Mechanical Hearts

Мия Ацуму любил две вещи: быть правым и роботов. Последнее было легко — прямо сейчас он сидел на корточках на полу с выпотрошенным игровым контроллером, подключённым к переделанной печатной плате в одной руке и ржавой крестообразной отвёрткой в другой. Перед ним на полу с металлической решёткой лежало ободранное краской тело Кухонного Помощника 4 от Black Jackal без одной руки и покрытое прикреплёнными к нему кусками сломанного кухонного ножа. Робот неподвижно лежал с открытой грудной пластиной, в то время как Ацуму возился с контроллером, засунув отвёртку за ухо. Она упала и звякнула о пол, и на секунду Ацуму подумал, что она достаточно мала, чтобы провалиться сквозь решётки, но она застыла на месте и он вздохнул. Вверх на правом джойстике, и оставшаяся рука робота оторвалась от земли с механическим жужжанием. Из стороны в сторону, и рука робота ударила его по колену и отступила. Вниз, и она снова рухнула на грудь, погрузилась в открытую полость. Ацуму с некоторым трудом направил её обратно к боку робота. — Ты потеряешь связь с этой штукой, — скучающе сказал голос. Глаз Ацуму дёрнулся. — О, спасибо, — сказал он. — Не осознавал. Как думаешь, почему этот парень прямо сейчас лежит на полу без признаков жизни? — Это твой вращающийся, верно? — спросил Суна Ринтаро, засунув руки в карманы своего комбинезона механика. — Тот, который сломался. — Вы все всегда будете напоминать мне, — сказал Ацуму. — Я говорил тебе, что это не сработает, — сказал Суна. — Ты метишь слишком высоко. Потеряешь контроль над этой рукой на ринге, вся она изменит свой центр тяжести, и всё, что у тебя останется — это несбалансированная стиральная машина. — Чёрт, спасибо за физику старшей школы, — огрызнулся Ацуму. — Действительно нуждался в ней. — Обиженка, — сказал Суна, поворачиваясь и лениво направляясь обратно в свою часть мастерской. Аран отсутствовал целый день, у него не было назначенных встреч или работы с байками, поэтому он позволил Суне и Ацуму поработать над их боевыми ботами в течение нескольких часов. Ацуму поднял своего робота и переместил руку так, чтобы она была заправлена в боковую часть его основного корпуса. Затем он попробовал раскрутить его, наблюдая, как плотный круг медленно становится всё больше и больше. Блять. Суна был прав. — Я могу схватить это, — сказал робот голосовым аппаратом глубоко в груди, и Ацуму резко вздохнул. — Всё ещё не вытащил эту штуку? — крикнул Суна с другого конца комнаты. — Это добавляет характера, — парировал Ацуму. — К тому же она припаяна. — Я скоро еду домой, — сказал Суна. — Кстати. Ты должен закрыть мастерскую. — Я тоже пойду, — сказал Ацуму. — Всего через пару минут. — Не дай себя убить этому преступнику, разгуливающему на свободе, — сказал Суна. — Я слышал в новостях, что он ещё в рабочем состоянии. — Я просто не могу понять, почему ты не пошёл в стендап, — сказал Ацуму. — В любом случае, когда ты наконец решишь, что я прав насчёт восьмиугольной розетки, то можешь отправить корзину с фруктами в дом своего брата. Ацуму любил быть правым и роботов, а первое в последнее время становилось всё труднее и труднее. Он услышал, как закрылась дверь мастерской, и откинулся на спинку стула. Робот двигался достаточно быстро по кругу и был настолько потерян в равновесии, что чуть не опрокинулся на все свои 130 см. Он замедлил его движение и помассировал висок. Он знал, что метил слишком высоко, что Кухонный Помощник был слишком хрупким, чтобы сделать хорошего бота, но концепция робота с вращающимся лезвием и тонко сочленёнными механическими руками была слишком крутой, чтобы отказаться от неё. Теперь, спустя несколько недель, он опустил одну руку и подумал, что, возможно, отказаться от этой идеи было бы разумнее. Он остановил робота и подкатил его к стойке, где находились ещё несколько. Резкий свет флуоресцентных ламп в мастерской постоянно создавал впечатление какой-то жуткой ночи, и в ней не было окон. Но, даже если бы они были, они всё равно увидели бы только тёмную улицу. Он вытащил свой телефон. Было почти десять. Дерьмо. Ему всё ещё нужно было кое-где побывать. Он вынул батарейку из контроллера, чтобы никто случайно не задел его, и швырнул своего робота-занозу-в-заднице в стену. Ну, может, это починит его. Что было худшим, что могло случиться? Худшим, что могло случиться, конечно, это то, что Ацуму стал самоуверенным и уже потратил 400 000 иен, чтобы занять как минимум третье место, и последнее, что ему было нужно, — это разбитый за три дня до боя робот. Ацуму собрал свои вещи и надел рюкзак. Наверное, сейчас на улице было прохладно, но день был жарким, и он не взял с собой что либо, кроме футболки, в которую был одет. Он выключил свет в мастерской и запер дверь. Ему нужно было что-нибудь съесть, прежде чем он напьётся за чужой счёт. По крайней мере, если он планировал добраться до бара без ограбления. На обратном пути в его квартиру был комбини, в который он регулярно заглядывал в такие вечера. Заведение было открыто допоздна, и в нём продавались особые фруктовые жевательные резинки со вкусом дыни, которые он любил, и половину времени, пока он был там, ему казалось, что он в нескольких секундах от того, чтобы быть отброшенным к стене здоровенным громилой с металлической рукой. А ещё там был телевизор с большим экраном, по которому по какой-то причине всегда показывали бейсбол. Ацуму вышел на улицу, чуть не столкнувшись с кем-то при этом. Он был уверен, что небо было тёмным, но низко висящие неоновые и светодиодные вывески магазинов и рекламы освещали его, как будто была середина дня. Улица была забита людьми, немного мокрая от кратковременного дождя, прошедшего днём, а в лужах отражались огни и шаги людей, проходивших плечом к плечу. Ацуму влился в толпу. По зданиям разносилось эхо далёких рекламных объявлений, слишком далёких, чтобы расслышать, о чём они вещали, поэтому оставалось только эхо и шипение динамиков. Ацуму на ходу пнул консервную банку, и она ударилась о металлическую решётку витрины магазина. Он шёл сквозь толпу и ночную прохладу, наслаждаясь лёгкими мурашками, которые пробегали по рукам. Приближалось начало осени, и хотя любимым временем года Ацуму было лето, он не собирался скучать по влажности. Вывеска комбини заливала улицу красным и зелёным светом, когда он приблизился к нему. Он нырнул внутрь и, помахав кассиру, направился прямиком к жвачкам. Радио играло что-то лёгкое и тусклое через жестяные динамики, в углу мерцала лампочка. Он взял свои фруктовые жвачки, маленькую дерьмовую миску риса для микроволновки и протеиновый напиток. Подойдя к кассе, он взглянул на телевизор. Сегодня не было бейсбола, что было примечательно. Вместо этого он показывал новости. Был постоянный поток новостей об этом парне, который ворвался в техническую лабораторию Black Jackal Robotics в Токио и причинил вред нескольким людям, прежде чем украсть какое-то важное оборудование и смыться. Недавно его заметили в Осаке, и все сходили с ума по этому поводу, главным образом потому, что было известно, что у него при себе пистолет. Там была фотография его лица. Это был молодой парень с тёмными вьющимися волосами и двумя маленькими родинками над глазом. Картинка была действительно чёткой — не как на каком-нибудь скриншоте с камер видеонаблюдения или старой школьной фотографии. Это выглядело как официальный портрет. Сакуса Киёми. Вооружён и опасен. Не выпускайте детей на улицу. Ну, до тех пор, пока этот парень не собирался вломиться в мастерскую Арана по изготовлению ховербайков и украсть дерьмового боевого робота Ацуму под дулом пистолета, его это не особо волновало. Ацуму заплатил за покупки и положил их в свой рюкзак, за исключением фруктовых жвачек. Он отправил одну в рот, положил остальные в карман и направился обратно в городскую ночь. Он немного скучал по звёздам, но не настолько, чтобы ездить в дом своего детства в любое время, кроме каникул. Толпа двигалась как единый механизм, но с поздним часом начала немного редеть, так что Ацуму чувствовал себя довольно комфортно, уткнувшись носом в свой телефон. Он пролистал социальные сети, проверяя, сколько лайков набрал последний пост его брата-близнеца в Vista (опубликованный вчера, он сам с Суной Предателем, в баре, куда они ходили), и были ли достаточно интересные виды спорта, которые он мог бы включить в качестве белого шума на фон, пока учится. Так что тот момент, когда Ацуму проходил по переулку и врезался носом прямо в плечо, прикрытое брезентовым пальто, был совершенно незапланированным. — Чёрт, — выплюнул Ацуму, ошеломлённо отшатываясь так же, как и человек, с которым он столкнулся. Капюшон упал с кудрявых чёрных волос, и когда Ацуму поднял руку, чтобы проверить, в порядке ли его нос, он увидел пару родинок над очень сердитым глазом. Он моргнул, глядя на человека, который мгновение пристально смотрел на него, а затем его глаза расширились. Мужчина был в маске, но его глаза были очень выразительными. — Я только что видел тебя по телевизору, — сказал Ацуму, потому что был очень умным человеком. Его телефон всё ещё был у него в руке. Он мог довольно легко набрать 110. Эти мысли пришли ему в голову как в замедленной съёмке, пока он наблюдал за этим человеком. Глаза мужчины скользнули вниз, на его руку, на телефон, и сузились. Затем, прежде чем Ацуму успел среагировать, он схватил его за футболку и потащил в переулок, заставляя его волочить ноги и спотыкаться. Никто в толпе, казалось, не отреагировал. — Какого хрена? — плакал он. Его нос всё ещё болел, а глаза слезились, но, похоже, он не был сломан. Просто раздражал. С другой стороны, у него были более насущные заботы. Его сердцебиение участилось, когда этот парень — этот потенциальный известный жестокий преступник — затащил его за мусорный контейнер и швырнул о сырую стену соседнего здания. — Ты ничего не видел, — сказал мужчина глубоким и резким голосом. — Ты тот парень, — сказал Ацуму, потому что продолжал быть очень умным. Мужчина вытащил другую руку из кармана, и внезапно Ацуму уставился в дуло пистолета 45-го калибра. Его сердцебиение участилось так быстро, что он подумал, что может потерять сознание, а глаза вылезли из орбит. — Уооооооу, — отчаянно сказал он, всплеснув руками. — Подожди, подожди, подожди. Подожди секунду. — Его голос хрипел, и он не мог вложить в него больше силы. — Подожди. — Пистолет