание. Когда почти месяц назад Синицин встретил Сухого и узнал про ситуацию, в которой тот оказался – злость на друга чуть было не выплеснулась через край. В то время, как Илья Синицин пытался смириться с утратой ребëнка, Илья Сухомлин – был готов добровольно отправить свою девушку в лапы "недоврачей", как называл их Синицин. Под нож. Избавиться от собственного ребëнка. Ещё не родившегося, но уже родного человека. Такого Синицин понять не мог. И мозги другу он вправил быстро. "– А нахрена ты начал с ней встречаться, если ответственность взять не можешь! Ты, значит, присунул без резинки, заделал киндера, а теперь ведëшь себя как мудак инфантильный! Это твой косяк, Илья! И она из-за тебя не должна под нож ложиться! Ты разве не понимаешь, что то, что ты делаешь – это предательство? Она тебе доверилась, готова сына тебе родить, или дочь, а ты... " В выражениях Синицин не стеснялся, вываливал на друга всë что думал. Удивительно даже, что тот их спор на повышеных тонах так и не дошëл до драки. Но притихший под грозным взгдядом Илья, не смог ничего возразить. Тихо ушëл, как побитый пëс, и всë старался не пересечься с Синицей взглядом. А уже через неделю позвонил и прагласил на свадьбу. – Я думал свидетелем Макар будет? – вырвал из пучины воспоминаний голос Синицы. – У него там свои напряги... – С Полиной опять поцапался? – Бросила она его и свалила в неизвестном направлении. Он пол года уже, как повëрнутый. В увалы не ходит, ни с кем не общается – только книги и "железо". – Ну, знаешь, лучше, чем верëвка и мыло. – невесело усмехнулся Синицин. – А Трофим что? – Не дозвонился. – коротко ответил Илья. – Теряются боевые друзья... Сухомлин лишь пожал плечами. Разговор наевал грусть, но впадать в уныние совсем не хотелось. Лëгкий ветер ласково трепал волосы, закат красиво догорал на горизонте, вокруг весело шумели друзья. И почему-то верилось, что всë будет хорошо. Макс найдëт себе новую любовь, Трофим ещё объявится, Синицин залечит старые раны и обязательно встретит достойную девушку. Думать о плохом не хотелось. Уже скоро Илья станет отцом. Через два года получит лейтенантские погоны. Вся жизнь впереди! И он сделает всë, чтобы она была счастливой.