Часть IV. Гарри Поттер и магический Турнир

— Ты заметил? — спросила Гермиона, когда мы оказались в доме номер двенадцать на площади Гриммо. — Заметил что? — уточнил я. — Барти Крауч нарушил правила! — подруга постучала себя по лбу. — Он никогда этого не делал, даже когда посадил собственного сына в Азкабан! А здесь из-за какого-то домового эльфа… — Он решил сам с ней разобраться, — догадался я. — Интересно, почему? Гермиона покачала головой. — Сначала твой сон и боль в шраме, потом Чëрная Метка, — пробормотала она. — Да ещё и то, что сказал Драко… — Волан-де-Морт возвращается, — закончил я еë мысль. Я взял на себя введение Невилла в суть всего происходящего. Он, конечно, был слегка шокирован. Тем временем приближался учебный год. Кстати, в прошлом году, пока я был на суде над Сириусом, в Хогвартсе не обошлось без происшествий. Оказывается, пока Снейп отсутствовал вместе со мной, Люпин забыл выпить зелье и обратился, чуть не покалечив моих друзей. Вообще-то, их жизни вряд ли что-то угрожало. Но Люпин накрутил себя и твëрдо решил покинуть Хогвартс. Ребята, конечно, пытались его отговорить — он был хорошим преподавателем. Но это было бесполезно — всë же не зря говорят, что должность профессора защиты проклята. А ещё Гермиона заявила, что с неë хватит, и отказалась от ухода за магическими существами. Теперь из дополнительных предметов у неë оставались только те же, что и у меня: нумерология и изучение древних рун. В этом я, пожалуй, был рад за неë — в прошлом году нагрузка была слишком большой. Только вот маховик времени придëтся вернуть. Ну да ладно, и без него справимся. Честно говоря, сейчас меня куда больше волновало грядущее возвращение Волан-де-Морта. Я не знал, как скоро он перейдëт к активным действиям, к войне. Я бы не сказал, что моя армия была готова. В ШОТ было всего около тридцати человек с уровнем пятого курса и чуть больше десятка — третьего. Этого недостаточно против армии опытных тëмных волшебников. С другой стороны, Волан-де-Морт вообще не знает, что у меня есть хотя бы это. Я всего лишь маленький мальчик, были ли у меня шансы на победу? «Были», — сказала бы Гермиона. «Это не важно, — заявил бы Драко. — Главное — нам нельзя проигрывать». «Нужно думать о лучшем, — посоветовал бы Невилл. — Плохие мысли не принесут ничего хорошего». Возможно, они правы, и мне не стоит сейчас беспокоиться. Скорее всего они правы. Но отчего-то я не мог перестать волноваться. Когда мне и Гермионе пришли письма из Хогвартса, Сириус сгонял в Косой переулок, а мы остались дома — чего мы там не видели? Вернулся он с кучей школьных принадлежностей, школьными мантиями нам с Гермионой по размеру — старые уже были малы — и парадной мантией для меня. Пусть в письме и не говорилось, зачем она нужна, я точно знал ответ. Крупные мероприятия вроде Турнира Трëх Волшебников не обходятся без какого-нибудь бала. Первого сентября Сириус доставил меня с Буклей и Гермиону с Живоглотом прямиком на платформу номер девять и три четверти. Под словом «доставил» я, разумеется, имею ввиду трансгрессировал. Вообще, пусть мой крëстный и обожал привлекать к себе внимание, путешествовал он довольно скромным способом. Да и какой смысл что-то выдумывать, когда можно просто взять и появиться в нужном месте, если, конечно, там нет защиты от трансгрессии? Мы попрощались с Сириусом и сели в вагон. На этот раз найти свободное купе оказалось несложно — до отправления поезда осталось ещё чуть больше десяти минут. Вскоре к нам присоединился Невилл. Он за лето вырос даже сильнее, чем я, а ещё здорово похудел. Причëску он оставил той же, только теперь его волосы были не аккуратно причëсаны, а слегка растрëпаны. Прежде Невилл никогда так не делал, страшась рассердить бабушку. На мой вопросительный взгляд он ответил, что уже не маленький, о чëм и сообщил летом миссис Долгопупс. В результате та стала гордиться смелостью и самостоятельностью внука. Драко же придëтся ехать в купе со слизеринцами — события на Чемпионате мира по квиддичу требовали немедленного обсуждения. Вообще, когда дело касалось слизеринцев, действовать стоило с особой осторожностью. Я, как директор ШОТ, следил, чтобы ничего не ставило ни их, ни их родителей в сложное положение. Вскоре после того, как поезд тронулся, в наше купе постучались. — Открыто, — сказал я, и в дверях появилась Полумна Лавгуд. Эта девчонка была просто чем-то невероятным. Спутанные светлые волосы с пепельным оттенком доходили ей до пояса. У неё были очень бледные брови и глаза навыкате, всё время придававшие ей удивлённый вид. Полумна одевалась весьма экстравагантно. Что ещё можно сказать, если она носила ожерелье из пробок от сливочного пива, серьги из слив-цеппелинов (на вид их не отличить от редисок), и спектрально-астральные очки психоделической расцветки? Такой своеобразный внешний вид давал повод для откровенных насмешек со стороны окружающих, но, похоже, Полумну это абсолютно не волновало. Она одевалась так, как хотела, и отнюдь не преследуя цели шокировать или удивить других людей своим внешним видом. При всей своей эксцентричности и приверженности странным убеждениям (она верила в мозгошмыгов, нарглов и морщерогих кизляков), Полумна была довольно умной и способной волшебницей. Она успешно обучалась магии на занятиях ШОТ. Я бы даже сказал, великолепно. К тому же, Полумна вполне обоснованно была