был направлен прямо ему в лоб, в упор. Он вдруг подумал, что его сейчас вырвет. Несмотря на то, что он жил в самых захудалых районах города, он никогда вживую не видел оружия. — Я должен убить тебя, — сказал мужчина. Ацуму сглотнул, и ничего не произошло. — Или не должен, — слабо сказал он. — Я никому не скажу, что видел тебя. Тебя никогда здесь не было. Клянусь. Мужчина впился в него взглядом. Он был немного выше Ацуму, и это определённо подчёркивало его превосходство. На нём были чёрные перчатки и чёрные брюки. Также чёрным был круг, который был направлен прямо между глаз Ацуму. Это было всё, на что он мог смотреть. — Если я убью тебя, то ты точно никому не сможешь рассказать, — сказал мужчина. Ацуму наблюдал, как его палец переместился с дула пистолета на спусковой крючок. Он думал, что у него в запасе больше не осталось адреналина, но ещё один прилив пронзил его тело, и он начал дрожать. — Пожалуйста, не стреляй в меня, — сказал он тихим голосом. Он абсолютно ничего не мог с этим поделать. Нелепо, но он подумал о своём тупом роботе. Если бы он умер, Суна разобрал бы его на части или сохранил бы в его память? Мужчина пронзил его взглядом, и на долгое мгновение воцарилась тишина. Каждую прошедшую секунду Ацуму мог слышать призрак раската грома, который положит конец его жизни. Он дрожал, хотя и не от холода, руки подняты, рюкзак прижат к стене позади него. Эхо приглушённых рекламных объявлений разрезало воздух. Мужчина опустил пистолет и отвернулся, выругавшись себе под нос. Ацуму судорожно вздохнул и прислонился спиной к стене, облегчение затопило его так быстро, что он чуть не свалился на землю. Этот парень мог избить его, забрать всё, что у него было, оставить его в переулке, и Ацуму был бы не против, если бы пистолет снова не был направлен на него. — Дай мне свой телефон, — потребовал мужчина, протягивая руку. Ацуму немедленно передал его, всё ещё не сводя глаз с пистолета. Мужчина не выключил предохранитель, вместо этого просто положил оружие в карман. Ацуму ждал дальнейших инструкций. Он был готов сделать всё, что скажет этот парень. Ацуму иногда представлял себе ситуации, когда его грабят или держат под дулом пистолета. В сценариях ему всегда удавалось уклониться от удара и обезоружить нападавшего или каким-то образом обмануть его и уйти. Теперь, столкнувшись с реальностью, когда одно движение пальца может убить его, Ацуму понял, что он гораздо более сговорчив, чем когда-либо думал, что может быть. — Ты живёшь недалеко отсюда? — спросил мужчина. Ацуму колебался. Он действительно не хотел, чтобы разыскиваемый преступник с пистолетом знал, где он живет. Это было своего рода правилом номер один при общении с разыскиваемыми преступниками с оружием, верно? Он тупо кивнул. — Как далеко? — Десять минут, — сказал Ацуму. Чёрт, ну, он предполагал, что всё равно скажет это. — Ты живёшь один? Он должен был сказать «нет», но в голове у него было так сумбурно, что эта мысль пришла ему в голову только тогда, когда он уже говорил: — Да, — тут же проклиная себя. — Хорошо, — сказал мужчина. — Вот что будет дальше. Ты отведёшь меня к себе домой. Я останусь там до тех пор, пока они не решат, что я покинул этот район. Тогда ты забудешь, что это когда-либо происходило. — Он вынул пистолет, и Ацуму вздрогнул. — Если ты кому-нибудь расскажешь, то я приду к тебе домой и убью, прежде чем покину город. Он сказал это так буднично, что Ацуму не сомневался, что он говорит правду. Что мог Ацуму сказать на это? Нет? И быть застреленным в переулке? Он был более чем готов никогда не рассказывать об этом ни единой душе, если это означало, что он не умрёт. Если только парень не врал, и он просто убьёт Ацуму, прежде чем покинет его квартиру. Что ж, это всё равно даёт ему больше времени подумать, чем отказаться сейчас и получить пулю прямо здесь. Ацуму слишком быстро кивнул. — Хорошо. — Иди как обычно, — сказал мужчина. — Я буду позади. Не оглядывайся. Ацуму кивнул и оттолкнулся от стены. Его ноги задрожали от бесцельного выброса адреналина, и он сглотнул. — Можно мне, типа, минутку? Мне жаль. Извини. — Он поморщился, ожидая, что парень снова достанет пистолет. Этого не случилось. — Я не знаю, могу ли сейчас нормально ходить. Мужчина прищурил глаза, но кивнул. — Одна минута. Будешь кричать — убью. — Я не собираюсь, — сказал Ацуму. Он опёрся рукой о шершавый бетон стены и сделал глубокий вдох. Всё в порядке. В него не собирались стрелять. Он собирался привести этого парня к себе домой, позволить ему делать всё, что ему нужно, а когда он уйдёт, притвориться, что этого никогда не было и вернуться к Арану, и потусить, и поработать над своим дерьмовым роботом, и выиграть бой, и пойти в университет, и вернуться домой, и увидеться с родителями. Всё должно было быть хорошо. Он мог сказать, что мужчина начинал нервничать. — Тридцать секунд, — сказал он. Ацуму знал, что видел имя этого человека в новостях, но никак не мог вспомнить. Первым слогом был Са. Вот и всё. Ацуму был удивительно эффективен в самоуспокоении. Возможно, это было адреналиновое похмелье, расслабившее его тело, но через несколько мгновений он понял, что снова может твёрдо стоять на ногах. Он взглянул на мужчину. — Я в порядке. Извини. — Пошли, — сказал мужчина. Ацуму посмотрел по сторонам, прежде чем покинуть переулок. Толпа всё ещё проходила мимо, ничего не подозревая. Глубоко вздохнув, Ацуму направился к своей квартире. Он слышал множество шагов позади себя, но не мог выделить ни одного конкретного. Он не был уверен, следил ли этот человек за ним. Он почувствовал покалывание на затылке оттого, что за ним наблюдают, но не обернулся. Ему сказали не делать этого. Он не собирался умирать несчастным Орфеем. Он шёл своим обычным шагом. В какой-то момент он вспомнил о жвачке в кармане и вытащил её. Его руки всё ещё дрожали, даже если он мог нормально ходить. Он взял ещё одну и начал жевать её, чтобы успокоиться. Затем он оказался у своего дома, высокого и узкого, на который никогда не поднимал глаз, отпёр дверь. — Подожди, — услышал он позади себя и замер. Теперь он слышал шаги, хрустящие по какому-то мусору на улице. Вывеска магазина для причёсок и макияжа на втором этаже здания — места, где тайно делали татуировки и которым, вероятно, управляла банда, — сияла розовым на волосах Ацуму. — Там есть камера, — сказал он, потому что, возможно, если он будет полезен, то у этого парня будет меньше поводов убить его позже. — Наверху. Мужчина прищурил глаза, когда подошёл к Ацуму, и не поднял головы. Он ещё глубже натянул капюшон на голову. Ацуму открыл дверь, и мужчина последовал за ним внутрь. Что ж, это финиш. Преступник с пистолетом официально знает, где живёт Ацуму. Теперь от этого не отступишь. Чёрт, если бы они нашли этого парня в его квартире, обвинили бы Ацуму в пособничестве преступнику? Он не мог думать об этом, потому что попасть в тюрьму на некоторое время было лучше, чем быть убитым прямо сейчас. Он подошёл к аварийной лестнице — единственному спуску в его подвальную квартиру — и кивнул мужчине. — Кроме меня здесь никого нет, — сказал он. — Не разговаривай, — огрызнулся мужчина. Челюсть Ацуму щёлкнула, и он начал спускаться по лестнице. Всего один этаж вниз, но он казался бесконечным. Затем он шёл по грязному коридору — лампы дневного света в конце снова погасли, погружая коридор в темноту — и отпирал входную дверь. Он автоматически скинул обувь, прежде чем понял, что за ним стоит преступник и ему нужно впустить его внутрь. Мужчина закрыл за ними дверь и запер её на засов. Ацуму включил свет. Это была маленькая двухкомнатная квартира, в которой едва хватало места для дивана и самой убогой маленькой кухни, какую только можно вообразить. В углу у полуокон на потолке облупилась краска в местах, куда иногда просачивалась вода во время дождя. Портативная стиральная машина, которая была у Ацуму, та, что могла стирать только две пары джинсов за раз и наполнялась водой из крана, стояла открытой у телевизора. Ацуму просто стоял на месте у дверного проёма, когда мужчина проходил мимо него. — Ты просто собираешься остаться здесь? — спросил он. — Да, — сказал мужчина. Он огляделся по сторонам. — Надолго? — Пока мне не нужно будет уходить, — резко сказал мужчина. Ацуму кивнул. — Да, конечно. Здорово. Кхм. Ты планируешь провести здесь ночь? — Очевидно, Ацуму не мог ясно мыслить, и мужчина странно посмотрел на него. — Ты мог бы... я имею в виду, если ты хочешь, ты можешь спать в моей кровати. — Нет, — немедленно ответил мужчина. Он по-прежнему стоял на месте и ни к чему не прикасался. — У тебя есть дезинфицирующий спрей или спирт? Ацуму моргнул. — Эм. Да. Зачем? — Дай его мне. Вспомнив, что у этого человека на самом деле всё ещё был пистолет, Ацуму присел на корточки у крошечной раковины на кухне и достал какой-то некачественный спрей для уничтожения микробов на 99,9% и бутылку древнего, неиспользованного дезинфицирующего средства для рук. — Это подойдёт? — спросил он. Мужчина прищурился, а затем кивнул. Ацуму передал их ему. Мужчина немедленно принялся за работу, опрыскивая диван-футон Ацуму, пока воздух не наполнился ядом с ароматом лимона. Ацуму слегка кашлянул, и глаза мужчины метнулись вверх. — Ты болен? — спросил он. — Нет, просто не переношу запах спрея от микробов, — сказал Ацуму, уткнувшись носом в футболку, прежде чем понял, что он всё ещё ноет. Он замер и моргнул, наконец-то заметив тон, который использовал. Он не знал, насколько непредсказуемым может быть этот парень, что Ацуму может сказать, чтобы не вывести его из себя. — Извини, — быстро добавил он. Мужчина перестал опрыскивать диван, а затем, наконец, снял перчатки. Он намазал руки дезинфицирующим средством для рук и натёр им половину предплечий. — Ты скажешь всем, кого знаешь, что у тебя простуда и ты останешься дома. Ты не покинешь эту квартиру без меня. Ацуму открыл рот и так же быстро закрыл его. Лучше не спорить с этим парнем и вообще не выказывать никакого несогласия. Ацуму всё ещё мог видеть призрачный пистолет, направленный прямо ему в лоб каждый раз, когда моргал. — Хорошо, — сказал он. — Я очень болен. Никуда не могу пойти. — У тебя достаточно еды? — спросил мужчина. Ацуму моргнул. — Для двух человек? Я не знаю. — Только для одного. — Эм... — Задумался Ацуму. — Всегда есть еда навынос. — Прекрасно, — сказал мужчина. — Я закажу, когда понадобится. Где твой компьютер? Чёрт, этот парень собирается отобрать у Ацуму всю электронику, не так ли? Ацуму задался вопросом, есть ли способ убедить его в том, что он не собирается поболтать об этом в групповом чате. С другой стороны, разве он не должен? Если бы появилась полиция, этот парень просто убил бы его, прежде чем они смогли бы попасть внутрь? Независимо от того, как Ацуму прокручивал это в своей голове — ситуация отстой. — В моём рюкзаке, — сказал он, потому что лгать не стоило. Он снял его и положил на крошечную кухонную стойку. Мужчина пересёк комнату и взял чехол для голопланшета в тот момент, когда он был извлечён из сумки. — Если ты получишь какие-либо текстовые сообщения или звонки — можешь ответить, — сказал мужчина. — Если ты хотя бы попытаешься говорить шифром, я тебя убью. — Я понимаю, — сказал Ацуму. Каждый раз, когда парень говорил «убью», по телу Ацуму пробегал разряд неприятной энергии. — Я никому не скажу, что ты здесь, или ты пристрелишь меня. Понял. Мужчина прищурился, глядя на Ацуму, но кивнул. — Хорошо. