Часть IV. Гарри Поттер и магический Турнир

На следующий день я понял, что не ошибся. Все считали, что я как-то умудрился обмануть Кубок Огня — все, кроме ШОТовцев. Лишь они были уверены, что я не имел к этому никакого отношения. Правда, сдерживать их оказалось непросто. Ученики ШОТ были умны, так что быстро сопоставили факты. Чëрная Метка и нападение Пожирателей Смерти на Чемпионате мира по квиддичу, назначение преподавателем ЗОТИ бывшего аврора, моë имя, вылетевшее из Кубка Огня — они догадались, что что-то происходит. Теперь некоторые жаждали собственноручно заняться расследованием, а кто-то начинал паниковать. Были даже те, кто придумывали невероятные теории и пытались всем их доказать. Я знал, что такая суматоха не приведëт ни к чему хорошему, так что запретил им вмешиваться. Сложнее было успокоить паникëров, ведь паниковать и правда были причины. Слизеринцы, смекнувшие что к чему, переживали из-за родителей-Пожирателей, остальные, преимущественно пуффендуйцы, боялись просто так, за себя, родных и близких. Но я, не без помощи Невилла, объяснил, что паника делу не поможет, и все, кажется, более-менее успокоились. Остальные же ученики Хогвартса твердили только о том, что я стал чемпионом Турнира. Гриффиндорцы, конечно, были этому рады. Они никак не могли от меня отстать, выпрашивая рассказать, как мне удалось обмануть Кубок. Пуффендуйцы меня просто возненавидели — я стал соперником для их любимого Седрика Диггори. Слизерин их поддерживал, но только из-за вражды с Гриффиндором, а Когтевран сохранял нейтралитет. Тем не менее вскоре уже каждый второй ученик Хогвартса носил значок. Большой такой с красной надписью: Седрика поддержим — он Настоящий чемпион. А если на него нажать, надпись сменялась зелëной, продолжавшей стишок: Гарри Поттер, ты смердяк, Задавала и дурак. Первое время я старался не обращать внимания. А потом плюнул на всë и выпросил такой значок у Драко (он тоже его носил, чтобы держать нашу дружбу под прикрытием). Теперь я гордо расхаживал по Хогвартсу с этой забавной безделушкой на груди. Вскоре ученики перестали носить эти значки. Ведь, получалось, таким образом они поддерживали меня. У меня же тоже был значок! А я решил его не снимать — мне понравилась задумка, весьма оригинально. Я даже пытался разузнать, кто их изобрëл. Правда, ничего не вышло. Все указывали на Малфоя, но я-то знал, что он тут ни при чëм. Перед уроком зельеварения, прежде чем запустить учеников с Гриффиндора и Слизерина (они чуть не устроили из-за меня драку) в класс, Снейп позвал меня поговорить. — Поттер! — сказал он. — На пару слов. Разумеется, никто ничего не заподозрил — я же теперь чемпион Хогвартса, мало ли о чëм со мной может говорить профессор. — Вы что-то знаете, — заявил Снейп, когда дверь в кабинет закрылась за моей спиной. — Вы обязаны всë рассказать. — Вы это о чëм, сэр? — я сделал вид, что не понял, о чëм речь. — Не притворяйтесь, что не знаете, Поттер, — раздражëнно сказал Снейп. — Что происходит? — Не притворяйтесь, что не знаете, профессор, — ухмыльнувшись, повторил я его слова. — У вас на руке всë написано. И прежде, чем Снейп сообразил, что я делаю, я задрал рукав его мантии на левой руке. Моему взору открылась Метка — ещё не чëрная, но уже тëмно-серая. Снейп зашипел, а потом удивлëнно посмотрел на меня. — Откуда вы знаете про Метку, Поттер? — спросил он. — Я же дружу с Драко, — сказал я. — У Люциуса она тоже проявляется. И, я уверен, даже у Каркарова. — То есть это правда? — обеспокоенно поинтересовался Снейп. — Тëмный Лорд… — Да, он возвращается, — перебил я. — И да, у меня есть ещё кое-какая информация, но я не могу вам еë рассказать. Не добившись от меня ничего более, Снейп пригласил учеников в класс, а я занял своë место. Не успел урок начаться, как его прервал стук в дверь. В класс шмыгнул Колин Криви и, одарив меня сияющей улыбкой, подошёл к Снейпу. — В чём дело? — сухо спросил декан Слизерина. — Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх. Снейп, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с восторженного лица малютки. — Поттеру предстоит ещё час работы с зельями. Наверх он поднимется после урока. Колин покраснел. — Сэр, сэр, его ждёт мистер Бэгмен, — испуганно проговорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать. — Ладно, — раздражëнно сказал Снейп и бросил мне: — Идите, Поттер. Я перекинул сумку через плечо и пошёл к двери. — Как удивительно, правда, Гарри? — затараторил Колин, стоило только мне закрыть за собой дверь. — Только представь себе, ты — чемпион! — Да, удивительно, — тяжело вздохнул я, поднимаясь в холл. — А для чего они будут фотографировать? — Думаю, для «Пророка». — Только этого не хватало! Известность моя растёт. — Желаю удачи, — попрощался у двери Колин. Я постучал и вошёл. Я очутился в небольшой аудитории. Большинство столов были сдвинуты в конец, образуя в центре пустое пространство. Три были составлены вместе перед доской и накрыты длинной бархатной скатертью. За ними стояли пять кресел. В одном сидел Людо, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии. Виктор Крам, по обыкновению, задумчиво стоял в стороне от всех. Седрик и Флёр беседовали. Вид у неё был довольный, не то что в день приезда. Она то и дело откидывала голову, и длинные белокурые волосы на свету красиво переливались. Пузатый коротышка с большой чёрной камерой, слегка дымившейся, краем глаза любовался ею. Увидев меня, Бэгмен вскочил и радостно запрыгал ко мне. — А вот и четвёртый чемпион! Входи, Гарри, входи! Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады. — Проверка волшебных палочек? — озадаченно переспросил я. — Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер. — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка». — Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись в меня взглядом. Волосы у неё были уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным подбородком; очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимавшие крокодиловой кожи сумочку завершались длиннейшими ногтями, покрытыми пунцовым лаком. — Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену, не отрывая от меня глаз. — Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости. — Разумеется! Гарри, ты не возражаешь? — Возражаю, — отрезал я. — Что? Почему? — удивился Бэгмен. — Ненавижу жëлтую прессу, — я пожал плечами. — Куда там, говорите, нужно подойти? Бэгмен рассеянно махнул в сторону Дамблдора, и я тут же подошëл к седобородому волшебнику. — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям. Я повернулся к окну. Там стоял пожилой волшебник с большими светло-серыми глазами. Я узнал старика — именно у него три года назад я купил свою волшебную палочку. — Мадемуазель Делакур, начнём с вас, если не возражаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса. Флёр Делакур лёгкой походкой подошла к нему и протянула палочку. — Хм-м, — протянул Олливандер, повертел её в длинных пальцах как дирижёрскую палочку. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднёс её к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнётся, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит… — Волос с головы вейлы, моей гран-маман. Вот почему она так похожа на вейлу! — Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек их волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому своё, и если она вам подходит… Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей. — Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флёр. — Мистер Диггори, ваша очередь. Флёр полетела на своё место, по пути одарив Седрика улыбкой. — А-а, узнаю своё изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно её помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дёрнул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно её чистите? — Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик. Я взглянул на свою палочку — вся в отпечатках пальцев! Да и ладно. Зачем скрывать следы усердных тренировок? Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама. Виктор Крам встал, повёл плечами, ссутулился и вразвалку подошёл к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился. — Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… Ну, это ладно… Он поднёс палочку к глазам и тщательно рассматривал её, вертя так и этак. — Да… саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама. Крам кивнул. — Толстовата, довольно жёсткая, двадцать семь сантиметров… Авис! Палочка из саксаула выстрелила как ружьё, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу. — Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас ещё остался?.. Поттер! Я поднялся с места, прошёл мимо Крама и протянул свою палочку. — О-о! — расцвёл мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо её помню. Мистер Олливандер изучал мою палочку дольше всех. Наконец пустил из неё фонтан вина и возвестил, что палочка по-прежнему пребывает в безупречном состоянии. — Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится… Ну, наконец-то сегодня случилось что-то хорошее. Я уже собрался уходить, но толстяк с камерой вскочил и прокашлялся. — А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэгмен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита? — Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впилась в меня взглядом, — а потом по отдельности. Фотографу пришлось-таки изрядно потрудиться. Мадам Максим заслоняла всех, какой ракурс ни возьми, а ему отойти некуда, чтобы великанша попала в кадр. В конце концов ей пришлось сесть, а все остальные встали вокруг. Каркаров наматывал на палец козлиную бородку, чтобы получился ещё один завиток. Крам, привыкший фотографироваться, занял место позади, не хотел выпячиваться. Фотограф желал выдвинуть на первый план Флёр, но Рита опередила его, поместив в центр меня. А когда снимок был готов, настояла, чтобы участников Турнира сняли ещё и по отдельности. К концу фотосессии мой живот урчал так громко, что когда нас отпустили, я немедля отправился обедать.