когтевранкой — еë интеллекту и мудрости иногда завидовала даже Гермиона. — Не хотите взять «Придиру»? — спросила Полумна потусторонним голосом. Еë отец, Ксенофилиус Лавгуд — издатель журнала «Придира». Статьи в этом журнале настолько необычны, что возникает чувство, будто это юмористическое издание, хотя тон журнала вполне серьёзен. — Давай, — сказал Невилл. Пуффендуйцу явно нравилась Полумна, хотя он вряд ли был готов в этом признаться даже самому себе. Невиллу, как психологу, сложно было не обратить на неë внимания. — Проходи, — пригласила Гермиона. — У нас как раз осталось одно свободное место. Девочка умиротворëнно улыбнулась, заходя в купе, и уселась рядом с Невиллом. Тот слегка покраснел. — Мы как раз обсуждали то, что произошло во время Чемпионата мира по квиддичу, — сказал я. — Я думаю, во всëм виноваты нарглы, — Полумна сказала это таким тоном, словно доверила нам страшный секрет. — Вполне… вероятно, — пробормотал Невилл, а Гермиона закашлялась. Чем дальше на север уходил поезд, тем сильней и сильней хлестал дождь. Небо было таким тёмным, а стёкла такими запотевшими, что среди дня горели лампы. По коридору забренчала обеденная тележка, и я взял на всех большую пачку кексов в форме котлов. «Хогвартс-Экспресс» наконец замедлил ход и остановился в непроглядной темноте на хогсмидской станции. Лишь только двери поезда отворились, в небе грянул гром. Выходя из вагона, Гермиона завернула Живоглота в мантию. Ливень был так силён, что мы склонили головы и зажмурились — струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто над головами кто-то непрерывно опрокидывал бессчётное количество вёдер с ледяной водой. — Эгей, Хагрид! — закричал я, завидев гигантский силуэт в дальнем конце платформы. — Ты как, в порядке, Гарри? — прогудел Хагрид в ответ, приветственно махая. — Увидимся… ну… на банкете… если мы не того, не потонем! По традиции Хагрид переправлял первогодков в замок по воде — через озеро. — О-о-о, и думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поёживаясь, произнесла Гермиона, когда мы вместе с остальными брели вдоль тёмной платформы. Возле станции нас поджидала сотня карет без лошадей; я, Полумна, Гермиона и Невилл с превеликим удовольствием забрались в одну из них. Дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс. Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно я видел всё ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещённых окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда наша карета остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Мы спрыгнули на землю и тоже помчались по ступеням, переведя дух лишь под сводами освещённого факелами холла с его величественной мраморной лестницей. — Вот это да! — Невилл потряс мокрой головой — вода лила с него в три ручья. — Если это продлится, того и гляди озеро выйдет из берегов. Я вымок. А, чёрт! Тяжёлый, красный, полный воды шар упал с потолка прямо на голову Невиллу и лопнул. Промокший и бессвязно ругающийся Невилл шарахнулся в сторону, толкнув в бок меня, и тут как раз упала вторая водяная бомба — едва не зацепив Гермиону, она взорвалась у моих ног, подняв волну холодной воды и промочив меня до носков. Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. Я поднял голову и увидел парившего футах в двадцати над нами полтергейста Пивза— маленького человечка в шляпе колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения — он снова прицеливался. — Пивз! — воскликнул я. — Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно! Полтергейст тут же затрясся от ужаса и улетел прочь. Мы с Невиллом, Гермионой и Полумной, поскальзываясь, побрели через холл и дальше, направо, в двойные двери. Невилл едва слышно ругался сквозь зубы, убирая с лица мокрые волосы. Повезло, что бабушка сейчас его не слышала. Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживлённо переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее. Мы с друзьями разошлись по разным столам. Я уселся вместе с остальными за гриффиндорский стол между близнецами Уизли и рядом с Почти Безголовым Ником — факультетским привидением. Ник, жемчужно-белый и полупрозрачный, сегодня вечером был одет в свой обычный камзол, но зато с необъятных размеров плоёным воротником, служившим одновременно и праздничным украшением, и гарантией того, что его голова не станет уж слишком шататься на не до конца перерубленной шее. — Добрый вечер, — улыбнулся он нам. — Кто это сказал? — проворчал я, стаскивая с себя кроссовки и выжимая их. — Надеюсь, они не будут слишком тянуть с распределением, не то я умру с голода. Тут за столом раздался слабый и дрожащий от волнения голос: — Эгей, Гарри! Это был Колин Криви, третьекурсник, для которого я был чем-то вроде героя. — Привет, Колин, — настороженно отозвался я. Этот восторженный почитатель всегда доставлял немало хлопот. — Гарри, ты себе не представляешь! Нет, Гарри, ты только угадай! Поступает мой брат! Мой брат Дэннис! — Это хорошо, — пробормотал я. — Он так волнуется! — Колин едва не подпрыгивал на месте. — Надеюсь, он попадёт в Гриффиндор! Скрести пальцы на счастье, а, Гарри? — М-м-м… хорошо, ладно. — Гарри, ты же возьмëшь его, — тут он наклонился над столом и прошептал, — в ШОТ, да? — Возможно, — сказал я. — Если он проявит себя. — Проявит, ещё как проявит! — обрадовался Колин. — Вот увидишь, Гарри!