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Что он должен был теперь делать? Ему не разрешили уйти, и этот парень, вероятно, тоже не собирался уходить, что им делать? Что, если Ацуму сказал что-то, что ему не понравилось, и он просто решил убить его? Неужели Ацуму собирается ходить на цыпочках несколько дней? Ацуму справлялся со стрессовыми ситуациями, будучи мудаком, поэтому вместо того, чтобы сделать что-нибудь умное, он просто сказал: — Ты собираешься спать на диване теперь, когда окурил его? Мужчина взглянул на дверь спальни Ацуму. — Я не буду. А ты можешь идти спать, как обычно. Обычно. Ацуму переступил с ноги на ногу. — Ты же не собираешься застрелить меня во сне или что-то в этом роде, верно? — Если бы я хотел твоей смерти, я бы сделал это прямо сейчас, — сказал мужчина. — Мне не нужно ждать, пока ты уснёшь. Значит, этот человек не хотел его смерти? Что ж, Ацуму, вероятно, был довольно хорошим прикрытием. Никто бы не пришёл, так как Ацуму типа болен, по крайней мере, не написав ему об этом сначала, и полиция, вероятно, не искала случайные квартиры в этом районе, в которые не врывались. Ацуму не знал многих деталей обвинений против этого парня, кроме того, что он что-то украл и причинил боль людям, чтобы сбежать. Он определённо казался преступником в классическом кинематографическом смысле. Тёмный, таинственный и серьёзный. Ацуму прокрутил в голове выпуск новостей, который несколько секунд смотрел в круглосуточном магазине. Как только он это сделал, внезапная вспышка воспоминания нахлынула на него. У него никогда не было хорошего фильтра мозг—рот, поэтому он сказал: — Сакуса. Взгляд мужчины метнулся к нему, опасный и острый. Руки Ацуму взлетели вверх. — Это твоё имя, верно? Извини. Я просто пытался вспомнить. Я видел его по телевизору. — Это понятно, — проворчал Сакуса. — Я уверен, что у них есть вся информация обо мне. — Возможно, ты захочешь... эм, — сказал Ацуму. Он слегка ткнул пальцем. — Я мог бы принести тебе какой-нибудь консилер или ещё что-нибудь для этих родинок. По крайней мере, по ним я тебя узнал. Сакуса моргнул, глядя на Ацуму, со смесью замешательства и своего обычного свирепого взгляда. — Почему ты хочешь мне помочь? — Я не знаю, — сказал Ацуму. — Может быть, это уменьшит вероятность того, что ты захочешь застрелить меня. — Я не собираюсь этого делать, если ты не сделаешь что-то, что поставит под угрозу моё положение, — сказал Сакуса, и, несмотря на оговорку, это было похоже на то, что со спины Ацуму сняли груз весом в миллион тонн. — Это, эм. Это приятно знать, — сказал он. Он посмотрел на свой рюкзак и, как ни странно, подумал о задачах, которые ему предстояло решить. — Я должен был кое-где быть. — Он произнёс это почти как вопрос. — Это очень плохо. Тебя кто-нибудь ждёт? — Да, я имею в виду, эм. Я получаю немного денег от парня за битву ботов, знаешь ли, и я должен был встретиться с ним сегодня вечером. — Ты не можешь уйти, — сказал Сакуса. — Позвони ему и отмени встречу. — У меня точно нет его номера. Сакуса вздохнул и потёр виски. — Он придёт сюда? — Не думаю. Просто потом он действительно не будет вежлив. Ацуму точно не упомянул, что парень, с которым назначена встреча, большая шишка по имени Сато, который любил околачиваться в прокуренных барах трущоб, но Сакусе не нужно было знать, чем Ацуму занимался в свободное время. Хотелось надеяться, что Сато не воспринял бы то, что его так сильно подставили, что захотел бы какого-то возмездия. Он казался из тех парней, которым не нравится, когда им говорят «нет». Может, это и к лучшему, что Ацуму не собирался идти облапошиваться в дерьмовый бар, в конце концов. Может быть, Сакуса сохранил ему немного достоинства. — Мне всё равно, — сказал Сакуса. — Ты просто не можешь уйти. — Понял, — сказал Ацуму. — Как тебя зовут? — спросил Сакуса. Ацуму даже не понял, что он никогда этого не говорил. Когда бы у него была такая возможность? Он подумывал назвать вымышленное имя, но это была бы ложь, которую этот парень раскусил бы за считанные минуты, имея доступ к его электронике. — Ацуму, — сказал он. — Ацуму, — сказал Сакуса. Он выглядел немного меньше, чем в переулке, менее внушительно. — Я не хочу тебя убивать. Веди себя тихо и не высовывайся в течение следующих нескольких дней, а потом я уйду. — Он непоколебимо уставился на Ацуму. Его глаза, казалось, почти светились. — Мне жаль. Извинение прозвучало с некоторым добавлением хлёсткости. Ацуму моргнул, а затем кивнул. — Я не стану помогать, знаешь ли. Большая плохая криминальная эстетика, всякое такое. — Боже, если бы Ацуму мог фильтровать поток слов из рта хотя бы десять секунд, вся его жизнь была бы намного лучше. Выражение лица Сакусы снова посуровело. Он повернулся. — Не прикасайся к дивану или розетке рядом с ним. Не прикасайся ко мне. Я собираюсь обыскать твою комнату, а затем ты войдёшь внутрь и останешься там до завтрашнего утра. Ничего не пытайся сделать. Я не буду спать. Ацуму прикусил губу и кивнул. — Понял. — Он попытался рассмеяться, но получилось немного чересчур громко. — Я даже не знаю, что бы я попробовал сделать. Пистолет — довольно хороший козырь. Сакуса ничего не ответил, только сказал: — Сядь и оставайся тут, пока я не вернусь. Затем он открыл дверь спальни Ацуму и исчез внутри, включив свет. Ацуму сидел на полу, скрестив ноги. Его спальня была такой маленькой, что кровать касалась обеих боковых стен, а в изножье было достаточно места, чтобы открывать и закрывать дверь и протискиваться бочком. Ему приходилось вставать на колени на кровати, чтобы добраться до шкафа — настолько она была мала. Он слышал, как Сакуса роется в его вещах, вытаскивает вещи из шкафа и шаркает вокруг. Послышался грохот ботинок поверх других ботинок. Ацуму ни с того ни с сего подумал, что ему следует получше организовать свою обувь. Тогда она была бы менее шумной, когда парень с пистолетом, держащий его в заложниках, передвигал её. Как и горку коробок с верхней полки его шкафа, по очереди открывая их. Одна полна фотографий и сложенных важных документов. Одна наполовину заполнена краской для волос и осветлителем. Ацуму сжал губы, услышав, как открылась третья коробка, а затем быстро закрылась снова. Он не знал, как у него хватило духу смутиться, но от осознания того, что Сакуса теперь точно знает, какие секс-игрушки принадлежат Ацуму, у него загорелись уши. Послышался упругий звук, вероятно, простыня выдёргивалась из углов матраса, и Ацуму поморщился. Как минимум от того, что нужна целая вечность, чтобы засунуть туда руки и заправить её. Может быть, ему следовало просто взять стёганое одеяло и избавить себя от хлопот с тонкой простынёй. Сакуса вернулся, а Ацуму всё ещё сидел. Глядя на этого парня с оружием и такой большой властью над Ацуму, он чувствовал себя ребенком, желающим произвести впечатление на учителя. Все представления, которые когда-либо были у Ацуму о том, как быть крутым в подобной ситуации, уже испарились. — Иди внутрь и оставайся там, — приказал Сакуса. — Можешь выходить, чтобы воспользоваться ванной. — Я просто, ах, — сказал Ацуму, — сначала почищу зубы. Это нормально? Просто чтобы я не ходил туда-сюда, понимаешь? — Иди, — сказал Сакуса, выглядя немного нетерпеливым из-за вопроса. Конечно, ему было всё равно, почистил Ацуму зубы перед сном или нет. Ацуму пробыл в ванной несколько минут, справляя нужду, чистя зубы и ополаскивая лицо холодной водой. Он уставился на себя в зеркало, на выражение своего лица. Он чувствовал себя примерно так же, как тогда, когда пошёл в туалет пьяным на вечеринке. То же самое чувство, когда смотришь на себя и понимаешь, что он реальный человек, что это реальная ситуация и что это не сон. Его сердцебиение не успокоилось после пистолета, и он всё ещё чувствовал, как оно стучит в ушах, усиливаясь, но не доходя до паники. — Что за хрень, — прошептал он сам себе. Ему вдруг захотелось, чтобы он жил с соседями по комнате. Может быть, этого бы не случилось, если бы он солгал. С другой стороны, он чувствовал, что Сакуса может видеть его насквозь, как будто у него есть рентген на ложь. Его глаза пронзали Ацуму насквозь с каждым выразительным взглядом. Сакуса постучал в дверь, и Ацуму подпрыгнул. — Извини, — сказал он. — Две секунды. — Тебе кто-то написал, — сказал Сакуса через дверь. — Ответь. Ацуму открыл дверь и понял, что ему в лицо тычут телефоном. От него немного пахло спиртом, и на экране было несколько испаряющихся капель влаги. Неужели Сакуса натёр его дезинфицирующим средством для рук? Ацуму не спрашивал. Сообщение было от Осаму. Ацуму сглотнул. Он был уверен, что этот парень прочтёт его после того, как он ответит, так что ему ничего не сойдет с рук. рин говорит что твой бот снова сломался, хаха, неудачник Ацуму неуклюжими пальцами напечатал ответ: я не хочу слышать об этом лживом предателе Осаму ответил почти мгновенно: он так сильно смеётся приятно знать что я всегда на уме у твоего парня ;) Ацуму должен был писать естественно, иначе Сакуса мог бы заметить. Он поджал губы, пытаясь вспомнить, как он вёл себя, когда кто-то с пистолетом не читал его сообщения. соси. на самом деле я надеюсь, что никто тебе не даст Сакуса пристально смотрел на него, ожидая. Ацуму нервно взглянул вверх, а затем ответил: надеюсь, я передал сунарину свою простуду, и