Ведомые звёздами

В "Лагуну" Калинин заходить не стал, вместо этого он предложил побеседовать в машине, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ольга понимающе кивнула: её синяя прокурорская форма действительно бросалась в глаза. Особенно здесь, где большая часть посетителей — военные офицеры и курсанты. Устроившись на переднем пассажирском белоснежной "Тайоты", Макс достал сигареты и удобно привалился затылком к мягкой спинке. Глаза закрылись сами. В последнее время он много курил, несмотря на то, что собирался бросить. Давно. В прошлой жизни. Ещё до всего этого замеса с "Мечом", перевернувшим его жизнь. Хотя, если быть точным, жизнь перевернул он сам. И не только свою. И от осознания этой истины в груди неприятно кольнуло. Он-то выбрал этот путь сам, а, допустим, у Ольги — этого выбора не было. Да и Димка с Молодым вряд ли тогда осознавали на что подписываются и чем всё может обернуться. А Макс всегда понимал. И всё равно их втянул... От тягостных мыслей отвлекла хлопнувшая дверь. На водительское опустилась Ольга и салон дорогого автомобиля наполнился ароматом дешёвого кофе, свежей выпечки и урчанием двигателя. Без слов поняв опасения Максима, Оля решила отъехать подальше от входа и чужих любопытных глаз. — Угощайся! — кивнула ему на большие катонные стаканчики с бодрящим напитком. Их на приборной панели стояло два. Предусмотрительно. — Спасибо. — Макс, в попытке взбодриться, тряхнул головой и вытянул из картонной подставки горячий стаканчик. Осмотрелся. Ольга остановила машину в одном из близлежащих дворов, в тени огромного шумного клёна. Место достаточно тихое, живущее своей жизнью. Вряд ли кто-то из знакомых сможет их увидеть здесь. Калинин не был параноиком и не искал в каждом встречном врага, но образ жизни обязывал его быть осторожным. Просчитывать каждый свой шаг на десять ходов вперёд. Думать над каждым словом и действием. Всегда быть готовым. Ко всему. Даже сейчас, расслабленно потягивая крепкий кофе, он сканировал цепким взглядом прохожих и прикидывал возможные пути отхода в случае чего. Он не чувствовал опасности и не ждал засаду, нет. Просто многолетняя привычка разведчика запускала анализ окружающей среды автоматически. — Макс, прости, конечно, — прыснула Ольга, приложив руку к сердцу. — А ты кого здесь высматриваешь? СОБР? Или ОМОН? Калинин, глядя на смеющуюся Ольку, усмехнулся тоже. С ней всегда было легко. Даже сейчас, когда проблемы наслаивались одна на другую и не думали заканчиваться. — Multos timere debet, quem multi timent! — Ты сейчас многое прояснил! — с сарказмом подстегнула Степненко, распаковывая свой обед. Макс не обиделся. Наоборот, хорошее настроение прокурорши передалось и ему. — "Тот кого боятся многие, должен сам бояться многих", — улыбнувшись, перевёл Калинин. — Это латынь. — Про "бояться" – в точку! Беззаботную Олину улыбку вытеснили совершенно другие эмоции. На лице отпечаталась усталость, а в её тени спряталась тревога. Эти чувства за последний год стали привычными и почти родными. Они сопровождали её по дороге на работу, пили с ней кофе, укоризненно смотрели из зеркал, первыми врывались в открывшиеся двери и прочно обосновались в её кабинете. Ольга с замиранием сердца ждала, что скажет начальник или коллега, войдя в её кабинет: боялась услышать что-то про "Меч" и, тем более, – про свою с ними связь. И телевизор включала с потаённым страхом – когда-то она уже узнала про гибель друзей из проклятых новостей. Но Макс обещал, что всё будет в порядке. Он уверял, что опасность им больше не грозит, а про участие Ольги в "Мече" никто и никогда не узнает. И, почему-то, Ольга ему верила. — Есть кого. — Что случилось? — ровно спросил Калинин, никак не выдавая напряжения. — Тагир Гаджиев на свободе. В автомобиле повисла тишина. Сладкие булочки так и остались нетронутыми. Макс нервно забарабанил пальцами по панели, сдерживая себя от крепкого мата. Ольга, с сочувствием взглянув на друга, поджала губы. Впрочем, сочувствие было обращено не только к Максу – она знала и про Трофимова, и про то что Калинин всё-таки спас Подражателей от тюрьмы, и про дальнейшие планы Максима. Сашину историю он ей тоже рассказал, именно Ольга помогала