Ведомые звёздами

Над территорией училища нависли тяжеленные грозовые тучи, отчего разгар дня принял очертания глубокого вечера. Время от времени тишину разрывали громогласные громовые раскаты, но небо пока ещё сдерживало горькие и злые слёзы, будто не желая, чтобы люди их видели. Зато, как предвестник скорого буйства погоды, поднялся сильный ветер. Его холодные резкие потоки врезались в раскалённые от физических нагрузок тела парней, приятно освежая и подгоняя их к финишной линии. — Да какой, к чёрту, из него замок?! Он курсант-то не самый лучший, а если с сержантами сравнивать!... — Калинин удручённо махнул рукой. — Да погоди ты, Максим! — поморщился Василий Кириллович. — Ну, может, парень не раскрылся ещё? Сейчас привыкнет, так ещё всем остальным фору даст! Давыдов любил своих подопечных и искренне расстраивался, когда их ругали, когда у них что-нибудь не получалось. Старался защищать и поддерживать. — Да причём здесь "привык", "не привык"! — поморщился капитан. — У него залёты элементарные, на уровне нашкодившего школьника! Для замка несолидно даже. Да и по учёбе показатели очень средние... Почувствовав на себе чьё-то внимание, Макс мазнул взглядом по территории. Из толпы бегущих курсантов только один прожигал его глазами. Саша. Но как только их взгляды пересеклись, Трофимов резко отвернулся и принял непринуждённый вид. Будто не он только что гипнотизировал командирский затылок. — Так две недели только прошло! — хитро прищурился майор Давыдов, взглянув на подчинённого. Макс улыбнулся одними глазами — быстро Васька его раскусил. — Я прошлогодние показатели посмотрел. — Настолько тебе Перепечко поперёк горла встал? — Да нет, я всех смотрел.... — И что? Приглянулся кто? Макс изучал личные дела своих бойцов кропотливо и придирчиво, заглядывал в журнал успеваемости, поглядывал на то, как и чем парни занимаются в свободное время. Это было нужно, чтобы составить о каждом курсанте чёткую и цельную картину. Понять чего каждый из них стоит. — Я бы Сухомлина замком поставил. Толковый парень. Спортсмен, почти отличник, в коллективе пользуется уважением. В свободное время секцию рукопашного боя посещает, по учебе показатели улучшил, если сравнивать начало и конец прошлого года... — Максим перевёл задумчивый взгляд на ротного, пытаясь считать его отношение к своим рассуждениям. — Да был он уже замком! — досадливо махнул рукой Давыдов. — Понизили за залёт. — Серьезный залёт? — Самоволка. — Но, заметив как Калинин недовольно цокнул, майор добавил: — Это ведь не армия, Макс, — здесь за такое отчисляют. Сухомлину повезло ещё, что Романенко рубить не стал. — Да я понял... — поморщился Макс. Но немного помолчав, он всё же озвучил свои мысли: — А с другой стороны: когда это было? Два года прошло! Пацан повзрослел, ума набрался, ответственность прокачал! Ну, честно, я две недели за ними наблюдаю — в первом взводе он несомненный лидер. По всем показателям! — Ну, знаешь!... Ты это Боткину, вон, поди скажи! — Почему ему, а не генералу? — не догнал Калинин. Взгляд капитана снова переметнулся на курсантов. Их неровный строй как раз пробегал напротив. Кто-то из бойцов запнулся и, взмахнув конечностями, полетел вниз, но товарищи не дали ему соприкоснуться с твердой поверхностью, подхватив у самой земли. Серые глаза снова запнулись на Трофимове. Тот снова дернулся, как от разряда, заметив его внимание, и скрылся между однокурсников. Ускорился. Что опять случилось? В душе поселилось иррациональное чувство тревоги. Видимых причин не было, но подсознательно Калинин чувствовал, что что-то происходит. Радости это ощущение не добавляло. — Да Серёгин здесь не так давно, не в курсе истории. А Боткин только и ищет повод придраться! Уж он-то не упустит возможность лишний раз мордой в дерьмо макнуть. — У тебя с ним конфликт что ли? Или он Сухомлина недолюбливает? — Да он много кого недолюбливает! — но видя в глазах сослуживца немой вопрос, Василий Кириллович пояснил: — Не сошлись мы во взглядах на очевидные вещи. Ты ж меня знаешь, я люблю, чтобы всё по совести было, чтобы воздух в роте свежий и отношения доверительные. А Боткин решил пойти другим путем: завёл себе информатора. В роте его, естественно, вычислили. Ну, а как в армии к стукачам относятся, сам знаешь... — И что дальше? — спросил Калинин, заранее предвидя развитие событий. Он и сам таких историй знал много — насмотрелся за время службы. Гнобили командирских любимчиков жёстко: избивали, издевались морально. В лучшем случае дело заканчивалось переводом в другую часть, где о подвигах "героя" ничего не знали. Но не всегда события шли по лучшему сценарию. Кого-то