он передаст её тебе сука, если ты заболеешь, я убью тебя становись в очередь — Заканчивай с этим, — сказал Сакуса. Ацуму наблюдал за троеточием печатания Осаму, его плечи были напряжены. тебе нужен суп? нет, я в порядке, просто собираюсь спрятаться на несколько дней лмао саму ты такой милый. вот почему с тобой никто не общается ты общаешься со мной прямо сейчас только из биологических соображений ладно, я лягу в постель и буду спать, пока не перестану чувствовать себя дерьмово. рин говорит, что после боя тебе станет лучше станет, не беспокойся. в любом случае, заткнись, спокойной ночи, люблю тебя и я тебя, придурок Ацуму слегка улыбнулся в свой телефон, прежде чем вспомнить ситуацию, в которой он оказался, и снова стать серьёзным. На мгновение он подумал о том, чтобы вынуть чип из чехла на задней панели телефона и незаметно засунуть его за ухо. Заметит ли Сакуса? Мог ли он уже проверить телефон? Знал бы он, что Ацуму может звонить? Он протянул телефон обратно. — Сделано. Сакуса просмотрел сообщения, а затем кивнул. — Хорошо, — сказал он и сделал паузу. — Кто такой «Саму»? Возможно, у Ацуму и не было никакого инстинкта самосохранения, но он определённо мог чувствовать покровительство по отношению к своему брату. — Я не собираюсь тебе говорить, — осторожно сказал он. Сакуса наблюдал за ним с тем пристальным вниманием, которое, казалось, было у него всегда, а затем повернулся. — Иди спать, — резко сказал он. Ацуму сделал, как ему было сказано, забравшись на свою кровать. Он попытался закрыть за собой дверь, но Сакуса остановил его движением руки. — Держи её открытой, — сказал он. Ацуму обнаружил, что простынь была заправлена во всех углах кровати. Сакуса сделал это после того, как снял её? Вероятно, нет. Это было бы странно и ненужно. С другой стороны, Ацуму был уверен, что слышал, как её перемещали. Все коробки тоже были на своих местах. Ацуму, честно говоря, ожидал, что это будет выглядеть немного как полицейский рейд, с его вещами повсюду. В шкафу был беспорядок, но он был и раньше. Он бы с удовольствием сказал, что у него в комнате спрятан телефон экстренной помощи, или нож, или что-то ещё, но он был совершенно не готов. С другой стороны, было неразумно брать с собой на перестрелку телефон или нож, так что, возможно, ни то, ни другое не имело бы значения. Он представил, как звонит в полицию, а Сакуса появляется в дверях и стреляет в него одним движением. У Ацуму был один путь к выходу из этой ситуации, и он не требовал героизма с его стороны. Ему не нужно было быть тем, кто привлёк Сакусу к ответственности или что-то в этом роде. У него не было никаких обязательств ни перед кем, кроме самого себя, и, чтобы сохранить себе жизнь, он собирался делать всё, что Сакуса от него хотел, за исключением совершения какого-нибудь ужасного преступления самолично. Ацуму понял, что забыл взять свой рюкзак и, следовательно, всё, что могло быть интересным. Он не хотел рисковать выходить обратно, поэтому решил, что просто сделает всё возможное, чтобы заснуть. Открытая дверь должна была усложнить задачу. Обычно он спал с открытой дверью, но не тогда, когда в гостиной был потенциальный убийца. У него было только слово Сакусы, что он не собирается стрелять в него ночью. Он верил Сакусе на слово. Не то чтобы у него был какой-то способ получить веские доказательства того, что его не собираются убивать, пока Сакуса не уйдет, а он всё ещё будет жив. Он натянул одеяло и лёг на спину, наблюдая за противоположной стеной своей квартиры через открытую дверь. Там были часы, дерьмовые кошачьи часы из детского шоу со светящимися в темноте цифрами, которые Осаму подарил ему на день рождения два года назад. Он сказал, что собирается делать подарки Ацуму, основываясь на его умственном возрасте, а не на физическом. На тот же день рождения Ацуму подарил ему ужасающую, вероятно, с привидениями, болванку второстепенного персонажа из шоу, которое нравилось Осаму. Он решил, что не сможет уснуть. Не с Сакусой, сидящим на его футоне и делающим бог знает что. Ацуму нужно было чем-то занять своё время, поэтому он начал обдумывать всё дело Сакусы. Он видел в новостях, что Сакуса вломился в лабораторию робототехники и что-то украл. Если это было в новостях, то, вероятно, это было что-то важное и дорогое. И, по-видимому, крошечное, потому что Сакуса просто казался одетым в длинное пальто и тёмные брюки. Если у него не было действительно тощих ног и действительно больших штанов, или потайных карманов пальто, которые доходили до колен, то украденная им вещь была либо не при нём, либо не больше телефона. Если бы Ацуму был грабителем, куда бы он спрятал вещи после того, как украл их? Он отчаянно хотел проверить это, но у него не было для этого средств. Он мог бы спросить, но это было похоже на одну из тех вещей, о которых не спрашивают преступника. Он определённо не получил бы ответа. Сакуса не полез бы в карман и не вытащил бы крошечный суперкомпьютер, чтобы показать и рассказать о нём. До Ацуму в спешке дошло, что он находится в законной ситуации заложника, и никто другой во всем мире не знал об этом. Он глубоко вздохнул. Он был одинок для этого. Он был один, и если он умрёт, никто никогда не узнает, что произошло. Он не мог умереть, потому что должен был рассказать об этом Осаму. Погружённый в свои мысли и тревогу, Ацуму каким-то образом заснул. Он понял это только тогда, когда проснулся, моргая и удивляясь потерянному времени. У него была внезапная вспышка беспокойства — что, если что-то случилось, пока он спал? Ничего не изменилось, но всё же. Ему снова захотелось пописать. Он не хотел возвращаться в гостиную, но ему пришлось. С другой стороны, почему он должен этого бояться? Это была его квартира. Он внезапно не стал принадлежать Сакусе только потому, что у него были пули. Ацуму осторожно встал и ступил на пол босыми ногами. Он выглянул из-за угла и обнаружил Сакусу сидящим на диване, лампа рядом с ним была включена и была единственным источником света в комнате. Все ставни были закрыты. Он поднял глаза, когда Ацуму вошёл в комнату, его взгляд был острым. — Ванная, — сказал Ацуму. Он сделал паузу, а затем осторожно спросил: — Ты знаешь, который час? — Три, — сказал Сакуса. — Спасибо, — сказал Ацуму. Весь этот обмен был таким странным. Сакуса, сидящий вот так на его диване, был странным. Этот парень собирался упасть в обморок от истощения, не так ли? Даже самые закоренелые преступники не могли бодрствовать так долго. Он задавался вопросом, не разузнал ли Сакуса о нём перед сном. Ацуму воспользовался ванной в темноте и, когда закончил, открыл дверь. Сакуса сверкнул глазами. — Вымой руки, — рявкнул он. Ацуму моргнул, а затем повернулся к раковине, машинально помыл руки, нахмурив брови. Почему Сакусе было не наплевать? Может быть, он был каким-то гермофобом. Это объясняло дезинфицирующий спрей и дезинфицирующее средство для рук, которым он намазался почти до локтей. Ацуму обычно мыл руки после посещения туалета, но было поздно, и он хотел спать, и его держали в заложниках. — Чем занимаешься? — спросил он, вытирая руки. Сакуса просто сидел там с включённым светом. У него даже не было телефона Ацуму. Это выглядело немного жутковато. — Не твоё дело, — сказал Сакуса. Ацуму поднял руки вверх. — Извини, что спрашиваю. Он вернулся в свою комнату и забрался в постель. Ему просто нужно было пережить следующие несколько дней, а потом всё это закончится, и он сможет вернуться к своей обычной жизни. Не было никаких причин для беспокойства. Сакуса даже сказал, что не хотел убивать Ацуму. Ацуму просто не должен был давать ему лишних поводов для этого. Постадреналиновый сбой, должно быть, сильно подействовал на него, потому что ему удалось снова заснуть. В него не стреляли во сне, его вообще не беспокоили, и ему не снилось ничего из того, что он мог вспомнить.

***

Чего Ацуму действительно не ожидал от ситуации с заложниками, так это того, насколько домашней она может быть. Слыша эту фразу, можно ожидать, что его свяжут и заткнут рот кляпом посреди его комнаты, в то время как Сакуса потребует выкуп или направит на него пистолет и использует его как рычаг для побега. Вместо этого он обнаружил себя наливающим горячую воду на кофейные кристаллы в кружке в пижаме, в то время как его похититель сидит на диване, стуча по компьютеру Ацуму. Возможно, это был просто его способ рационализировать ситуацию, но когда он не видел, то мог почти забыть, что у Сакусы вообще был пистолет, забыть, что он когда-либо был направлен на него, забыть мгновенный и парализующий страх неминуемой смерти. Он мог притвориться, что Сакуса был просто сварливым парнем, оставшимся в его квартире на пару дней. Сварливым парнем, который отдавал приказы, которым Ацуму, конечно же, обязан был следовать. Он не сказал Ацуму, для чего ему нужен его компьютер, но Ацуму был почти уверен, что Сакуса не был заинтересован в том, чтобы саботировать его социальные сети или пытаться найти его банковскую информацию. Ну, насчёт последнего он не был так уверен, но всё равно разблокировал свой планшет, думая о вышеупомянутом пистолете. Деньги были менее важны, чем его жизнь. Большинство вещей были менее важны, чем она, и эта мысль парадоксальным образом успокоила его. — Хочешь немного кофе? — спросил он, указывая на свою кружку. Сакуса поднял глаза, сузив их с подозрением. — Нет, — сказал он. Ацуму не видел, чтобы он что-нибудь ел или пил за всё время, что был здесь, и он, очевидно, не спал. Однако он не был похож на измученного беглеца, находящегося на грани голодной смерти. Он выглядел примерно так же, как и накануне. Ацуму было запрещено прикасаться к дивану, поэтому он сел на пол рядом со своим кофейным столиком, тем самым, на котором Сакуса держал его компьютер. Сакуса бросил на него взгляд, но ничего не сказал. — Могу я хотя бы посмотреть телевизор? — спросил Ацуму. — Я не смогу вызвать полицию с помощью мультиков. — Ты можешь посмотреть новости, — сказал Сакуса, и у Ацуму возникло ощущение, что самому Сакусе было больше интересно посмотреть их. — Пока они не начнут повторять это дерьмо, — сказал Ацуму. — Ты уверен, что не хочешь посмотреть какое-нибудь хреновое варьете? — Включи их, — сказал Сакуса. — Новости. — Хорошо, — сказал Ацуму со вздохом. В его характере было давить на людей, видеть всё на шаг вперёд, и он должен был контролировать