Часть IV. Гарри Поттер и магический Турнир

На следующее утро буря утихла, хотя потолок в Большом зале оставался пасмурным; тяжёлые, свинцово-серые тучи клубились над головами, когда я изучал за завтраком новое расписание. Рядом Фред, Джордж и Ли Джордан решали, как волшебным образом повзрослеть и проникнуть на Турнир Трёх Волшебников. Учебный год начался с хорошей новости. Профессор Бабблинг разрешила нам с Гермионой свободно пользоваться любыми формулами и сказала, что готова в ближайшее время посмотреть, как мы создаëм их, и, возможно, разрешить нам делать это самостоятельно. Нумерология тоже прошла неплохо, хотя мы уже прошли всю программу за четвëртый курс, так что особо интересного ничего не было. Открытие ШОТ мало чем отличалось от прошлого года. Я снова дал некоторым ученикам задание искать новичков. На этот раз пришлось заморочиться с расписанием — группы было уже не две, а три. Но мы каким-то чудом всë же разобрались. Бесспорно, делу помогало то, что первокурсники не играли в квиддич, и можно было ставить их занятия на время тренировок факультетских команд. Но мы больше всего ждали урока защиты от тëмных искусств. Хотелось узнать, что за преподаватель этот Грозный Глаз. Тем более, мы кое-что о нëм уже слышали — слухи по Хогвартсу разносились моментально. Говорят, гриффиндорец-пятикурсник Кормак Маклагген подрался в коридоре с Эдрианом Пьюси с шестого курса Слизерина. Так вот, слизеринец хотел напасть со спины, а Грюм это увидел. По слухам, Пьюси превратился в чудного белого хорька. Я, честно говоря, пока не знал, как к этому относиться. Вообще-то это было как минимум непедагогично (как, говорят, заметила профессор МакГонагалл, оказавшаяся неподалёку). С другой стороны, не стоило судить то, чего я даже не видел своими глазами. Короче говоря, я ждал урока. Да ещё и Фред с Джорджем его расхваливали. Когда первый плюхнулся в кресло гостиной Гриффиндора, глаза его горели восхищением: — Грюм! Вот это да! — Супер! — заявил Джордж, усаживаясь напротив Фреда. — Фантастика! — согласился Ли Джордан, лучший друг близнецов, проскользнув на место рядом с Джорджем. — У нас был сегодня его урок, — пояснил он мне и Рону, оказавшемуся неподалёку. — Ну и как? — с неподдельным интересом спросил я. Фред, Джордж и Ли обменялись многозначительными взглядами. — Таких уроков ещё не бывало, — признал Фред. — Он знает, старик, — добавил Ли. — Знает что? — Рон даже наклонился вперёд. — Знает, каково это — быть в самом пекле и делать дело, — с чувством произнёс Джордж. — Какое дело? — не понял я. — Сражаться с тёмными искусствами, — сказал Фред. — Он их все повидал, — кивнул Джордж. — Короче, потрясный дед, — заключил Ли. Рон немедленно полез в портфель за расписанием. — У нас он только в четверг! — разочарованно вздохнул он. А я вспомнил свою собственную фразу. Как можно бороться с тем, чего не знаешь? Честно говоря, этот вопрос не давал мне покоя. Изучал ли сам Грозный Глаз эти тëмные искусства, или ему хватало опыта сражений с ними? К сожалению, я не смог больше вытянуть из близнецов ни слова. Надо сказать, на этот раз посланники ШОТ действовали куда быстрее. Уже в среду они принесли четыре списка потенциальных новичков — по одному на каждый факультет. Правда, учеников в них было не так и много. Из Гриффиндора выбрали Дэнниса Криви, Натали Макдональд и Найджела Уолперта — ещё одного моего почитателя и друга младшего брата Колина. Из слизеринцев были Малькольм Брэддок, Грэхэм Причард и Астория Гринграсс. Из Когтеврана — Стюарт Акерли, Эмма Доббс и Орла Свирк. Пуффендуйцев тоже оказалось трое: Элеонора Брэнстоун, Оуэн Колдуэл и Кевин Уитби. Мы с Орденом Тайн незамедлительно провели проверку кандидатов. В результате, мы со всеми согласились, ШОТовцы выбрали хороших ребят. Но с церемонией вступления мы решили пока не торопиться, стоило дать первокурсникам хоть немного освоиться в Хогвартсе. И вот, наконец, наступил четверг. У четверокурсников со всех факультетов сегодня был первый урок ЗОТИ. Однако больше всего повезло гриффиндорцам и когтевранцам — у нас урок был раньше, чем у Слизерина и Пуффендуя. Гриффиндорским четверокурсникам настолько не терпелось попасть на первый урок Грюма, что в четверг сразу после обеда они столпились у его класса ещё до того, как прозвонил колокол. — Давай быстрее, не то без нас займут лучшие места, — сказал я Гермионе, как только мы подошли к кабинету. Мы торопливо расселись прямо перед преподавательским столом, достали свои экземпляры учебников «Тёмные искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. Вскоре из коридора донеслись клацающие шаги Грюма, и он вошёл в класс — такой же странный и пугающий, как и всегда. Нам даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшаяся из-под мантии. — Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не понадобятся. Мы спрятали учебники обратно в сумки. Рон, также сидевший за первой партой, заметно волновался. Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной пегой гривой, убирая волосы с покорёженного и усеянного шрамами лица и стал называть имена, причём его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались. — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своём присутствии. — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием тёмным созданиям — прошли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу, ползучих водяных и оборотней — я правильно понял? Класс согласно зашумел. — Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий, — тут мы с Гермионой незаметно ухмыльнулись. — Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с тёмными… — А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. Тому явно стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся — в первый раз за всё время, что мы его видели. От этого его изуродованное лицо исказилось ещё больше, но тем не менее было приятно убедиться, что Грюм способен на что-то дружественное, например на улыбку. Как бы то ни было, Рон испытал глубокое облегчение. — Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плотного капкана… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору… Один год, — и назад, в мою тихую обитель. Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые тёмные заклятия, пока вы не перейдёте на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника, тем лучше, — тут я был с ним согласен, только вот я не мог представить, чтобы Дамблдор действительно так считал, и это настораживало. — Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещённое заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю. Лаванда подпрыгнула и залилась краской — она как раз показывала Парвати под партой своë выполненное задание по прорицаниям. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок. — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством? В воздух поднялось немало рук, в том числе моя и Гермионы. Грюм кивнул Рону, хотя его магический глаз был по-прежнему устремлён на Лаванду. — Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об одном… оно называется Империус… или как-то так? — О да, — с чувством произнёс Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в своё время. Грюм с усилием поднялся на ноги — живую и деревянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных чёрных паука. Я почувствовал, как Рон отодвинулся подальше — он боялся пауков. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал: — Империо! Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шёлковой нити, раскачиваясь взад и вперёд словно на трапеции. Он напряжённо вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечётку. Все засмеялись — все, кроме Грюма. Мы с Гермионой тоже не смеялись, потому что не видели ничего смешного в пауке, насильно отбивающем чечëтку. — Думаете, это смешно, да? — прорычал Грюм. — А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами? Смех мгновенно умолк. — Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас… Рон невольно сглотнул. — Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус, — продолжал Грюм, и было совершенно очевидно, что он говорит о тех днях, когда Волан-де-Морт орудовал в полную силу. — Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твёрдости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку. — Кто ещё знает что-нибудь? Другие запрещённые заклятия? В воздух вновь поднялись несколько рук, хотя теперь уже не так уверенно. — Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провернувшись, уставился на Гермиону. — Есть такое… заклятие Круциатус, — произнесла она тихо, но отчётливо. Повернувшись к классу, Грюм вынул из банки следующего паука и посадил его на кафедру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, чтобы двигаться. — Заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть. Он нацелил палочку на паука и скомандовал: — Энгоргио! Паук вырос — теперь он был больше тарантула. Рон, махнув рукой на геройство, отъехал на своём стуле как можно дальше от учительского стола. Грюм снова поднял палочку и шепнул: — Круцио! В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дёргаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но я был уверен — будь у паука голос, он визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задёргался ещё неистовей. Грозный Глаз поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подёргиваться. — Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так… Кто знает ещё что-нибудь? Я огляделся. Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться с последним пауком, хотя большинство точно знало ответ. Я хотел было проигнорировать вопрос, но никто не решался поднять руку. Тогда я взял это на себя. — Ну? — посмотрел на меня Грюм. — Авада Кедавра, — твëрдо произнëс я, глядя прямо в глаза профессору. Несколько человек посмотрели на меня с тревогой, в том числе и Гермиона. — Ага, — ещё одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти. Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдёт, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его всё-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутёк по деревянной крышке. Грюм поднял волшебную палочку, и я ощутил внезапный трепет, как от дурного предчувствия. — Авада Кедавра! — каркнул Грюм. Полыхнула вспышка слепящего зелёного света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но безусловно мёртвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в его сторону. Грюм смахнул мёртвого паука на пол. — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной. Мне было слегка неловко под взглядом обоих глаз Грюма, но я не стал отворачиваться. Я знал, что и все остальные сейчас тоже смотрят на меня. Вот так и умерли мои родители — точно так же, как этот паук. У них тоже не было ни раны, ни отметины. Интересно, суждено ли им было просто увидеть зелёную вспышку и услышать свист налетающей смерти, прежде чем жизнь покинула их тела? Грюм заговорил вновь — как казалось мне, где-то вдалеке. С немалым усилием я заставил себя вернуться к реальности и прислушаться к словам преподавателя. — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьёзной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прихватил. Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если всё равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнётесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил. — Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Непросительные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это… Остаток урока мы провели, записывая примечания к каждому из Непростительных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил нас и мы вышли из класса, всех буквально прорвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как он убил его — прямо вот так!» «Они так говорят об этом, — подумал я, — словно побывали в каком-то балагане». Сам-то я отнюдь не считал увиденное занятным представлением, и, похоже, так же думала Гермиона. — Ты как? — озабочено спросила она у меня. — В норме, — сказал я, и это была почти правда. — Как тебе урок? — М-м-м… Интересно, — неуверенно ответила она. — Хотя некоторые слова и действия Грюма мне показались слегка… — Подозрительными? Настораживающими? Вызывающими? — Вроде того, — подтвердила Гермиона. — Ты точно в порядке? — Точно, — уверенно заявил я. — Не знаю, кто такой этот Грюм, но нам определëнно есть чему у него поучиться.