ему оберегать парня от внешних врагов, и именно ей Макс был обязан своей осведомлённостью. — Чёрт... Как? Он же ещё лет пять сидеть должен! — Дело пересмотрели. Его вину сочли незначительной, а открывшиеся недавно новые обстоятельства показали что Гаджиев неоднократно пытался остановить своих сообщников, но его потуги не возымели должного результата! — Какие обстоятельства? — презрительно поморщился Калинин. — Продажный следак? — Нет, следак там как раз мощный был. Если бы не он, этого урода ещё три года назад отмазали бы. В деле появились новые свидетели, которые, якобы, видели, что Гаджиев призывал остальных фигурантов "образумиться и не совершать противоправных действий". Что самое интересное — это подтвердили его сообщники и потерпевшая. Макс хмыкнул. — Запугали? — Похоже на то. — Но этого мало для развала такого дела! Ольга всё-таки не сдержалась и откусила вкусно пахнущий круассан. Отпила уже совсем не горячий напиток и, быстро дожевав, отмахнулась: — Да конечно там не обошлось одними липовыми свидетелями и изменёнными показаниями! Там и записи с камер куда-то пропали и судья с этого дела, по-любому, поимел. Про прокурора, сопровождавшего дело, вообще молчу... — Годы идут – ничего не меняется... — пробормотал Калинин, устало сжав переносицу. — В общем, дело не в этом! — эмоционально воскликнула Оля. — Ты же понимаешь, что Гаджиев не оставит без внимания историю с братом? Он будет искать и что-то, да найдёт. — Найди мне всё на него. Связи, адреса, явки, пароли... Макс не знал пока что с этим обстоятельством делать, но пускать на самотёк не собирался. У таких животных, как братья Гаджиевы, кровная месть — дело чести. И если Тагир найдёт Саню, то пострадать может не только он, но и все его родные. Макс ещё в Чечне уяснил, что у таких нет ничего святого. Насмотрелся за годы службы на то с каким удовольствием боевики расправлялись с русскими жителями своих земель. В памяти отчётливо всплыли картинки из прошлого: горы изуродованных трупов, кишки на заборе, распятые тела русских пацанов. Голова, валяющаяся в трёх метрах от тела. Мёртвые дети, изнасилованные женщины... И всё это во имя Аллаха! Тагир будет мстить. Не достанет Трофимова — достанется его близким. — Уже! — Ольга стянула с заднего сиденья неприметную чёрную папку и протянула её Максу. — Здесь всё, что удалось на него найти. А также информация про его отца, братьев, и сообщников. — Оперативно. Хвалю, Ольга Дмитриевна! — хитро прищурился Калинин. — Стараемся! — улыбнулась женщина. Но тут же посерьёзнела: — Что ты собираешься делать, Макс? Задумчиво повертев в руках папку, Макс отпил кофе и пожал плечами. — Поживём – увидим. В груди разгоралось пламя гнева и ярости. Отморозок, чуть ли не до смерти избивший шестдцатилетнюю девчонку, в компании таких же животных как сам – сейчас блаженно дышит свободой и гуляет по кабакам. Планирует месть за брата – такого же конченного ублюдка. Руки чесались восстановить справедливость. — Макс, ты же не собираешься воскресить "Меч"? — Оля с тревогой задала волнующий вопрос. — Боюсь, ещё одну войну мы не потянем. А она будет, если зацепить семью Гаджиевых. И это будет похлеще противостояния с чекистами и мести воров в законе. — Я попробую поискать другие решения, но, на всякий случай, найди ребят. Ничего пока не говори, просто узнай где находятся и готовы ли вписаться в случае крайней необходимости. — Я сделаю, Макс, — тихо отозвалась прокурор Степненко. Интуиция подсказала, что бой неизбежен. Сердце тихо заныло в ожидании скорых потерь. — И ещё. Мне нужна информация по этому человеку. — Макс протянул сложенный вдвое листок. — Компромат или что-нибудь в этом роде... "Боткин Алексей Валерьевич..." — Кто это? — Замначальника нашего училища, — выдавил из себя Калинин, презрительно морщась. Но, заметив настороженный взгляд Ольги, поспешил успокоить: — Да ничего серьёзного! Мешает просто, нужно чем-нибудь прижать... Ольга вздохнула: — Попробую, но ничего не обещаю – вряд ли он по вечерам героином приторговывает. — Кто знает... — философски заметил Макс, вспомнив полковника Комина, что наладил целый героиновый канал между Москвой и Афганистаном. — Жизнь непредсказуемая штука.