это, разговаривая с Сакусой. Не он был тем, у кого была власть в этой ситуации. Он мог бы убежать, подумал он. Если бы он смог достаточно быстро выйти за дверь, Сакуса наверняка не стал бы пытаться застрелить его при свете дня на улице. Это привлекло бы к нему внимание и заставило бы копов сбежаться быстрее, чем любой звонок, который мог бы сделать Ацуму. Он включил маленький телевизор, стоявший напротив его футона, и переключал каналы, пока не нашёл довольно нейтральную новостную станцию. О Сакусе пока что не говорили. Вместо этого было что-то о неисправности поезда. Сакуса ни разу не взглянул на телевизор, а Ацуму наблюдал за происходящим с каким-то отстранённым интересом. Это было лучше, чем ничего. Лучше, чем просыпаться в незнакомой комнате с похмельем. Дерьмо. У него не было возможности извиниться перед Сато. Новости несколько раз меняли сюжеты, а затем, наконец, снова сосредоточились на Сакусе. По-видимому, Киёми было его именем. Ацуму поднял глаза на лицо Сакусы, когда его имя и облик были размазаны по телевизору. Сакуса Киёми. У них даже были его рост и вес. Они действительно много знали об этом парне — буквально всё, кроме его непосредственного местонахождения. — Чёрт, — пробормотал себе под нос Сакуса. В новостях говорили о его предполагаемых преступлениях. Кража со взломом, воровство, нападение. Не убийство. Они повторили то, что Ацуму уже знал — он вломился в лабораторию и украл что-то очень ценное. В новостях не уточнялось, что это за товар, но говорилось, что он потенциально может стоить «миллиарды иен». — Что ты украл? — спросил Ацуму, прежде чем смог остановить себя. Он сделал паузу и поджал губы, ожидая, что на него набросятся. — Я ничего не крал, — мрачно сказал Сакуса. Ацуму моргнул. Полное отрицание обвинения было не тем, чего он ожидал. — Ничего? Сакуса пристально посмотрел на него. — Нет. — Так ты просто вломился и ушёл? — Я не вламывался, — сказал Сакуса. Он выглядел искренне взбешённым, и в основном это было направлено на телевизор. — Хорошо, — медленно сказал Ацуму. — Тогда нападение?.. — Они сами виноваты. А. Ну, по крайней мере, этого он не отрицал. — Не уверен, что это так работает. — Не говори о вещах, о которых ничего не знаешь, — сказал Сакуса. Брови Ацуму поползли вверх, и он снова повернулся к телевизору. Это было намного больше информации, чем он ожидал получить. Говорил ли Сакуса правду? Ацуму не был прокурором. Сакусе не нужно было защищаться от обвинений человека, которого он держал в заложниках. — Что, по их мнению, ты украл? — спросил Ацуму, потому что любопытство всегда было его слабостью. Сакуса бросил на него холодный взгляд, который Ацуму заметил только краем глаза. — Кое-что, что им не принадлежало. Ацуму понятия не имел, что это могло означать. Было ли это чем-то, что изначально принадлежало Сакусе? Украли ли это в лаборатории с самого начала? Что бы это вообще могло быть? Как бы то ни было, Сакуса, казалось, точно знал, что это было, и Ацуму было смертельно любопытно. Он прикусил язык. Или он этого не сделал. — Это что, какой-то компьютер? — спросил он. — Почему ты хочешь это знать? — раздражённо спросил Сакуса. — Просто любопытно. Чёрт, я сейчас больше ничего не могу сделать. В любом случае, даже если я первым делом пойду в полицию после того, как ты уйдёшь, я не узнаю ничего такого, чего они уже не знают, верно? Сакуса, казалось, обдумывал это под своим постоянным пристальным взглядом. — Это часть технологии, о которой они не хотят, чтобы кто-либо знал, что она у них была. Сомневаюсь, что полиция вообще знает. — Это довольно круто, — сказал Ацуму. — Я бы с удовольствием посмотрел на секрет правительства. Но у тебя же его нет, верно? Потому что ты ничего не крал. Чудесным образом в уголках губ Сакусы появилось подобие улыбки. — О, у меня это есть. Ацуму уставился на него, слегка приоткрыв рот буквой «о». Значит, это должно быть крошечным. — Хорошо, — сказал он. — Итак, это у тебя есть, но ты это не крал. Значит, это было твоё. — Может быть, ты не полный идиот, — сказал Сакуса. — Хей, — сказал Ацуму. — Неуместно. Это ты размахиваешь пистолетом, а я был никем иным, как гостеприимным. — Вот почему ты по большей части идиот. — Что я должен был делать, пытаться повалить тебя на землю? Я не собираюсь добавлять новые дырки своему телу. Он что, подшучивал над Сакусой? О том, будет ли Сакуса буквально стрелять и убивать его или нет? Это было абсолютно не похоже ни на одну ситуацию с заложниками, которую он когда-либо представлял. Был ли это Стокгольмский синдром? Уже? Слабая улыбка Сакусы исчезла, как будто её никогда и не было. — Ты ничего не скажешь об этом. — Кому мне рассказывать? — Даже когда я уйду. Ацуму моргнул. Сакуса никак не мог навязать что-то подобное, верно? Он же не вернулся бы в Осаку после того, как уехал, только для того, чтобы позаботиться об Ацуму, не так ли? — Конечно, — сказал он с сомнением. — Это ради тебя, а не ради меня, — совершенно серьёзно сказал Сакуса. — Чёрт, это что, действительно совершенно секретно? — спросил Ацуму. В любом случае, почему Сакуса должен заботиться о благополучии Ацуму? — Это бомба или что-то в этом роде? — Или что-то в этом роде, — сказал Сакуса. Его внимание снова переключилось на телевизор. Ацуму ломал голову над тем, что он знал о лаборатории, из которой Сакуса, по-видимому, ничего не крал. Black Jackal, в Токио. В основном она была известна благодаря домашним роботам-помощникам, таким как помощники по приготовлению пищи и боты по уходу за домашними животными. Некоторые студенты старших курсов подавали заявки на стажировку там. Он знал, что в первую очередь это была лаборатория робототехники. Он взглянул на Сакусу. Был ли он инженером? В новостях об этом ничего не говорилось. Может быть, он создал какую-то особую технологию, и они пытались её украсть. Это было бы уместно драматично. Было бы очень здорово оказаться заложником какого-нибудь гениального инженера. Может, Ацуму мог бы задать ему несколько вопросов, если бы они не стали причиной, по которой на него могут наставить пистолет. Он понял, что создаёт целую предысторию для Сакусы, пока они смотрят новости. В конце концов он переключился с информации о Сакусе на другие, менее интересные вещи. Сакуса повернулся обратно к компьютеру и продолжил делать то, что делал. Он не включил голограмму, чтобы Ацуму мог видеть, что именно. Ацуму сидел на полу, внезапно вспомнив о своём остывающем растворимом кофе, и смотрел новости о политике, недавних несчастных случаях и открытии нового отделения в детской больнице. — Что ты там делаешь? — спросил Ацуму после долгого молчания. — Почему ты хочешь это знать? — спросил Сакуса. — Ну, я бы хотел, чтобы ты не совершал никаких преступлений с моего IP-адреса. — Я не совершаю никаких преступлений. — вздохнул Сакуса. — Я слежу за этим делом. Где они меня ищут. Какой переключатель щёлкнул Ацуму, что Сакуса теперь давал ему прямые ответы о себе и о том, что делал? Может быть, Ацуму был просто обаятельным от природы. Может быть, Сакуса лгал. — Как? — спросил Ацуму. Разве это не повлекло бы за собой какое-то попадание в места, где не следует находиться? Сакуса вздохнул. — Я не собираюсь объяснять тебе то, чего ты всё равно не поймёшь. — Я кое-что знаю. Я ремонтирую роботов. — Сакуса поднял бровь, не впечатлившись. — Это действительно так. Он не предоставил никакой информации о своём собственном, что было разочаровывающим. Ацуму подумал, что, может быть, он мог бы услышать «ну, у меня есть учёная степень» или что-то в этом роде и получить какие-нибудь советы, но Сакуса не вмешивался. Вместо этого он прибавил громкость на компьютере. Послышались какие-то помехи, а затем приглушённый разговор. Глаза Ацуму расширились, когда он слушал. Какой-то жаргон и цифры, которых он не понимал, а затем обрывки мест и названий. Полицейская сводка. — Как, чёрт возьми, ты находишь что-то подобное? — спросил он. — Люди постоянно вещают с любительских радиостанций, — сказал Сакуса. — По крайней мере, я так слышал. — Как ты слушал это с уменьшенной громкостью? Глаза Сакусы на мгновение вспыхнули, а затем он вернулся к своему свирепому взгляду. — Заткнись. Так уж и быть. Ацуму снова повернулся к телевизору. — Могу я переключить канал? Папа? Сакуса опасно фыркнул. Ацуму нужно было перестать давить, как он всегда делал. Каждый раз, когда он видел чью-то границу, он чувствовал необходимость переступить через неё, чтобы увидеть, пуста ли она или линия сдвинется с места, чтобы последовать за ним. — Можешь, — сказал Сакуса. Ацуму схватил пульт и начал переключать каналы. Была середина эпизода аниме, которого он никогда не видел, варьете, кулинарное шоу-конкурс. Он остался на нём и откинулся назад, не прислонившись к дивану, а сев к нему вплотную. Сакуса предостерегающе посмотрел на него. — Если я окуну всё своё тело в спирт, смогу ли я сидеть на своём собственном диване? — спросил Ацуму. Сакуса, как понял Ацуму, в своей обычной манере, свирепо посмотрел на него. — Свари себя, и мы поговорим, — сказал он. Ацуму удивлённо рассмеялся. — Значит, ты боишься микробов, — сказал он. — Я говорил тебе не говорить о вещах, которых не знаешь, — сказал Сакуса. — Это означает «да». — Помолчи пять секунд, или я тебя заставлю. На словах это было как беззубая угроза на школьном дворе, но в холодном голосе Сакусы угроза звучала более зловеще. Более молодой Ацуму подождал бы ровно пять секунд и снова заговорил, но этого Ацуму вчера держали под прицелом, и он значительно меньше горел желанием попытать счастье. Может быть, не стоит злить парня с пистолетом, сказал ангел на плече Ацуму. Дьявол с другой стороны подумал, что это очень, очень забавно и что он должен продолжать давить, пока кто-нибудь не сломается. К сожалению, сломался бы сам Ацуму, так что, возможно, это была не самая умная идея. Он лениво смотрел телевизор, пока утро переходило в полдень. Осаму написал несколько раз, как и некоторые друзья Ацуму, и каждый раз Сакуса смотрел на телефон так, как будто он лично укусил его, и передавал его Ацуму с предупреждающим взглядом. Он прикоснулся к нему только за уголок, после того как он побывал в руках Ацуму, перечитывая тексты, как учитель, внимательно изучающий эссе. Насколько кто-либо ещё в мире знал, Ацуму слёг с насморком и будет сидеть дома ещё несколько дней. И вот Ацуму был здесь, смотрел телевизор