и до самоубийства доводили, а кто-то, не выдержав издевательств, направлял оружие на сослуживцев. Когда Калинин ещё служил в войсках и командовал ротой — он старался не допускать подобных взаимоотношений между солдатами. Его бойцы доверяли и друг другу, и ему. В информаторах не было необходимости. Он знал, что его не подставят, а пацаны знали, что командир всегда прикроет. — Долгая история.... — и всё же Давыдов её рассказал. Ковнадский, значит. Калинин не замечал, чтобы однокурсники относились к парню предвзято. Напротив, у ребят сложились тёплые дружеские отношения. Значит, простили. Интересно... Мысли снова переметнулись к ситуации с Трофимовым. По сути, тот сейчас не в лучшем положении. Калинин так же велел ему докладывать обо всех происшествиях. И хоть Саша ничего ещё не рассказал, вряд ли он чувствует себя полноценным членом коллектива. Стукач не может называть "своими" людей, на которых доносит начальству. И эти люди, зная правду, никогда его другом не назовут. Макс поморщился. Подставлять парня он не хотел, тем более — портить его отношения с коллективом. Может, и зря он его загрузил. Но ставки слишком высоки. Нельзя ошибиться. Отправляя курсантов на водные процедуры, Калинин, незаметно для остальных, жестами приказал Саше зайти в кабинет. Парень заторможенно кивнул и нервно оглянулся. Кажется, никто не заметил. А капитан загрузился пуще прежнего. Точно что-то случилось! В ожидании Трофимова он занялся бумажной работой. Разобрал накопившиеся на столе бумаги, подправил график дежурств и списки на увольнение. Начал работать с таблицей — как зазвонил телефон. На дисплее простенького кнопочного вместо имени звонившего отобразилась цифра "5". — Слушаю. — Через полчаса в "Лагуне". Есть информация. — Как всегда строго по делу, без имён и подробностей. Калинин всегда был осторожен и к этому же приучал своих людей. Пользуясь мобильными, они никогда не называли себя и друг друга, никогда не называли адресов. Да и мобильные для таких звонков у них существовали отдельные, и симки были оформлены на подставных лиц. — Принял. Опустив голову в документы, капитан не сразу вспомнил чем занимался до звонка Ольги. Покачав головой он быстро убрал бумаги в стол и взял ключи. Всё равно уже голова другим забита. "Лагуна" находилась неподалёку от училища, где с недавних пор обосновался Калинин. Десять минут неторопливым шагом. Отпросившись у комбата, Калинин сразу жедвинул в сторону КПП. Мог выйти и позже, но на месте не сиделось. Да и пустой желудок подгонял его в сторону уютного кафе. — Товарищ капитан! — раздался за спиной приглушённый голос. Макс резко развернулся. Прямо перед ним стоял Трофимов с влажными ещё, после душа, волосами и в наспех натянутой форме. Это было отчётливо видно по перекошенному воротнику, расстёгнутых верхних пуговицах и отсутствию ремня, который Саша не успел надеть и теперь просто держал в руках. — Чё за вид?! — поморщился Калинин. — Ты откуда здесь? Не дав парню ответить, Макс потащил его в курилку — единственное место, не просматриваемое с окон административного и учебного корпусов. Пока Саня заправлялся и приводил в порядок внешний вид, командир закурил. — Рассказывай. — Меня Боткин вызывал... В общем, он знает, что я не из Рязани перевёлся! — на одном дыхании выпалил Трофим. А после уточняющих вопросов он пересказал весь диалог, случившийся в кабинете заместителя начальника училища, не забыв рассказать о предложении Боткина. — Согласился? — прищурился Макс. — У меня не было другого выхода... — повесил голову Саша. — Правильно сделал. Пока он думает, что ты на его стороне, у нас есть время чтобы всё обдумать. Чего конкретно он хочет? — Ну, я так понял — он хочет чтобы я под офицеров копал. — Он тебе об этом прямо сказал? — Он приказал присмотреться к отношениям между Прохором и Полярником. — Увлекшись, Трофимов не заметил как стал использовать прозвища, но, сообразив, поправился: — Виноват! Между майором Давыдовым и... Но не успел он закончить, как Макс махнул рукой. Не до формальностей. — Ещё сказал наблюдать за Губским. Докладывать обо всех нарушениях, превышениях и промахах. — Ладно! — прервал его Калинин и поднёс к глазам наручные часы, обнаружив что совершенно забыл о времени. Олька наверняка уже заждалась! — Придумаем что-нибудь. Наблюдай пока, обо всем докладывай мне. К Боткину без моего ведома не суйся. В роте как обстановка? — Нормально всё... — буркнул Саня, старательно отводя взгляд. Калинин, конечно, не поверил, но допытываться не стал. Ни времени не было, ни желания. Лишь вздохнул, обречённо качая головой: — Надеюсь, что правда ничего серьёзного.