рядом со своим похитителем-преступником и ел остатки еды навынос. — Почему ты думаешь, что они так легко от тебя откажутся? — спросил Ацуму. — Я имею в виду, если они знают, что ты в Осаке, они не просто перестанут искать, когда ты не появишься в течение нескольких дней. — Я знаю, что они перестанут искать меня здесь, — сказал Сакуса. — И мне не нужно объяснять тебе, откуда. — У тебя есть двойник, бегающий по городу? — спросил Ацуму. — Ты послал им милую записку, в которой говорится, что ты на пути в Хиросиму? — Почему кто-то настолько невыносимый должен был быть тем, кто узнал меня? — вслух поинтересовался Сакуса. Ацуму не смог удержаться от смеха. Несмотря на всю опасность, которой являлся Сакуса, у него были те самые отличительные черты людей, к которым Ацуму любил придираться. Кажется, он был резок и легко выходил из себя, а Ацуму всегда относился к этим людям, как палка к осиному гнезду. — Я тоже не слишком доволен сложившейся ситуацией, — сказал Ацуму. — Это закончится через пару дней. — Тогда ты убьёшь меня и убежишь в горы? Сакуса долго смотрел на Ацуму, дольше, чем было необходимо, потому что Ацуму понимал, что это всё более неудобная шутка. Может быть, таков был план. Может быть, Ацуму только что вывел его на это, и он придумал какую-то ложь, какую-то банальность. — Я не планирую убивать тебя, — наконец сказал Сакуса ровным голосом. — Если ты не узнаешь лишнего, у меня не будет причин для этого. Его голос был глубоко серьёзен, и улыбка Ацуму исчезла. — Ладно. Я бы сказал тебе спасибо, но, типа, не убивать людей — это вроде как норма, так что. — Я в курсе. — Ладно. Просто, знаешь. Удостоверяюсь. Они посидели так ещё секунду, а затем Ацуму хлопнул себя по коленям. — Я собираюсь принять душ. Если тебе тоже будет нужно, не стесняйся, я думаю. Сакуса посмотрел на дверь ванной. — Я не оставлю тебя здесь одного. Конечно. Ацуму вздохнул. Это стоило того, чтобы попробовать. Он встал и пошёл в свою комнату, доставая кое-какую одежду — футболку и пару спортивных штанов — с полок в своём шкафу. Затем он направился в ванную и вошёл внутрь. Он остановился на мгновение, а затем запер дверь. Он видел «Психо». Ему не нужно было это дополнительное беспокойство. Ему потребовалось некоторое время — вероятно, целых пять минут — чтобы рассмотреть своё лицо в зеркале, прежде чем он включил душ и начал раздеваться. Его футболка была на полу к тому времени, когда он осознал свою проблему. — Чёрт, — пробормотал он. Он открыл дверь, душ всё ещё работал. Он не посмотрел на диван, но помахал рукой. Дверь его спальни была закрыта — он не помнил, как закрывал её, но, возможно, это сделал Сакуса. — Просто нужно взять какое-нибудь нижнее бельё, — сказал он комнате, на случай, если Сакусе было любопытно. Он скользнул в открытую дверь и тут же замер. Сакусы не было на диване, потому что Сакуса был в его спальне. Сакуса был в его спальне, его футболка лежала на кровати, вся передняя часть его грудной клетки была открыта, как шкаф, а его руки возились с чем-то внутри. За те считанные мгновения, что Ацуму наблюдал, он увидел сотни групп проводов, крошечные печатные платы, какой-то прозрачный гель, выключатели и переключатели. Сбоку было что-то, почти похожее на батарею. Он должен был увидеть всё это в одно мгновение, потому что в следующее грудь Сакусы закрылась. Раздался щелчок, когда она встала на место, а затем, прежде чем Ацуму успел среагировать, дуло пистолета снова уставилось на него. Он отшатнулся назад, тяжело приземлившись на задницу. Лицо Сакусы представляло собой шквал эмоций — гнев, страх, удивление, замешательство. Сакуса сошёл с кровати Ацуму, держа пистолет наготове. Ацуму полностью застыл, рот открыт, глаза шире, чем он думал, что они могут быть. — Я думал, ты принимаешь душ, — сказал Сакуса неприятно резким голосом. — Я просто... просто хотел... — Ацуму вздрогнул слабым голосом. Он уже забыл, каково это, когда пистолет нацелен прямо ему между глаз. Он удивлялся, как он мог забыть эту мгновенную, всепоглощающую панику, такую, которая заморозила все его конечности на месте и высосала из них все чувства. Должно быть, он поскользнулся в душе и ударился головой, потому что это была какая-то научно-фантастическая чушь, подобной которой он никогда не мог себе представить. Он был в мастерской Арана, делал дерьмового маленького робота, который мог делать обалденные вращения, и теперь он только что увидел, как Сакуса — живой, разумный человек, насколько он знал, — открыл свою грудь и возился с миллионами крошечных проводов внутри. — Я такой грёбаный идиот, — огрызнулся Сакуса. Он шагнул вперёд, пока не оказался почти над Ацуму. — Я должен был просто убить тебя. — Мне жаль, — сказал Ацуму высоким и напряженным голосом. — Прости, я этого не делал... Я никому не скажу, обещаю. — Нет, ты этого не сделаешь, — сказал Сакуса, взводя курок пистолета. Весь мозг Ацуму отключился, и он дико оттолкнулся ногами назад по полу, пока не ударился о стену. Сакуса последовал за ним. — Ты сказал, что не собираешься убивать меня, — в отчаянии сказал Ацуму. Глаза Сакусы потемнели. — Я сказал, что не буду, если ты не узнаешь ничего лишнего. — Я ничего не видел, клянусь, — выдохнул Ацуму. — Я клянусь. Не видел. Как он мог забыть, что Сакуса был таким опасным? Неужели немного непринуждённого подшучивания действительно сделало его таким доверчивым? Думать, что Сакуса, сказавший, что не собирается убивать Ацуму, не врал, просто на словах? Вы не наставляете на кого-то пистолет, не имея в виду этого, и теперь это произошло дважды. Ацуму чувствовал себя таким глупым. Глупым за то, что привёл Сакусу обратно сюда, глупым за то, что поговорил с ним, глупым за то, что забыл своё грёбаное нижнее бельё. Он должен был просто ходить без белья, как нормальный человек. Тогда он не был бы в нескольких секундах от того, чтобы быть застреленным в упор. — Скажи мне, чего ты не видел, — сказал Сакуса. Ацуму запнулся. Он должен был как-то разговорить Сакусу. — Ты робот. Челюсть Сакусы дёрнулась. — Я андроид, — признался он. — Ты... как? Я даже не знал, что нечто подобное существует. — Не существует, — сказал Сакуса. — Официально. Этот разговор был бы намного проще, если бы у него всё ещё не было пистолета, направленного в голову Ацуму. Ацуму едва мог слышать их обоих из-за своего бешено колотящегося сердца. — Но ты же человек, — сказал Ацуму. — Вроде. Не человек, но, знаешь. Человек. Сакуса прищурил глаза. — Я полагаю, что да. — Это так чертовски круто, — сказал Ацуму, глаза которого начали щипать от слёз, когда он уставился в дуло. — Пожалуйста, не убивай меня. Сакуса уставился на него холодным взглядом, и Ацуму понял, что это всё. Он даже не мог заставить себя пошевелиться настолько, чтобы закрыть лицо руками. Он просто снова уставился на Сакусу, умоляя, ожидая. Был момент, когда он был уверен, что увидел, как дёрнулся палец Сакусы, и он поморщился. Затем, с рычанием, Сакуса отступил назад и с силой убрал пистолет со взвода. — Чёрт, — выплюнул он, отступая назад и сердито уставившись на него. Затем он снова посмотрел на Ацуму, его взгляд был смертоноснее пули. — Почему я не могу нажать на грёбаный курок? Ацуму хватал ртом воздух, которым он не дышал, переводя взгляд с Сакусы на пол рядом с ним. У него щипало в носу, и не из-за раны, полученной прошлой ночью. — Если ты не собираешься в конечном итоге убить меня, пожалуйста, перестань это делать, — слабо сказал он, прислонившись к стене и закрыв лицо руками. — Я не думаю, что вынесу подобное ещё раз. Сакуса подошёл к футону и тяжело сел, бросив пистолет на стол. Он обхватил голову руками и помассировал виски. Ацуму наблюдал за ним, всё ещё пошатываясь. Он застрял здесь, с человеком, который дважды чуть не убил его. Он даже не мог сбежать. Он ничего не мог сделать, кроме как сидеть, обрабатывать и разделять по частям всю информацию. Сакуса выглядел таким человечным. Неужели Ацуму всё это выдумал? Не могло быть так, чтобы технология такого калибра просто разгуливала по центру Осаки. Но сбоку на обнажённой груди Сакусы был почти незаметный шов. Обнажённая грудь, которая в остальном выглядела такой абсолютно человеческой. Она двигалась в такт дыханию, между его грудными мышцами виднелись тонкие завитушки волос, и свет освещал их правильным образом. Там были поры. Ацуму не мог не пялиться. Долгое время было тихо, Сакуса сидел на футоне, а Ацуму на полу, переводя дыхание и оценивая ситуацию. Его мозг снова начал медленно работать, и по мере того, как это происходило, он начал складывать воедино кусочки. Он никогда не умел ждать, когда ему что-то приходило в голову, поэтому заговорил первым. — Ты украл себя, — сказал он. Глаза Сакусы вспыхнули. Он смотрел на Ацуму ещё одно долгое, безмолвное мгновение. Затем: — Да. — Это то, что ты имел в виду. Что это не принадлежало им. — Ты воспринимаешь это на удивление хорошо. — Сейчас я довольно сговорчив, — сказал Ацуму. — Из-за того, что чуть не умер. Челюсть Сакусы задвигалась. Такой человечный во всех его движениях, в едва заметных подёргиваниях лица, в том, как облизывал губы, прежде чем заговорить. — Я... Я слишком остро отреагировал. Ацуму громко рассмеялся, высоким, пронзительным смехом. — Окей. — Мне жаль. Ацуму всё ещё слегка трясло. Он не знал, откуда в его надпочечниках столько сока, чтобы поддерживать его столько раз за такие несколько часов. — Извинения приняты, я полагаю, — сказал он. — Я имею в виду, ты тот, у кого пистолет. Сакуса хмурит брови. Он посмотрел вниз на пистолет, а затем снова на Ацуму. — Я сказал, что не собираюсь тебя убивать. Я не нарушал этого обещания. — Ты мог бы одурачить меня, — сказал Ацуму. — Господи Иисусе. Не то чтобы я смог разозлиться на тебя, если бы ты это сделал. — Ты помог мне, — медленно произнёс Сакуса, как будто в основном пытаясь убедить самого себя. — Отплатить за это, убив тебя, было бы несправедливо. — Жизнь, блять, несправедлива, робокоп. — Ацуму чуть не свихнулся от внезапной усталости и облегчения. Сакуса выглядел искренне обеспокоенным. Он уставился на пистолет и взял его со стола. Отработанным движением он переложил магазин в другую руку. Затем он положил пустой пистолет обратно и посмотрел на Ацуму. — Лови, — сказал он. У Ацуму было мгновение, чтобы всё обдумать, прежде чем Сакуса бросил ему магазин, пролетевший идеальную дугу прямо в неуклюже поджидающие руки Ацуму. Он уставился на него, затем снова на Сакусу. — Что, — сказал он. — Я не собираюсь тебя убивать, — сказал Сакуса. — Я пытался дважды, и ни разу у меня не получилось. Сомневаюсь, что смог бы третий. — Разве тебе он не нужен, например... если тебя поймает полиция? — Я вообще не стрелял. Он полный. — Так что ты просто размахиваешь им повсюду, пугая людей до чёртиков. — Это было полезно. — По телевизору должны показывать причудливые машины, знаешь ли. Совершенно логично, не так ли? Разве это не логично — стрелять в некоторых людей? — Ацуму сделал паузу. — Чёрт, называть тебя машиной нормально? Сакуса, к удивлению Ацуму, закашлялся от смеха. — Ты невероятен. — Прости, ладно, я никогда раньше не встречал андроида. — Я чуть не убил тебя, а ты волнуешься, что сказал что-то не то о роботе, — сказал Сакуса голосом, полным недоверчивого веселья. Когда его чувства расширились до большего, чем у Сакусы, Ацуму заметил, что душ всё ещё работает. Жар и пар начали просачиваться из открытой двери ванной. Он осторожно поднялся на ноги. — Да, потому что я не знаю, что ты сделаешь, если я тебя оскорблю. Рот Сакусы слегка скривился. — Я совершил много ошибок. — Ну, я не хочу становиться одной из них, — сказал Ацуму. Он пошёл в ванную и выключил душ. Ему придётся принять его позже. — Я уже дважды был довольно близок к этому, да? — Я никогда никого не убивал, — сказал Сакуса. — И не планировал. — Круто, то же самое, — сухо сказал Ацуму. — Мы должны создать клуб. По мере того как его паника отступала, он понял, что вместо этого становится раздражительным. Он посмотрел на магазин в своей руке, переворачивая его. — Они поймут, что он не заряжен, — сказал он, небрежно указывая на пистолет. — Если ты направишь эту штуку на полицию, они узнают. — Это будет работать столько времени, сколько мне нужно, — сказал Сакуса. Что-то в его плечах немного расслабилось. Могут ли у роботов быть напряжённые мышцы? Сакуса казался таким безвозвратно человечным, когда его внутренности не были выставлены напоказ. — Как, эм, — начал Ацуму, — насколько близко ты был только что? — Он стоял в дверях ванной, положив руку на дверной косяк. Он впервые заметил, что его футболка всё ещё валяется на полу, где он её уронил. Он поднял её. — К чему? — К тому, чтобы застрелить меня. Сакуса поднял на него потемневшие глаза. — Близко, — признал он. Ацуму неровно вздохнул. — Чёрт. — Мне жаль. — Сакуса действительно выглядел извиняющимся, чего бы это ни стоило. — Я запаниковал. — Как? — спросил Ацуму, потому что теперь его любопытство начало разгораться. — Как ты можешь паниковать? Они это в тебя запрограммировали? — Я могу делать много вещей, на которые не был запрограммирован, — сказал Сакуса. — Мои эмоциональные центры были построены на основе нейронной сети, которая питалась соответствующими эмоциональными реакциями на стимулы. Я запрограммировал себя на панику. — Ну, может быть, в следующий раз, когда ты запаникуешь, сначала подумай об этом, — сказал Ацуму. — Может, попробуй бороться или бежать, вместо того, чтобы говорить я убью тебя. — Разве это не «борьба»? — Я предполагаю. Просто. — Ацуму вздохнул. — Я не планирую сдавать тебя. Так что, может быть, не угрожай моей жизни каждый раз, когда я открываю дверь в своей грёбаной квартире. Сакуса посмотрел вниз на пистолет. — Я больше не могу. — О, я уверен, что ты мог бы хорошенько меня поколотить, — сказал Ацуму. — Только не говори мне, что они сделали полноценного андроида и не наделили его суперсилой. — Я, вероятно, сильнее тебя, — подтвердил Сакуса. — Я не буду... Я всё ещё учусь. Я больше так не поступлю. — Он уставился на стол, задумчиво водя глазами по сторонам. — Я думаю, что предпочёл бы быть пойманным, чем убить кого-то. — Он сказал это так, словно не был до конца уверен. Некоторые напряжённые мышцы Ацуму расслабились. Он сглотнул и подошёл к Сакусе, на ходу натягивая футболку. Он сел на пол рядом с кофейным столиком. Ягнёнок снова крутится вокруг льва. Часть мозга Ацуму, отвечающая за логику, по-видимому, не работала. — Тогда не так прагматично, да? Ты один из тех слабовольных роботов. Есть мораль и прочее дерьмо. — Я не знаю, — сказал Сакуса. — Я не знаю, что бы это ни значило. — Ну, я полагаю, ты не планируешь захватить весь мир, — сказал Ацуму. — Нет. — И это хорошо. Ацуму понял, что у него возникла внезапная и жгучая потребность узнать, как работает Сакуса. Сколько миллионов крошечных, сложных взаимодействий должно было происходить внутри его тела, чтобы хоть какая-то его часть функционировала так, как он? Он автоматически изобразил крошечную мимику. По сути, это выглядело так, как будто под его кожей были мышцы и кости. Он тяжело дышал, когда даже не пытался говорить. В большинстве случаев в этом не было необходимости. Ацуму всегда предполагал, что человекоподобные роботы останутся в сверхъестественной долине навсегда, что по мере развития технологий они также будут всё больше отдаляться от попыток выглядеть как люди. Обмануть уши было гораздо легче, чем глаза. Если что-то двигалось как человек и звучало как человек, людям это, как правило, нравилось, но если это выглядело как человек, люди начинали волноваться. Роботы от Black Jackal были гладкотелыми и треугольной формы, с шарнирными руками, которые ни в малейшей степени не походили на человеческие. Но Сакуса визуально выглядел полностью как человек. Случайный человек, которого Ацуму мог увидеть на улице. Теперь, наблюдая за Сакусой, он искал малейшие несовершенства, любые маленькие подсказки, которые могли бы сказать ему раньше, что Сакуса не тот, за кого себя выдаёт. Но ничего не было. Он был совершенен — идеальная копия человека, по крайней мере, на взгляд Ацуму. Если бы он не видел место, где открывается грудь Сакусы, он мог бы обмануть себя, думая, что ошибся. — Я должен закончить техническое обслуживание, — сказал Сакуса через мгновение. —Ты прервал меня. — Ну, извини за то, что я разгуливаю по своему собственному дому, — сказал Ацуму. — Какого рода техническое обслуживание? — Рутина. Я никогда не делал этого сам, но я знаю процесс. — Я, эм, я вроде как механик? — Сказал Ацуму. — Делаю роботов и прочее дерьмо. В основном модифицирую ботов-помощников. По сравнению с тобой они, конечно, грёбаные кирпичи, но я кое-что знаю. — Хорошо, — с сомнением сказал Сакуса. — Можно мне посмотреть? Удивление на лице Сакусы было едва заметным, но ощутимым. Ацуму задавался вопросом, сколько маленьких кусочков фальшивой мускулатуры работает под поверхностью, чтобы сформировать это выражение. — Ты хочешь посмотреть, как я занимаюсь техническим обслуживанием. — Да. Честно говоря, это меньшее, что ты можешь сделать после того, как чуть не снёс мне голову. — Это будет не так уж интересно. Я просто проверяю соединения и удаляю отходы. — Ты грёбаный андроид из научной фантастики, ясно? Что ты имеешь в виду под «не так уж интересно»? — У тебя один из худших инстинктов самосохранения, которые я когда-либо видел, — восхитился Сакуса. — Что, теперь ты собираешься меня избить, потому что я назвал тебя андроидом из научной фантастики? — Ацуму скрестил руки на груди. Взгляд Сакусы метнулся к входной двери. — Нет. Тебе следовало бы сбежать, теперь, когда у меня нет патронов. Ацуму моргнул. Он тоже оглянулся на дверь. Дерьмо. Разве он не должен сбежать? — Ты бы застрелил меня, если бы я сбежал раньше? — Может быть. — Если бы ты запаниковал. Верно. — Не знаю, смог бы я это сделать, — сказал Сакуса. Холодность в его тоне возвращалась, теперь, когда энергия ситуации рассеивалась. — Теперь мы никогда не узнаем. — Значит, ты просто отпустишь меня сейчас. Вся эта чушь с тем, что ты читаешь мои сообщения, была просто для галочки. — Нет, — сказал Сакуса. — Я бы остановил тебя. Ты просто даже не пытался. — Да, потому что я думаю, что мой инстинкт самосохранения на самом деле довольно хорош. Вероятно, это не было объективно правдой, особенно учитывая тот факт, что Ацуму всё ещё сидел в одной комнате с андроидом-преступником (андроидом!), который дважды чуть не убил его — даже разговаривал с ним — вместо того, чтобы отсиживаться в ванной и ждать окончания следующих нескольких дней... Возможно, память Ацуму действительно была настолько плоха, если он сумел забыть, что Сакуса был на волоске от его убийства менее десяти минут назад. Сакуса глубоко вздохнул... зачем он это сделал? Было ли это сделано автоматически? Было ли его дыхание ручным? На что был похож его субъективный опыт?.. и снова опустил взгляд на свою грудь. Он бросил на Ацуму унылый взгляд, а затем надавил в нескольких местах сбоку от его грудной клетки, где был шов. Ацуму услышал несколько щелчков, а затем увидел, как кожа отошла, и Сакуса снова открыл свою грудь. Это выглядело почти гротескно, пока не было видно все схемы и бог знает что ещё, что поддерживало его работоспособность. Там должны были быть технологии, о которых Ацуму никогда даже не слышал. Сакуса сделал ещё один вдох, и Ацуму увидел, как насос опустился, чтобы впустить воздух. Это было завораживающе. С открытой полостью Ацуму мог слышать мельчайшие жужжащие звуки. — Ты пользуешься кислородом? — спросил он. — Или ты просто дышишь, чтобы говорить? — Я использую азот, чтобы аэрируемые пространства моей схемы не реагировали, — сказал Сакуса, выглядя удивлённым вопросом. Ацуму был восхищён, наблюдая, как Сакуса возится с какими-то проводами. Он проверял соединения, включая то, что, на взгляд Ацуму, было особенно тонким кабелем SATA. Это напомнило Ацуму кое о чём. Он склонил голову набок. — Как работает твоя память? — спросил он. — У тебя есть какой-нибудь большой накопитель? — Не совсем, — сказал Сакуса. — Ты собираешься продолжать задавать вопросы? — Ты ответишь на них? — Если я скажу «нет», ты остановишься? — спросил Сакуса. — Это не интерактивная выставка. — Мне просто интересно, — сказал Ацуму. Ему с большим усилием удалось сохранить спокойствие, когда Сакуса закончил своё обслуживание. В основном, казалось, это была проверка на то, что определённые соединения не были нарушены, и какой-то тест, в котором он щёлкнул каким-то переключателем, а затем несколько раз ткнул в центр ладони, прежде чем повернуть переключатель обратно. — Удовлетворён? — Спросил Сакуса, когда снова закрыл свою грудь. Ацуму наблюдал, как кожа срослась и расправилась, как будто шва там никогда и не было. Это был не просто особо продвинутый компьютер — здесь присутствовали такие технологии, которые Ацуму даже не мог причислить к какой-либо дисциплине. — Нет, но это было действительно круто, — сказал Ацуму. — Хотя я ничего из этого не понимаю. — Не ты один, — тонко сказал Сакуса. — Люди, работавшие надо мной, тоже едва понимали меня. — Так вот почему ты ушёл? — Я не собираюсь говорить об этом, — сказал Сакуса. — Попытаться стоило. Затем, как будто Сакуса не угрожал жизни Ацуму, как будто он не был андроидом, настолько продвинутым, что вся современная робототехника, известная Ацуму, казалась игрушками для малышей, Ацуму снова включил телевизор, схватил некоторые из своих чертежей боевых роботов и начал работать над ними. Это его успокоило. Это и магазин глока, который лежал у него в кармане. По крайней мере, если дело дойдет до кулаков, у него будет шанс побороться. Сакуса теперь был удивительно спокоен, слушал свои полицейские сводки — Ацуму предположил, что через какое-то беспроводное соединение — и время от времени смотрел телевизор. Ацуму включил профессиональную волейбольную игру. Он играл в начальной школе, но в средней он открыл для себя робототехнику, и она начала занимать все его мысли и время. Он смотрел видеоролики о битвах роботов и поломках домашних роботов-помощников, проводил небольшие эксперименты и пытался самостоятельно разобраться, как работают все отдельные части. Он самостоятельно изучил основы электротехники, в основном с помощью опрометчивых экспериментов в их с Осаму спальне, и работал над своим первым боевым ботом, модифицированным из полностью сочленённого робота-уборщика. Тоже модель от Black Jackal, если он правильно помнил. Однако ему всё ещё нравилось смотреть волейбол, даже если он забыл большую часть того, что знал о нём. Сакуса, казалось, заинтересовался этим, он смотрел телевизор, как будто пытался узнать что-то важное об этом виде спорта. Может, так оно и было. Ацуму понятия не имел, насколько обширными общими знаниями обладал Сакуса и как долго он был... живым? Если это было подходящее слово. Возможно, в сознании. Как долго он существовал. Ацуму мог почти забыть, что он всё ещё, по сути, находился в ситуации заложника. Несмотря на этот жест, если бы дело дошло до драки, Сакуса, вероятно, смог бы вырвать магазин у Ацуму и вставить его обратно в пистолет. В лучшем случае это была церемония. Что-нибудь, чтобы Ацуму почувствовал себя лучше. Это было извинение, а не обезоруживание. — Они думают, что я в Наре, — пробормотал Сакуса, наполовину себе, наполовину Ацуму, примерно через час после того, как Ацуму сделал домашнее задание. — Это хорошо, верно? — спросил Ацуму. — Почему они так думают? — Я снял свой GPS и установил его на грузовик для доставки еды, — сказал Сакуса. Ацуму моргнул. — И это всё? Сакуса выглядел почти оскорблённым. — Что ты имеешь в виду, говоря и это всё? — Что, если грузовик вернётся в Осаку? — К тому времени я уже уйду. — Значит, ты уходишь сейчас? — спросил Ацуму. Сакуса на мгновение растерялся. — Сначала я должен убедиться, что они сосредоточены на Наре, — сказал он. Ацуму вздохнул. — Верно. — Я скоро уйду, — пообещал Сакуса. — Я думаю, сначала ты должен выполнить свою последнюю угрозу убийством, — сказал Ацуму. — Правило трёх. Ты делал это каждые двенадцать часов, плюс-минус, так что ты должен прийти угрожать вечером. — Мне нечем тебе угрожать, — сказал Сакуса. — И нет причин для этого. Ты был любезен. Ацуму рассмеялся. — Да, а что, чёрт возьми, мне ещё делать? Спорить? Сакуса выглядел встревоженным, но эмоции быстро исчезли, и его лицо снова стало бесстрастным. Ацуму всё ещё поражался тонкости его мимики. — Нет. И ты этого не делал. Так что у меня нет причин причинять тебе вред. — Ты, кажется, довольно хорош в придумывании причин, но я поверю тебе на слово, — сказал Ацуму. — Ты один из немногих людей в мире, которые знают, кто я такой, — сказал Сакуса. Его челюсть сжалась. — Как я уже сказал, я запаниковал. — Извини, что был немного резок по поводу того, что чуть не умер, — сказал Ацуму. — Мне жаль, — натянуто сказал Сакуса. — Тебе не должно быть жаль, — сказал Ацуму, откидываясь назад. — Я понимаю всю суету. Трудно быть андроидом в бегах. — Не трогай диван, — внезапно рявкнул Сакуса. Ацуму даже не понял, что был так близко. — Как, чёрт возьми, робот может так бояться микробов? — спросил Ацуму. Сакуса пристально посмотрел на него. — Ты не принял душ, — сказал он вместо ответа. — Да, помнишь почему? Сакуса закрыл глаза. — Ты можешь посидеть на диване, если примешь душ. На той стороне. — О, спасибо, — протянул Ацуму. — Не то чтобы я купил этот диван и он мой. — Похоже, ты довольно хорошо придумываешь причины для меня, — сказал Сакуса. — Значит, ты убьёшь меня, если я буду возражать, понял, — сказал Ацуму. Он встал. — Послушай, я не сержусь. Ты просто такой милый, когда тебе плохо из-за того, что ты чуть не убил меня. Взгляд Сакусы стал острее. — Иди уже в душ. — Сначала нужно раздобыть какое-нибудь нижнее бельё, — сказал Ацуму. — Не хочу забывать его во второй раз. Он медленно принял душ, наслаждаясь горячей водой. В очередной раз, когда он остался один, он начал думать о том, как это было странно, как это было хреново. Что он мало что мог с этим поделать, кроме как переждать. По крайней мере, теперь он был почти уверен, что выживет, хотя бы потому, что Сакуса казался почти злым на себя за то, что угрожал Ацуму. Если только все это не было какой-то уловкой, и Сакуса не был великим актёром, потому что он был роботом, который полностью контролировал все аспекты своего тела, поэтому, конечно, у него не было бы очевидных признаков того, что он лжёт. Всё это могло быть сделано для того, чтобы заставить Ацуму расслабиться, чтобы его было легче задушить ночью. Чёрт, что Ацуму собирался делать с пулями, пока спит? Он предположил, что мог бы спать поверх магазина, так что он надеялся проснуться, если Сакуса попытается его забрать. К сожалению, Ацуму спал довольно крепко. Он разберётся с этим. Может быть, он мог бы спрятать его в ботинке, так что Сакусе пришлось бы громко рыться в его шкафу, чтобы найти его. Может быть, он мог бы вытащить все патроны и спрятать их по квартире. Они не были бы полезны без самого магазина, верно? Ацуму понятия не имел, как работает оружие, но теперь та часть его мозга, которая любила разбирать вещи на части и разбираться в них, хотела знать. Он жалел, что не может этого сделать. Он вытерся и оделся, взъерошив волосы перед запотевшим зеркалом. У него внезапно мелькнула собственная голова с аккуратным пулевым отверстием прямо посередине. Он закрыл глаза и прогнал эту мысль. Он задавался вопросом, кто бы нашёл его, если бы Сакуса выстрелил. Услышали бы соседи и пришли бы искать? Кого бы травмировал труп Ацуму? Он представил, как эта новость дойдёт до его родителей, до его брата. Странное, неизбежное, непреднамеренное убийство. Он представил, как Осаму исполняется двадцать четыре в одиночестве. Чёрт, он не мог расстраиваться из-за того, чего не случилось. Он был жив, и, вероятно, собирался жить и дальше. Не нужно беспокоиться о возможностях, которые уже прошли. Ему просто нужно было продолжать работать над тем, чтобы быть достаточно обаятельным, чтобы у Сакусы по-прежнему не было причин убивать его. Когда он вышел из ванной, Сакуса был именно там, где он его оставил — Ацуму позаботился проверить на этот раз. Он внимательно смотрел телевизор, голопланшет Ацуму всё ещё был включён перед ним. — Безупречно чистый, — сказал Ацуму. — На мне нет патогена. Сакуса оглядел его, задержавшись на мокрых волосах, и вздохнул. — Хорошо. Ацуму бросил свою грязную одежду в корзину у двери своей спальни и, наконец, пошёл посидеть на чём-то, кроме пола, впервые за целый день. Сакуса смотрел шоу, в котором группа знаменитостей просматривала вирусные видео из Интернета. Абсолютная чушь, но такая, под которую Ацуму любил отключать свой мозг. Сакуса казался неоправданно увлечённым. — Сколько тебе лет? — спросил Ацуму. Сакуса вышел из своего ступора и посмотрел на Ацуму. — Я сложен так, чтобы напоминать мужчину лет двадцати-тридцати. — Это не то, что я имею в виду, — сказал Ацуму. — Как долго ты был, ну, знаешь, человеком? Рот Сакусы сжался в линию. — Почему ты хочешь это знать? — Мне просто интересно, как много ты знаешь обо всём мире и прочем, — сказал Ацуму. — Я знаю, что они, вероятно, дали тебе кучу знаний, но сколько нового ты узнал? — Я был активирован примерно месяц назад, — сказал Сакуса. — Чёрт, — сказал Ацуму. — Ты довольно далеко продвинулся для месячного ребенка. Я бы сказал, что ты достиг не только своих вех в развитии, но и некоторых других. Сакуса закатил глаза. — У меня есть база знаний, которая постоянно обновляется с помощью Интернета, — сказал он. — Если я вижу что-то незнакомое, то могу быстро понять, что это такое. — Не знаю, является ли Интернет лучшим местом для получения информации о мире, — с сомнением сказал Ацуму. — Я делаю перекрёстные ссылки на как можно больше источников, — немного раздражённо сказал Сакуса. — Я не получаю всю свою информацию из блога одной мамочки. Ацуму рассмеялся. — Чёрт, я думаю, ты действительно получаешь всю информацию из Интернета. Сакуса на мгновение замолчал, а затем спросил: — Сколько тебе лет? — Двадцать три, — сказал Ацуму. — Хм. — Что, у тебя проблемы? — Нет. Разговаривать с Сакусой было почти неуместно легко, по крайней мере, неуместно для ситуации, в которой они находились. Может быть, именно поэтому Ацуму было так легко забыть тот факт, что являлся заложником. Тот факт, что если бы он попытался покинуть свою квартиру, Сакуса физически попытался бы остановить его. Тот факт, что он должен был сидеть тут и чрезмерно доверять Сакусе, в то время как Сакуса абсолютно не доверял ему. Думать об этом было утомительно, поэтому Ацуму просто не стал. Вместо этого он сидел там и смотрел дерьмовое шоу, подшучивая над Сакусой по поводу того, как сильно ему это нравится, задавая вопросы, только половина которых получили удовлетворительные ответы. Он положил направленный на него пистолет в воображаемую коробку, а потом убрал эту коробку подальше, ближе к затылку и больше об этом не думал. Сакуса казался почти забавным, если Ацуму думал о ситуации таким образом, и не было никакого другого способа, которым ему нужно было думать об этом.